heavydirtysoul

Красная жидкость медленно течет по трубке ровно в катетер. Она не просто красная, а больше бордовая, даже черная с каких-то ракурсов. Чонгук уже привык контролировать процесс переливания, знает, что осложнения возникают крайне редко, но все равно волнуется. - В меня будто деготь вливают. Юнги лежит на груди у Чонгука, смотрит также на капельницу через полуприкрытые глаза. Капать релаксанты ему сегодня не стали, но от этого спать меньше не захотелось, напротив, хочется подольше подремать на груди, обнимая любимую подушку, но работа не ждет. Хеллоу Китти укоризненно смотрит на него с тумбочки, словно не понимает, почему это ее никто не обнимает. Юнги подслушал разговор Джина и Чонгука. Последний умудрился тихо порычать на босса. Омега, пусть и крепко спал, все равно инстинктивно встрепенулся на рык уже своего альфы. Чонгук сразу понял, что именно он разбудил старшего, за что уже раз пять извинился. Если бы не притащили капельницу, так бы и сидел с понурым видом. Медицинский персонал особо не возмущался новому обитателю палаты, напротив, врач даже одобрительно кивнул, когда младший уточнил, может ли он остаться. - Венозная кровь всегда темнее артериальной, - Чонгук произносит куда-то в волосы, носом в них копается, ищет запах. - Хватит, - уводит голову Юнги, - он так быстро не раскроется. И я голову не мыл с попадания сюда, - хочет толкнуть парня локтем в живот, но не получается сдвинуться с места из-за крепких объятий. - Не дергайся, пожалуйста. Чонгук проверяет катетер, его положение, состояние – все в порядке. Юнги возвращается в изначальную позицию, прикрывает глаза. Спокойно. Тихо. Только сердце под ухом бьется. - На животе, - тихо спрашивает Юнги, не открывая глаза, фокусируется на медленно поднимающейся грудной клетке за спиной, - совсем пиздец? - Нет, - уверенно отвечает Чонгук, - просто разрез. Обычный шрам. Как от аппендицита. - Я слышал врачей, что делали дополнительный разрез, - Юнги открывает глаза, поворачивает голову, - ты ведь перевязку видел. Скажи честно, насколько все отвратно. Чонгук смотрит несколько секунд прямо в глаза, не дышит. Конечно, он все видел. Но там правда нет ничего ужасного. Да, после операции правый бок был красным и отечным, что нормально при таком роде вмешательства. Еще и каждый день обрабатывали кожу, из-за чего она начала шелушиться. Но это ведь поправимо. Вчера на перевязке все выглядело крайне прилично, воспаление и отек спали, выделений никаких нет. Хирург даже фыркнул от того, насколько хорошо идет заживление. Чонгук кладет руку поверх бинтов, медленно оглаживает место операции. Юнги вздрагивает, но не скидывает с себя ладонь. - Вот отсюда, - ставит палец под ребром, губами прижимается к виску, - до… - медленно ведет параллельно ребру и вниз линию, - а дополнительные, - касается места рядом с подвздошной костью, а затем пупком, - вот здесь. Это от лапароскопа. Знаешь, сначала хотели ведь… - Проведи еще раз, - почти шепотом просит Юнги, не знает, зачем. Но от касаний слишком приятно. Будто, когда Чонгук проводит по шрамам, даже через бинты, начинает казаться, что они правда не слишком жуткие. Альфа сглатывает, держит себя в руках, как может. Так хочется прижать к себе, стиснуть в объятиях, не дать вылезти. Хен, конечно, спокойно на нем лежит, но Чонгук все еще слабо верит в то, что диалог на кровати ему не приснился. Может, он что-то не так понял, надумал себе. Юнги неловко из-за задержки, поэтому он берется рукой без катетера за руку, сам ведет по животу. Чонгук спускается по виску, щеке, не целует, просто ведет губами, ровно до шеи и плеча, в которое утыкается носом и глубоко вдыхает. Его место. Целует через ткань пижамы, трогает уже просто живот, без акцента на местах, где был нож хирурга. Юнги чуть прогибается, прикрывает глаза. И урчит. Чонгук останавливается. Удивленно отстраняется. Поворачивает голову хена к себе – тот особо не сопротивляется, но жутко смущается. Сейчас он уязвимее всего. Физически ослаблен, психологически впервые расслабился за месяц. Вот и не сдержался. Кусает часто нижнюю губу, думает, как себя оправдать. Еще и поза неудобная из-за вывернутой руки, в которую все вливают и вливают необходимые эритроциты. Чонгук улыбается прикладывается лбом ко лбу, ничего не говорит. Просто крепче держит. Руку с живота не убирает, но больше движений не совершает. Юнги тянется к губам, больше не думает. Слишком сильно скучал. Сразу же тянется к проколу, но передумывает, целует щеку с царапиной, которая будто бы и не собирается проходить. Юнги мысленно Чимину уже руку сломал за то, что на его альфу ее поднял. - Солнце, - сквозь поцелуи произносит Юнги, отрывается, - я тебя… - черные глаза смотрят с такой надеждой, что мозг перестает соображать. В них хочется утонуть. Как человеку могут дать настолько пронзительный взгляд? Еще и настолько темную радужку, что зрачок сливается с ней, создавая эффект какой-то невероятной глубины. Нереальной. Резкое дуновение ветра из-за открытой двери приводит в чувство. Юнги, сидя полубоком, в миллиметре от желанных губ, поворачивает голову в сторону незваных гостей. Злость не скрывает. Чонгук молчит, сразу же возвращает взор к капельнице. Только очередной тихий рык выдает его истинные эмоции. - Намджун, - шипит Тэ, пытаясь оттянуть брата от двери, - ты что творишь, дал бы им пять минут… - Если есть время на поцелуи, значит, есть и на работу. Намджун вроде звучит уверенно, но мысленно себе дает пощечину. Не подумал, не спросил даже Тэхена, что там в палате происходит, сразу же открыл, игнорируя все попытки преградить ему путь. Он понимает, что прервал какой-то важный разговор, да даже если не важный, все равно неправильно вышло – он будто к ним в спальню ворвался. Только отступать сейчас бессмысленно. Все равно помешал уже. - Такту кого-то не учили, - вздыхает Юнги, откидываясь на грудь. - Кто бы говорил, осквернитель больничной палаты, - шутит Намджун, но встречает только острый взгляд Чонгука. Непривычный. Альфа тушуется, присаживается на стул. - А кровь в пакете выглядит красиво, - улыбается Тэхен, разглядывает капельницу, - лучше, чем на полу или стенах. Тэ делает вид, что изучает обстановку, но украдкой разглядывает Юнги. Румянец правда появился. Только на фоне все еще мертвенно бледных губ и остальной кожи. Обычно, это не очень хороший знак. Омега толком не двигается, изредка сжимает ладонь Чонгука свободной рукой. Другая будто атрофировалась уже. Чонгук только подтверждает догадки Тэ об истинном состоянии Юнги, потому что резко негативно реагирует на гостей. Не сдерживает агрессию во взгляде. - Я пришел обсудить кое-что. Гук-и, выйди… - Нет, - прерывает Юнги, - все остаются. Тэхен тоже, - омега чуть улыбается ему. От сердца немного отлегло, но не до конца – Тэ все еще начеку. - Ладно, - раздражается Намджун, - мы допрашивали одного несчастливчика, - Тэхен радостно машет рукой под одобрительный взгляд Юнги, - и кое-что выяснили. Те, кто полез в наш официальный бизнес, работали с нами раньше. Возможно, еще до войны с Джисоном. Тогда утечка была небольшая, но со временем она становилась все больше и больше. Работает он из-за границы… - Была интересная фраза, - прокашливается Тэхен, поднимает палец вверх, - кореец не из Кореи платил долларами тайцам, чтобы те творили грязные дела. - В Тайланде официальная валюта ведь доллары, - бурчит Чонгук, которому разговоры о работе в данной ситуации совсем не нравятся, - не факт, что это был кореец из-за границы. - Гук-и прав, - подтверждает Юнги, - нельзя также отрицать, что… А стоп. Почему я это говорю вслух? - Что? – Намджун замирает в непонимании, - Я пришел, - неловко начинает, - за советом… - Круто. Только у меня отпуск. Отставка. Больничный. Выбери любой вариант, - Юнги даже не смотрит в сторону босса, изучает только что закончившуюся капельницу. Чонгук с трудом отпускает парня, тянется, чтобы перекрыть систему. Тэхен украдкой нажимает на кнопку вызова медбрата. - Я не знаю, кто был нашим врагом до начала войны. Вы ведь в дела меня не любили посвящать, - цедит сквозь зубы Намджун, - поэтому наплюй на свой отпуск и помоги. Пожалуйста. - Нет, - спокойно отказывает Юнги, улыбается, когда в момент взрыва альфы входит работник. Медбрат убирает капельницу, уточняет про самочувствие, только после этого покидает напряженную атмосферу. Сам не знает, что предотвратил скандал своим появлением. - Мы все же думаем, что это тот, кто был с нами близок, - уже спокойно продолжает Намджун. Тэхен внимательно следит за братом, иногда поглядывает на Чонгука, который особо эмоций, кроме недовольства, не