Кошмарим Мороу!

Бар «У Тоби». Йоркшин-сити. Ночь. Хисока сидел за стойкой, в пальцах — привычный бокал с виски. Но сегодня он не пил. Он смотрел на янтарную жидкость и думал. — Ты выглядишь уставшим, — сказал Иллуми, сидящий рядом. Иллуми вообще не должен был здесь быть. У него были дела в Йоркшине — очередной заказ, очередная игла, очередная смена лица. Но Хисока позвонил и сказал: «Приходи, нужно выпить». Иллуми пришёл. Потому что Хисока редко звонил просто так. И ещё реже — выглядел так, будто у него случилось что-то, чего он не мог контролировать. — Я не уставший, — ответил Хисока, не отрывая взгляда от бокала. — У тебя мешки под глазами, — бесстрастно заметил Иллуми. — Ты плохо спал. — Я вообще не спал. — Почему? Хисока поставил бокал и повернулся к Иллуми. В его глазах — золотых, хищных, обычно горящих предвкушением — сейчас была... усталость. — Иллуми, — сказал он. — У меня проблема. Иллуми моргнул. Один раз. Медленно. — Ты — Хисока Мороу. У тебя не бывает проблем. Ты — проблема для других. — Обычно да, — Хисока провел рукой по лицу. — Но сейчас... сейчас я сам попал в... ситуацию. Иллуми ждал. Терпеливо. Как умел только он. — Помнишь ту девчонку? — Фанатку? — уточнил Иллуми. — Которая сказала, что я на втором месте? — Уже на третьем, тебя обогнали пауки. — ... Хисока сделал большой глоток виски. Потом ещё один. — Она создала Нэн-способность, чтобы преследовать меня, — сказал он. — Называется «Сталкер». Если она коснётся человека один раз — она всегда знает, где он. Всегда. Я пытался спрятаться. Три автобуса, два поезда, лодка, маскировка, смена облика. Она нашла меня за час. Иллуми моргнул. — Значит, она — Специалист. — Именно. — И ты до сих пор её не убил? В голосе Иллуми не было эмоций. Только факт. Констатация. — Не убил, — Хисока откинулся на стуле. — Почему? Хисока задумался. — Сначала — из любопытства. Она была забавной. Я хотел понять, что это за зверь. — А теперь? — А теперь... — Хисока замолчал. — Теперь мне интересно, что она выкинет ещё. Какие у неё есть способности. Потому что «Сталкер» — это не всё. Я чувствую. Он взял бокал, покрутил в пальцах. — Но знаешь, Иллуми... — его голос стал тише. — Мне становится... не по себе. Иллуми поднял бровь. Это было максимальное проявление эмоций, на которое он был способен. — Тебе? Не по себе? — Знаешь ли... Быть жертвой такого преследования... это... непривычно. Я бы сказал... Неправильно. А теперь я — дичь. И мне это не нравится. — Так убей её, — повторил Иллуми, как будто это было самое очевидное решение в мире. — Я же сказал — мне интересно. — Интерес может стоить тебе свободы. — Это и раздражает, — Хисока усмехнулся. Он поставил бокал и поднял палец. — И ещё. Она говорит. Постоянно. Без остановки. Её голос — он как дрель. Он проникает в голову и сверлит там дыру. Мои уши звенят, Иллуми. Звенят. — У тебя нет личного пространства, — добавил Иллуми. — Я прав? — Прав, — Хисока кивнул. — Она везде. В моём номере. В моей кровати. В моём... — он запнулся. — В общем, везде. — И ты до сих пор её не убил, — снова повторил Иллуми. Теперь в его голосе послышалось что-то, отдалённо напоминающее... любопытство. — Не убил, — подтвердил Хисока. — Пока. Он поднёс бокал к губам, собираясь сделать ещё один глоток... Дверь бара распахнулась. — ХИСОКА-СААААН! 