Скальпель и погоны/Наследник двух сердец

Дорога до дальнего блокпоста всегда была скверной, но сегодня Рома вообще не замечал ухабов. УАЗ жестко подбрасывало на разбитой колее, а он сидел на пассажирском сиденье, глядя в окно на мелькающие серые перелески, и впервые за долгое время по-настоящему улыбался. На губах все еще горел вкус ее поцелуя. Внутри росло удивительное, забытое чувство легкости. Больше не нужно было прятать взгляд, подбирать слова и делать вид, что Анастасия для него — просто полковой доктор. Вся эта многолетняя стена рухнула за одно утро. — Товарищ командир, — осторожно подал голос Стас, крутя руль и стараясь смотреть исключительно на дорогу. — Вы… это… не серчайте. Я ж не знал. Я без задней мысли приперся. Рома повернул к нему голову и хмыкнул, поправив автомат на коленях. — За дорогой следи, связист. Считай, что тебе повезло. У меня сегодня хорошее настроение. Стас заметно расслабился и заулыбался: — Да мы все в лагере только рады за вас, товарищ командир. Честное слово. Анастасия Юрьевна — золотой человек. Вы — строгий, она — мягкая. Баланс! Рома ничего не ответил, но мысленно согласился. «Золотой», — повторил он про себя. И сейчас, уезжая от лагеря всего на пару часов, он внезапно поймал себя на мысли, что дико хочет вернуться обратно. Накатила странная, необъяснимая волна тревоги. Сердце вдруг сжалось, словно он оставил ее без защиты перед лицом какой-то невидимой опасности. «Да что со мной такое? — одернул он сам себя, потирая грудь в районе сердца. — В лагере тихо, охрана усилена. Обычная поездка». Но дурное предчувствие не отпускало. УАЗ затормозил у разбитых бетонных блоков дальнего поста, и Рома, нахлобучив кепку, вышел из машины. Ему нужно было срочно занять руки делом, чтобы заглушить этот странный внутренний голос, который упрямо твердил: «Возвращайся обратно»События на блокпосту полетели кувырком. Едва Рома успел подойти к неисправному генератору, как над лагерем, откуда они только что приехали, взвился густой черный дым. Завыла сирена. По рации передали короткое, страшное: «Пожар на складе ГСМ, огонь перекинулся на жилой сектор! Все на эвакуацию!» — По машинам! Назад! Живее! — рявкнул Рома, срывая голос. Дурное предчувствие не обмануло. Пока УАЗ на бешеной скорости летел обратно, Рома не находил себе места. Он сжимал кулаки до белизны в костяшках, мысленно умоляя все высшие силы, чтобы Анастасия успела выйти. В лагере царил хаос. Едкий дым застилал глаза, бойцы тушили полыхающие палатки, вытаскивали ящики. Командир метался среди людей, перехватывая каждого: — Где доктор? Где Анастасия Юрьевна?! Никто не знал. Её палатку уже затянуло плотной серой пеленой. А в это время на другом конце лагеря, у самой кромки леса, Анастасия пыталась дышать. Едкий дым спровоцировал сильнейший приступ тошноты, голова закружилась. Токсикоз, помноженный на дикий стресс и нехватку кислорода, подкосил её. Она сделала несколько шагов вглубь деревьев, подальше от огня, но колени подогнулись. В глазах потемнело, и Анастасия без чувств упала на траву. Её искали все. Рома буквально сходил с ума, прочесывая горящие сектора, рискуя броситься в самый огонь. Нашел её Стас. Он побег проверять периметр и заметил белое пятно среди кустов. — Анастасия Юрьевна! — парень бросился к ней, подхватил на руки и со всех ног помчался к уцелевшей санитарной машине. ⸻ Через час всё было кончено. Пожар потушили, а Настю экстренно доставили в ближайший госпиталь. Рома ворвался в приемный покой как безумный, расталкивая врачей. За ним по пятам шел перемазанный сажей Стас. Они влетели в палату, где у кровати бледной, но уже пришедшей в себя Анастасии стояла пожилая медсестра, поправляя капельницу. Заметив запыхавшегося, испуганного Стаса, который первым протиснулся в двери, медсестра строго, но с явным сочувствием посмотрела на него. Она приняла молодого парня, так отчаянно спасавшего женщину, за её мужа. — Ну чего вы так летите, папаша? — покачала головой медсестра, обращаясь прямиком к Стасу. — Не переживайте вы так. С плодом всё в порядке. Угрозы выкидыша из-за дыма нет, вовремя привезли. Малыш держится крепко. Беречь жену надо! Стас замер на месте. В одно мгновение его лицо залило густой краской, став багровым от ушей до шеи. Он открыл рот, как рыба, переводя испуганный взгляд с медсестры на командира: — Я… я не… товарищ командир, это не я!.. Рома застыл у порога, словно вкопанный. Слова медсестры ударили его наотмашь. Он впал в полный ступор, глядя то на пунцового Стаса, то на лежащую на койке Анастасию. В голове со свистом выстраивалась цепочка: утренняя тошнота, её странный взгляд, две полоски, о которых он еще не знал… и этот «плод», который, как он теперь понимал, принадлежал только ему. Анастасия тихо охнула и закрыла лицо ладонями, понимая, что их главная тайна только что раскрылась самым нелепым образом.