выражает. - Думай. - Юнги, хватит тут истеричку отыгрывать, - по новой заводится Намджун, не замечает, как Чонгук еле сдерживается, чтобы не ответить переходящему границы боссу, - ты ведь не такой… - Омега? – усмехается Юнги, - Сейчас я точно неполноценный. Но, к твоему сожалению, все еще беспомощный, - прикрывает глаза, едко продолжает, - слабый, беззащитный, нежный… - Что за тон? – грубо произносит Намджун, который сходу улавливает, на кого тут намекают, - Не смей его… - Намджун, выйди, - прерывает Тэхен, грубо, чем удивляет всех присутствующих, в том числе и Чонгука, который уже готовился зарычать. Его остановила только крепко сжатая под одеялом ладонь. - Чего? И ты… - Я прошу тебя, как брата. Я сам поговорю с Юнги. Намджун резко встает, швыряет стул, игнорируя все возможные правила приличия. Только покинув палату, понимает, что вообще не в ту степь пошел. Альфа запускает руку в волосы, тянет себя за них, уходит в туалет. Надо умыться и подумать. - Прости его, - с тяжелым вздохом возвращает стул на место Тэхен, удобно усаживается рядом с кроватью, - он не справляется. - Это мы поняли. - Еще и Джин утром масла в огонь подлил, - продолжает Тэ, - захотел его развести на капитуляцию, - Юнги закатывает глаза. - Ничего нового. Но я… - сдерживает себя в последний момент, - не буду идти на уступки. Он меня воспринимает, как помеху, так вот – я сам себя устранил. - Хочешь, чтобы я поверил, что ты не выйдешь уже завтра? – Тэхен смотрит то на Юнги, то на Чонгука. Последний поджимает губы и качает отрицательно головой. Тэ удивляется, не верит, что это правда. - Хотелось бы, но Намджун же решил, что один справится. Пусть развлекается, - Юнги зевает, смотрит в потолок. Голова немного кружится. - Тэ, - продолжает Чонгук, - почему бы тебе не заняться этим предателем? - Мне? Это ведь не моя зона ответственности, Гук-и, - мягко улыбается, - тогда мне полномочия передали из рук в руки, а тут… - Он прав, - резко вставляет Юнги, - если это кто-то из прошлого, то ты можешь его знать. Ты же всегда ошивался рядом, когда к Джину приходили партнеры. - К нему приходили только самые близкие, - Тэхен смотрит на коленки, чешет их через джинсовую ткань, - да я их и не помню совсем… - Если угрозы пошли в сторону бизнеса Джина, а Намджуна не трогают, то есть два варианта. Либо этот человек работал с нами только в самом начале, до того, как Намджун занялся своим делом, либо нас пытаются ввести в заблуждение. В любом случае, позариться на камни – кинуть прямую угрозу всему синдикату. - В этом есть логика, - Тэ задумывается, прикладывает руку к подбородку, - но в таком случае, лучше этим заняться тебе, когда ты придешь в норму. Никто не будет сейчас развязывать войну. - Малыш, - Юнги с усилием поворачивается на бок, повыше залезает на Чонгука, устраивается так, чтобы альфа спокойно уложил голову на его плечо, - если этот мудак знает о Джине все, то никто из верхушки не сможет нормально под него подкопать… - Кроме одного человека, которого никто не воспринимал всерьез, - заканчивает Чонгук, уже расположившись на плече хена. Тэхен чуть не падает со стула. Это же было логично. Почему никто из них не допер до этой мысли. Его даже не замечали в особняке, когда приходили пообщаться с Джином, понятно, что могли вообще забыть о его существовании. Намджуна подставлять рискованно – он пока вне зоны действия таинственного недоброжелателя. А Юнги тогдашние партнеры уже знали, как исполнителя-омегу. Таких до сих пор можно по пальцам пересчитать. Стоит попросить помощи у Хосока, о котором тоже никто не знает из старой гвардии. Тэхен хитро улыбается, начинает наматывать круги по палате. Человек, который работал с ними до совершеннолетия Намджуна, сейчас, скорее всего, живущий заграницей, работающий через третьих лиц. Только в чем его цель? Если воровство, то он мог тихо продолжать забирать небольшие суммы – с нынешними оборотами никто бы не обратил внимание на такое расхождение в отчетности. Возможно, снова какая-то личная месть бывшим партнерам. - Меня сейчас укачает от твоего хождения, - не выдерживает Юнги. - Да я… - Тэхен задерживает взгляд на паре, на то, как Чонгук нежно трется носом о плечо, чуть улыбается из-за аккуратных, почти незаметных касаний Юнги к руке, - меня, кстати, пугает, насколько вы синхронно соображаете. Ты когда стал таким умным, Гук-и? – хихикает Тэ, возвращается на стул. - Он всегда таким был, - гордо заявляет Юнги, - просто предпочитал молчать, в отличие от некоторых. Тэ закатывает глаза. - Альфу своего защищает, посмотрите на него, - без капли злобы произносит Тэхен, не может не улыбаться при виде одновременного смущения, - ладно, оставлю вас, сладкая парочка. По поводу Джуни… - Забей. Я привык, - пожимает плечами Юнги, - просто видеть его сейчас не могу. - Понимаю, - часто кивает Тэхен, смотрит серьезно на младшего, - я тебе доверяю, Чонгук. Чонгук ничего не говорит. Понимает, о чем просит Тэхен. О том же, о чем и Джин. Он все помнит, пусть и осознание, что даже сейчас метки ему не видать, слишком болезненное. Зверю не объяснить, что нельзя метить. Они ведь не животные. Юнги, по крайней мере сейчас, полноценно ему доверился. Укусить – все разрушить. Чонгук поднимает глаза, коротко кивает. Юнги не улавливает, о чем говорят младшие, да и не хочет вникать в их личные разборки. Тэхен обещает заехать на днях, покидает палату. Жалеет, что не удалось никого из близких обнять, но, наверное, теперь стоит привыкать к такому раскладу – вряд ли Чонгук позволит другим альфам трогать Юнги. - Хен, - спрашивает Чонгук, только дверь закрывается, - почему ты честно не признался? - Юнги, - поправляет альфу омега, гладит его по волосам, - не хочу, чтобы они думали, что я слабый. - Никто так не думает, - целует в шею Чонгук, - все знают, что ты самый сильный. - Наверное, - улыбается Юнги, - только… - не продолжает мысль, - поцелуй еще раз. Чонгук слушается. Больше не допытывает. Догадывается, почему хен так упорно строит из себя всемогущего. Все пытается доказать то, что и так уже сто лет назад было доказано. Слабость он показывает только младшему, за что тот, конечно, благодарен, но все равно волнуется, что постоянные ссоры могут привести к чему-то плохому. Намджун может перестать вестись на провокации, начнет раздавать приказы, против которых Юнги из принципа не пойдет. В лепешку расшибется, но докажет, что чего-то стоит. Если у Чонгука спросить, чего стоит его любимый мятный омега, он не даст ответ. Потому что не существует валюты, достойной Юнги. Чонгук продолжает выцеловывать шею, убаюкивая хена. Юнги потихонечку засыпает, расслабляется все больше и больше, окончательно обмякая в руках. Чонгук чмокает его в лоб, укладывает себе на грудь голову, утыкается носом в макушку. Он лично будет оберегать его покой. И никто, даже босс, не сможет ему помешать. … - Стыдно? – Тэхен специально уточняет только спустя десять минут, как отъехал от больницы. Дал время Намджуну на обдумывание. - От тебя еще мне нотаций не хватало. - А мне просто интересно, - Тэ открывает окно, чтобы Намджун закурил, даже не возмущается пеплу и дыму, - ты хотел попросить помощи. Приехал. И сначала ворвался без стука, не извинился и потом еще включил босса. - Потому что я босс, - раздраженно отвечает Намджун. - Да, но, напоминаю, ты хотел совет. И извиниться. - Чонгук на меня странно смотрел, - через минуту молчания выдает альфа, - как… на врага. - А чего ты ждал? – Тэхен замедляется, выбирает более долгий путь до точки назначения, пока Намджун занят самобичеванием и разглядыванием сигареты, - Что он будет сидеть на попе ровно и молчать, когда ты врываешься к его омеге и открыто проявляешь агрессию? Встал на защиту своего, все правильно сделал. Намджун стряхивает пепел, тяжело дышит. Даже брат его носом тыкает в очевидное. А он все упрямится. Не знает, почему тормоза срывает, когда он Юнги видит, но все равно каждый раз ничего с этим не делает. - Мне интересно, что между вами такого случилось, что ты себя держать в руках не можешь? – Тэхен не поворачивает голову, но глазами внимательно следит за братом, - Тебя он отшил в детстве? - Господи, нет, - Намджун даже дергается. Ему Юнги с первого взгляда не понравился, еще в возрасте семи лет, когда ударил брата плюшевым зайцем за попытку подружиться. - Тогда в чем дело? - У нас тут психологический сеанс? Машина – не лучшее место для таких разговоров, - уходит от неудобной темы Джун. - Идеальное, - постукивает пальцами по рулю Тэ, - потому что отсюда ты не сбежишь, - хитрая улыбка и такой же взгляд. Намджун смеется, прикладывает руку ко рту. Не