Сорок лет до твоего первого вздоха.

Зеркало вдруг пошло трещинами. Реддл в ужасе застыл. — Что происходит?…— Едва слышно прошептал он, шмыгнув носом. Зеркало вспыхнуло ослепительно белым светом. Тома отшвырнуло назад с такой силой, словно в него на полном ходу врезался рельсовый локомотив. Он отлетел на несколько метров, спиной врезался в каменную стену и с глухим стуком рухнул на холодный, покрытый пылью пол. На мгновение в глазах потемнело, а из лёгких вышибло весь воздух. Но настоящая катастрофа разразилась внутри него самого. — А-а-а-а-а-а! — нечеловеческий вопль сорвался с губ Тома. Его скрутило пополам. Грудь обожгло адским, невыносимым пламенем, будто туда залили свинец. Сердце билось так яростно, что, казалось, ещё пару секунд — и оно лопнет. Том заскулил, до хруста сжал челюсти и перевернулся на бок, подтягивая колени к груди. Его жутко корежило. Он дёргался в судорогах, хрипел и хватал ртом воздух. Магический откат от взрыва Тёмного Лорда в будущем эхом ударил по нему сквозь временной барьер. В будущем 1981 году умерла его взрослая, искалеченная версия, и Том только что на физическом уровне ощутил эту гибель. Ему казалось, что его самого прямо сейчас заживо сжигают, режут душу на куски и топчут в грязи. Том захлёбываясь собственной слюной, судорожно царапал каменные плиты, оставляя на них кровавые полосы. Из носа хлынула кровь, пачкая подбородок и одежду. — Не надо, хватит…— Том пытался сфокусировать зрение на одной из колон, но от слёз всё плыло. Казалось болевой шок длился целую вечность, прежде чем медленно, неохотно отступить, оставив после себя неприятную пустоту и мелкую дрожь во всём теле. Кое-как, опираясь на ослабевшие, трясущиеся руки, Том приподнялся. Он не понимал, что произошло, почему вдруг стало так больно. Каждый вдох давался с трудом, в груди всё ещё тлел пожар. Утирая рукавом кровь с лица, он пополз обратно к зеркалу. Глаза лихорадочно блестели от слёз и страха. «Гарри… Что с Гарри? Малыш жив?!» Том поднялся и тут же нелепо споткнулся об собственные ноги, рухнув грудью на раму зеркала. Оно изменилось. Идеально гладкое некогда стекло теперь было изуродовано глубокими трещинами, сходящимися к центру. Янтарное сияние амальгамы почти потухло, оно мигало, как умирающая свеча, выдавая последние, обрывочные кадры из разрушенного дома. Детская комната была уничтожена. Половина крыши обвалилась, открывая вид на звёздное ночное небо. Вокруг дымились обломки мебели. На полу, среди пыли лежало тело Лили Поттер. А из груды досок, в которую превратилась колыбель, доносился надрывный, хриплый плач. Гарри был жив. Он лежал среди обломков, размазывая по лицу слёзы вперемешку с сажей. На его лбу, прямо над правой бровью, сочился кровью свежий, рваный шрам в виде молнии. Самого монстра нигде не было — от него осталась лишь кучка пепла и брошенная на пол палочка. — Живой… — выдохнул Том, и из его глаз снова покатились горячие слёзы, оставляя чистые дорожки на испачканном лице. Он протянул дрожащую ладонь, желая пробить этот барьер, погладить Гарри по щеке, успокоить… но не успел. С тихим треском зеркало окончательно треснуло и потухло. Поверхность потемнела, став самым обычным, сломаным стеклом, в котором отражалось лишь измученное, испуганное лицо Реддла. Том замер, прижавшись лбом к холодному стеклу. Его лишили единственного существа, к которому он успел привязаться в этой жизни. Его лишили его зазеркального брата. В ту ночь в