Поймать сигнал

      У Ландерса было очень запоминающееся лицо, но совершенно не запоминающийся голос. Пронзительные зелёные глаза, которые будто анализировали каждую мелочь, видели насквозь. Лишь только голос был неприметный, такой который обычно перемешивается с голосом толпы. Пауль наврядли стал бы первоклассным радиоведущим. С такими мыслями Рихард уснул у себя в комнате, а наутро проснулся с дикой головной болью и непониманием как он вообще вчера добрался до общаги. Он вдруг подскочил, подумав что опаздывает, но потом заметил пустую заправленную постель Олли и вспомнил что сегодня лишь воскресенье. Кое-как причесавшись, Рихард отправился на поиски еды и воды, а также решил обстучать соседей по этажу на предмет обезболивающего.       Вчерашний вечер теперь казался катастрофой. Мало того что он просто напился и потерял контроль перед Паулем, так ещё и как на духу выдал тому всё, буквально всё чем Рихард категорически запрещал себе делиться с кем либо. Когда Рихард вышел из общаги и направился в ближайший супермаркет, дневной свет больно ударил в глаза, а под ногами захрустел первый тонкий лёд. Давно Рихарду не было так паршиво и физически, и морально.       Люди из неблагополучных семей мечтают быть услышанными, но вместе с тем парадоксально боятся подпустить кого-то к своим тёмным семейным тайнам, пусть даже они ни в чём и не виноваты. Так что несмотря на то что ночное откровение принесло огромное облегчение в моменте, сейчас Рихард думал только о том что в ближайшее время скорее всего не сможет смотреть Паулю в глаза. Что вообще мог испытать Пауль по этому поводу? Отвращение? Или стандартную жалость? Хотелось просто стереть тому память, но так как такой вариант был нереален, Рихард решил остановиться на старой доброй схеме «подпустил кого-то слишком близко - избегай». Да, в последнее время определённо навалилось слишком много всего, вот только Рихард не знал откуда на самом деле придёт беда.       В пакете шелестела бумагой выпечка, литрушка минералки и таблетки из аптеки. Рихард свернул в свой родной коридор и замер на месте, чуть не разворачиваясь обратно. Возле двери его комнаты стоял Пауль. Тот выглядел гораздо лучше чем Рихард сейчас, привалившись к стене, видимо не получив ответа после стука. Теперь разговора было точно не избежать, а раз Пауль аж сам сюда пришёл, значит ему было о чём поговорить. И Рихард заранее понял что ничего хорошего можно не ждать. — Доброе утро, - проговорил он, подходя ближе. Пауль тут же повернулся к нему, нечитаемый взгляд-рентген прошёлся по нему с ног до головы. — Уже добрый день, - кивнул Пауль, усмехаясь на короткий миг. Рихард откашлялся, мысленно проклиная свой охрипший голос. — Не сверялся со временем ещё. У тебя что-то важное? Я не в лучшем состоянии сейчас... — Я вижу. Важное, да. Я возможно сошёл с ума. — Потрясающий вывод с утра, - выдохнул Рихард, доставая ключи и открывая дверь, — Проходи.       Пока Пауль присел на корточки чтобы разуться, Рихард быстро скинул ботинки и куртку, закидывая пакет прямо на кровать Олли, достав столь нужную воду и принявшись жадно пить. Пауль как всегда неловко сел на стул напротив, проходясь взглядом по бардаку на кровати Рихарда и на столе. Наверное даже не подозревал, что генеральная уборка тут затевается только перед чьим нибудь визитом. Рихард наконец решил заговорить первым, дабы избавиться от грызущего чувства стыда. — Сперва насчёт вчера. Я ещё раз прошу прощения, а также хочу попросить тебя забыть всё что я тебе рассказал. Об этом вообще никто не должен был знать. — Я тоже хотел поговорить насчёт вчера. Но немного о другом. А точнее о том, с чем я к тебе однажды уже подходил. Алёша. — Да сколько уже можно о нём? - резче чем нужно сказал Рихард, громко ставя бутылку на стол перед Паулем. Тот даже не моргнул. — Я говорил тебе ранее. В какой панике он был той ночью когда вы поругались.       Рихард быстро кивнул, пытаясь соображать наперёд. Догадка о том почему Пауль был здесь внезапно заставила ладони вспотеть. Не может быть. Просто чёрт возьми не может быть. — Он упоминал тебя, говорил о каких-то картинках в голове, о необьяснимом страхе. Потом правда, когда вернулся, списал всё на алкоголь. Я бы не вспомнил об этом, но вчера я ощутил тоже самое. Когда ты рассказывал о своём отце. Образы в голове, будто я видел твои воспоминания, а может и не твои, не знаю. И волна негатива, какого-то страха, всё это взялось из ниоткуда. И тогда я вспомнил про Алёшу. Это со мной что-то не так? Потому что если ты сейчас скажешь что я несу бред... — Ты не сошёл с ума, Пауль, - упавшим голосом произнёс Рихард, отползая в самый угол кровати Олли, опустив голову. Оказывается он с самого пробуждения переживал не о том. Он совершенно забыл проконтролировать то единственное что обязан был, и теперь он чувствовал себя снова как в тот день когда узнал что Ромпе пропал. Раздавленным. А теперь ещё и прижатым к стене первым человеком кто связал всё воедино и догадался. — Ты не сошёл с ума, - повторил он, — Ты теперь просто знаешь что я могу.       