знает, как объяснить свои чувства. Никогда не углублялся в психологию собственного поведения. Чужие проблемы обсуждать легче. Просто все, что касается мятного омеги, его выводит из себя. Еще с детства. Ровно с того дня, как его старшего брата познакомили с будущим женихом. Юнги даже не взглянул на него, а Джину прямым текстом сказал, что не собирается даже делать вид, что заинтересован в общении с ним. Намджуну такое высокомерие от некрасивого коротышки не пришлось по душе. Тогда запах еще не раскрылся, но Джун уже его не любил. Заранее. Время шло, а омега, почему-то, из их жизни никуда не делся. Наоборот, они с братом странно спелись. А потом еще и отец стал заглядываться на агрессивного пацана. Намджун вообще не понял, откуда взялась эта тяга к, фактически, ребенку, но его родитель никогда не отличался адекватностью. Вбил себе в голову, что воспитает под себя, сломает вредного мальчишку. И еще с детства начал его обучать драться. Вместе со старшим сыном. А про Намджуна вообще забыл. - Когда кто-то врывается в твою жизнь без твоего желания, начинаешь рефлекторно защищать свои границы. Это инстинкт, наверное, - Намджун говорит серьезно, словно лекцию в университете читает. - Ты воспринимаешь его, как соперника? – подводит к нужной мысли Тэхен, надеется, что план сработает и получится до брата достучаться. - Не должен, - Намджун тянется к радио, хочет включить, но рука водителя перекрывает кнопку. - А почему тогда инстинкты врубаются, когда он рядом? – смотрит на брата, пользуется долгим ожиданием зеленого света. - Потому что он занял мое место, - рычит Джун, даже клыки показывает. Тэ не боится его, чем еще больше будит зверя. - Только из-за Джина? - Из-за всех, - Намджун достает телефон, отвлекается на работу. Координирует подчиненных, просит одного из помощников рассказать о передвижениях Чимина. - Чонгук у меня и брата отобрал, получается, - вздыхает Тэхен, - мало того, что завоевал сердце неприступного омеги, который, между прочим, должен был быть моим парнем, потом на себя внимание друга переключил. А теперь еще и ты ревнуешь его. - Не ревную я. - Ну-ну. Поэтому соревнуешься сначала с Джином за внимание младшенького, а потом, - Тэхен прыскает, - пытаешься еще и отвлечь его от Юнги. - Он заслуживает лучшего, - произносит как само собой разумеющееся Намджун. Тэхен резко хмурится. - Забавно, ты говоришь, что Юнги недостойный, но при этом сам готов землю руками рыть, лишь бы быть лучше. Займись своей самооценкой. Намджун собирается ответить, но Тэхен демонстративно врубает музыку. Слушать больше брата не намерен. Пусть сам разбирается в своих проблемах с самооценкой. Тэ делает пометку в голове о разговоре с Джином, потому что Намджун реально может сорваться и заставить Юнги выйти на работу. Надежда на младшенького, конечно, Чонгук точно не отпустит в ближайшее время Юнги из-под надзора, но вечно это продолжаться не может. Если омега прикажет, Чонгук подчиниться. Единственная сила – Джин. Через него Тэхен и будет действовать. … Выходные Чимин провел у Минджэ. Обсуждать, что угодно, кроме мафиозных разборок и проблем в чужих отношениях, оказалось терапевтическим. Минджэ рассказывал истории с работы в кофейне, про учебу, про то, какие преподаватели сволочные и почему Намджун такой злой. Чимин его упорно пытался убедить в том, что альфа – самый приятный из боссов. Но разбитые духи так просто не простить. Минни остался на ночевку, помог разобрать документы, а после глянул новую мелодраму под ехидные комментарии нового друга. Даже пить не пришлось, чтобы забыться. Следующие выходные уже забиты под клуб. Можно попробовать вытащить Тэхена, но альфа даже не удосужился позвонить и узнать, как там его друг. На обеде Минджэ с опаской поглядывал на шептавшихся за спиной Чимина омег. Парни не скрывали свое презрение, открыто смеялись, когда как Чимин только улыбался. Минджэ, подтянув к себе салат, не выдержал и спросил: - Почему ты им ничего не говоришь? Ты же приближенный… - Потому что они это и так знают. Пусть завидуют. - Не понимаю, - Минджэ вилкой ковыряет помидор с творожным сыром, - ответь им и дело с концом. Они же так и будут на тебя наговаривать. Чимин хитро улыбается. Минджэ, все же, совсем про мир мало, что знает. Именно про интриги. Из-за отца он старался не выделяться, теряться среди тысячи таких же омег, лишь бы сохранить жизнь. Если Чимин выживал за счет своего блеска, то Минджэ, напротив, свое сияние спрятал под раковиной, лишь бы никто его не заметил и не решил воспользоваться родственными связями. - Если я отвечу, будет выглядеть так, словно меня волнует, что они там болтают за спиной. Пусть брызжут ядом, мне же лучше. Я подпитываюсь их завистью. - Но тебя ведь это задевает. Омега прикусывает губу. Возможно, он устает от постоянных разговоров про себя. Только это не зависит от его поведения. Будет добрым – будут говорить тише. - Пусть лучше говорят вслух, чем врут в лицо. Они все равно… - Чимин замечает в коридоре знакомого альфу, на которого уже несколько работников обратили внимание, улыбается, подтягивает за собой Минджэ, - Смотри. Сейчас им нос утрем. Минджэ грустно провожает взглядом салат, в который точно сейчас плюнут. Обед в помойку улетит. Чимин тянет его к высокому брюнету, красивому, статному, но какому-то уставшему. Минджэ приоткрывает рот, когда альфа ему кивает, улыбается в ответ на приветствие. - Какими судьбами? Внеочередное собрание? – крутит прядь на пальце Чимин. Джэхена он будто сто лет не видел. Единственное приятное воспоминание с Рождества. - В последнее время их стало больше, - косится в сторону нового лица Джэхен, улыбаться не перестает, - из-за некоторых кадровых перестроек в верхушке, - незаметно для омег сглатывает. Ему часто снится море крови, оставленное правой рукой босса. - У нас тоже работы больше, - понимающе кивает Чимин, к себе поближе подтягивает Минджэ, который как подошел, так и встал неподвижно – превратился в камень, - мне аж помощника дали. - Красивого, - делает комплимент Джэхен. Минджэ смущается, но отвечает тихими словами благодарности. Он особо не старается наряжаться, но под влиянием друга решил накрасить глаза. Не зря. - Я ревную, - беззлобно хмыкает Чимин, задумывается, прежде чем спросить, - там, - указывает пальцем в небо, - совсем все плохо? - Терпимо. Но, - Джэхен улыбается Минджэ, прежде чем продолжить, - остальные так не думают. Разговоры идут. Чимин кивает, понимает, на что намек. Сам слышал не раз в офисе шепотки о том, что правая рука куда-то исчезла. Лежит в больнице. Кто-то говорит про простое ранение, кто-то про скрытие смерти. Неважно, какой там диагноз, но отсутствие Юнги будто частично подорвало дисциплину, потому что рядовые альфы стали себе больше позволять, а омеги пытаться активнее пробиться в офис к Джину. Чимин лично один раз отгонял особо настырного парня. Джин его не поблагодарил, правда, но Чимин от него ничего и не ждал. - Придется слухи опровергать. Все в порядке, не переживай, - кивает Чимин встревоженному Джэхену. Мужчина нервно смеется. - Я тебе поверю, - уже расслабленнее звучит Джэхен. Чимин приобнимает его за руку, еще недолго обсуждает работу и выходные, только после обещания встретиться в ближайшее время на нейтральной территории. Джэхен был бы рад исполнить просьбу, но понимает, что в ближайшее время ему не то, что выходные не светят, там свободной минутой не пахнет. Внешние враги первым делом настроились против его бизнеса, потому что большинство поставок шли из-за границы. Неприятно. Но зато его ни в чем не подозревают – никто бы не стал в собственные ноги стрелять, чтобы выиграть марафон. Минджэ провожает глазами статного мужчину, которого вспомнил, как нечастого посетителя своей кофейни, тяжело вздыхает, идет за другом в кафетерий. - Смотри на завистливые взгляды и питайся ими, - шепчет Чимин, перекидывая ногу на ногу, - им разговор с таким мужчиной только снится. А ты даже его улыбку получил. - Уже получал, - хмыкает Минджэ, уже удивляет Чимина, - а что? Думал, что я совсем беспомощный? - Нет, - Чимин пододвигается поближе, наклоняется, - наоборот, я восхищен. Рассказывай. Минджэ закрывает крышкой салат, идет к мусорке – он точно уверен, что в него кто-то из завистников плюнул. Чимин не останавливает его от данного действия. Не уверен, что правда ничего не сделали наблюдавшие за сценой коллеги. … Тэхен залетает в кабинет к Джину, который будто и не удивляется появившемуся из ниоткуда младшему брату. Даже голову от экрана не отворачивает, рукой указывает на диван. Тэ сразу заваливается в темно-зеленые подушки, одну прижимает