Кошмарим Мороу!

Всë таже ночь. Хисока сидел, уставившись в свой бокал в руках Мику. Мику-Мику пила его виски маленькими глотками — с той же стороны, конечно, потому что она теперь всегда пила с той же стороны, что и он. Это уже не непрямой поцелуй. Это уже какой-то... круговой. Иллуми молчал. Разглядывал свои ногти. Ждал, когда этот кошмар закончится. Мику-Мику допила виски, поставила бокал и счастливо вздохнула. — Вкусно! Горько! Но вкусно! Потому что это было твоё, Хисока-сан! Хисока посмотрел на неё. Потом на Иллуми. Потом снова на неё. И тут его осенило. Иллуми. Иллуми — киллер. Иллуми — профессионал. Иллуми может занять её внимание. — Мику-тян~ — голос Хисоки стал сладким, как сироп. Тем самым голосом, которым он обычно заманивал жертв в ловушку. Мику-Мику моментально обратилась в слух. — Да-да-да? 💚 — Хочешь... в гости к Иллуми? Тишина. Мику перевела взгляд на Иллуми. Иллуми — на Хисоку. В глазах Иллуми читалось (ну, насколько вообще можно что-то прочитать в этих пустых глазах): «Ты меня сейчас подставляешь?» — А МОЖНО? — завопила Мику, подскакивая на месте. — МОЖНО МОЖНО МОЖНО МОЖНО? Она уже была готова бежать к выходу. — Нет, — сказал Иллуми. Коротко. Чётко. Без вариантов. Мику-Мику замерла, как побитый щенок. — Но... — она надула губы. — Иллуми-сан... — Нет, — повторил он. Хисока вздохнул и повернулся к Иллуми. Его голос стал тише — и в нём впервые за долгое время прозвучало что-то, похожее на... мольбу. — Иллуми~ — протянул он. — Помоги своему лучшему другу. — Ты не мой друг, — ответил Иллуми, даже не повернув головы. — Хорошо. Помоги своему... самому надоедливому знакомому, который периодически приносит тебе заказы и деньги. — Деньги я люблю, — признал Иллуми. — Но не настолько. Хисока задумался. Потом его глаза — хищные, золотые — сверкнули. — Если согласишься, — сказал он медленно, — я не буду присылать тебе свои голые фото по ночам. Иллуми наконец повернулся к нему. — Ты не присылал, — сказал он ровным голосом. — Пока, — уточнил Хисока. — Если откажешься — начну. Иллуми замер. Минуту. Две. Он переваривал угрозу. — Ты псих, — сказал он наконец. — Знаю, — улыбнулся Хисока. — Но это работает? И тут в разговор вклинилась Мику-Мику. Её глаза горели. — А можно МИКУ посмотреть? — выпалила она, подаваясь вперёд. — Можно-можно-можно? Мику очень хочет! Мику никогда не видела голых фото Хисоки-сана! Это же коллекционная ценность! — Нет, — сказали хором Хисока и Иллуми. Мику-Мику надулась, но спорить не стала. — Ладно... — пробормотала она. — Но Мику будет ждать! Когда-нибудь вы покажете! — Не покажем, — отрезал Хисока. — Мику подождёт! 💚 Иллуми посмотрел на Хисоку долгим взглядом. — Ты хочешь, чтобы я забрал её к себе? — Хочу, — честно признался Хисока. — Мне нужен перерыв. Один день. Хотя бы один день без крика «ХИСОКА-СААН» в ушах с утра до ночи. — Она будет кричать у меня, — заметил Иллуми. — Ты справишься, — парировал Хисока. — У тебя хорошо с концентрацией. Иллуми подумал. — Ладно, — сказал он. — Заберу её завтра. Мику-Мику издала звук, похожий на взрыв радости. — МИКУ ЕДЕТ В ГОСТИ К ИЛЛУМИ-САНУ! Она схватила Иллуми за руку и начала трясти. — А что мы будем делать? А ты покажешь Мику свои иглы? А ты научишь Мику менять лицо? А можно Мику посмотреть, как ты работаешь? А можно Мику поможет? А... Иллуми посмотрел на Хисоку. — Она всегда такая? — Всегда, — устало кивнул Хисока. — И ты с ней спишь в одной кровати? — Она сама туда приходит. — ... — ... Иллуми вздохнул. Это было настолько нехарактерно для него, что Хисока даже удивился. — Заберу завтра, — повторил Иллуми. — Не обещаю, что верну живой. — Достаточно, что ты её заберёшь, — Хисока поднял бокал. — За тебя, Иллуми. Мой спаситель. — Не спаситель, — отрезал Иллуми. — Профессиональная услуга. — Пусть так. Иллуми посмотрел на Мику-Мику, которая всё ещё трясла его руку и что-то щебетала про «Мику принесет с собой пижамку с сердечками и любимую карту Хисоки-сана». — Она спит с твоей картой? — спросил он. — Она целует её, — Хисока поморщился. — И прижимает к груди. И говорит ей «спокойной ночи, Хисока-сан». — ... — Иллуми помолчал. — У тебя серьёзные проблемы. — Я знаю. Они чокнулись. Мику-Мику, увидев это, радостно захлопала в ладоши. — Мальчишник! Мику попала на мальчишник! Это лучший день в жизни Мику! 💚💛 — Это не мальчишник, — сказал Иллуми. — А Мику считает, что мальчишник! — У нас нет шариков. — Мику принесёт! — пообещала она. — У Мику есть шарики! Мику купит полосатую кепку! Хисока закрыл глаза. — Иллуми, — позвал он. — Что? — Забери её, пожалуйста. Прямо сейчас. — Сейчас уже поздно, — отказался Иллуми. — Я сплю по расписанию. — Мику тоже хочет спать! — зевнула Мику. — с Хисокой-саном! — Завтра, — Хисока встал. — Завтра ты поедешь к Иллуми. — А сегодня? — Сегодня... — он посмотрел на неё. — Сегодня ты опять будешь спать на моей кровати. — Ура! 💚 Она повисла у него на руке. Хисока потащил её к выходу. Иллуми остался сидеть. — Ты идёшь? — спросил Хисока на пороге. — Нет, — Иллуми взял бокал. — Я допью виски. В тишине. Пока она не вернулась. — Мудрое решение, — кивнул Хисока. Он вышел на улицу. Мику-Мику тут же начала рассказывать, что она возьмёт с собой в гости к Иллуми. Список был длинным. Очень длинным. Он включал три пижамы, семь заколок, дневник, карту Хисоки, фотографию Хисоки (которую она сделала сама, когда он не видел). Хисока слушал вполуха. Один день. Всего один день. Иллуми не убьёт её. Наверное. Если убьёт — я его убью. Но сначала... Он посмотрел на звёзды. ...хотя бы один день тишины. — Хисока-сан! — Мику дёрнула его за рукав. — А ты будескучать по Мику? — Нет, — честно сказал он. — Мику будет скучать! — она прижалась к его плечу. — Даже один день без тебя — это вечность! — Ты драматизируешь. — Мику — фанатка! Фанатки должны драматизировать! Это входит в обязанности! Она зевнула. Опять. Хисока вздохнул и подхватил её на руки — легко, как пушинку. — Ой, — пискнула Мику. — Ты меня... на ручки... понёс... — Ты спишь на ходу, — проворчал он. — Мику не свалится... — пробормотала она, прижимаясь к его груди. — Мику всегда будет рядом... куда бы ты ни пошёл... Она уснула. Прямо у него на руках. Хисока шёл по ночному городу, нёс это маленькое теплое создание и думал: И почему мне это... не противно?