Пауль вопрошающе уставился на него, и Рихард выложил всё то, о чём однажды уже проболтался Тиллю под веществами, только на этот раз подробнее, вспомнив каждый случай когда предположительно собственные эмоции взяли верх над чужими. И если от вчерашней откровенности ещё можно было откреститься, то теперь границы медленно но верно стирались. Пауль слушал молча, без какого либо выражения на лице. Рихард подумал, что если Пауль сейчас хоть на мгновение усомнится в правдивости изложенного, Рихард выгонит его прочь и больше не заговорит с ним. Слишком трудно было отрывать от себя такую правду. — Выходит, история с Алёшей всё таки твоя заслуга? - спросил Пауль, когда Рихард наконец закончил краткое описание так называемого дара как он его понимал. — Да. Но я не хотел. До того случая с Ромпе я думал что всё контролирую, понимаешь? Раньше моё «влияние» было исключительно безобидным, ну знаешь, люди чувствовали моё вдохновение или сильную радость, а при плохом настрое они максимум не подходили ко мне, если это вообще можно связать. Но потом случился Ромпе, теперь ты, ещё был момент с Олли, кажется. Я просто не знал что способен передавать такой мощный негатив! — Но почему ты раньше не сказал? Раз ты всё это время знал что случилось? - спросил Пауль, сидя всё так же неподвижно. Интересно, он по прежнему думал что сошёл с ума, или теперь заподозрил в этом Рихарда? — А что бы это изменило? - бедная наволочка Олли уже чуть ли не рвалась в руках Рихарда, — Открою тебе секрет, я переживал тогда не меньше тебя. Я же не знал что у него там было в голове и до чего я его довёл! Ты бы мне и не поверил тогда. — Я поверил бы... — Говорю же тебе, нет. Я прекрасно знаю как это всё звучит со стороны. Сейчас то у тебя выхода нет, раз уж сам прочувствовал на себе. Что, весело тебе со мной, не так ли? - Рихард наконец отшвырнул в сторону подушку Олли. Хотелось лишь только отмотать время назад, сохранить груз собственных проблем при себе и остановить стремительное сближение с Ландерсом, который внезапно переместился к нему на кровать. — Почему ты злишься?       Рихард даже опешил от его наглости, чуть не подавившись вдохом, когда лицо Пауля оказалось прямо напротив. — Я не злюсь! — Слушай, ты ждёшь что я тебе не поверю или решу что ты какой нибудь злодей, хотя вон в тех же фильмах у людей куда хуже всякие способности бывают. — Ты сейчас серьёзно будешь сравнивать с фильмами? - Рихард тупо уставился на него, не в силах отвести взгляд и даже отодвинуться подальше. Пауль помотал головой. — Я не так выразился. Отвечая на твой вопрос, да, мне с тобой весело. Более того, интересно. И если ты и впрямь не можешь что-то контролировать, зачем винить себя за это? — А если Ромпе действительно помер бы из-за меня? Если бы ты вчера вдруг свихнулся из-за тех видений? — Я повторю, это не настолько плохо как ты думаешь... — Ты совсем дурак? - Рихард схватил его за плечи, чувствуя как тот мгновенно напрягся, — Или ты до сих пор не понимаешь что это не кино, а нечто реальное?       Пауль нахмурился и осторожно коснулся его рук, то ли в попытке остановить это вторжение в личное пространство, то ли чтобы успокоить. — Нет, дурак здесь только ты. Я пытаюсь тебе сказать, что я тебе верю и не считаю тебя виноватым ни за вчерашнее, ни за случай с Алёшей, пока ты упорно пытаешься доказать что ты сущее зло. Не привык встречать принятие вместо осуждения, да?       Рихард замер. Пауль говорил совершенно серьёзно, каждое его слово ощущалось будто очередное прямое попадание в точку, и до Рихарда наконец дошёл смысл происходящего. — А я был прав. Ты ненормальный, - медленно проговорил он, отпуская плечи Пауля. — Не более чем ты и твоя...телепатия, - выдохнул Пауль, улыбнувшись краешками губ, разглядывая лицо Рихарда всё так же внимательно, будто лишь одним взглядом пытаясь передать ему какую-то важную мысль, как это обычно проделывал Рихард. — Телепатия, чтоб её... - пробормотал Рихард.       Необъяснимые явления в собственной жизни внезапно отступили на второй план, уступив место осознанию что Пауль из-за них не уйдёт. Да и в принципе не уйдёт, а Рихард больше не сможет его прогнать или дистанцироваться, что казалось разумным ранее. Ещё одна граница стиралась прямо на глазах, и впервые вместо паники Рихард испытал облегчение.       