к животу и ждет, когда брат закончит с работой. - Будто на семь лет назад откатились. Тебе еще в руках не хватает тетрадки с домашкой. - Ты у нас самый умный и нормально объясняющий. Намджун сразу умничать начинал, - Тэхен разглядывает хрустальный графин на столике, - я думал, мы его тогда разбили. - Другой. У меня много сервизов. Джин отвлекается от работы, присоединяется к рассматриванию посуды. В последний раз, когда все младшие здесь собрались, была драка. Односторонняя, правда. Потому что Тэ себя поставил между взбесившимся Чонгуком и Джином. Младший решил, что это его был приказ – прекратить любое взаимодействие двух, как выяснилось, истинных. Чонгук был явно не доволен данным решением, пришел в преддверии гона разбираться, в итоге, улетел в кофейный столик после того, как швырнул Тэхен в стол. Джин до последнего пытался уладить все словами, но сломанная рука брата немного выбила его из колеи – пришлось младшего физически обезвредить. Ударом по голове. Он не вырубился, но пришел в себя. Только что на это больше повлияло – удар или вошедший в кабинет Юнги, история умалчивает. Но Чонгук словно вернулся к себе прежнему, понял, что поранил друга, побежал исправлять ошибку. Юнги ничего ему по этому поводу не сказал ни тогда, ни после. Тэхен только со слов Намджуна знает, что разговор у Джина и Юнги был долгий. За закрытыми дверьми. - Я тебя давно в деле не видел, - задумывается Тэхен, - в тот раз, ты впервые за долгое время показал, что сильнее нас всех, на самом деле. - Иронично, что я даже не давал никаких приказов, но претензии все равно высказали мне. - Чонгук только с твоим мнением считается. Ты заезжал к ним? – принимает вертикальное положение Тэ, но подушку из рук не убирает. - Не вижу смысла, - спокойно отвечает Джин, - Юни ближайшее время не сможет выйти на работу, а его потеря подрывает мой авторитет. Даже ублюдок, раскидывающий угрозы, стал активнее действовать. Надо быстрее заканчивать этот цирк и отправить его в долгую поездку в закрытом ящике до морского дна. - Ух, цементные ботиночки не хочешь? – улыбается Тэ, старается звучать не обеспокоенным, но Джин волнение брата все равно замечает, только поэтому дает ему подобрать слова, - Джуни не согласен с тем, что Юнги должен отдыхать. Собирается его завтра уже из больницы выписать. - Я запретил. - Он вчера звонил врачу… - Я запретил, - повторяет Джин, - и дал четкий приказ Чонгуку. То, что Намджун решил поиграть в важного и жестокого босса, мне не на руку. Юни еле ходит. Не знаю, чем он думает, но… - Ходит? – грустно улыбается Тэхен, - Я обещал заехать, но не смог… - Из-за поисков? – Тэхен широко раскрывает глаза, придумывает отмазку, но улыбка Джина его успокаивает – парень кивает в знак подтверждения, - Все правильно делаешь. Я сам хотел предложить, но меня опередили. Никаких успехов? - Я будто за призраком гоняюсь, - стонет Тэхен, стекает вниз по дивану, упираясь ногами в столик, - все о нем знают, но никто не видел, не встречался, не говорил лично. Может, мы сходим с ума и утечки нет? - Тогда Джэхен не терял бы людей в геометрической прогрессии. - Его основные поставки из США? – Тэхен помечает в телефоне все, что узнает, но пока там только набор рандомных фактов, смахивающий на краткий список характеристик в каком-нибудь приложении для свиданий. - Скорее всего тот, кого мы ищем, оттуда. Азия бы так не рисковала, - Джин трет шею, - наверное. Я уже ни в чем не уверен. - Я все же заеду к Юнги и посоветуюсь. - Ты скучаешь? – улыбается альфа, глядя на брата. Тэ складывает губы в трубочку и делает самый невинный взгляд. - Конечно. Первая любовь не забывается так просто. - Чем он вас так привлекает, - хмыкает Джин, встает с уже просиженного кресла, идет к брату. Садится рядом с Тэ, наливает себе воды в хрустальный стакан. - Ну знаешь… - Тэхен вертит головой, будто кто-то может подслушать, - тут много факторов. Но самый главный – не каждый день встречаешь омегу, составляющего конкуренцию альфам. Сильного, еще и неприступного… - Ты разговорчивее Чонгука. Он мне на этот вопрос не ответил. - Там истинность, - укладывается на плечо Тэхен, радуется, что его никто не скидывает. - Хочешь, расскажу секрет? – загадочно шепчет Джин. Играет с огнем. Тэхен даже на месте ерзает, прислушивается. Был бы хвост – он бы точно вилял им из стороны в сторону. Младший альфа активно трясет за руку брата, уже не выдерживает интриги. - Ладно, только никому. Договорились? Иначе мне голову оторвут, - Тэхен закрывает рот на замок, - знаешь, как чаще всего истинность осознается? - Запах ведь, - вспоминает все, что читал и слышал об этом феномене Тэхен, - вроде в нос ударяет и все – тянет. - Я тоже так думал. Но знаешь, когда они впервые встретились… Гук-и не дышал. - Чего? В смысле? - Помнишь, он очень сильно напился. Впервые, наверное, - смеется Джин, поглаживая брата по плечу, - они еще тогда первый раз поцеловались, а Юни слился сразу же на неделю. Или даже на две… Неважно. Младшенький расстроился и признался мне, что, когда хена впервые увидел, дыхание задержал. Он сидел в машине и не мог с места сдвинуться. Задышал только тогда, когда Хосок заговорил. - А почему Гук-и вообще вступил к нам? Он ведь ребенком был, как ты его взял? Меня вот до последнего не хотел на дела брать… - Тебя я помню еще сопливым. А он уже смотрел очень осознанно, несмотря на возраст. Такой взгляд… Я просто в момент понял, что он не уйдет. - Хорошая у тебя чуйка на людей, - вздыхает Тэхен, - а я проебался. - Грустишь из-за своего омеги? – усмехается Джин. Чимин каждый день в офисе мелькает, но сокращать расстояние не рискует. И правильно делает – Джин на общение с ним не настроен совсем. Не после того, как он закатил истерику и решил, что может на него наезжать. Он только одному омеге такое позволяет, потому что обязан ему слишком многим. - Я не думал, что он окажется таким слабым. Мне кажется, если он сейчас взглянет на Юнги, то расплачется. Каждую ночь из-за кошмаров просыпается. - К психологу его своди, - откровенно издевательским тоном произносит Джин, - только помни, что ему теперь не выйти из дел. Либо пусть сидит тихо и не достает из песка свою чудесную голову, либо поплывет рядом с предателем до Аляски. - Знаю, - спокойно произносит Тэхен, - разберусь. - А с Хоби у тебя что? – переводит тему Джин, настолько неожиданно, что Тэхен отодвигается от брата и удивленно смотрит. - Ничего? – неуверенно отвечает, - А что должно быть? - Не знаю. Какой странный разговор. Тэхен пробегается глазами по комнате, пытается найти хоть что-то, за что можно зацепиться, но мозг не может придумать ничего. Тэхен смотрит на семейный портрет, где лицо отца братьев стерто, а рядом стоит еще один мужчина, похожий на Намджуна, только постарше и посолиднее. Юнги на этом портрете нет – его не вышло затащить к стилисту, как рассказывал Джин, изображая сражающегося за свой внешний вид маленького омегу. У Тэхена в голове щелкает. Пока это лишь догадки, надеется, что его предчувствие обманывает. Тэ вскакивает с дивана, на ходу набирает Хоби. Ему нужна моральная поддержка на вечер. - Да, - останавливает в проходе, поворачивается к Джину, который удобнее располагается на диване, - с Джуни поговори еще раз. Он очень плохо обходится с моим любимым хеном. - Найди на него управу через своего омегу, - пожимает плечами Джин, достает портсигар, закуривает. Тэхен секунду соображает, о ком идет речь. - Ты гений. Увидимся! Тэхен срывается с места, судя по звукам, съезжает по перилам вниз. Джин выдыхает клуб дыма в потолок, улыбается. Хитро Юни придумал, конечно, самостоятельно передав часть дел в руки Тэ. Если они справятся в его отсутствие, он сможет официально покинуть их. Джин такое себе позволить не может. Отдать лучшего исполнителя, правую руку. Он Намджуну так не доверяет, как Юнги, любое грязное или тайное дело автоматически направляется в его не очень нежные руки. Но с появления в их семье Чонгука Юнги стал заметно неохотнее идти на риск. Дело, конечно, в альфе, который стал его верным хвостиком. Других объяснений Джин найти не может. Он не против отношений, пусть трахаются, сколько душе угодно, но покидать синдикат нельзя. Он любит Юнги. Но тот начинает сопротивляться, идти против его приказов, как было на Рождество, чаще обычного ругаться с ним. Он любит Чонгука. Но тот совсем перестал себя контролировать, поступает так, как велит нутро, а не мозг. Джин понимает, что от потери двух незаменимых кадров его отделяет лишь отсутствие метки. В момент, когда один из них не выдержит и сорвется, верхушка потеряет держащего всех в страхе исполнителя, а