Сорок лет до твоего первого вздоха.

В гостиной Слизерина, как всегда по вечерам, пахло дорогим табаком не смотря на запрет курения среди подростков, изысканным парфюмом и легкой сыростью чёрного озера, бьющегося в толстые стёкла окон. Том Реддл сидел в глубоком кожаном кресле у самого камина. Огонь отбрасывал длинные, уродливые тени на его бледное, аристократичное лицо. Вокруг него, точно верные псы у ног хозяина, расположились чистокровные сокурсники. Мальсибер лениво развалился на диване, Лестрейндж крутил в руках серебряный портсигар, а Эйвери и Малфой с усмешкой обсуждали новую дурнушку-пуффендуйку с третьего курса и то, как забавно краснеет за столом профессор Слизнорт, когда выпьет лишнего огненного виски. Том слушал их краем уха, снисходительно улыбаясь. Ему было чертовски скучно, но маска идеального друга требовала внимания. Всего за год из приютского оборванца он превратился в центр слизеринской вселенной. Теперь его слово было законом. Выдержав гроссмейстерскую паузу, Том мягко, но отчётливо произнёс, заставив всех мгновенно замолчать. — Мы тратим время на глупости, господа, вам так не кажется? Нам нужно нечто большее, чем просто посиделки у камина и сплетни. Нам нужен союз. Закрытое общество, которое объединит лучших из нас ради высших целей. Я беру на себя эту огромную ответственность— создать общество, что-то вроде клуба под названием «Вальпургиевы Рыцари». В гостиной повисла тяжёлая, звенящая тишина. Лестрейндж замер, не донеся сигарету до рта. Мальсибер брезгливо скривил губы, в его глазах промелькнуло чистокровное высокомерие. — Рыцари? Том, ты бредишь. На кой чёрт нам это сдалось? Звучит как кружок фанатиков. Мы — элита по праву крови, зачем нам организовывать секту под предводительством… — он осёкся, не рискнув вслух произнести слово «полукровка», но все всё поняли. Том даже не шелохнулся. Его взгляд стал ледяным, прошибающим насквозь. Он медленно перевёл глаза на Мальсибера, и тот невольно сглотнул. Реддл прекрасно знал их слабые места. Им всем нужна была его магия, его конспекты, его статус «золотого мальчика», перед которым лебезили все профессора Хогвартса. Быть вхожим в круг друзей Реддла означало автоматически обеспечить себе идеальные оценки и неприкосновенность. — Что ж, — тихо, с едва уловимой опасной хрипотцой ответил Том, поднимаясь с кресла. — Никто никого не принуждает. Но помните, что те, кто останутся за бортом моего общества, останутся там навсегда. Лестрейндж переглянулся с Эйвери. В глазах чистокровных снобов мелькнул шкурный, холодный расчёт. Дружить с Томом было выгодно. Чертовски выгодно. — Ладно, — буркнул Мальсибер, отводя взгляд поддавшись давлению. — Ну давай… Допустим, это звучит по крайней мере любопытно. Расскажи подробнее. — Давайте чуть позже? Я должен отлучиться и кое-что сделать, — мягко прервал разговор Том, натягивая на лицо безупречную улыбку. — Обсудим детали позже. — Фи, тоже мне тут спектакль устроил, пытается строить из себя благородного. — Брезгливо пробормотал Абраксас, когда дверь за Томом закрылась. Они все переглянулись. *** Спустившись в Тайную комнату, Том наконец-то смог выдохнуть и сорвать с лица уродливую маску. Но едва он активировал круглое зеркало, его сердце болезненно сжалось. Зазеркальный мир Годриковой Лощины, который раньше казался ему солнечным раем, теперь выглядел жутко. Он уже заметил что, теперь светлая кухня часто была погружена в полумрак. Атмосфера была удушающей, тяжёлой, пропитанной липким страхом. Лили и Джеймс больше не смеялись. Они постоянно ссорились, их голоса срывались на нервный шёпот, а маленький Гарри, чутко улавливая панику родителей, плакал гораздо чаще, надрывно и жалобно. Тому хотелось прижать его к себе, утешить. Но их разделяло время. Внезапно амальгама пошла маслянистыми волнами, показывая новую сцену. К дому