Однако уже тем же вечером Рихард был в «Котле», где в воскресенье было совсем немного народу, люди собрались интеллигентно отметить конец выходных. Рихард не получил ответа у бармена о местонахождении Тилля и в раздражении чуть не хлопнул ладонью по барной стойке. Тилль конечно жил недалеко, может у кого-то из персонала даже был его домашний номер... — И снова здравствуй. Дай угадаю, ты ко мне? - вдруг раздался насмешливый голос сзади. Рихард повернулся, увидел Тилля, спускающегося с лестницы и понял что на нервах забыл что у Тилля вообще-то был свой кабинет, настолько он привык видеть его в зале. — К тебе. — Повезло, у меня выходной сегодня, зашёл только на часик по делам, - Тилль облокотился на стойку, добродушно подмигнув бармену, вскоре отвернувшемуся к парочке на другом конце. — Мне как обычно. Деньги с собой, - выдохнул Рихард, сунув руки в карманы, чувствуя как ладони мелко задрожали. Тилль скептически выгнул бровь дугой: — У тебя какие-то проблемы? Ты зачастил за последний месяц. Раньше же пару раз в год покупал. — Да нет никаких проблем. Это для общей продуктивности, да и вообще, почему я должен оправдываться? - Рихарду жутко не понравился собственный неуверенный голос, да и лишнее напоминание Тилля о котором пока что не хотелось думать. — Я тебе не родитель, мне твои оправдания не нужны. Просто я же давно тебя знаю, ты парень толковый, сам должен понимать что проблем своих этим не решишь. — А к чему тогда родительский тон? У меня всегда всё под контролем, я же плачу тебе в конце концов, - Тилль отвёл скучающий взгляд куда-то в сторону. — Ну значит прибереги пока средства. Нету у меня для тебя ничего. — А как это?... - у Рихарда пересохло в горле, и раздражение накрыло с новой силой. Потраченных марок на проезд стало тут же жаль. — Вот так это, Рихард, ну. Я ж не барон какой-то. Я сам через людей достаю, если ты не в курсе был, что тут у нас не амфетаминовый склад где-то в подвале. — Просто класс. Ладно, в другой раз, - Рихард резко развернулся, когда почувствовал тяжёлую руку Тилля на своём плече. — Не бесись, слышишь?       Рихард тут же повернулся к нему, против воли закипая ещё сильнее. Ещё утром он уже слышал нечто подобное от Ландерса, да только как не беситься когда всё валится из рук буквально за считанные дни? — Я же сказал, в другой раз. Я могу подождать, я же не торчок какой-то! - Тилль, однако, руку не убрал. — Вот именно, не торчок. Держи это в голове, ладно? А пока могу тебе билеты на концерт один подкинуть. С другом сходишь, развеешься, как тебе идея? — Да не нужно мне... — Заходи в четверг вечером, а то смотри, у меня ещё желающие есть. По рукам? Давай, соберись, студент.       Рихард пулей вылетел из клуба, и насупившись, пошёл к остановке. День ощущался окончательно испорченным, но злость от невозможности быстро получить желаемое улетучилась вместе с сигаретным дымом, тающим в морозном воздухе. Тогда то Рихард и задумался о словах Тилля. Не торчок же, верно? А Тилль был прав. Нужно брать себя в руки.

***

— Всё как надо выйдет, вот увидите, - весело говорил Шнайдер, ходя из стороны в сторону по опустевшей аудитории где остались лишь Рихард, Уве и Оливер, — Вот эти первые ваши два интервью я отсмотрел, ребята с телевидения тоже. Вышло просто чудесно, будем в том же духе продолжать. — То есть всё всем понравилось? На телек возьмут, это уже решено? - спросил Уве, с неподдельным воодушевлением наблюдая за неспешными перемещениями Шнайдера. Тот кивнул: — Решено конечно, на прошлой неделе ещё утвердили же. Понравилось ли уж всем сразу не знаю, мне вот лично да, с профессиональной точки зрения. Цель достигается за счёт того, что получается раскрыть интервьюируемого, поймать с ним одну волну, так сказать. Вопросы составлены отлично, грамотно, это комплимент тебе, Рихард, - Рихард будто выпал из прострации и только рассеянно пожал плечами. — Господин Шрамм сам по себе общительный оказался, - ответил он. — А по технической части как вам? - спросил Оливер, как всегда серьёзный в присутствии преподавателей, — Там местами картинка пропадает, это мы уже потом заметили. Со звуком тоже не совсем гладко вышло, просто... — Вообще не заморачивайтесь, - прервал его Шнайдер, и Оливер с Уве удивлённо уставились на него, — Монтажом команда займётся. За вас возьмутся профессионалы своего дела, забыли? От вас нужен только материал, а со всем остальным уже помогут, - по лицам Уве и Олли Рихард мог прочитать что те от перспектив в искреннем восторге. Рихард бы и сам был рад такой разгрузке в последний учебный год, да только слишком быстро всё в последнее время уползало из под его контроля, а теперь и проект в том числе. Он задумчиво протянул: — Это здорово конечно, а вообще я хотел себя попробовать в монтаже. Даже была уже пара идей на уме... - Уве закатил глаза, а Шнайдер лишь усмехнулся, легко хлопая Рихарда по плечу. — Никуда твои идеи не убегут. После института у тебя столько практики будет, уж поверь, успеешь себя везде попробовать.       