подземельях Хогвартса сломалось не только зеркало, но и что-то внутри будущего Лорда. Жалость, страх и детская беспомощность сгорели в огне пережитого ада. Но на их месте начало зарождаться кое-что другое. Более сильное и пугающее. Он найдёт способ починить всё и вернуть как было. Он перевернёт всю запретную секцию, изучит самую чернейшую магию. В конце концов он сумеет заставит время снова открыть свои двери. Он не бросит Гарри. *** Весь следующий месяц превратился для Тома в кошмар. Он не мог спать. Стоило ему закрыть глаза, как перед ним вспыхивал зеленый свет, слышался надрывный плач годовалого ребенка и мертвый, стеклянный взгляд Лили Поттер. Реддл действовал как одержимый. Ему нужно было вернуть связь. Наплевав на осторожность, он через Абраксаса Малфоя тайно заказал в Лютном переулке редчайшее зеркало из венецианского серебра — практически точную копию того, старого. Это стоило ему кучи галлеонов, которые пришлось буквально выбивать из Вальпургиевых рыцарей в качестве «взноса за элитарность». Чистокровные дурачки платили, думая, что спонсируют тайный политический орден, пока Том сходил с ума по Гарри. В полночь он притащил тяжелую раму в Тайную комнату. Дрожащими от нетерпения пальцами Том вывел на серебре те самые руны. В точности, как в первый раз. Не допустив ни единой ошибки в начертании, он влил в артефакт добрую половину своей магической силы, прошептав. — Покажи… Ничего. Зеркало лишь тускло блеснуло. Из него на Тома смотрел он сам — взмыленный, с темными кругами под глазами и запекшейся кровью на искусанных губах. — Нет, нет, нет, ты должен работать! — Том зарычал, стирая руны рукавом мантии и нанося их заново. — Я сделал всё правильно! Покажи мне дом Поттеров! Покажи Гарри! Где он?! Он бился над ним до самого рассвета. Горло хрипело, магия внутри бунтовала, истощенная до предела, но стекло оставалось глухим и мертвым. В порыве дикого, неконтролируемого бешенства Том с размаху пнул раму. Зеркало с звоном разлетелось на сотни осколков, полоснув его по щеке. Кровь капнула на пол, но Реддл даже не заметил. — Суки… Он сидел среди обломков, тяжело дыша, и вновь чувствуя себя жалким, беспомощным ребенком. Магия, его верная служанка, швырнула ему грязью в лицо. «Почему?! — стучало в его раскалывающейся голове. — Я ведь гений. Я сделал всё точь-в-точь!» *** Том впал в депрессию, он совсем перестал учиться, есть, и спать. Самые обычные дела казались очень сложными. Не было сил помыться, кусочки еды не лезли в горло. Желудок тут же выворачивал содержимое обратно. “Как я могу спокойно жить, зная, что где-то там Гарри совсем один? Совсем-совсем беспомощен. А если он умер? Если…Если…Если…Если…Если…Если…Если…Если…Если…Если…Если…Если…Если…Если…Если…Если…Если…Если…Если…Если…Если…Если…Если…Если…Если…Если…Если…Если…Если…Если…Если…Если…Если…Если…Если…Если…Если…Если…Если…Если…Если…Если…Если…Если…Если…Если…Если…Если…Если…Если…Если…Если…Если…Если…Если…Если…Если…Если…Если…Если… А ЕСЛИ ОН ПРАВДА МЕРТВ?” Мысли о Гарри убивали. Том сходил с ума, чувство вины, что он не смог помочь, а сейчас сидит сложа руки давили. Ему снились сны с душераздирающими криками Поттеров. «Том, Том! Ты же видел! Ты же знал всё с самого начала! Почему ты не помог? Почему ты сидишь и ничего не делаешь? А как же мы? Как же Гарри?» — Простите! Простите…Я…всё исправлю! — В бреду шептал Реддл. Галлюцинации не прекращались. *** Каждое утро начиналось одинаково — Том просыпался, но не