Кошмарим Мороу!

Всё тоже утро. Хисока не сдавался. Он атаковал Мику-Мику снова и снова — менял траектории, скорость, силу. Пытался обмануть её Нэн, ударить так, чтобы намерение спрятать. Уклонялся от собственных ударов (безуспешно). Бестолку. Бесполезно. Она неуязвима. — Хисока-сан, — Мику сидела на диване, болтая ногами, и смотрела на его потуги с легкой улыбкой. — Вы устанете. Отдохните. Мику никуда не денется. — Я не устал, — соврал он, вытирая кровь с разбитой губы. Он остановился, тяжело дыша. Ладно. Напрямую — нельзя. Обмануть — нельзя. Но был же момент... Он вспомнил. База Пауков. Фейтан, бросающийся на Мику. Его рука, выстреливающая Банджи Гам. Он не думал тогда. Просто действовал. И Банджи Гам сработало. Обычно. Без отражения. Потому что не было намерения навредить. Хисока поднял руку. Банджи Гам. Липкая нить выстрелила и прилепилась к её плечу. Мику замерла. — Хисока-сан? — спросила она. Он потянул. Мику-Мику влетела в его объятия — маленькая, теплая, пахнущая чем-то сладким. Он поймал её за талию, прижимая к себе. — Ой, — пискнула она. Её щёки мгновенно порозовели. Потом стали красными. Потом пунцовыми. — Х-хисока-сан... — выдохнула она. — Вы... вы меня... притянули... как врага... но я же не враг... — Ты не враг, — согласился он, глядя на неё сверху вниз. Она была такой маленькой. Такая тёплая. Такая... живая. Если я не могу её убить... Его взгляд скользнул по её лицу — огромные зелёные глаза, раскрасневшиеся щёки, губы... ...могу хотя бы... Он наклонился. Мику замерла. Её дыхание остановилось. Сердце, кажется, тоже. Он потянулся к её губам... И Мику прижала палец к его губам. Хисока завис. Он — Хисока Мороу — замер с открытым ртом, потому что какая-то девчонка приложила палец к его губам. — Солнышко~ Ты не хочешь, чтобы я тебя целовал? Он спросил это с лёгкой улыбкой, но внутри... внутри что-то ёкнуло. Меня отвергают? Меня? ЕЁ КУМИРА? Мику посмотрела на него. Её щёки всё ещё горели. Глаза блестели. Она явно хотела... — Очень хочу! — выпалила она. — Очень-очень-очень! Мику хочет больше всего на свете! — Тогда... — начал он. — Но нельзя! — она убрала палец от его губ и отошла на шаг. — Нельзя, Хисока-сан. — Почему? Она опустила голову. — Фанаты не целуются с кумирами, — сказала она тихо. — Это... это правило. Неписанное. — Ты сама придумала правило, которое запрещает тебе целовать меня? — переспросил он, не веря своим ушам. — Нет! — она повертела головой, всё ещё не поднимая глаз. — Если Мику поцелует Хисоку-сана... Мику перестанет быть просто фанаткой. Мику станет кем-то другим. А Мику не хочет быть кем-то другим. Мику хочет быть фанаткой. Самой лучшей. Самой преданной. Хисока смотрел на неё. Она... она серьёзно. — Ты целуешь мою карту, — сказал он. — И пьёшь с моей стороны стакана. И спишь со мной в одной кровати. — Это другое! — Мику подняла глаза. — Карта — это не вы. Стакан — это не вы. Кровать — это просто место для сна. — А поцелуй? — Поцелуй — это... — она замялась. — Поцелуй — это слишком близко. Слишком... настоящее. Она сжала кулачки. — Простите, Хисока-сан. Он молчал. Долго. Потом его губы дрогнули. — Ты — самая странная фанатка, которую я встречал, — сказал он. — Мику знает, — она виновато улыбнулась. — Мику — странная. Но Мику честная. Она взяла его за руку. — Можно Мику просто так? Рядом? Не целовать? А просто... быть? Хисока посмотрел на их сцепленные руки. Её пальцы — маленькие, тёплые, дрожащие. — Я подумаю, — сказал он. Мику выдохнула. — Спасибо, — прошептала она. — Вы — лучший кумир на свете. 💚 Она прижалась щекой к его плечу. Хисока стоял, чувствуя её тепло. Она отвергла меня. Из-за правила, которое сама придумала. Обидно. Почему? Он не знал ответа. Но его рука легла на её плечо — осторожно, почти невесомо. — Мику-Мику, — сказал он. — Ммм? — Твоё правило... его можно когда-нибудь нарушить? Она подняла голову. Посмотрела ему в глаза. — Мику не знает, — честно сказала она. — Может быть... Если Хисока-сан перестанет быть кумиром. — А если я никогда не перестану? — Тогда... — она улыбнулась. — Тогда Мику будет просто рядом. Всегда. 💚 Она снова прижалась к его плечу. Хисока закрыл глаза. Кажется, я проиграл. Но почему-то... не жалко.