Юность на вкус как...

Первая любовь иногда приходит как пожар, сжигающий всё на своём пути. Или как бурная река, уносящая прочь. А иногда она становится домом, где уютно и всегда ждут

***

      Минхо не любил сливочное мороженое. Его запах и вкус вызывали у него чувство тоски, словно он ищет что-то, а то самое найти не может. Словно упускает что-то важное в своей жизни…       Хан Джисон (спасибо именным бейджам на школьной форме) стал ежедневно захаживать в кафе, где на летних каникулах Минхо работал бариста. Сначала они не обращали внимания друг на друга, по крайней мере, Минхо точно. Только через неделю он понял, что видит этого миловидного пухлощёкого омегу каждый день, и заметил, что заказ всегда один и тот же: айс-американо и классический чизкейк. Джисон всегда садился на одно и то же место, если оно было свободно, и расстраивался, если оказывалось занятым. Он не высказывал ничего, но Минхо несколько раз услышал печальные вздохи и сожалеющий взгляд на столик в самом углу, подальше от всех. Незаметно для самого себя Минхо стал оставлять это место свободным, чтобы увидеть облегчённую улыбку этого… Кого?       Через пару недель он задался этим вопросом, потому что осознал, что не чувствовал запаха. По поведению он мог предположить, что Джисон либо бета, либо омега… Вот только почему он вообще что-то предполагал? Какая ему разница, кем был его постоянный клиент, по несколько часов сидящий за столиком с тетрадками и учебниками. Форма на Джисоне была с эмблемой ближайшей старшей школы, поэтому было нетрудно догадаться, что тот готовился к сунын.       Джисон приходил ровно в десять утра. Однажды Минхо даже хмыкнул про себя, что по парню часы можно сверять. И уходил ровно в час дня. Был это будний день или выходной, кафе было забито до отказа или пустовало, но столик для Джисона всегда оставался свободным, благодаря стараниям Минхо.       Примерно через месяц-полтора, когда каникулы подходили к концу, обычно спокойный Джисон появился с лёгким румянцем на щеках, нервным взглядом, но сделал обычный заказ и пошёл на привычное место. Минхо бы, возможно, и не обратил на это внимания, если бы не едва уловимый аромат, который лёгким шлейфом потянулся за Джисоном. «Омега, — заликовал внутренний альфа, расправляя спину. — Вот она, сливочная мороженка».       Минхо наблюдал за Джисоном и остальными клиентами, и казалось, что кроме него никто этот запах не чувствовал. Но парню было явно нехорошо, а альфа внутри Минхо рвался к нему, желая защитить, помочь.       Прежде он никогда подобного не испытывал. Его гон, хоть и начался рано, в четырнадцать, не был бешеным и проходил за пару дней. Так как большинство омег принимали блокаторы запаха, то никогда он на них не вёлся, даже если и улавливал лёгкий аромат изредка. Как-то даже подумал, что с ним что-то не так, ведь его друзья только и говорили об омегах, обсуждали запахи и задницы, а Минхо было как-то ровно на это всё. При этом на альф и бет он тоже не заглядывался. С другой стороны, это было на руку, потому что не мешало учёбе.       А тут сливочное мороженое будоражило его нюх, и он невольно втягивал этот тонкий аромат, а альфа внутри с силой тянул подойти к омеге, заговорить, приласкать… Минхо едва удавалось держать лицо с дежурной улыбкой и не перепутать заказы. «Нужно продержаться до часа, тогда он уйдёт, и я продолжу спокойно работать», — уговаривал он себя, но то и дело возвращался взглядом к угловому столику.       Джисон усердно корпел над тетрадями, но его вид вызывал беспокойство: оттянутый вниз узел галстука и расстёгнутые верхние пуговицы рубашки прямо говорили, что парню некомфортно. Несколько раз Минхо ловил на себе взгляд, но старался не обращать на это внимания, только нервозность росла, а альфа рвался с цепи.       Видимо, Минхо переработал, каждый день выходя на смену, потому что другого объяснения он найти не мог тому, что так сочувствовал этому омеге, который готовился к самому важному экзамену своей школьной жизни.       Наступил час дня, а Джисон всё сидел. Он откидывался на спинку углового диванчика, закрывал глаза, тяжело вздыхал, словно собирался с мыслями и решался на что-то, после этого бросал на Минхо короткий взгляд, мотал головой и снова склонялся над тетрадями. Его айс-американо и чизкейк так и остались почти не тронутыми, хотя обычно он всё съедал довольно быстро.       