Кошмарим Мороу!

Утро. Хисока не спал всю ночь. Предвкушал. Сдерживал себя, чтобы не ударить ее во сне. Он лежал рядом с Мику-Мику, смотрел в потолок и думал. Рядом заворочалась Мику-Мику, зевнула, как котенок, и открыла глаза. — Хисока-сан... — пробормотала она сонно. — Ты уже не спишь? А Мику спала... Мику снился сон... Ты там был... Красивый... Она села, протирая глаза, и улыбнулась. Хисока повернулся к ней. На его лице — та самая острая, хищная улыбка, от которой у нормальных людей подкашивались колени. — Солнышко~ — позвал он. Голос — сладкий, как патока, и опасный, как бритва. Мику-Мику мгновенно проснулась. — Да-да-да? 💚 — Хочешь... сразиться со мной? Тишина. Мику замерла. Её глаза — огромные, зеленые — расширились. — А можно?! — выдохнула она. — А вы не заскучаете? А что Мику должна делать? Мику не умеет драться! Мику только бегать умеет и прятаться! И... — Наоборот... — Хисока поднялся с кровати и потянулся, позвонки хрустнули. — Мне очень интересно... ♠️ — Правда? ПРАВДА? — Мику спрыгнула с кровати и запрыгала на месте. — ХИСОКА-САН ХОЧЕТ СРАЗИТЬСЯ С МИКУ! ЭТО ЛУЧШИЙ ДЕНЬ! ЛУЧШИЙ! МИКУ ГОТОВА! Она встала в стойку. Ну, в ту, которую считала боевой. Ноги на ширине плеч, кулачки сжаты. — Давай! — крикнула она. — Мику не боится! Хисока усмехнулся. — Вставай в центр, — сказал он, отодвигая журнальный столик. — Места достаточно. Мику встала напротив него. Маленькая. Хрупкая. Улыбающаяся. Абсолютно безоружная. — Начинай, — сказал Хисока. — Мику? Атаковать? Но Мику не умеет... — она замялась. — Мику только защищаться умеет! — Тогда защищайся, — он шагнул вперед. — Я начну. Он поднял кулак. Ударил. Не сильно. Так — проверить. Его кулак врезался ему в лицо. — Ой, — сказал Хисока, потирая скулу. — Ой! — сказала Мику, прижимая руки к щекам. — Хисока-сан! Вы себя ударили! Это из-за Мику? — Знаю, — он усмехнулся, хотя глаз уже начал заплывать. — Это твоё «Отражение»? Иллуми рассказывал. — Ага! — Мику кивнула. — Мику не умеет нападать, зато Мику умеет не получать урона! Вернее, урон получает тот, кто нападает! Это удобно, правда? — Очень удобно, — Хисока опустил руку. — Для тебя. Он поднял пальцы. Банджи Гам. Липкая нить выстрелила в Мику. И... Прилепилась к нему самому. К его собственной груди. — Что? — выдохнул Хисока. Он дернул рукой — и его же рука притянулась к груди. Он попытался отлепить жвачку — она приклеилась к пальцам. Он запутался в собственной технике. Мику-Мику смотрела на это с открытым ртом. А потом запищала. — ПИ-ПИ-ПИ-ПИ-ПИ! 💚💛💚💛 Она запрыгала на месте, хлопая в ладоши. — Хисока-сан! Вы себя жвачкой приклеили! Вы себя! К себе! Это так мило! Вы как подарочная упаковка! Которая сама себя завязала! — Заткнись, — беззлобно сказал Хисока, пытаясь убрать свою же ауру. — Не могу! — Мику продолжала прыгать. — Это слишком смешно! Мику никогда не видела, чтобы Хисока-сан сам себя побеждал! Он подошел к ней. — Мику-Мику, — Хисока посмотрел на неё сверху вниз. — Тебе нравится, когда я сам себя бью? Он сказал это беззлобно. Скорее — с любопытством. Мику замерла. Её щёки — бледные, обычно такие беззаботные — залились алым. От шеи до корней волос. — Я... — она сглотнула. — Мику... — Ну? — Хисока наклонил голову, рассматривая её реакцию. Мику опустила глаза. Потом подняла. И выпалила скороговоркой: — Конечно Мику нравится! Это же... это же... как будто... как будто вы занимаетесь сексом сами с собой! Тишина. Звенящая. Абсолютная. Хисока замер. Он — человек, которого трудно было удивить. Который видел всё. Который сам был ходячим кошмаром. Но сейчас... — ...что? — переспросил он. — Ну, — Мику замялась, но продолжила, потому что остановиться уже не могла. — Вы же сами себя бьёте! Сами себя приклеиваете! Это как... как если бы вы сами себя... удовлетворяли... только в боевом формате... Она закрыла лицо руками. — Мику не то сказала! Мику не хотела! Мику просто... Мику думает вслух! А иногда думает глупости! Простите-простите-простите! Хисока смотрел на неё. На её красные уши. На её дрожащие плечи. На то, как она закрыла лицо ладошками, но между пальцев всё равно видно — она улыбается. Смущённо. Счастливо. Безумно. И он... Он рассмеялся. Громко. Искренне. Так, как не смеялся уже очень давно. — Мику-тян, ты — единственный человек, который может сравнить мой спарринг с мастурбацией. — Простите... — пискнула она из-под ладоней. — Не извиняйся, — он потянул её руки вниз, открывая её лицо. — Это было... забавно. Она посмотрела на него. Красная. Смущенная. И всё равно улыбающаяся. — Правда? — спросила она. — Вы не злитесь? — Нет, — он убрал руки. — Но теперь я понимаю, почему Иллуми не смог тебя убить. — Потому что Мику отражает атаки? — Потому что ты говоришь такие вещи, от которых убийца теряет волю к жизни, — поправил он. Мику хихикнула. — Мику воспринимает как комплимент! — Так и было задумано. Он отошел к бару, налил себе виски. — Хисока-сан, — позвала Мику. — А мы продолжим? — Что — продолжим? — Сражаться! — она снова встала в боевую стойку. — Мику хочет посмотреть, как вы будете себя бить дальше! Это очень познавательно! Мику узнаёт много нового о ваших боевых техниках! С разных ракурсов! Хисока поднёс бокал к губам. — Ты хочешь посмотреть, как я избиваю сам себя? — Да! — радостно кивнула она. — И ещё Мику хочет посмотреть, как вы сами себя... ну... вы поняли... — Мику. — Да? — Закрой рот. — Закрыла! — она прижала ладони ко рту. Её глаза смеялись. Хисока покачал головой, сделал глоток виски и подумал: А ведь... неплохо... Он поставил бокал. — Ладно, — сказал он. — Продолжим. Но теперь — без комментариев. — Мику будет молчать! — пообещала она. На три секунды. — А можно Мику просто пищать? — Можно. — Ура! 💚 И они продолжили. Хисока бил себя. Мику пищала от восторга. Хисока использовал Банджи Гам и приклеивался к стене. Мику аплодировала. — Браво! Браво! Ещё! Ещё! — Издеваешься, — выдохнул Хисока, отлепляясь от обоев. — Ни капли! Хисока-сан самый лучший! 💚 Он вздохнул. Но улыбнулся.