он – лучшего водителя и верного пса. Который, правда, никогда не был верен ему. Пусть думают, что Джин все понимает и отпускает их. Из мафии выход один – вперед ногами. А тот, кто решает найти другой путь, понесет наказание. Несмотря на то, что оно будет распространяться и на того, кто отдаст приказ. … Чонгук мешает в тарелке не очень привлекательную еду, протягивает ложку с кашей Юнги, который смотрит на нее, на Чонгука, снова на нее. И отрицательно качает головой. Младший вздыхает, уже пихает ложку в плотно закрытые губы. Омега прижимает к животу подушку, отворачивается. - Ты как маленький, хен, - вздыхает Чонгук, себя сам поправляет, - Юнги, - улыбается, - поешь, пожалуйста. - Я не смогу это прог… Чонгук пользуется растерянностью парня и пихает ложку в рот. Юнги рефлекторно проглатывает теплую склизкую жижу, сдерживает рвотный позыв. Хочет ударить Чонгука за такое наглое поведение, но младший слишком радостно смотрит на него. Собирает еще одну ложку, снова глазами просит съесть. Юнги вздыхает, подчиняется. Все равно не отстанет. - Отвратительно, - перехватывает предпоследнюю ложку до попадания в рот, разворачивает руку, - сам попробуй. Чонгук разжимает ладонь. Дает себя покормить. На вкус и правда отвратительно, но другое и нельзя есть после резекции. Юнги, к сожалению, понимает это, но все равно не может не вредничать. Перестраивать свою жизнь на ближайшие несколько недель будет трудно. И он чувствует подкрадывающуюся течку. Запах уже яркий, ощутимый. Понимает он это по тому, как во сне Чонгук довольно урчит, водя носом по коже и волосам. А еще желание находиться в руках альфы все больше и больше, дошло до того, что во время перевязки он чуть не захныкал, за что себя же по лицу ударил под удивленный взгляд врача. Чонгук сразу понял, что пошло не так и попросил хирурга позволить ему находиться рядом, пусть всегда и давал пространство врачу. Течка превращает Юнги в размазню, которая хочет только одного – присутствие Чонгука. И больше ничего. - Ужасно, да? – с грустью спрашивает у младшего, доедает кашу без особого энтузиазма. - Нормально, - пожимает плечами Чонгук. Он к еде не прихотлив, всегда ел, что дают. Каша мало чем отличается от того, что дают в любых государственных организациях, будь то приют или школа. - Намджун ведь звонил тебе, да? – Юнги улыбается, гладит Чонгука по руке. Альфа дергается, кивает, не знает, как сообщить новость. - Просит завтра уже выйти на работу. Я против, - сразу же добавляет, отворачивается к закрытому окну. - Это необходимо, - вздыхает омега, кладет ладони на щеки альфы, поворачивает его к себе, - не отворачивайся. - Понимаю, - понуро отвечает Чонгук, смотрит на уставшее, но улыбающееся лицо хена. Только из-за этого немного успокаивается. - Мне надо просто посветить лицом на работе, чтобы никто не думал, что со мной что-то не так. Не зря я образ создавал столько лет, - подтягивает к себе поближе парня, сам меняет позу, встает на колени, оставаясь на кровати, пока Чонгук сидит на стуле рядом и не двигается. - Только посветишь лицом? – со странной эмоцией спрашивает младший, убирает миску с кровати на тумбочку, - А потом… - облизывает губы, смотрит прямо в карие глаза. - Я не могу тебя держать при себе постоянно, - сразу отвечает на вопрос Юнги, крепче сжимает щеки, - работать придется. Чонгук в глазах видит, что его не хотят отпускать от себя. Хен на него так крайне редко смотрит, но именно в моменты наибольшей уязвимости, когда один остаться не может. Чонгук находит тысячу причин, почему ему нельзя выходить на работу, он бы и сейчас их нашел, если бы не понимал, что не прокатит. Его больше недели нет в строю. Пока хен не восстановится, придется выполнять поручения в одиночестве. Юнги притягивает к себе лицо, аккуратно касается носом чужого. Горный аромат сразу бьет по ноздрям. Чонгук кладет руки на талию, не сжимает, боится сделать больно. Юнги сам неловко двигается вперед, буквально падает в руки альфы. Чонгук не успевает ничего предпринять, помочь забраться на колени, даже перехватить поудобнее парня, потому что Юнги соединяет губы, задерживая дыхание. Наконец-то смог нормально поцеловать. Ждал этого все время – то врачи, то незапланированные гости, то Чонгук заставляет его поесть, поспать, походить, чтобы мышцы не забывали о нагрузке. Чонгук мгновенно отвечает, инициативу не перехватывает, только подыгрывает. Забыл вкус губ, как думал. Мгновенно вспомнил. Только ощутил их на своих сразу сердце забилось быстрее. Альфа все же помогает Юнги усесться, оглаживает бока, внимательно прислушивается, не больно ли омеге от касаний. Но Юнги только кладет руки на плечи, вытягивает их, расслабляется, не переставая целовать. Недовольно прикусывает губу, потому что хочет большего, но пока не может. Правила приличия никто не отменял. Отрывается с трудом – Чонгук даже тянется за хеном, но останавливается, смотрит во все глаза. Не знает, что сейчас ему скажут. Забылся в поцелуе совсем, перестал анализировать происходящее. Юнги разглядывает красивое лицо, возвращает ладони на щеки, оглаживает скулы. Чонгук от касаний млеет, почти урчит, сдерживается в последний момент, когда Юнги его целует в лоб и тихо просит: - Солнце, не спорь ни с кем. - Что? - непонимающе спрашивает Чонгук, пытается отодвинуться, но Юнги его лицо фиксирует, повторяет: - Следуй приказам. Не спорь. Ты ведь мне доверяешь? – серьезно спрашивает, дожидается короткого кивка, только после продолжает, - Я… Много думал. Юнги все свободное время в больнице потратил на то, чтобы проанализировать свою короткую, но насыщенную жизнь. Только ощущать он ее стал совсем недавно. И почти умудрился потерять. Правда тут речь уже не про его здоровье идет. - Я тебя тоже, Чонгук, - с трудом произносит Юнги, глубоко вдыхает разряженный от признания воздух – парень весь встрепенулся под ним, неосознанно сжал тело омеги, сразу же извинился, но счастье из глаз не убрал, - поэтому сейчас нам надо быть очень тихими. - Понял, - не думая, соглашается Чонгук. Он и так бы согласился на все, без объяснений. Просто хриплый голос слушать приятно. - Умница, - Юнги разглядывает губы, чуть покрасневшие от недавних поцелуев, облизывает свои, хочет еще, но сдерживается, - мне очень нравится твой пирсинг, - касается большим пальцем колечка. - Ты будешь жить со мной? – в лоб спрашивает Чонгук. - Я… - Юнги теряется, не ожидал такого вопроса прямо в лоб, - у тебя? – младший кивает, не моргает, ждет ответа, - Да… Мне твоя квартира все равно больше нравится. Чонгук улыбается, прижимается лицом к шее, обнимает крепко Юнги. Он хотел именно этого. Чтобы квартира, которую омега помогал обустраивать, стала их совместным местом проживания. Чонгук специально подбирал все, советуясь с Юнги, потому что мысленно всегда надеялся, что хотя бы так привяжет старшего к месту. Юнги гнезд не строит, но за него это сделал Чонгук, создав идеальные условия для не совсем стандартного омеги. - Солнце, - Юнги гладит черные волосы, перебирает, жмурится от приятных мурашек, пробегающих по коже от касаний Чонгука, - тебя правда все устраивает? - Хм? – Чонгук не отрывается от шеи, часто целует. Стоит бы отвлечься, но хен под ним вздрагивает, что только усиливает желание продолжать. - Ничего, - прижимает к себе крепче парня Юнги, прикрывает глаза. Он ведь не сможет ему дать ничего, кроме своего тела. Ни тепла, ни любви, ни семьи. Юнги никогда не умел быть правильным, заботливым, по-настоящему мягким, каким должен быть омега. Сейчас у него даже возможности не будет поменяться, да он и не сможет. Совсем другая натура, другой характер. Почему Чонгука он так привлек – вопрос хороший. Если это природа, то она очень плохо пошутила над ними – дала такому альфе настолько неподходящего партнера. Юнги не знает, чего хочет больше – чтобы Чонгук одумался и был счастлив, или чтобы никогда не открывал глаза и оставался рядом. Альфа прикусывает кожу, оставляет маленькие метки на шее, замирает. Чонгук боится. Сейчас Юнги с ним, в его руках, говорит о будущем. А что будет, когда он станет прежним, поймет, что с ним сделал младший? Если Юнги окончательно разорвет связь между ними, Чонгук не сможет дальше жить. Просто. Месяц без Юнги был равен ничему – Чонгук просто существовал. Драл плечо, выворачивал свою душу наизнанку, искал ответы – как ему жить без своего мятного омеги? Ответ прост – никак. Чонгуку нужен только он. Альфа крепче сжимает в руках омегу, не целует больше, не кусает, просто прячет лицо в изгибе плеча. Юнги нежно гладит младшего по спине, по голове, целует в волосы. Понимает, что его мальчик совсем