Посетители приходили и уходили. Кто-то брал на вынос, кто-то оставался на полчаса-час, но Джисон продолжал сидеть. Минхо помнил, как он сам готовился к сунын, как ходил на допы, а потом ночами просиживал за зубрёжкой. Сейчас, после первого семестра учёбы в универе, ему это казалось таким далёким, но всё же бывшим важной частью его жизни и взросления.       Смена Минхо закончилась в четыре, и когда он, передав заказы второму бариста, сходил в подсобку, переоделся и вышел снова в зал, Джисона уже не было. Альфа внутри поник, обнаружив отсутствие омеги, но Минхо не стал на этом заострять внимание: мало ли что там внутреннему зверю понравилось или хотелось.       — Пока, Ёнсу, — Минхо махнул сменщику на прощание, забрав со стойки свою зарплату: теперь у него есть чем расплатиться за квартиру, которую снимал неподалёку.       — До завтра, Хо-я, — его каждый раз передёргивало от этого обращения, хотя вроде, ничего странного в нём не было, но почему-то именно от этого омеги казалось слишком приторным.       Сдержав нахлынувшее больше обычного раздражение, Минхо кивнул и вышел на улицу, залитую солнечным светом. В кафе работали кондиционеры, поэтому об истинной погоде можно было только догадываться по посетителям и происходящему за окном. Было жарко, даже душно, как перед дождём, хотя на небе были только лёгкие облачка. Но зная быструю смену погоды в этом городе, Минхо решил поторопиться. Ему нужно было закинуть деньги через банкомат на счёт хозяина съёмной квартиры, зайти в супермаркет за продуктами и успеть добежать до дома, благо он находился совсем близко.       Стоило завернуть за угол от кафе, туда, где был небольшой парк, как тонкий шлейф сливочного мороженого снова потянул к нему свои руки, отчего внутренний зверь встрепенулся, заскулил, заводил ушами, стал нетерпеливо перебирать лапами.       Минхо перебежал дорогу, завидев одинокую фигурку, сжавшуюся на ближайшей скамье. Джисон, но почему он не пошёл домой?       — Джисон, тебе нужна помощь? — Минхо коснулся его плеча, почувствовав лёгкое вздрагивание, а затем полные слёз глаза поднялись на него, обдавая затуманенным взглядом.       — Альфа, ты пришёл? — в голосе Джисона было столько отчаяния, столько надежды, что догадка не заставила себя долго ждать:       — У тебя что, течка?       — Ч-что? Н-не зна-аю, — Джисон всхлипнул, загибаясь от боли и хватаясь за живот, а затем с трудом выговорил: — Твой шоколад с миндалём не давал мне сегодня уйти.       — Что? — теперь пришла очередь Минхо удивляться.       В их кафе было правило для сотрудников — блокировать запахи и брать выходные не просто на гон или течку, а с самого начала первых признаков приближения этого периода. Поэтому природный аромат Минхо, горький шоколад с жареным миндалём, никак не мог быть проявлен, по крайней мере, Ёнсу бы ему сказал, когда пришёл, ведь это нарушение было поводом для увольнения: сотрудники не должны тревожить посетителей своими запахами. Так как Джисон мог его почувствовать?       — Альфа, помоги, — прошептал Джисон, а затем глаза его стали закатываться.       Что он должен был сделать? Как помочь? Его воспитывал отец-альфа сам, поэтому Минхо понятия не имел, как проходят течки у омег, кроме короткого параграфа из школьного курса биологии, когда учитель-омега сказал: «Читайте сами, будут вопросы — спрашивайте». И никто не задавал вопросов. Кому-то было стыдно, кому-то не интересно, а кто-то предпочёл обсудить это между собой, без учителя. А Минхо просто взял для себя информацию, что, когда омега готов к продолжению рода, у него начинаются течки, как и у альф — гон. Большего ему было не нужно, он и так себя прекрасно чувствовал.       — Что мне сделать, Джисон? — растерянно спросил Минхо, доставая из рюкзака бутылку воду, а затем протянул её Джисону, которому несомненно было жарко, ведь даже очки его запотели.       — Всё г-горит, — Джисон жадно выпил почти полбутылки, поперхнулся, а капля с его подбородка медленно потекла по шее, затекая за воротник. Минхо невольно проследил за ней взглядом и туго сглотнул, когда она скрылась с глаз.       — Назови адрес, я вызову такси и отвезу тебя домой, — голова шла кругом, но Минхо старался держать себя в руках, хоть альфа внутри тянул к нему свои лапы, огрызаясь и пытаясь взять верх, присвоить себе омегу. «Мой», — твердило изнутри, из самой глубины прежде спавшего естества.       Но Джисон закатил глаза, и казалось, что вот-вот потеряет сознание. Минхо охватила паника, и он не придумал ничего иного, как дотащить Джисона до своей квартиры.       — Не отключайся, только не отключайся, пожалуйста…       Минхо несколько раз тряхнул Джисона за плечи, но его голова безвольно качнулась, а глаза закрылись.       — Чёрт…       Он поднял его на руки, прижав к себе покрепче. Рюкзак за спиной Джисона сильно мешал, но было совсем не до него: альфа внутри скрёб когтями о грудную клетку, умоляя помочь, не бросить, спасти…       Через пару минут, показавшихся вечностью, когда Минхо слегка подбросил обмякшее тело, чтобы перехватить удобнее и не выронить, Джисон ухватился за его шею руками, уткнувшись носом в запахавую железу.       — Так пахнешь, альфа, — он лизнул самое основание, над ключицами, и задышал быстро и поверхностно, будто хотел накопить в себе запах Минхо, которого и быть-то не должно вовсе из-за принимаемых им блокаторов.       От того как Джисон прижимался, вздыхал, водил носом по шее, Минхо чувствовал, будто у него начинался гон, хотя до него было ещё месяца два как минимум, если он правильно помнил. В животе всё сворачивалось в тугой узел, член напряжённо дёргался, лёгкие заполнились сливочным мороженым, которого становилось всё больше, а альфа то скулил от нетерпения, то ликовал от присутствия омеги рядом.       — Бо-ольно, — почти взвыл Джисон, когда Минхо поставил его на ноги возле двери квартиры, и снова тянулся к нему, медленно оседая на пол, но так и не смог ухватить.       — Сейчас, только дверь открою, потерпи, — стараясь говорить как можно спокойнее, Минхо возился с замком, потому что он и раньше периодически заедал, а хозяин давно обещал сменить на электронный, но всё это так и осталось только обещанием, и именно сейчас, когда руки и без того тряслись, старый механизм отказывался проворачиваться.       Наконец замок щёлкнул, и Минхо помог Джисону подняться и завёл его в прихожую.       Возможно, Минхо показалось, но, переступив порог, его незваный гость словно задышал легче. Неужели его шоколад с миндалём, пропитавший каждый угол этой квартиры, настолько сильно влиял на этого омегу? Это было странно… Но когда Джисон повернулся к нему лицом, заглянул пылающими незнакомыми Минхо чувствами глазами, казалось, в самую душу, всё переворачивая внутри… Когда сливочное мороженое примешалось к аромату в квартире, это вдруг осозналось таким правильным, словно именно этого и не хватало здесь… Тоска, которая преследовала Минхо всю его сознательную жизнь, исчезла, испарилась, будто и не было… Сердце заколотилось в триумфе и всепоглощающей радости, альфа встал на дыбы, ликуя… Он признал свою истинную пару…       Нежность и желание позаботиться заполнили Минхо до краёв. Он всё ещё не знал, что должен был делать, как помочь, но был готов на всё лишь бы вновь увидеть на лице этого омеги, его истинного, улыбку…       — Джисон, скажи, что… Как мне облегчить твоё состояние?       — Рядом… Будь рядом, альфа, — выдохнул Джисон, утыкаясь лбом в плечо Минхо, будто ему было тяжело стоять.       — Минхо. Зови меня Минхо…       Он подхватил Джисона, который сначала ахнул, а потом только плотнее прижался, на руки и понёс до дивана, который был в этой квартире и постелью и местом приёма гостей, которые бывали нечасто. Минхо опустил свою ношу на мягкие подушки, но Джисон потянул его за собой, не отпуская. Он постарался уместиться рядом, но было слишком тесно, и ему пришлось прижаться к Джисону, чтобы не упасть на пол. Такого сильного возбуждения Минхо не испытывал даже в гон, альфа внутри требовал отдать ему бразды правления, уверяя, что знал, что делать. Но он не собирался поддаваться своему зверю, как бы трудно ни было…       — Альфа… Минхо… Так пахнешь, — Джисон, загнанно дыша, водил носом по его шее, прикусывал запахавое место, лизал его, вжимался в тело Минхо, нетерпеливо потираясь, что омежье возбуждение, сводящее с ума, нельзя было не почувствовать. — Поцелуй…       Минхо взял лицо Джисона в свои ладони, поцеловал лоб, кончик носа, каждое веко… Когда губы потянулись к губам, Минхо не удержал равновесие и свалился спиной на пол, как туго набитый мешок риса, глухо ухнув. Джисон тут же очутился сверху. Глаза в глаза… Всего на мгновение… Неприятное ощущение в спине забылось… И их губы слились в поцелуе, первом, неумелом, но таком нужном и правильном в этот момент. Минхо никогда бы не подумал, что сливочное мороженое могло быть таким вкусным…       