Близилась следующая пара, за дверью аудитории уже слышался привычный гул десятков голосов, когда Уве с Олли наконец вышли, оживлённо переговариваясь, а Рихарда жестом задержал Шнайдер, чьё выражение лица внезапно растеряло уверенность. — У тебя всё нормально? - спросил он, и Рихард, уже стоя возле двери, удивлённо повернулся к нему. — Да. А что-то не так? - от такого внимания Рихард аж растерялся, хотя оно ему разумеется польстило, впрочем как и обычно. — Какой-то ты сам не свой последнее время, - пожал плечами Шнайдер, — Замученный будто. В глаза бросается, да и не чужие же мы совсем, вот и спросил. Я же всё это понимаю, последний год как никак, потому хорошо, я считаю, когда есть кому часть забот с тебя снять, это в продолжение темы о монтаже фильма. Минус целый этап работы, неплохо, а? — Согласен, вот только кто сказал что этот этап работы мне в тягость? - ответил Рихард, разглядывая сцеплённые ладони Шнайдера. На безымянном пальце его виднелся едва заметный след от обручального кольца, по видимому снимавшегося в зависимости от ситуации. — Рихард, как бы тебе сказать, на телевидении ведь другой уровень. Это тебе не посидеть вечерок другой за компьютером в библиотеке или даже с господином Лоренцом. — Вот с этого и стоило начинать. Что мы зелёные студенты, которые до вашего телевидения ещё не доросли, - устало усмехнулся Рихард, поймав полный недоумения взгляд Шнайдера. — Грубо говоря, да, так и есть. Но в чём проблема, если ты сам это понимаешь? — Можно было прямо это сказать. Ну знаете ли, не ссылаясь на последний учебный год, мой несчастный вид, бесценную помощь профессионалов и прочее.       Шнайдер тяжело вздохнул, пару мгновений молча разглядывая лицо Рихарда, и Рихарду показалось что тот в который раз не до конца понял смысл сказанного, или понял по своему. — Я слышал, ты зачастил к Линдеманну. Завязывал бы ты с этим, это далеко не так хорошо влияет на эффективность как ты думаешь, - наконец сказал Шнайдер каким-то уже совсем бесцветным голосом, будто его разом покинули силы, стоило остаться с Рихардом наедине. Рихард же молча вышел, закрыв за собой дверь.

***

      Последнее время и вправду всё вокруг словно шло коту под хвост, особенно когда присутствие Ландерса в поле зрения начало ощущаться как самая настоящая зависимость. Когда Пауль дожидался его после занятий и они шли куда нибудь обедать вместе, параллельно обсуждая всё что приходило на ум, Рихарда не заботили ни выходки отца, ни Шнайдер, чьё постоянное незримое присутствие во всём что касалось фильма начинало демотивировать. Паулю же оказалось всё равно и на Шнайдера, и на семейные истории, и даже на демонстрацию аномальных способностей, напротив, его интерес только возрос.       А для Рихарда всё обычнее становились ранее непривычные вещи, например говорить о себе без страха осуждения. Находить взглядом в институтских коридорах светлую макушку с дурацким растрёпанным хвостиком, чувствуя как накатывает странное волнение. Искать смысл в порой странных, на первый взгляд бессвязных высказываниях Пауля. Или например бесцельно гулять, что они с Паулем начали практиковать после того как идеи куда пойти кончились. Теперь было уже глупо искать предлог в виде культурного досуга для встречи, да и сэкономить денег банально хотелось. Потому приходилось теплее одеваться и идти бродить по городу, зная что следующие пара часов пройдут до неприличия приятно.       В четверг Рихард всё таки забрал у Тилля обещанные билеты, уже зная кого он на этот концерт позовёт, а этот кто-то точно не откажет. Пауль дождался его возле Котла, переминаясь от холода с ноги на ногу, а затем они отправились вдоль по улице, с подачи Пауля игнорируя автобусы, ведь в том-то и заключалась суть пешей прогулки. Рихарду лишь оставалось следовать за ним, для виду отпустив пару саркастичных комментариев. — Что за концерт то хоть, ну, - Пауль дёрнул его за рукав куртки, когда Рихард аккуратно сложил билеты во внутренний карман, — Отдай мне мой. — Потеряешь. У меня всё всегда в сохранности, не вопи, - ухмыльнулся Рихард, с удовольствием разглядывая как забавно Ландерс наморщил нос, — Какое-то сборище техно групп, это даже не в Котле будет. — Типа Продиджи? — Бери пониже, наши, местные. Думаешь, отчего билеты даром достались? — Наверное потому что очередной электронный шлак? Туц туц туц, - Пауль ритмично задёргал головой, почти успев обогнуть фонарный стоб, — Ненавижу диджейские сеты. — Там и не будет диджеев. И вообще, как бы ужасно это ни было, хоть раз подобное увидеть нужно. Ты же гитарист, вот посмотришь и убедишься что не так уж и плохо играешь. — Это уже к другим вопрос, как я играю, - шмыгнул носом Пауль, оборачиваясь куда-то назад, когда они минули ограду небольшого сквера, подсвеченного со всех сторон жёлтыми фонарями. — Может я бы послушал, - честно признался Рихард, сдерживая хитрую улыбку. Пауль же не ответил, то и дело настороженно оглядываясь куда-то через плечо, а Рихард, привыкший к его чередованию гиперобщительности и внезапного молчания, уже было достал пачку сигарет, чтобы чем-то занять себя. Пауль схватил его за рукав. — Давай позже. А пока зайдём куда нибудь? — Ты же сам хотел прогуляться по улице, - Рихард покорно убрал пачку, разглядывая напряжённое лицо Пауля, который продолжал всматриваться куда-то в темноту деревьев за ними. — За нами кто-то идёт. И кажется долго.       