Медсестра, уловив повисшую в палате звенящую тишину, недовольно покачала головой, пробормотала что-то про «странную молодежь» и вышла, плотно прикрыв за собой дверь. Стас, который к этому моменту казался пунцовым даже сквозь слой сажи, вжал голову в плечи. Он робко посмотрел на командира, чьё лицо сейчас напоминало гранитную скалу. — Товарищ командир… я это… пойду на улице покараулю. Чтобы никто не мешал, — прошептал связист и боком, стараясь не шуметь берцами, выскользнул в коридор. Рома остался стоять у двери. Его взгляд был прикован к Анастасии. Настя лежала на бледных больничных простынях, хрупкая, уставшая, и по-прежнему прятала глаза, судорожно сжимая край одеяла. Ступор медленно отпускал его, уступая место лавине осознания. «Малыш. Мой ребенок. У нас будет ребенок». Сердце, только что готовое выпрыгнуть от страха за её жизнь, забилось в каком-то новом, бешеном и одновременно счастливом ритме. Он отлепился от стены, сделал несколько тяжелых шагов к кушетке и опустился на скрипучий стул рядом. — Ром… — тихо, сдавленно начала Настя, наконец подняв на него полные слез глаза. — Я сама узнала только сегодня утром. Сразу после того, как ты уехал. Я не знала, как сказать… здесь, в таких условиях… — Тише, — перебил её Рома. Его голос, обычно громкий и командный, сейчас звучал непривычно мягко, почти шепотом. Он бережно взял её прохладные ладони в свои огромные, мозолистые руки и согрел их. Настя шмыгнула носом, готовая вот-вот расплакаться от переизбытка эмоций, но Рома аккуратно потянулся вперед и стер большим пальцем первую покатившуюся слезинку. — Дурочка ты, Насть, — с нежностью произнес он, и на его губах появилась едва заметная, но очень теплая улыбка. — Чего ты испугалась? Что я испугаюсь? — Мы же на службе, Ром. Лагерь, штаб, проверки… — она покачала головой. — Плевать на штаб, — отрезал он, устраиваясь удобнее на стуле и поправляя сползающее с её плеча одеяло. — Главное, что ты жива. И что… — он на секунду запнулся, и его взгляд опустился к её животу, — …и что с ним всё в порядке. Я приму его, Насть. Это же наш малыш. Мой. Я из-под земли достану всё, что вам нужно. Из лагеря я тебя переведу, рапорт напишу, в тыловой госпиталь отправим, где безопасно. Настя облегченно выдохнула, чувствуя, как с души падает огромный камень. Она сильнее прижалась ладонями к его рукам. Рома наклонился ближе и оставил долгий, успокаивающий поцелуй на её лбу, а затем перевел взгляд на её лицо, став предельно серьезным. — И вот еще что. Как только нас отпустят в первый короткий отпуск, или хотя бы до ближайшего города доедем, где ЗАГС работает… мы распишемся. Я сделаю тебе нормальное, официальное предложение, доктор. Больше никаких секретов от лагеря. Ты будешь моей женой. Обещаю. Настя наконец улыбнулась сквозь слезы, кивнула и уткнулась носом в его плечо. Рома крепко, но очень осторожно обнял её, бережно баюкая в своих руках и мысленно поклявшись, что теперь ни одна угроза в мире не подберется к его новой семье.Настя наконец улыбнулась сквозь слезы, кивнула и уткнулась носом в его плечо. Рома крепко, но очень осторожно обнял её, бережно баюкая в своих руках. — Ром… есть кое-что еще, — тихо произнесла Настя, отстранившись и серьезно посмотрев на него. — Ты ведь помнишь, как внезапно меня сюда перевели? Будто в наказание. Рома нахмурился, его взгляд мгновенно стал жестким: — Помню. В штабе тогда сказали, что это плановая ротация. Но я еще тогда удивился — отправлять ведущего хирурга на передовую без твоего согласия… — Это была не ротация, — Настя горько усмехнулась, перебирая пальцами край госпитального одеяла. — Это Артем. Мой бывший жених. Рома напрягся. О существовании какого-то богатого ухажера из прошлой, мирной жизни Насти он смутно слышал, но никогда не расспрашивал. — Он крупный бизнесмен, у него огромные связи везде, в том числе в министерстве, — продолжила она, и в её голосе послышалась застарелая боль. — Артем считал, что я его собственность. Относился ко мне как к красивой вещи, контролировал каждый шаг, устраивал дикие сцены ревности. А когда я не выдержала и швырнула ему в лицо кольцо, сказав, что ухожу… он рассмеялся. Сказал, что сотрет меня в порошок. И через неделю меня принудительно командировали сюда, в самый ад. Он думал, я сломаюсь, приползу обратно умолять о пощаде. Рома слушал её, и внутри у него закипала глухая, ледяная ярость. Кулаки командира сжались так, что затрещали кожаные перчатки, лежащие на тумбочке. Этот городской подонок сидел в тепле и безопасности, пока женщина, которую Рома любил больше жизни, рисковала собой под обстрелами из-за чужого уязвленного эго. — Пусть только сунется, — чеканя каждое слово, глухо произнес Рома. В его глазах вспыхнул опасный огонек. — Его деньги и связи здесь, на фронте, не стоят абсолютно ничего. Теперь ты моя женщина. И это мой ребенок. Я из-под земли достану этого Артема, если он хотя бы посмотрит в твою сторону. Он снова взял Настю за руку, но уже бережно, стараясь сдержать кипевшую внутри злость. — Теперь всё изменилось, Насть. Из лагеря я тебя забираю. Рапорт на перевод в тыловой госпиталь я подпишу лично у генерала, минуя все обычные инстанции. Твой Артем даже не узнает, где ты. А когда мы распишемся, ты возьмешь мою фамилию. Я стану твоей официальной защитой. Настя посмотрела на его суровое, решительное лицо, за которым сейчас скрывалась безграничная нежность к ней, и впервые за долгое время почувствовала себя в абсолютной, железобетонной безопасности. Артем думал, что сломает её этой ссылкой, но на самом деле он просто привел её к мужчине, который готов был перевернуть ради неё весь мир.