Поттеров, озираясь, подошёл бледный, худой парень в чёрной мантии с сальными чёрными волосами — какой-то Снейп, как позже выяснил Том по разговорам. Он судорожно пытался о чём-то поговорить с Лили, но Джеймс, разъярённый, с диким оскалом на лице, буквально выставил его за дверь, угрожая волшебной палочкой и чуть ли не гоняясь за ним с метлой наперевес. Тому стало его чуть жаль, ведь кажется он не был опасным и пришел с хорошими намерениями. Спустя пару зазеркальных дней в дом ворвался взмыленный, испуганный до чертиков Сириус Блэк. Он схватил Джеймса за плечи, и его хриплый голос пробился сквозь стекло дрожью. — Вам нужно уходить! Срочно! Чары Фиделиуса могут помочь! Это единственный шанс. Появилось пророчество… пророчество о вашем сыне, Джеймс! Собирайте вещи и прячьтесь, хотя бы у меня дома. Тёмный Лорд ищет Гарри. Он убьёт его! Том у себя в подземелье резко отшатнулся от зеркала, тяжело дыша. Его костяшки побелели от того, как сильно он сжал кулаки. Пророчество? Тёмный Лорд? В сороковых годах весь мир содрогался от имени Геллерта Грин-де-Вальда. Том напрягся всем телом. Он не то чтобы ненавидел Грин-де-Вальда — в тайне он даже восхищался его сокрушительной силой и масштабом власти. Но теперь… Теперь этот великий тёмный маг хочет убить его маленького, зеленоглазого Гарри? Из-за какого-то паршивого пророчества? Том никогда не верил в пророчества, он считал это чего-то вроде лотереи 50/50. Может сбудется, а может и нет. Мерлин знает. На мгновение Тому стало по-настоящему, по-детски страшно. Реддл пропустил ужин в Большом зале. Ему кусок в горло не лез. Словно безумный, он ворвался в библиотеку, в самый глухой угол Запретной секции, где когда-то нашёл проклятую чёрную книгу. Он вытряхнул артефакт из сумки и принялся неистово, до зазубрин на ногтях, листать пожелтевшие страницы. Ему нужны были ответы. Почему именно Гарри? Почему именно это проклятое будущее?! И как помочь. И вдруг его пальцы зацепились за странность. Один из листов в самой середине книги показался ему слишком плотным. Приглядевшись, Том понял: две страницы были аккуратно, мастерски склеены между собой магией. Затаив дыхание, он достал палочку и тончайшим, ювелирным заклинанием принялся отклеивать пергамент друг от друга, боясь повредить шрифт. Было сложно. Когда листы наконец разошлись, перед его глазами предстал скрытый текст. Руны здесь были чёткими. «Будьте уверенным, что книга Временного эха крайне редко открывает случайные взоры. Магия артефакта всегда связывает две конкретные точки на шкале времени, которые кардинально, бесповоротно меняют ход всей истории магии. Две души, разделённые десятилетиями, оказываются скованы эхом, потому что в узловой точке грядущего их судьбы столкнутся в смертоносном или созидательном пике, определяющем судьбу самого мира…» До Тома дошла страшная, сокрушительная истина. Зеркало показывало ему Гарри не ради развлечения. В будущем должно произойти что-то чудовищное, планетарного масштаба. Что-то, что связывает его, Тома Реддла, и этого невинного младенца. В стрессе от прочитанного, Том нервно искусал губы в кровь. Под столом его нога мелко, лихорадочно тряслась от подступившего напряжения. Он судорожно перелистнул страницу, пытаясь читать дальше, но наткнулся на глухую стену. На всех остальных листах руны были написаны криво, вкривь и вкось. Где-то на пергамент когда-то попала вода, и шрифт уродливо размялся, превратившись в несвязные кляксы. Где-то куски страниц были безжалостно вырваны, а в некоторых местах знаки были намеренно перевёрнуты вверх тормашками — будто кто-то специально сделал всё, чтобы текст невозможно было расшифровать. Реддл посчитал это крайне странным. Учитывая, что сама книга была в идеальном состоянии, этот хаос на страницах выглядел как умышленное сокрытие правды. Так ничего больше и не найдя, Том вернулся