расклеивается – мало спит, плохо ест, сидит в четырех стенах. Необходимость выйти из больницы еще связана и с этим. Юнги мягко ведет рукой по шее, по плечу, чувствует на коже шрамы, только затянувшиеся свежие царапины. Еще раз целует Чонгука в макушку, прижимается щекой к голове. - Больше не делай себе больно, хорошо? – омега старается звучать не обеспокоенным. Чонгук куда-то в кожу обещает, Юнги не может перестать улыбаться – слишком тепло от объятий, чересчур спокойно, - А не то задницу тебе надеру, когда на ноги встану. - Поскорее бы… Чонгук укладывает Юнги на кровать, сам ложится рядом. Омега тянется к подушке, оставленной на время их поцелуев и личных разговоров в стороне. Юнги отворачивается от Чонгука, ждет, когда альфа его обнимет со спины, притянет к себе, как всегда и делает. Чонгук сразу же прижимается со спины, гладит по рукам, по месту, где недавно совсем был катетер. Юнги разглядывает стену, пытается не думать о том, что это его последний день тишины, что завтра уже его выпишут, а послезавтра он окажется на работе в своей неизменной роли исполнителя. Счастье было таким коротким. Чонгук тоже это понимает, только поэтому не допытывает разговорами, выяснениями отношений. Просто находится рядом, своим присутствием напоминает, зачем это все делается вообще. Ради кого. Так весь вечер и лежат – в полной тишине. Чонгук впервые за несколько дней засыпает быстрее. Неосознанно, сразу же, прижимает к себе омегу – во сне всегда сдается своим желаниям, делает то, что хочется, а не то, что надо. Юнги аккуратно разворачивается, старается не разбудить уснувшего крепко парня. Долго рассматривает спокойное лицо, касается кожи, родинок. Чмокает в губы, придерживая за щеки, улыбается, когда Чонгук в ответ во сне тихо урчит. - Люблю тебя, солнце, - шепчет Юнги, вздрагивая от произнесенных вслух слов. Чонгук спит, не слышит, мирно сопит. Только тянется все ближе. Юнги укладывает между собой и парнем подушку, утыкается лицом в грудь, укрывая младшего тонким больничным одеялом. Так уснуть и не может до самого утра. Впервые за всю жизнь не хочет покидать больницу. Ни под каким предлогом. … - А почему мы тут находимся. - Потому что ты мне задолжал пасту, - Хосок силой усаживает Тэхена на стул, сам обходит стол, занимает место напротив, - выбирай. - Я приехал за советом, а не за… Какие креветки, - сглатывает слюну Тэхен, разглядывая блюдо на подносе у официанта, - ладно, ты меня уговорил. Я требую эту же закуску. - Что душе угодно, вперед, - хмыкает Хоби, лениво листая меню. Он рестораны не любит, но Тэхен их обожает. Только поэтому удалось его затащить в дорогое место. Изначально, Тэхен хотел кое-что проверить. Возникла сумасшедшая догадка. Но рано озвучивать версию, не найдя никаких доказательств. Тэ, вообще, изначально планировал поговорить с Юнги, но его расстроил одним звонком Намджун, сообщив, что завтра омегу выписывают. Тэхен брату ничего не сказал. Пусть слушает осуждающую тишину. Настроение было паршивое – Тэ завернул в подворотню, открыл окно, закурил под грустный джаз. Тяжело будет отыгрывать роль безучастного, не после того, что он услышал про состояние Юнги. Он потерял не один орган. После таких операций восстанавливаются месяц, минимум. Страшнее, что будет испытывать Чонгук, список дел для которого уже готов и отправлен. Зная Намджуна, он ему планы на месяц вперед расписал. Тэхен совсем не понимает, чем думают братья, обиднее всего, что даже Джин никак не повлиял на это решение. Значит, что просьбу младшего брата решил проигнорировать. Тэхен уже хотел поехать разбираться, но вспомнил про того, кто сможет его праведный гнев поддержать. Хосок ответил почти сразу. Тэхен думал, что они просто быстро обсудят насущные проблемы и поедут по делам, но Хоби пригласил его в ресторан. Тэ было интересно, куда они идут и зачем, но его усадили на место и всучили меню. - Я возьму все самое дорогое, - поглядывает поверх меню на друга Тэ, ждет реакции. Хосок оглядывает зал, цыкает. - Надо было для курящих зал брать. - Прекрати дымить столько, - Тэхен опускает взгляд в меню, - легким пизда настанет. - Отчего я умру быстрее – от рака или пули? - Рака. Пулю я тебе не разрешаю получать, - серьезно произносит Тэхен, даже не улыбается. Хосок замирает, смотрит внимательно на друга. - Креветки говоришь? - Выпьем? Выпьем, - не дожидаясь ответа, решает все за Хоби Тэ, зовет официанта. Перечисляет быстро блюда. Хлопает меню, отбирает у Хосока его, втюхивает официанту. - Что это такое? – смеется Хосок, когда официант отходит от их столика, - Ты чего засуетился? - Хочу удивить, - пожимает плечами Тэ, - все же, почему мы тут? Я хотел с тобой кое-что обсудить… - Я говорил, что у нас вечер пасты. В прошлый раз он превратился в ночь пельменей – мне не очень понравилось. А поговорить можно и тут. - Юнги мне предложил порыскать… - Нет, - Хосок прокручивает в руках зажигалку, улыбается, когда прерванный Тэхен на него смотрит в шоке с открытым ртом, - никакой работы. - Но… - Завтра утром хоть презентацию покажи. Я послушаю и даже вопросы задам. Но сегодня у нас просто дружеская встреча. Хосок не дает шанса Тэхену заговорить про работу снова, сам начинает без остановки болтать про недавние гонки. Тэхен попыток заговорить не предпринимал, насупленно пил белое вино, ждал возможности вставить свои пять копеек. Пока Хосок жаловался на недавние заезды, принесли креветки. Тэ к себе подтянул целую тарелку и стал поглощать одну за другой. Хоби удовлетворенно следил за тем, как друг ест. После третьей креветки Тэхен не выдерживает: - Что ты творишь? – отодвигает от себя тарелку, скрещивает руки на груди, - Что происходит? - Ничего, - пожимает плечами Хосок, чем выводит из себя альфу еще больше. Если бы не люди вокруг, то Тэхен бы уже в него пульнул креветкой. - Признание в любви так себе, - Тэхен обиженно возвращается к тарелке, когда после двух минут молчания диалог не продолжился, - я люблю бриллианты. - Ложь, - Хосок ворует креветку, - ты никогда камни не любил. Даже ручку своего отчима отдал Намджуну, когда тот не мог найти ничего для подписания договора. - Она просто… - не может придумать ответ, - Ладно, камни я не люблю. Но деньги очень. - А это уже правда, - улыбается Хосок, - что ты заказал? Тэхен вздыхает, начинает перечислять итальянские названия. Хосок слушает, знает ничего, ровным счетом, но старается поддерживать рассказ кивками и шутками. Тэ совсем звучал взволнованным. Он больше всех волнуется за своих братьев, как бы не пытался играть уверенность. Еще и энергетический вампир в доме высасывает все силы – Чимин ночами не спит, пугает, истерики перекладывает на самого близкого и безотказного. Тэхен терпением обладает, но не бесконечным. Джин предупредил, что его младший брат может быть чересчур загруженным и что неплохо было бы ему отдохнуть. Тэ любит загружать себя работой или выдумывать задания, когда находится на эмоциональном пике. В разгар войны зациклился на идее, что нужно свести Чимина и Чонгука. Сейчас решил полностью переключиться на поиск предателя, стараясь так отвлечься от того, что в семье происходит. Вряд ли парень откроется и расскажет обо всем, что у него на уме. Сам вряд ли понимает, что им движет в его зацикливаниях. - Классическая карбонара для тебя. Ешь и не возмущайся, - Тэхен внимательно оценивает состояние пасты, - фух, на желтках. - Мне стоит знать, что это значит? – с опаской смотрит на привычную пасту Хоби, - Причем тут желтки? - Ешь, - приказывает Тэ, - и не думай. Иначе все остынет и превратится в огромный макаронный пласт. - Эксперт. Бывал в Италии? - Я из богатой семьи, конечно, - хмыкает Тэхен, подхватывая вилкой равиоли, - но деньги эти никогда не видел. В детстве, может быть, у меня были дорогие игрушки, только ломались они также, как дешевые. - У меня не было игрушек, - задумывается Хосок, - я палкой бил соседских детей. - Так себе история для свидания, - прикусывает щеку Тэхен, - не рассказывай никому. - У нас и не свидание, чтобы базар фильтровать. Пробуй свои квадраты. - Карбонара-то вкусная? – поднимает бровь Тэхен, следит, как очередная вилка направляется в рот. - Очень. Ешь. И потом расскажи, почему тебя волновал вопрос желтков. Тэхен решает повестись. Рассказывает про особенности приготовления, о том, что во многих ресторанах используют сливки, а не желтки, как в оригинальном рецепте. Не замечает, как пролетает время. Отвлечься правда получается, даже хорошо. Мысли о работе ушли на второй план, когда речь зашла о недавно вышедшем сериале. Как всегда, у них с Хосоком разные вкусы в главных героях. Ему подавай добрых и