мог заставить себя даже сесть на кровати. Балдахин постели казался крышкой гроба. Вокруг него крутились сокурсники, а Малфой то и дело брезгливо отмечал его неухоженный внешний вид, но Реддлу было фиолетово до этого. Он всматривался в дальний угол комнаты, туда, где стояла кровать Лестрейнджа. Ему казалось, что по зелёному пологу медленно стекают капли крови. Тома передёрнуло. *** В один из дней, когда спальня опустела, Том заставил себя подняться. Тело ломило от истощения, в зеркале над раковиной отразилось чучело: сальные, растрёпанные волосы, обтянутые кожей скулы и безумные, воспалённые глаза. Он попытался умыться. Покрутил кран, убедился, что вода холодная и зажмурившись плеснул ею себе в лицо, затем глубоко вдохнул, чувствуя странный металический запах. Он открыл глаза. Из крана лилась кровь. Густая, темная кровь. Сердце ушло в пятки. — Нет, нет, нет… — В зеркале всё его лицо было покрыто кровью, она пачкала одежду и пол. Том в ужасе отшатнулся. Хотелось вскочить и убежать подальше отсюда, но ноги словно парализовало — они наотрез отказались слушаться хозяйна Неожиданно Том заметил как над кафелем появился странный туман. Он стремительно сгущался, превращаясь в чей-то силуэт. — Хватит! Не надо! На него смотрела Лили Поттер. Её мёртвые, стеклянные глаза не моргали, а из прожжённой заклятием груди струился серый пепел. — «Ты бросил его, Том, — прошелестел её голос, эхом отдаваясь в его раскалывающейся голове. — Ты сидишь в тепле, пока наш сын замерзает на пороге магловского дома. Храбрый, великий наследник Слизерина… обычный, трусливый приютский мальчишка». — Заткнись! Заткнись, тебя нет, ты мертва! — Том зажал уши руками, пытаясь отползти назад. Он зажмурился до искр в глазах, сжимаясь в комок. — Я найду его. Я всё исправлю, слышишь?! — «Нет, слишком поздно. Ты всё испортил.» — Лили протянула свои бледные руки с трупными пятнами, намереваясь схватить и задушить мальчика. Том истошно закричал. *** Кажется он потерял сознание. Потому что, когда он открыл глаза, туман исчез. И вокруг него столпились друзья. — Эй, Реддл. Ты в порядке? — Мальсибер навис прямо сверху, глядя в глаза. — Мы вернулись, тебя не было в постели и… — И затем мы услышали твой крик. Что произошло? — Абраксас промочил полотенце и слегка выжав положил на лоб Реддла. — Ты кстати говоря горишь. — Но ты не волнуйся, мы уже позвали профессоров и медсестру. — Немного испуганно пробормотал Лестрейндж. — Г-где Лили?…— Хрипло и надрывно прошептал Том. Он немного огляделся и облегченно прикрыл глаза. Её нету. Слава Богу это была всего лишь галлюцинация. Звуки доносились будто бы сквозь толщу воды. Затем он услышал топот около пяти пар ног и отключился во второй раз. *** Когда Том пришёл в себя ему в нос ударил резкий аромат лечебных мазей, сушёной лаванды и спирта. Он лежал на белоснежной постели в Больничном крыле. Сквозь высокие стрельчатые окна пробивался блеклый дневной свет. Тело казалось чужим и тяжёлым, но лихорадочный жар наконец отступил, оставив после себя лишь слабость. Стоило Тому пошевелиться, как над ним тут же склонилось бледное, встревоженное лицо пожилой медсестры, мадам Блэйни. — Лежи, дитя, лежи, — запричитала она, поправляя на нём тяжёлое шерстяное одеяло. — Ну и напугал же ты своих факультетских друзей. Еле как мы тебя… — Что со мной случилось? — Перебив медсестру спросил Том. Голос прозвучал тихо. Он сорвал его? Странно. Том почти всё забыл. — Тяжелейшее