За годы общения с Уве и Оливером Рихард убедился что причуды у людей бывают самые разные, и ничего с этим поделать нельзя. Потому Рихард ускорился следом за Паулем, хоть и готов был поклясться, что целенаправленно за ними никто не шёл, а по скверу лишь неспешно прогуливались парочки и несколько молодых компаний. Рихард вдыхает колючий морозный воздух и подхватывает несущегося вперёд Пауля под локоть, чего тот как будто даже не замечает. Притормозить его не получилось, но Рихард руку тем не менее не убирает, позволяя Паулю вести его в сторону ярко освещённой улицы напротив. Привычный сарказм в голову почему-то не лезет, а сердцу в груди становится теснее, и пожалуй отнюдь не из-за разыгравшейся паранойи.       Что-то зазвенело у них над головой, когда Пауль толкнул дверь небольшого кафе, где их тут же обдало приятным теплом. Девушка в белоснежной рубашке тут же дёрнулась им навстречу. — Молодые люди, мы уже закрываемся... — А мы на пару минут, погреться, - улыбнулся ей Рихард, поворачиваясь к Паулю, привалившемуся к стеклянной двери и напряжённо всматривающемуся в темноту улицы. — Ну что, скрылись? - спросил Рихард, ухмыляясь, — Еле в живых остались.       Пауль только цокнул языком. — Показалось. Со всеми бывает, ясно тебе? Может кстати это ты на меня свои видения наслал. — Вот мне делать нечего, а, - Рихард привалился к стене рядом, наслаждаясь теплом помещения. В пустом кафе играла знакомая музыка, и Рихард попытался вспомнить название этой песни, которая запала ему в душу ещё пару лет назад. — Извини, - вдруг сказал Пауль, — Сам не знаю что на этот раз нашло. Хотя зашли бы мы сюда пораньше, может кофе бы взяли. Уж больно холодно сегодня. — Ты же любишь простые бесцельные прогулки. Наслаждайся свежим воздухом и моей компанией, - как бы Рихард конечно не отнекивался, именно компания Пауля каким-то образом делала вечер особенным, хотя признавать это совсем не хотелось. По крайней мере пока что. — В Берлине свежего воздуха нет, - хмыкнул Пауль, вслушиваясь в музыку на заднем плане, — Что это играет? Что-то знакомое. — Массив Атак, - протянул Рихард с ужасным английским акцентом, — Была у меня раньше их кассета. И Депеш Мод ещё были. Отец наверное повыкидывал уже давно... — Ну да, тебе подходит, - кивнул Пауль будто собственным мыслям. — Подходит, говоришь? — Ну да, - лицо у Пауля вдруг стало такое сосредоточенное, словно он начал обдумывать что-то важное, — Тебе подходит что-то спокойное и электронное, знаешь, такое чтобы текст ещё был заумный. Вроде про любовь, а вроде и про второе пришествие Христа, а то и вообще чёрт знает про что. Как будто не песни слушаешь, а...       Рихард громко рассмеялся. — Пауль, дело не заумных текстах, признай что с английским у тебя туго.       Через пару минут их конечно же выгнали обратно на мороз. Правда Рихард знал, что разойдутся они ещё ой как не скоро.

***

      Неделю спустя Рихард и его креативная команда опять наведались в потсдамский архив чтобы сделать пару атмосферных кадров, а также именно тут Рихард решил записать закадровое повествование, так как к Флаке обращаться было уже попросту неудобно, тот наверняка успел за два месяца устать от постоянных вопросов и обращений за помощью. Шнайдер успел и до этого текста добраться, опять убеждая Рихарда расслабиться и скинуть всё на телевизионщиков, среди которых уж точно был профессиональный диктор. Но хотя бы этот этап работы удалось упрямо отстоять, ведь если в монтаже Рихард и вправду не особо разбирался, то уж касательно красноречия и ораторских способностей ему не было равных, и о том знала вся школа журналистики. Разумеется Шнайдер искренне стремился к высокому качеству, вот только он никак не мог понять как много собственных сил Рихард вложил в этот проект и насколько же его начинало бесить постоянное вмешательство со стороны, пускай даже он сам изначально и дал на это согласие. Поэтому несмотря на логичные доводы Шнайдера, закадровый текст был готов и ожидал записи.       На этот раз в архиве их встретила уже другая сотрудница, куда менее приветливая и не очень довольная их визитом. Оливеру, который хотел снова послушать какие нибудь уникальные записи, она ответила отказом, а также запретила тому расхаживать по архиву с кофе, который тот купил ещё на станции. Потому теперь Оливер сидел в углу хмурый и сердитый, наблюдая за Рихардом и Уве, разматывающими провод от микрофона. Уве суетился, то и дело что-то спрашивая, пока Рихард раскладывал перед собой на столе страницы распечатанного текста. Голова болела нещадно, будто вчера вместо пива Рихард опрокинул с Паулем бутылку шнапса... — А кассет тебе Флаке нормально отсыпал? А то запороть всё с первого же дубля это классика, - Уве так задумался, что чуть не начал нервно жевать провод от микрофона, благо быстро остановился. — Если ты не будешь как во время того интервью чихать и издавать звуки, с первого дубля и запишем, увидишь, - мрачно пробормотал Рихард, пытаясь сосредоточиться на собственном тексте. Пауль, кажется, говорил что наличие лишних звуков на записи только сделало интервью живее... — Побыстрее только давайте. Эта старая сука даже поесть здесь не разрешает, - тихо сказал Олли, косясь на дверь.       