в спальню Слизерина. Напряжение и страх за Гарри не отпускали его ни на секунду. Он ворочался в постели до рассвета, слушая глухие удары собственного сердца. Утром, едва первые лучи солнца коснулись башен Хогвартса, Том вскочил с кровати раньше всех. Не одеваясь как следует, прямо в мантии накинутой на пижаму, он полетел в Тайную комнату. Он подбежал к круглому зеркалу, судорожно схватил его за раму, нежно, до боли проводя ладонями по гладкой поверхности. — Покажи… ну же, покажи его, — умоляюще прошептал он. Зеркало поддалось, взрываясь янтарными искрами. Перед ним снова предстала детская комната в Годриковой Лощине. Маленький Гарри мирно спал в своей деревянной кроватке, укрытый одеялом. Лили, бледная, с огромными синяками под глазами, дрожащими руками поправила край пледа на сыне. Сзади к ней подошёл Джеймс. Он крепко, отчаянно обнял жену со спины, утыкаясь носом в её рыжие волосы. — Всё будет в порядке, милая, — тихо, пытаясь звучать уверенно, произнёс Джеймс. — На наш дом наложено Заклятие Доверия. Фиделиус надёжен. Хранитель не предаст. Тёмный Лорд никогда не найдёт нас здесь. Лили судорожно всхлипнула, прижимаясь к его груди. В её голосе стоял дикий, животный ужас. — Джеймс, мне страшно… Он всё равно придёт. Придёт, чтобы убить нашу семью, убить нашего мальчика. Ты же знаешь пророчество! Ему нужен Гарри! Реддл по ту сторону стекла замер, чувствуя, как внутри всё леденеет. У Тома перехватило дыхание, а к горлу подступил горький, удушливый ком. Убьёт? Тот человек… Тёмный Лорд… он действительно придёт, чтобы убить его маленького Гарри? В его глазах, подёрнутых дымкой безумного гнева, медленно закипала самая страшная, тёмная ярость, на какую он только был способен. Кто бы ни был этот Тёмный Лорд из будущего — Грин-де-Вальд или кто-то ещё, — Том мысленно поклялся, что разорвёт его на куски, если тот посмеет коснуться младенца. Последующие дни превратились для Тома в сплошной, затянутый серым туманом кошмар. Напряжение внутри него росло с каждым часом, выжигая нервные окончания. Реддл стал невидимкой для школы. Он почти перестал появляться на уроках, бесцельно бродя по замку или часами просиживая в самых глухих углах библиотеки. Профессора, ослеплённые его репутацией «золотого мальчика», лишь понимающе улыбались вслед его осунувшемуся, бледному силуэту. — Всё в порядке, Том, тебе нужно отдохнуть, — мягко ворковал Слизнорт, сталкиваясь с ним в коридоре. — Ты и так знаешь всю программу на два года вперёд. Побереги силы, дорогой. Если бы они только знали, куда уходят его силы. Том сходил с ума. Он неистово, до галлюцинаций, пытался расшифровать последние страницы проклятой книги. Он применял к искажённому шрифту десятки проявляющих заклинаний, сверял перевёрнутые руны со всеми известными словарями, но древние знаки словно издевались над ним — они расплывались, меняли форму, упорно скрывая правду. Время утекало сквозь пальцы, как сухой песок, и это удушающее, непривычное чувство собственного бессилия заставляло Тома едва ли не выть от глухой, бешеной ярости. Он ничем не мог помочь. Он был заперт в своём 1941 году, пока в будущем сгущалась тьма. В один из таких леденящих вечеров конца октября Том снова спустился в Тайную комнату. Сердце колотилось в рёбра как сумасшедшее. Прихожая дома в Годриковой Лощине. Джеймс Поттер только что вышел из кухни, держа в руке кружку, как вдруг входная дверь с грохотом слетела с петель. Время словно замедлилось. В проёме, среди клубов ночного тумана, выросла высокая фигура. Том впился пальцами в раму зеркала так, что затрещали ногти. На мгновение он замер в глубоком шоке. Это не был Грин-де-Вальд. Это существо вообще едва ли можно было назвать человеком. Уродливое, пугающее, бледно-синее, полностью лишённое волос, с узкими щелями вместо носа и тонкими, змеиными губами — монстр. Самый настоящий