💚💛 Мику-Мику влетела внутрь — буквально. На ней была та же самая одежда, что днём, волосы растрепались, щёки горели. — Мику проснулась, а тебя нет! — завопила она, заметалась по бару и тут же засекла его у стойки. — Опять! Ты опять ушёл без Мику! Мику же просила — не уходи без Мику! Мику волнуется! Она подбежала к нему и повисла на его руке. — Ты пьёшь! Опять пьёшь! А Мику не пьёт! Можно Мику тоже? Нет, Мику не будет просить — Мику сама возьмёт! Она потянулась к его бокалу. Хисока устало вздохнул. Очень глубоко. С души. — Видишь... — сказал он, поворачиваясь к Иллуми. Иллуми смотрел на Мику-Мику. Она, заметив его взгляд, замерла на секунду, а потом засияла с удвоенной силой. — ИЛЛУМИ-САН! — завопила она. — Вы тоже здесь! Двойная радость! Мику счастлива! Мику всех вас любит! 💚 — Она громкая, — констатировал Иллуми, глядя на Хисоку. — Я говорил, — устало повторил Хисока. — Может, я всё-таки её убью? — спросил Иллуми тем же ровным тоном, каким спрашивают «может, возьмём кофе?». Мику-Мику, услышав это, не испугалась. Даже не вздрогнула. Она замерла. Повернулась к Хисоке. — Хисока-сан... — её голос вдруг стал тихим. Очень тихим. — Он правда... правда хочет меня убить? Хисока посмотрел на неё. Она не плакала. Не дрожала. Она просто... смотрела. — Правда. Я тоже хочу. — сказал он. Мику моргнула. А потом её лицо преобразилось. Глаза загорелись. Губы растянулись в улыбку. — Ой, как интересно! — выдохнула она. — Ты правда хочешь меня убить? Прямо сейчас? Или потом? Ты можешь прямо сейчас! Мику не против! Она шагнула к нему. — Ты убьёшь меня красиво? Мику хочет красиво! Не больно! Ну, или больно — Мику потерпит! Но главное — чтобы красиво! Как в твоих боях! Мику всегда восхищалась, как ты двигаешься! Твои атаки — это искусство! Она сложила руки на груди. — А тебе точно не будет скучно? Ты не заскучаешь, когда будешь меня убивать? Мику же не сильный противник... Мику даже драться не умеет... Мику только бегать умеет и прятаться... Она задумалась на секунду. — Хотя! Я могу попробовать от тебя побегать! Правда, догонять у меня получается лучше — но для тебя же это будет интересно, да? Охота! Ты любишь охоту! А Мику будет убегать! Мы так целый час можем развлекаться! Она подпрыгнула. — А потом ты меня поймаешь и убьёшь! И Мику умрёт счастливой — от руки Хисоки-сана! Это же мечта любой фанатки! Хисока смотрел на неё. Иллуми смотрел на неё. Бармен, который слышал весь разговор, медленно сполз под стойку. — Хисока, — сказал Иллуми после долгой паузы. — Она ненормальная. — Я знаю, — вздохнул Хисока. — Она предлагает тебе поохотиться на неё перед смертью. — Знаю. — И она рада, что ты хочешь её убить. — Тоже знаю. Иллуми повернулся к Хисоке. — Ты уверен, что не хочешь, чтобы я сделал это за тебя? — Нет, — Хисока сузил глаза. — Я сказал — сделаю сам. — Почему? — Потому что... — Хисока посмотрел на Мику. — Она моя. Мику-Мику, услышав это, издала звук, похожий на писк котёнка. — ХИСОКА-САН НАЗВАЛ МИКУ СВОЕЙ! СВОЕЙ! МИКУ ПРИНАДЛЕЖИТ ХИСОКЕ-САНУ! Это лучший день в жизни Мику! Она повисла у него на шее. Хисока не убрал её. — Убей её сейчас, — посоветовал Иллуми. — Пожалуйста. У меня от её голоса начинает болеть голова. — У меня — уже болит, — усмехнулся Хисока. Но он не убил. Он просто взял Мику-Мику за капюшон, отцепил от себя и поставил на пол. — Сиди тихо, — сказал он. — Мику будет тихо! — она приложила палец к губам и замерла. На три секунды. — А можно Мику задать один вопрос? — Нет. — А можно два? — Мику-Мику. — Молчу-молчу-молчу! Она закрыла рот руками. Её глаза — огромные, зелёные — смотрели на него с обожанием. Иллуми повернулся к Хисоке. — Ты влип, — сказал он. — Похоже на то, — Хисока взял бокал и сделал глоток. — И тебе это нравится. — ... — Хисока не ответил. Но его губы чуть дрогнули. Иллуми посмотрел на него долгим взглядом. — Ты меня пугаешь, — сказал он. — В последнее время. — Я себя тоже, — признался Хисока. Мику-Мику, сидящая рядом и зажимающая рот руками, издала приглушённый счастливый писк. И Хисока, услышав этот писк, почему-то улыбнулся.