Рихарду как никогда самому хотелось побыстрее вернуться обратно. Лечь в постель и остаться в тишине, если бы конечно тишина и общага были вещами совместимыми. Лампочка на рекордере загорается, микрофон вроде настроили. — В 20 веке радио изменило мир. В 1920-х годах это было первое электронное средство массовой информации. Радиовещание служило для быстрого информирования широкой общественности о мировых событиях и для развлечения, но также использовалось в качестве инструмента пропаганды...твою мать, это черновик...       Олли что-то бормочет со своего места, Рихард листает свой текст дальше, до момента где слово пропаганда перестаёт мелькать. Они перезаписывают по новой, Рихард читает с выражением, да только совсем уж на автопилоте, слишком много мыслей крутилось в голове. Как же хотелось поскорее сделать копию и гордо отнести кассету Шнайдеру. Нужно бы ещё на днях заехать к отцу, хотя с потопом и соседями вопрос вроде как был закрыт. Интересно было бы узнать мнение Пауля, показалось бы ему что Шнайдер и его телевидение уж слишком сильно вмешиваются в процесс, или он как и другие посчитал бы что Шнайдер от всего сердца оказывает большую услугу? А может Пауль вообще выдал бы что-то несусветно абсурдное, как только он иногда умел.       Рихард не помнил чтобы за всю жизнь хотя бы с одним другом ему хотелось проводить столько времени вместе, делиться чем-то сокровенным, рассчитывая на понимание, любоваться в конце концов. Кажется, друзьями ведь не любуются со стороны. А был ли Пауль вообще ему другом? Несколько лет сталкиваться друг с другом в стенах института чтобы впоследствии за каких-то полтора месяца по нелепой случайности сблизиться до почти какого-то помешательства, причём взаимного. Иначе Рихард назвать это не мог. Его слишком затягивало куда-то, о чём он боялся даже думать и над чем он не имел власти. Когда можно начинать беспокоиться?       Когда они закончили записывать, на удивление сходу вполне удачно, ради голодного Оливера пришлось спешно собирать оборудование и идти на поиски ближайшей забегаловки. По дороге Уве наконец поделился причинами своей нервозности. — Рихард, как понять что у неё есть кто-то кроме меня? — Ты про Габи? - чужие отношения были последним что Рихард хотел бы сейчас обсудить. Но Уве смотрел на него так, словно Рихард единственный мог ему помочь. — Про неё. Вот знаешь, мы вроде бы и вместе, а вроде и нет. На свидания ходили, целовались, и не только целовались, извини за подробности. А ощущение такое, будто она вообще не со мной в такие моменты. Будто я запасной вариант, понимаешь? Может мне конечно всё это кажется, но всё таки, а вдруг нет? Вы же с ней как никак того... - Уве забавно постеснялся сказать «встречались». Рихард поймал насмешливый взгляд Олли, молча слушавшего их, и закатил глаза. — Слушай, у меня не было к Габи инструкции, или чего-то похожего. Просто поговорить с ней по душам не думал? Работает лучше чем ты думаешь. — А может мне нужно было мнение со стороны услышать, не думал? - вдруг раздражённо цокнул языком Уве, — Спрошу значит у Олли... — Сам знаешь, не отвечу, - отозвался Олли, шагая позади. Уве выглядел уже совсем отчаявшимся. — Ну и хер с вами. Поговорю с Алёшей. Или с Паулем. Третьекурсники всегда самые подкованные во всём... — Не знал что вы с Паулем теперь друзья, - хмыкнул Рихард. Кажется, пора было начинать привыкать что все дороги ведут к Паулю. Фантастика.

***

      В субботу тринадцатого декабря проходил тот знаменательный концерт, заявленный как часть берлинского техно фестиваля. Рихард уже не удивлялся что Тилль мог достать билеты даже на подобный балаган, хотя абсолютно всё: и публика, и анонсированные исполнители, и душный странный клуб, всё оставляло желать лучшего. Хотя на подобном мероприятии они с Паулем ещё не были, и тот любопытно осматривался в новой обстановке, когда побросав где-то на входе куртки, они прошли в шумную толпу, разогревающуюся перед концертом алкоголем. Пауль даже не представлял насколько он вписывался в это место, в своей мятой огромной футболке с логотипом некой группы и крашенными растрёпанными волосами. Повезло что он был интровертом, Рихард бы не выдержал если бы он был вполовину таким же шумным. Пробираясь через людей, Пауль чуть не получает чьим-то локтём по рёбрам, и Рихард аккуратно кладёт ему руку на плечо, невольно замечая как же миниатюрно смотрится фигурка Пауля в этой толпе. — Куда ты летишь? Зашибут же, - говорит Рихард, оглядываясь по сторонам. Пауль весело глядит на него через плечо. — Я и сам могу в ответ зашибить. Где тут бар? По пиву, а? Под пиво вообще любая музыка заходит, проверено.       