выродок ночных кошмаров. Джеймс мгновенно всё понял. Лицо парня побелело, кружка с глухим стуком упала на ковёр, заливая его чаем. Оглянувшись на лестницу, он истошно, срывающимся от ужаса голосом закричал. — Лили, это он! Бери Гарри и беги! Я задержу его! Джеймс безоружным, отчаянным рывком бросился наперерез чудовищу. Палочка — его единственное спасение — осталась лежать на диване в гостиной, ярдах в пяти от него. Глупец. Обречённый, храбрый глупец. Синий монстр даже не повёл бровью. Он лениво, с холодным высокомерием поднял тисовую палочку, и подземелье Хогвартса озарилось ядовито-зелёным, мёртвым светом. — Авада Кедавра! — прошипел зазеркальный выродок. Вспышка. Джеймс Поттер упал навзничь, словно тряпичная кукла, с пустыми, остекленевшими глазами, уставившимися в потолок. — Нет… нет, нет, нет! — Том зашёлся в сухом, сиплом кашле, колотя кулаками по зеркалу. — Тварь! Что ты делаешь?! Но магия «Временного эха» безжалостно вела дальше, на второй этаж. Лили, задыхаясь от слёз, успела забаррикадироваться в детской комнате. Она навалилась всем телом на хлипкую деревянную дверь, но та с треском разлетелась от небрежного взмаха палочки убийцы. Обломки полетели на ковёр. Лили отшатнулась, раскинув руки в стороны и полностью, монолитно закрывая собой деревянную кроватку, где вжался в одеяло испуганный, годовалый Гарри. Малыш плакал, тянул ручки к маме, чувствуя, как мир вокруг него рушится. Реддл почувствовал как что-то горячее течет по его щекам. — Умоляю, не надо…— Он отчаянно царапал зеркало, выл. Монстр вошёл в комнату медленным, бесшумным шагом хищника. В его кровавых глазах не было ничего, кроме скуки. — Отойди, девчонка, — его голос прозвучал как шелест сухой травы. — Отойди. Я обещал Северусу пощадить твою жизнь, если ты не будешь мешать. Уйди с дороги. Лили наотрез отказалась. Она качала головой, рыжие волосы разметались по плечам, а по щекам текли нескончаемые слёзы. В её голосе, помимо дикого страха, звенела какая-то невероятная, сокрушительная сила, которой Том никогда раньше не видел у людей. — Только не Гарри! Пожалуйста… убей меня, убей вместо него! Возьми меня! — умоляла она, цепляясь пальцами за края колыбели. — Пожалуйста, не надо… пощади моего сына! — Последнее предупреждение, глупая женщина… — Не Гарри! Только не Гарри! Убей меня… Волан-де-Морт окончательно потерял терпение. Его змеиные ноздри дрогнули от раздражения. Ему надоел этот скулёж. — Авада Кедавра! Вторая зелёная вспышка ослепила Тома через стекло. Лили рухнула на пол, точно подкошенный цветок, прямо к подножию колыбели. Её добровольная, осознанная смерть ради спасения собственного ребёнка в ту же секунду запустила в воздухе невидимые, древнейшие чары. Комната наполнилась теплом — магия чистой, жертвенной любви соткала вокруг маленького Гарри невидимую, абсолютную ментальную броню. Но чудовище этого даже не заметило. Оно лишь брезгливо переступило через тело женщины и направило кончик палочки прямо в лицо плачущему годовалому мальчику. Змеиные губы дрогнули в торжествующем оскале. — Авада Кедавра! — выплюнул он. На лице расползлась дикая, нечеловеческая улыбка. Том даже не знал, и не догадывался о том, что это чудовище — он в будущем. Он бы и никогда не поверил, что станет таким. — НЕТ!!! — истошно, во весь голос закричал Том Реддл в темноте Тайной комнаты, срывая голосовые связки. Его лицо исказилось от безумного, дикого отчаяния, он навалился на зеркало всем телом, пытаясь разбить его, прорваться туда, закрыть Гарри собой. — НЕТ, НЕ СМЕЙ!!! Зелёный луч сорвался с палочки монстра, ударил в грудь Гарри и… с оглушительным, похожим на взрыв гранаты треском отрикошетил обратно. Вспышка была такой силы, что само зеркало в руках Тома покрылось сетью мелких трещин. Смертоносное заклинание ударило прямо в мага, разрывая его плоть и душу на куски.