Гэгэ, я... хочу, чтобы ты меня ударил.

Се Лянь щёлкал клавишами на ноутбуке. Он был так поглощён работой, что не замечал ничего вокруг, впрочем, как обычно. Хуа Чэн, конечно, не был в восторге от того, что гэгэ снова занят, но ему даже так нравилось находиться рядом с ним. Просто лежать на кровати, периодически поглядывая то на телевизор, звук которого был едва слышен, чтобы не отвлекал, то на сосредоточенное лицо гэгэ. При таких обстоятельствах он был особенно красив… Возможно, в любви к «постарше» есть свои плюсы. Поначалу Хуа Чэн сильно переживал, что он младше, беспокоился, что покажется гэгэ глупым и неинтересным, если тот узнает его получше, но нет. Гэгэ любил его, несмотря ни на что, и Хуа Чэн был безумно за это благодарен. Теперь же Хуа Чэну даже нравится их разница в возрасте. Особенно когда гэгэ такой серьёзный, когда отчитывает его из-за каких-то мелочей, когда помогает с уроками… С гэгэ он чувствовал себя в полной безопасности, чувствовал, что всё под контролем. И, как бы странно это ни звучало, контроля хотелось больше. Гэгэ — тот человек, в котором Хуа Чэн уверен на все сто, которому доверяет безоговорочно, которого любит всем сердцем. Так если он готов доверить гэгэ свою жизнь, так почему бы и не доверить своё тело? Сколько Хуа Чэн себя помнит, таких наклонностей у него никогда не было. Он не мечтал о боли, унижениях или чём-то таком, даже порно подобное не смотрел, а если и смотрел, то представлял себя скорее в роли того, кто доминирует. Но всё изменилось, когда в его жизни появился Се Лянь. Гэгэ, наоборот, хотелось отдаваться, хотелось, чтобы главным был он. Но гэгэ всегда был предельно нежен и аккуратен, никогда не злоупотреблял своей властью над юношей, максимум — это пара лёгких шлепков во время близости, и то он потом извинялся, хотя Хуа Чэна всё вполне устраивало. Хуа Чэну хотелось большего. Давно. Хотелось оказаться на коленях перед гэгэ, хотелось, чтобы его ударили… Но он не знал, как отреагирует гэгэ. Конечно, смеяться над ним вряд ли будут, но будет не очень хорошо, если гэгэ откажет. Да и как преподнести эту информацию? «Ох, гэгэ, у меня стоит на то, что ты ходишь на работу, выпори меня»? Тем временем Се Лянь наконец откладывает ноутбук и разминает затёкшие конечности. Да уж, сидел столько в одном положении, а годы уже не те… Он переместился на кровать. — О чём задумался? — спрашивает Се Лянь, замечая, что Саньлан уже минут пять пялится в одну точку, видимо, пытаясь прожечь дыру в обоях. — Эм… да так, — отвечает Хуа Чэн, которого вырвали из прострации. Он прекрасно понимал, что все его не самые приличные мысли на лице написаны, и говорить лучше сейчас, но сомнения всё ещё присутствовали. — Гэгэ, я… хочу, чтобы ты меня ударил, — тихо говорит Хуа Чэн и устремляет взгляд в пол. Слишком стыдно. Но гэгэ ведь сам учил говорить, если хочешь чего-то. Се Лянь застыл. Вся жизнь пронеслась перед его глазами, но он всё равно не смог найти там ответ, как он докатился до того, что живущий с ним школьник просит его ударить. И в каких целях он вообще это просит?.. — Саньлан… что, прости? Зачем мне тебя бить? — непонимающе спросил он. Если бы в такой ситуации было уместно завыть на луну, то Хуа Чэн бы это сделал. Но, к сожалению, они живут в приличном обществе, в котором друг друга бить можно только по договорённости, ну или же из ненависти, правда, это уже уголовно наказуемо. — Мне хочется, чтобы ты был со мной грубее… в постели, — выдавил из себя Хуа Чэн, чувствуя, как его щёки начинают гореть. Ему даже представлять не хотелось, как он выглядит сейчас со стороны. А вот Се Ляню представлять и не нужно было, ведь он сейчас видел всё собственными глазами. Теперь всё было понятно. Вид смущённого Хуа Чэна, который просит о подобном, отдавался приятным теплом в паху. Но всё же просьба была необычной. — Саньлан, ты уверен в этом? — Се Лянь всё же не сдержался и обнял Хуа Чэна, позволяя спрятать лицо в объятиях, уж слишком милым он сейчас казался. Ну правда ведь как ребёнок. — Уверен, я представлял такое не раз… — пробубнил Хуа Чэн куда-то в плечо гэгэ. — И что же ты представлял? — вопрос звучал крайне заинтересованно. Хуа Чэн, как и следовало ожидать, ничего не ответил. *** Хуа Чэн стоял на коленях. Его изящное молодое тело больше не скрывала одежда, он был полностью обнажён. Он снизу-вверх смотрел на Се Ляня, надеясь, что тот обратит на него внимание. И он обратил. Се Лянь взял юношу за подбородок и немного сжал, фиксируя. — Может быть, ты чего-то хочешь? — небрежно спросил он. Хуа Чэн сглотнул. — Гэгэ, пожалуйста… сделай мне больно, я правда этого хочу, — сквозь смущение всё же произнёс Хуа Чэн. Се Лянь не смог скрыть нежности во взгляде. — Что ж, в таком случае неси ремень, — с улыбкой на