Молодёжь здесь собралась самая разномастная. Неформалы навеселе, вполне прилично выглядящие студенты, девчонки, на вид ещё не закончившие школу, ребята с бегающим взглядом... Подобные типы сразу привлекают внимание Рихарда, и тот нервно сглатывает. Придя сюда, он знал с каким соблазном столкнётся, а самое главное, подобные места всегда располагали нужным товаром. — Давай без пива сегодня. Слишком часто мы стали пить, - пробормотал Рихард. Причина нежелания правда крылась в другом, возможно хотелось ему вовсе не алкоголя. — Возможно. Но мы вроде не перегибаем, по крайней мере до Алёши нам далеко, - Рихард морщится, а Пауль засмеялся, — Кого-то высматриваешь? — Нет, нет... - эта ложь даётся легко, — Просто изучаю контингент. А может и знакомые есть, как знать.       Из знакомого Рихард действительно замечает мелькнувшие в чьей-то руке немецкие марки, быстро исчезнувшие в кармане уже другого человека. Значит, торговля определённого рода и правда имела место быть. Жуткая тяга, почти что на физическом уровне, только выросла за неделю, с тех пор как Тилль не смог достать ему желаемое. И Рихард чувствует отвращение от самого себя, пока вполуха слушая Пауля, ищет глазами того паренька с бегающим взглядом и в ярких напульсниках. Это уже не имело ничего общего с учёбой. Скорее побег от реальности, начинающий становиться привычкой, да только рядом был Пауль, и Рихард просто не мог себе позволить упасть ещё ниже.       Или мог? Когда начинается концерт, напряжение уходит на второй план. Безумное веселье окружающих заразительно, особенно когда оно сопровождается долбящим электронным ритмом, экстатическими выкриками исполнителя в микрофон, вспышками стробоскопа, и Рихард даже забывает с каким ранее пренебрежением он относился к таким мероприятиям. Влажная ладонь Пауля скользит по его собственной, когда их обоих подхватывает волна людей, несущихся стенка на стенку. Пауль что-то кричит Рихарду в ухо, и тот смеётся, пытаясь сделать вдох липкого воздуха. Через полчаса сомнения окончательно уходят, и Рихард наконец кричит Паулю в ухо что уходит искать туалет.       Лишь только Пауль пропадает из поля зрения, руки у Рихарда вновь начинают дрожать от осознания того что он творит. Паренька с напульсниками он находит чуть ли не по нюху, и тот более чем охотно отходит с ним в тёмный угол.       Как Рихард и думал, ничего тяжёлого в клубах естественно не толкают, только самое ходовое. Мятые марки отправляются в карман паренька, в карман Рихарда же заветный пакетик. Почти бегом он спешит в уборную, едва не заглянув в дамскую. Туалет напрочь пропитан сигаретным дымом, под потолком горит тусклая лампочка, а возле двери прямо на полу расположилась оживлённая компания парней, чьи полубезумные глаза и смех не оставляют сомнений в том чем они решили закупиться вместо алкоголя. Пару мгновений Рихард тупо разглядывает их, знакомое отвращение вновь противно шевелится внутри. В первый раз он покупал эту клубную дрянь, покупал у какого-то мутного незнакомого парня, а не у Тилля, в каком-то мутном клубе, и чего ради? На этот вопрос отвечать не хочется, вернее страшно. Как Рихарду, так и скорее всего этим парням на полу, если конечно их мучили похожие мысли. Секундное замешательство и отвращение к себе начинает формировать комок самых уродливых эмоций, которые обычно рисковали ярко передаться окружающим, отчего Рихард быстро вскрывает пакетик, склонившись над раковиной, ломает цветную таблетку на две половинки и глотает одну, поморщившись. Пока что этого будет достаточно. На секунду Рихард ловит в заляпанном зеркале собственный тяжёлый взгляд и отворачивается, становится противно. Это будет первый и последний подобный раз, в этом уж Рихард мог поклясться.       За тридцать минут сменилась группа на сцене, а Рихард всё ходил туда сюда по туалету, то и дело выглядывая в тёмный коридор, боясь и одновременно желая выхватить хрупкий силуэт Пауля среди потных тел, чьи движения с каждой минутой становились более смазанными. Музыка будто превратилась в отдельный живой организм, пульсирующий, обтекающий его со всех сторон. Парни, сидевшие в туалете на полу, оказались милейшими людьми. Кто-то из них рассказывал о себе, кто-то стискивал плечо Рихарда, и ему хотелось смеяться, назвать их своими лучшими друзьями, разделить с ними все проблемы. То что доставал Тилль не имело ничего общего с настоящим моментом, когда вместо потока бесконечного вдохновения и просветления наступила тупая эйфория от каждого звука, каждого тактильного ощущения. Рихард подумал что это именно то, что ему было нужно. Перестать думать о том что сделать, как сделать, как в этом преуспеть. Не хочется быть самым лучшим, когда чувствуешь полное единение с людьми вокруг, не хочется держать лицо.       