***

      Минхо проснулся первым. Было ещё раннее утро, солнечный свет едва пробивался через жалюзи, но было чувство, что выспался, несмотря на то, что проспал всего несколько часов. Джисон мирно сопел под боком, утихомиренный альфьими феромонами, которые пришлось выпустить для собственного же блага. Они много целовались, ласкали друг друга, но дальше этого не зашло. Из последних сил, но Минхо сдержался.       Джисон был очень податливым, жаждущим, просящим, но пользоваться слабостью омеги, пусть даже своей истинной пары, Минхо не мог. Им обязательно нужно будет обсудить произошедшее, разобраться, было ли это всего лишь порывом инстинктов или действительно между ними зародилось что-то большее… А до этого Минхо не считал, что имел право касаться больше необходимого, чтобы Джисону было легче перенести своё состояние.       Ночью, когда Джисон притих, а пол возле них был буквально залит смесью смазки и спермы, Минхо нашёл в себе силы, чтобы набрать ванную, искупать себя и сонного Джисона, разложить диван и улечься спать. Теперь, проснувшись утром, он считал необходимым позаботиться о завтраке, прибраться, забросить в стирку их запачканные вещи, подобрать для Джисона что-то, во что он мог бы одеться, проснувшись… Минхо мысленно составлял план, а ему это вдруг не казалось чем-то странным, необычным, что так быть не должно. Альфа внутри довольно урчал, хоть и пытался иногда возмущаться, что ему не дали овладеть омегой так, как хотелось именно ему…       Но первым делом Минхо позвонил администратору кафе, объясняя ситуацию, как есть, что не сможет прийти на смену, потому что никакие блокаторы сейчас не скроют с него аромата омеги, да и собственный запах фонил нехило. Таких форс-мажоров ещё не случалось, но, на удивление, его поблагодарили за честность и дали неделю выходных.       В душе разливалось спокойствие, невиданная раньше тёплая нежность перехватывала дух. Минхо смотрел на спящего Джисона и не хотел его от себя отпускать. Было ощущение, что он нашёл дом, который потерял, когда уехал от отца сюда, в Сеул, и не мог его навещать так часто как хотелось бы. Было ли такое состояние нормой, Минхо не знал, потому что никогда не сталкивался с этим. Он слышал об истинности, но никогда не думал, что это могло случиться с ним…       Погружённый в свои мысли, Минхо пункт за пунктом выполнял намеченный план: вымыл пол, умылся сам, запустил стирку, положил на спинку дивана шорты и футболку для Джисона, даже нашёл в своих закромах новые боксеры. Пока готовил нехитрый завтрак — жареный рис с овощами и омлет с беконом — услышал, как щёлкнула дверь в ванной. Оглянувшись, увидел пустующий диван, даже подготовленных для Джисона вещей не заметил, отчего довольно улыбнулся: его заботу приняли.       Когда Минхо разложил ароматную еду по тарелкам, расставил по столу и уже собирался поинтересоваться не нужно ли чего Джисону в ванной, дверь открылась… То каким смущённым и милым выглядел этот омега, не передать словами. Минхо невольно задержал дыхание, вновь ловя себя на том, что будто всё происходит так, как должно быть, что ничего странного нет… Он дома, его омега дома… Их дом, вместе…       Джисон замялся под дверью ванной, переступая с ноги на ногу.       — Доброе утро, Джисон. Иди завтракать. Я не успел купить вчера продукты, поэтому вот… то, что есть, — Минхо указал на накрытый стол.       — Доброе… Прости, что доставил неудобства… М-минхо, — собственное имя прозвучало из уст Джисона в этот момент так приятно, что ему захотелось прижать этого омегу к себе и никуда не отпускать.       — Садись. Тебе нужно восстановить силы. Как себя чувствуешь? — Минхо говорил, чувствуя, что должен что-то сказать, позаботиться, успокоить. Слова лились сами, без принуждения. Так было нужно, он так чувствовал…       — Хорошо. Спасибо, — краснея по самые уши, Джисон сел за стол, сразу опуская глаза в тарелку и принимаясь за палочки. — М-м, очень вкусно. Спасибо за еду.       Минхо было нелегко начать важный разговор, но, как старший, как альфа, он должен был это сделать. Он не хотел, чтобы Джисон чувствовал себя неловко, считал чем-то должным или обязанным ему.       — Джисон, могу задать вопрос? — Получив в ответ кивок, Минхо продолжил: — Вчера ты сказал, что чувствуешь мой запах…       — Мы истинные. Я чувствую твой запах с первой встречи, — тихо, едва не давясь рисом, сказал Джисон.       Минхо сам чуть не поперхнулся омлетом, который старательно жевал, ведь создать видимость спокойствия считал лучшим средством для этого разговора.       — Ты знал? И не сказал мне?       — Я думал, что ты намеренно игнорируешь. Что не нравлюсь тебе, — было видно, что признания даются Джисону с трудом.       — Я только вчера почувствовал твой запах.       Только после этих слов Джисон несмело поднял глаза, но почти сразу опустил их, снова становясь пунцовым.       — С тех пор, как увидел тебя в кафе, это была моя первая… ну… ты понял. И я знал, что должен был остаться дома, но не смог. Прости, что втянул в это… — Джисон отложил палочки и совсем поник, казалось, что он был готов исчезнуть, раствориться, лишь бы скрыться от взгляда Минхо.       — И я бы никогда не узнал, что моя пара всегда была рядом? — говоря это, Минхо встал и подошёл к Джисону, сел рядом с ним на корточки, положив раскрытую вверх ладонь ему на колени.       Джисон ничего не ответил и осторожно вложил свои пальцы.       — Могу поделиться тем, что чувствую сейчас? — Минхо несильно сжал слегка дрожащую ладонь и поднёс ее к губам, невольно вдохнув сладкий аромат с запястья и оставив на нем поцелуй. — То, что со мной происходит, ново для меня. Я никогда не влюблялся. — От Джисона донёсся удивлённый «Ах!». — Никогда не был с омегой, кроме того, что было между нами вчера, — он сделал паузу, посмотрел в горящее от смущения лицо Джисона и сам чувствовал жар в собственных щеках, а затем продолжил: — Мой альфа признал тебя своим. Требует тебя себе, но я ничего не буду делать, если ты этого не хочешь.       — Хочу, — это резко сказанное слово, ввело Минхо в ступор, что он совершенно потерял мысль, которую собирался выразить своим монологом: его и так витающий в воздухе запах ванильного мороженого будоражил, будто вдыхание его и нахождение рядом с этим омегой было единственным смыслом его существования.       — Дослушай, пожалуйста, — собрав в течение небольшой паузы, когда они просто смотрели друг на друга, все имеющиеся у него силы, чтобы не прижать Джисона к себе и больше никогда не отпускать, Минхо поднялся и потянул его за собой. — Я смотрю на тебя сейчас и понимаю, что даже мысль, что ты уйдёшь и я больше тебя не увижу, делает мне больно. То, что ты проснулся на моём старом скрипучем диване, стоишь сейчас передо мной в моей одежде и ел завтрак, который я приготовил, кажется мне супер правильным, будто так всегда было, и я знаю тебя всю жизнь.       — Но?       — Что «но»?       — Ты так говоришь, будто должно быть что-то, из-за чего это не будет повторяться изо дня в день, каждый день, всю нашу жизнь…       — А этого нет?       — Есть. Если хоть один из нас откажется от нашей истинности.       — Ты так много об этом знаешь?       — Я с детства мечтал, что встречу истинного. Представлял, каким он будет. Но и не думал, что он будет таким.       — Каким?       Каждое последующее слово звучало всё тише, всё интимнее. Ладони Минхо покоились на щеках Джисона, глаза изучали его лицо, впитывая в себя каждую чёрточку. Руки Джисона обвили талию Минхо, а их тела становились всё ближе.       — Как ты…       — Разочаровал?       — Нет…       — А что?       — Ты мне нравишься, Минхо. С самой первой встречи… — последние слова утонули в поцелуе, лёгком, воздушном, нежном. Минхо чувствовал себя абсолютно счастливым, безгранично влюблённым и готовым горы свернуть ради этого омеги, который пах так сладко.