ментальное и магическое истощение, дорогой, — целительница покачала головой, наливая в кубок какое-то дымящееся фиолетовое зелье. — Плюс нервный срыв. Твои сокурсники сказали, что ты заперся в ванне и кричал чьё-то имя... Кажется, Лили? Профессор Слизнорт, а позже и Диппет сказал, что в Хогвартсе нету девочек с таким именем. Это был бред из-за температуры и переутомления, мальчик мой. Ты слишком много трудишься, Реддл. Нельзя так истязать свой организм. Вот, возьми и пей. — Она протянула зелье. Том немного помедлив принял кубок и сделал небольшой глоток. На вкус напоминало горькую болотную жижу, но едва оно потекло по пищеводу, по конечностям разлилось приятное, покалывающее тепло. В этот момент двери Больничного крыла с грохотом распахнулись. В палату влетел профессор Слизнорт. Его обычно весёлое, круглое лицо сейчас было бледным, а парадный зелёный жилет — заляпан каплями какого-то зелья. Наверное ушел посреди урока, когда узнал, что Том пришел в сознание. — Том! Мой мальчик! Упаси Мерлин, ты жив! — Гораций подбежал к кровати, шумно дыша и хватая мальчика за руку. — Армандо… директор Диппет в полном ужасе! Он до сих пор пьёт успокаивающую настойку у себя в кабинете. Хвала небесам, мадам Блэйни говорит, что кризис миновал. Но как ты мог довести себя до такого состояния? Избирательное истощение ядра! Ох, я виноват! Это я виноват! Нужно было сразу обратить внимание на твоё состояние. Том заставил себя слабо улыбнуться — его привычная, отрепетированная маска идеального ученика вернулась на место за секунду. — Вы не виноваты профессор. Должен признаться, что я сам за рамками нашей программы изучал и даже пытался тренировать сложные заклинания четвертого курса. Хотел стать лучше, но случайно принёс вам всем неудобства. Мне очень жаль. — О, я так и знал! Гениальность требует жертв, но не таких же! — Слизнорт суетливо вытащил из кармана флакон с золотистой жидкостью. — Вот, взял из личных запасов. Настойка мандрагоры и бадьяна. Будешь пить три раза в день. Пожирает любую слабость на корню! Пока Слизнорт причитал, Том перевёл взгляд чуть дальше, к дверям. Там, прислонившись к каменному косяку, стоял Альбус Дамблдор. Его рыже-каштановые волосы были аккуратно уложены, а сквозь стекла очков на него смотрели пронзительные синие глаза. Дамблдор не паниковал, как Диппет, и не суетился, как Слизнорт. Он смотрел на Тома со странной, давящей проницательностью. Будто видел Реддла насквозь и знал, что не было никаких «усердных тренировок» Тому стало неуютно под этим взглядом. Он сжал пальцами край одеяла, чувствуя, как внутри снова поднимается холодная, расчётливая злость. «Смотри сколько угодно, старик, — подумал Том, вежливо кивая Дамблдору. — Ты ничего не узнаешь». Целительница продержала его в лазарете ещё три дня, заставляя пить восстанавливающие отвары вёдрами. Это время Том провёл в тишине, размышляя. Если он прямо сейчас не сдвинется с места, этот зазеркальный ад сожрёт его разум окончательно. Ему нужно было вернуться к жизни. Стать сильнее. Настолько сильным, чтобы подчинить себе само время. Нужно перешагнуть через себя, прыгнуть выше головы. Кое-как, преодолевая остаточную слабость в ногах, Реддл выписался из Больничного крыла. Он снова стал тем самым безупречным учеником. Теперь, когда первый шок прошёл, он должен был узнать всё о будущем. О Гарри Поттере. О том, почему этот мальчик так важен для вселенной. Прошёл год. Четвёртый курс сменился пятым.