губах попросил Се Лянь. Наконец, получив приказ, Хуа Чэн встал с колен и отправился за ремнём. Он ещё давно его приметил. Он был достаточно тяжёлым, и гэгэ особо его не носил, поэтому он просто лежал и пылился. Ну вот, теперь хоть для чего-то пригодился. Хуа Чэн слабо шлёпнул им по своей ладони. Вечер обещает быть интересным. Хуа Чэн вернулся. Он снова встал на колени и протянул ремень в руки гэгэ. В ответ на это Се Лянь принял предмет и потрепал Хуа Чэна по голове. — Умница, ложись ко мне на колени, — мягко попросил гэгэ. Хуа Чэн не смел противиться, да и вовсе не хотел. Ему нравилось происходящее, пусть и волновался немного. Совсем чуть-чуть. Сначала он замешкался, но потом послушно лёг на бёдра Се Ляня. Он ощущал голой кожей ткань его одежды. Гэгэ погладил ягодицы Хуа Чэна. Почему-то он не мог оторваться. Сжал их, а потом оттянул в разные стороны, открывая своему взору сжимающееся колечко мышц. Се Лянь погладил его пальцем и чуть надавил, будто пытаясь протолкнуть внутрь, но не делая этого, просто дразнил. Хуа Чэн слегка пошевелился, словно пытаясь лечь на колени поудобнее. Се Лянь принял это за знак, что пора начать то, ради чего они всё это и затеяли. Се Лянь снова взял ремень. На секунду он замешкался. Конечно, они всё уже обсудили (пусть из Саньлана и пришлось вытягивать по слову, хотя Се Лянь вообще-то тоже стеснялся говорить о таких вещах), но одно дело — обсудить, а совсем другое — сделать. Саньлан не был сделан из хрусталя, но что, если ему станет слишком больно, и он передумает, но ничего об этом не скажет, что было бы для него вполне естественно? Ладно, будь что будет. Он ведь уже дал своё согласие, не отступать же сейчас. Се Лянь сделал первый удар. Он не был сильным, такой смог бы вынести даже пятилетний ребёнок. Пробный, так скажем. Хуа Чэн почувствовал лёгкое жжение на ягодицах и больше ничего. Скорее тепло, чем боль. Однако сам факт того, что Се Лянь ударил его ремнём, заставлял член пульсировать. Хотелось большего. Ничего страшного не случилось, мир не рухнул, планета не взорвалась, так что Се Лянь понял, что можно продолжать. Следующий удар оказался куда сильнее. Он заставил Хуа Чэна дёрнуться. На этот раз он почувствовал что-то похожее на настоящую боль. Разумеется, его предел находился далеко не здесь, но это уже не было просто поглаживанием. Ягодицы обожгло. Се Лянь заметил, что на бледной коже появилась едва заметная розовая полоска, оставленная ремнём. Он не удержался и снова отложил инструмент, чтобы потрогать. Место удара было тёплым. Се Лянь продолжил порку. Больше он не делал пауз после каждого удара. Постепенно сила увеличивалась, он становился всё смелее. Задница Хуа Чэна окрашивалась в красный цвет. Юноша периодически дёргался и стонал, но всё равно послушно принимал удары. Одновременно было и больно и хотелось прекратить, и приятно. Его член сочился смазкой, возбуждение было почти болезненным. Наверное, крайне странно, что его возбуждают такие вещи, но какая сейчас разница? Совсем скоро Хуа Чэн окончательно утратил возможность думать. Он просто брал всё, что гэгэ ему даёт. Он не пытался вырваться или как-то ещё сопротивляться боли, он смирился с ней, будто она была частью него, чем-то привычным и неизбежным. Хуа Чэн даже не сразу заметил, когда именно всё прекратилось. Просто в какой-то момент вместо ударов он ощутил на своих горящих ягодицах руку гэгэ. — Гэгэ, пожалуйста… не могу больше… — тихо, почти шёпотом сказал Хуа Чэн, но его услышали. Се Лянь помог Хуа Чэну подняться с колен, а потом взял его член в руку. Хватило всего пары движений, чтобы он достиг пика. Изначально они планировали заняться сексом после порки, но Хуа Чэну стало уже не до этого, так какой смысл его мучить? — Саньлан, как себя чувствуешь? — заботливо спросил Се Лянь. Он решил проигнорировать своё возбуждение, потом как-нибудь сам, не безрукий. — Это было хорошо… — ответил Хуа Чэн, обессиленно падая на кровать. Естественно, падал он на неё животом, ибо никто не знает, как долго он ещё не сможет сидеть. Се Лянь тут же решил заняться этой проблемой. Он достал из комода заживляющую мазь. — Потерпи немного, — виновато сказал Се Лянь, выдавил мазь на пальцы и коснулся ими горячей кожи. Хуа Чэн тяжело выдохнул, давая понять, что прикосновения там ему сейчас не слишком приятны, но что поделаешь? Так что Се Лянь продолжил наносить мазь по всей площади его задницы. Пожалуй, оно того стоило. Хуа Чэн почувствовал приятную прохладу на избитых местах, боль немного отступила. Он расслабился окончательно. Двигаться или что-либо ещё говорить не хотелось. Се Лянь понял это, так что просто погладил его по волосам и оставил в покое. Хуа Чэн обязательно отработает своё «наказание», когда всё более-менее заживёт.