До тех пор пока в туалет не заходит взъерошенный Пауль, тут же находящий глазами Рихарда. Тот быстро выпрямляется, чувствуя как по лбу течёт пот. Сердце начинает бешено колотиться, словно под музыку снаружи, и на секунду Рихарду действительно показалось что он умрёт здесь и сейчас, пока Пауль медленно идёт к нему мимо смеющейся и обнимающейся компании на полу. Пауль тяжело дышит, откидывает прилипшие волосы с лица и останавливается напротив, пристально разглядывая Рихарда. — Ты здесь полчаса сидел? - спрашивает он, и Рихард не может сдержать улыбки, которая ощущается как спазм в нижней челюсти. Пауль. Такой красивый, странный, с вечно грустными глазами. От него невозможно было что-то скрыть, перед ним хотелось вывернуть душу наизнанку, показать ему все свои любимые фильмы, и ведь всё бы он понял. — А я думал пять минут прошло, - признался Рихард, — Прости меня. Не хотел тебя оставлять. — Меня чуть не убили там два раза. Это было потрясающе, - серьёзно говорит Пауль и Рихард громко смеётся, запрокидывая назад голову. Лицо Пауля мрачнеет. — Знаешь, я не удивлён. А ведь ты сам ещё так уверенно полетел в самый центр! Боже, ты невозможен, ну правда, Пауль. Я тебя обожаю кстати, ты знал? Я вот нет. Только сейчас это понял. — Я всё пытаюсь понять, ты успел выпить? - Пауль делает шаг ближе и смотрит ему прямо в глаза, нахмурившись, — Как много? Или...       Взгляд Пауля падает на его дрожащие руки, и в горле у Рихарда пересыхает. Прилив нежности мгновенно переключается на страх. Сердце гулко стучит уже где-то в ушах, когда Рихард видит разочарование в лице напротив. Кажется, это падение на самое дно. — Пауль... - тихо произносит он, когда тот отступает. — Ты серьёзно? Что у тебя в голове щёлкнуло, когда ты купил эту хуйню? Нет, я понимаю зачем это людям, но вот ты... Так хотелось попробовать? Или зачем то ещё? - Рихард наклоняется к нему, прижимаясь своим лбом к его. Так хотелось говорить, но мысли были сплошным белым шумом. — Пауль, это далеко не в первый раз, и даже не во второй. Пойми, мне это было нужно. Я не зависимый. Я просто сойду с ума если не смогу хотя бы иногда опустошать голову, отвлекаться, да, пусть даже таким способом, но это помогает... — Помогает? Посмотри в зеркало, - горячее дыхание Пауля касается лица Рихарда, и это дуновение воздуха вызывает волну мурашек по телу, — Я не пробовал, я не знаю какого это. Но у тебя взгляд ненормальный, будто это не ты. Оно правда того стоит? Ты меня слышишь, эй? — Да не хочу я в зеркало смотреть! - Рихард достаёт из кармана пакетик с половинкой таблетки и трясёт им перед Паулем, — Видишь? Это жрут повсеместно, это безобидно, понимаешь? Это не героин какой нибудь, вот за героин даже я сам себя ненавидел бы, а это, ну, баловство. У меня всегда всё под контролем, ты же знаешь. — Даже сейчас? - одним движением Пауль выхватывает пакетик у него из руки, и Рихард тупо моргает, не успев среагировать. Чуть дёргается вперёд, едва не сталкиваясь нос к носу с Паулем, который изучает находку с холодным любопытством, от которого сердце Рихарда сжимается. — Да. Не осуждай меня. Пожалуйста. Только не ты. Иначе я не знаю что со мной будет когда я... приду в себя.       Толпа за стеной громко беснуется, басы доносятся словно раскаты грома. Пауль усмехается и с нечитаемым лицом выдавливает половинку таблетки себе на ладонь. Его лицо как в каком-то сне двоится в отражении мутного зеркала. — А я хоть раз тебя осуждал? Ну разве что год или два назад когда мы даже не общались. А сейчас, разве я могу? Хочу, но не могу, представляешь? Только не смей совсем сторчаться. Не хочу тебя терять. — Ты что делаешь? - Рихард, чуть покачиваясь подходит к нему, когда тот внезапно отправляет таблетку в рот и наклоняется над раковиной, захлебнув воды прямо из под крана, — Зачем? Зачем? - несмело хватает его за руку, но Пауль только вытирает губы рукой, на которых играет всё та же до жути пустая усмешка. — Что? Всё надо в этой жизни попробовать. К тому же ты сам просил тебя понять, вот и поймём сейчас. Ну, лицо попроще сделай, - Пауль смеётся, и Рихард крепче сжимает его руку, чувствуя его пульс как собственный. Нет, видимо дна он пока что не достиг. Было ещё куда падать, а теперь ещё и вдвоём, и будь Рихард в трезвом уме, он бы смог понять что испытывает по этому поводу. Вот только перед глазами остаётся лишь смеющееся лицо Пауля на фоне расплывчатого окружающего мира, и он улыбается в ответ, насколько позволяет крепко сжатая нижняя половина лица.       Дальше Рихард не знал сколько прошло времени, полчаса, час, полтора. Они с Паулем нырнули в танцующую людскую массу будто в море, двигаясь в ней до нехватки воздуха, до момента когда всё вокруг перед глазами не слилось в один яркий туман. Пауль громко смеялся, что-то кричал ему в ухо, не затыкаясь, а Рихард будто издали слышал собственный смех, чувствовал людей, прижимающихся к нему со всех сторон, чужие руки на себе. В конце концов руки Пауля оказались на его лице, а в следующий миг, который внезапно растянулся на вечность, тот его поцеловал.       Для Рихарда музыка и движение вокруг замедлились в несколько раз, а потом и вовсе исчезли. Остались только сияющие глаза Пауля со зрачками, поглотившими радужку, и его тёплые губы. На короткое мгновение сознание очистилось, пропустив единственную ясную мысль. Пауль увяз в его жизни окончательно и бесповоротно, а Рихард сам позволил этому случиться. Обо всём этом он подумает позже, а пока Рихард притягивает его ближе и жадно целует в ответ. Им то и дело наступают на ноги люди, пляшущие в угаре под отвратительное техно в убогом клубешнике.