позитивных персонажей. - Не понимаю, почему тебя тянет на скучных добряков, - приступает к десерту Тэхен, облизывается при виде нежного кофейного крема. - Потому что в моей обычной жизни таких нет, - Хосок не выдерживает, встает, собирается покурить. - Не надо, пожалуйста, - неловко просит друг, - не уходи. Потерпи еще чуть-чуть. Тэхен смотрит жалобно. Его запах Хосока в последнее время начал успокаивать, а если он покурит сейчас, то собьет весь аромат. Альфу, конечно, его запах бесит, но это не значит, что другим он неприятен. Хоби думает, вертит зажигалку в руках. Тэхен повторяет просьбу. Хосок сдается, усаживается обратно, тяжело вздыхает. - Ты еще тот манипулятор. У кого научился? – ворчит Хосок, но при этом не выглядит прямо раздраженным. Больше уставшим. - У своего друга-омеги. Минни отлично водит за нос Намджуна. - Тебе не кажется… - несмело начинает Хосок. Тэхен кивает. - Еще как, - протягивает ложку с большим куском торта, - пробуй, пока я добрый. - Сваху играть не будешь? – Хосок берет с ложки кусочек, медленно жует. - Намджун обойдется, - растирает крем по тарелке Тэ, - в последнее время, много себе позволяет. - И не говори, - соглашается Хоби, - прописать иногда ему хочу. Но мне статус не позволяет. - Это почему? – хмурится Тэхен, которого интонация друга смутила. Будто он не считает себя достаточно значимой личностью для подобного поведения. - Я – не полноценная часть семьи. Как и Гук-и. Мы ведь люди со стороны, - без обиды и злости произносит Хоби, - а вы повязаны кровью, прошлым… - Глупости, - фыркает Тэхен, качает головой, - ты – верхушка. Элита. И даже я всего не знаю о прошлом старших. Мы равны в своем статусе. - Приятно это слышать, на самом деле, но я, все же, буду чуток пониже… - Как скажешь. Но я так не считаю, - Тэхен оставляет альфе несколько минут обдумать эту мысль, прежде чем спросить, - можно я у тебя заночую? - Ты начал спрашивать? – хмыкает Хоби, получает пинок под столом, - Эй, брюки мне не марай! - Я ничего не делал, - с самым невинным взглядом произносит Тэхен. - Доиграешься, будешь на полу спать. Тэхен ухмыляется, с этой же ухмылкой доедает десерт. Официант приносит счет, кладет по центру стола. Тэхен без тени смущения пододвигает его к Хосоку. Альфа закатывает глаза, но без возмущений оплачивает, встает, головой указывает на выход. Тэхен вскакивает, вприпрыжку идет за Хоби. Решает машину оставить на парковке, поехать с другом. Пусть вообще его катает всю неделю. Или месяц. Одному совсем тяжело, если быть честным, а с Хосоком, несмотря на его частый бубнеж, спокойно. … Чимин варит для Намджуна обед, поглядывает на закрытую дверь – сегодня он решил остаться дома. Причиной, наверное, был расплакавшийся ночью Чимин, который сначала позвонил Тэхену, но услышал ничего, кроме гудков, а потом пошел на кухню за снотворным. Каждую ночь одно и тоже. Стрельба, кровь, холодный взгляд. Он не видел Юнги уже очень давно, но трясется, как сумасшедший, когда вспоминает его. Они особо не общались, но Юнги никогда ему грубо не отвечал, даже пытался несколько раз неловко поддержать, просто у него плохо получается быть мягким. Больше Чимин проявлял агрессии по отношению к сопернику, старался всячески его принизить. В ретроспективе все кажется другим. И могло быть даже стыдно за свое поведение, но раздражение и непринятие реальности сменились чистым животным страхом. Юнги жестокий. Но не так, как другие альфы, которые больше смеются и все в шутку переводят, даже убийство. Он буквально зачищает. Также, как Чонгук водит – спокойно, холодно, безэмоционально. Чимин думал, что справится. Но ничего не получается. Если днем он отвлекается на работу, нового друга, уборку или готовку, сериал, то ночью все глубинные страхи вылезают наружу. Чимин не кричит. Он будто умирает каждую ночь. Дыхание останавливается, тело коченеет, а в ушах лишь шум и чужие крики. Намджун застал омегу ночью за попыткой налить себе успокоительное, приобнял и предложил поспать с ним в одной комнате. Чимин, не думая, согласился. Ему нужна защита. Кто-то добрый и понимающий. Намджуну приятна его новая роль. К нему никогда за заботой не приходили. Джин предпочитает в одиночестве справляться со своими переживаниями, отталкивать всех, играть всемогущего. Юнги такой же. Тэхен в детстве ходил хвостом за омегой, пытался его впечатлить, потом – Джина. Джун для него брат, но не абсолютная опора. С приходом Хосока это стало еще ощутимее. Водители, в целом, в нем не видят никого, кроме босса и друга. Намджун не смог стать правой рукой, не смог стать полноценным главой, не смог стать опорой. Только появление Чимина разбавило его загруженные работой и самобичеванием будни. То, что он стал чаще срываться на Юнги, связано напрямую с тем, что он видит, где место омеги. Каким он должен быть – слабым, чутким, эмоциональным. Временная капитуляция Тэхена сблизила их с Чимином, который ищет защиту везде, где может. Альфа готов ему ее дать. Хоть кому-то, кто в этом по-настоящему нуждается. Тэхен вырос, а потребность в ком-то, кто будет искать в тебе стабильность, не исчезла. - Джуни, - Чимин зовет альфу за стол, - иди есть. Намджун почти сразу покидает не совсем уютную комнату, улыбается бодрому, пусть и не выспавшемуся парню. Чимин ставит тарелку с пельменями, сразу уточняет: - Развалившиеся лепил Хосок. Мои самые красивые. - И самые вкусные, - в подтверждение своих слов Намджун кладет несколько в рот, медленно жует. Сочно и пряно. У Чимина талант к готовке, определенно. - Я так много наготовил, если честно, - вздыхает омега, прикрывая кастрюлю крышкой, - может, отвезешь часть кому-нибудь… - Кому? - Тэ и Хоби со мной будто не хотят разговаривать, - грустно признается Чимин, - я понимаю, что в последнее время слишком эмоциональный, но попробовали бы они… - Дело не в тебе, - пытается успокоить омегу Намджун, - много всего случилось за последний месяц. И работы достаточно… - Что-то происходит? – с беспокойством спрашивает Чимин, - Я заметил, что кадры меняются часто. Снова. И ты всех перепроверяешь. - Ничего критичного, - откровенно врет Намджун. Чимин, судя по взгляду, верит. От этого на душе паршиво. - Хорошо, - вздыхает омега, - а не то всякие слухи по офису ходят… Информация про Юнги, - сглатывает, - всех не на шутку встревожила. Многие будто чересчур сильно расслабились. - Он отвечал за безопасность. И правая рука ведь, - агрессивно нанизывает пельмень на палочку Намджун. Не хочет даже имя это слышать. - Лучше бы ты был правой рукой, - Намджун на этой фразе перестает жевать, - ты адекватнее. Чимин собирает в контейнер пельмени, упаковывает, думает, кому бы передать. Намджун внимательно следит за замешательством омеги. - Может, в больницу отвезешь? Там еды нормальной нет, - предлагает Чимин, Джун отрицательно качает головой: - Нельзя. - Ну пронес бы аккуратненько, жалко еду, пропадет ведь… - Не в этом дело. Юнги нельзя такое. - Почему? – искренне удивляется Чимин, - Ему же не делали какую-то серьезную операцию. У меня дяде удаляли те же органы, там два маленьких разрезика, даже незаметные… - Там не только это удалили, - прокашливается Намджун, - там… Все правда плохо, Минни. - А Чонгук, - ищет другие варианты Чимин, не хочет знать, насколько тяжелую операцию перенес омега, - он ведь… - Не будет есть, пока Юнги не восстановится. Мы пытались его заставить, ни в какую. Чимин разочарованно вздыхает. Из-за всего. Снова ему не рассказали все. Неужели, Юнги правда настолько плохо? Что там было, помимо того, что рассказал Джин? Любопытство распирает, но при этом не хочется углубляться в тему. Он уже сделал достаточно для того, кто ему нанес психологическую травму. Разговоры о крови его с ума сводят. - Твой новый друг боится меня? – смеется Намджун, переводит тему, как может. Омега даже побелел от страха, когда заговорили про операции. - Минджэ? Да! – Чимин даже подпрыгивает на месте, - Ты чего его так напугал, духи разбил, палетку… - Все возмещу, - спокойно отвечает Намджун. - Он так перепугался, что не хотел у тебя просить отгулы на учебу, - корит альфу Чимин, - в следующий раз, будь нежнее, иначе ни один омега в твою сторону не посмотрит! - Понял, понял, - устало соглашается Джун. Поглядывает на без остановки прилетающие сообщения от помощников. - Тебя там потеряли на работе? – указывает головой на телефон Чимин. Неловко поправляет растрепавшиеся из-за возни на кухне волосы. - Наоборот, надеются, что я там не появлюсь, - хмурится Намджун, берет трубку, уходит на балкон. Чимин разочарованно прибирается. Надеялся, что Намджун не среагирует, перевернет телефон, поведет себя так, как дорамные альфы делают. Но давно пора было понять, что окружающие его мужчины – совсем не герои сериала. Тэхен оказался не таким чутким, каким показался изначально. Намджун слишком зациклен на работе. Джин и Хосок просто личности неприятные. А Чонгук… Он ведь был тем, кто должен был стать альфой Чимина. Все пункты идеальности соблюдены. Только парень оказался слепым. И безнадежно влюбленным в другого. Хотя, может, это к лучшему. Чонгук поступил ужасно с тем, кого якобы любит. Наверное, так Чимина бог уберег. Омега с грустью разглядывает свои потемневшие от стресса корни, уставшее лицо. Ему нужны спа-выходные. Он кое-как выбил себе на сегодня выходной, а завтра надо будет уже вернуться в офис. Чимин сразу веселеет, думая о том, как снова будет бесить всех омег своей уверенностью в себе. И с Минджэ поболтает о всяком. Новый друг значительно преобразил его однотипную жизнь. Чимин уже бодрее прибирается, снимает фартук, собирается завалиться в ванную на несколько часов. Намджун может и потерпеть. Все равно сейчас на работу укатит. Трудоголизм у них семейное. Так и оказалось – пока Чимин накладывал пилинг, Намджун уехал. Омега, пусть и знал, что это случится, все равно расстроился. Хочется помочь семье, пусть ее частью он до сих пор не стал. Стрельба, вождение – все мимо. Драки – тем более. Чимин роняет в раковину ватный диск, представив, как снова оказывается в пылу сражений. Он больше не хочет. Альфы его убеждают, что ничего не происходит, но плохое предчувствие от этого никуда не девается. Если снова понадобятся его умения взлома, он не выдержит. Сорвется прямо на задании. Надо искать другой способ остаться в доме и приносить пользу. Поищет варианты. Только не на передовой. … Чересчур жарко. Слишком. Хосок сквозь сон плохо понимает, почему в его квартире резко температура стала шкалить, будто кто-то печку врубил на максимум. Альфа пытается сбросить с себя одеяло, но оно как-то странно цепляется за его тело. А еще внутри что-то непонятное. Будто зверь принюхивается. Хосок делает вдох – специи бьют так сильно, что он рефлекторно отворачивается. Только плохо выходит – его обратно притягивают к себе, впиваясь ногтями в спину. Кажется, остаются царапины. Хосок отрывает от себя Тэхена, падает с кровати, отползает. Старается не дышать глубоко. Тэ медленно поднимается, активно вдыхает, носом водит по воздуху, ищет потерянный запах. Резко стало пусто без альфы под боком. Кажется, словно кровь бурлит из-за того, что Хосок ушел. Внутри что-то кипит. Горит. Тэхен распахивает глаза, опирается на руки, чуть рычит. - Иди сюда. Альфа на полу отодвигается еще дальше. Как они могли так проебаться. - Тэ, слушай, - нервно смеется Хосок, глазами ищет телефон, - я не буду влезать на твою территорию, - пытается подобрать слова, но, откровенно, тушуется, когда Тэхена начинает рычать, - точнее… Ты на моей, да, но я быстренько свалю, так что… - Не уйдешь. Тэхен встает в полный рост, медленно подходит к сидящему на полу альфе, выпускает все больше и больше масалы в воздух, чтобы подавить волю другого. Такого раздражающего. Придушить бы его. Или ударить. Мозг еще подбрасывает картинки, на которых Тэхен, наконец-то, высказывает в лицо все, что об альфе думает. - Тэ, - Хосок поднимается с пола, старается не выглядеть совсем слабым, - у тебя сейчас… Не очень адекватный взгляд на мир. Давай ты… Поспишь там… Хосок делает шаги назад, подняв руки вверх. Вспоминает, как вел себя Джин, когда Чонгук начал заявлять свои права на Юнги. Хоби старается выглядеть максимально расслабленным – лицо кирпичом, но дыхание прерывистое. Зверь внутри реагирует на выраженный запах. Как они так с гоном проебались – загадка. Тэхен обычно следит за таким. Наверное, из-за стресса упустил все маркеры. - Сливаешься, - хмыкает Тэхен, - как и всегда, - откидывает волосы с влажного от пота лба, - всегда убегаешь, когда боишься. - Не боюсь я, - огрызается Хосок и сразу дергается. Кто его за язык тянет. - Правда? Тэхен медленно идет по направлению к альфе, загоняет в угол. Ухмыляется. Как кошка с мышкой играет, откровенно наслаждается паникой на чужом лице. Хосок кусает губы, сдерживает собственную агрессию. А Тэхену хочется давить. Чтобы его слушались, чтобы не перечили, чтобы смотрели так, будто боятся. Но Хосок, несмотря на тревогу, смотрит прямо в глаза. Гордость не позволяет ему опустить их, хотя ситуация того требует. Это забавляет. - Ты всегда бежишь от трудностей, - Тэхен ведет рукой по стене, царапает обои, - сваливаешь на других серьезные разговоры. Хосок понимает, что сам себя в ловушке запер. Пополз не к двери, а к противоположной стороне. Если побежит – Тэхен сорвется. Будет драка. А вредить ему хочется меньше всего. Проще всего сейчас вырубить Тэхена, который скалит зубы, заигрывает с жертвой. Хосок не знает, почему медлит. Объективно – ему победить Тэхена проще простого. Тэ без оружия – не самый сильный боец. На кулаках Хоби победит. Но что-то его останавливает от прекращения этой извращенной игры. Зверь рычит. Но не так, как с Чонгуком. Он будто подыгрывает, ведется на провокацию. Хосок облизывает клыки. Тэхен это замечает, тормозит, удивляется. На секунду пугается. Не он один тут хочет управлять ситуацией. Хосок поднимает голову, делает шаг вперед. - А что случилось? – улыбается, когда Тэ отступает, - Уже не такой смелый? - Я? – Тэхен задирает нос, сжимает кулаки, - Попробовать хочешь? – демонстрирует свои зубы, ведет языком по ним. Шумно вдыхает. Абсент без сигарет. Пьянящий аромат. Хосок встает в стойку, двигается уже медленнее. Шаги кажутся такими огромными, а на деле – микроскопические. Тэхен смахивает всегда спутанные после сна волосы с глаз, активно дышит, наклоняется вперед. И делает рывок. Хосок отступает, дает альфе пролететь мимо. Сразу ставит подножку, но Тэ ловко ее перескакивает, замахивается снова. Хоби перехватывает запястье, крепко сжимает, подтягивает к себе альфу. Тэхен бьет его коленкой по бедру, толкает в грудь. Хосок ударяется о стену, потирает бедро, уже готовится нанести удар, но Тэхен выпускает новую порцию феромонов. Хосок дергается, хватается за голову – на секунду темнеет в глазах. Тэхен пользуется потерянностью альфы, ударяет его еще раз затылком о стену. Хосок стекает на пол, пытается вернуть себе зрение. Тэхен залезает сверху, смотрит на добычу, скалится. Победил в драке. Не очень честно, но результат важнее. Хосок прикрывает глаза, стонет, пытается скинуть с себя тело, но гон делает альфу сильнее. Тэхен впивается ногтями в запястья, выступающая на смуглой коже кровь еще сильнее распаляет азарт. Хочется больнее. - Победил? Доволен? – сквозь зубы шипит Хосок, - Что ты хочешь мне сказать? Где я проебался? - Ты знаешь, - хмыкает Тэ, - отобрал у меня месть. - Мы же это обсудили уже, - устало произносит Хосок, - ты же отпустил. - Никогда не отпущу, - рычит Тэ, крепче стискивает запястья. Хосок не знает, что делать сейчас. Его ведь могут и убить. Глаза открывать страшно, потому что обычно красивое лицо сейчас точно искажено ненавистью. Тяжело, когда близкий так на тебя смотрит. Будто ты его враг. Тэхен ждет, когда на него посмотрят, но реакции не поступают никакой. Хосок будто умер. Тэ отпускает руки, сползает с живота. Прикрывает нос. Гон начинает побеждать. Хочется разорвать на альфе одежду, оставить свои следы на коже. Тэхена передергивает. Что за мысли вообще? Почему царапины, оставленные на смуглой коже, его возбуждают? Сама мысль даже. Тэхен часто трясет головой, прижимается спиной к кровати, ладонями закрывает лицо. Хоби чувствует легкость. Только после этого открывает глаза. Тэ сжался в комочек, странно трясется, будто боится. Хосок видит телефон, экран горит – его вызывают на работу. Но оставить друга сейчас он не может. Хосок собирается с силами, ползет на корточках к Тэ, просит посмотреть на себя. Тэхен отрицательно качает головой. - Давай, - Хосок устало трясет парня за плечи, - я чувствую, что гормоны утихли. Быстро в душ пиздуй, я за это время найду какие-нибудь обезболивающие… - Мне не помогает, обычно, - смеется Тэхен, отрывает ладони от лица. - Я в свою квартиру тебе омегу не приведу, - обрубает Хосок, - на моей кровати никто не трахается, даже я. - Какая честь, только я в ней сплю, получается? – трет сбитые костяшки Тэ, залипает на вид чужой крови и плоти под ногтями. - Да, - честно сознается Хоби, - тебе тяжело отказать. Все, - пытается поднять друга, но тот его подтягивает к себе на пол, обхватывает плечо руками, - ну что такое, Тэ? Что происходит? - Ты уходишь. Снова. - Я всегда это делаю, - цыкает Хосок, - стараюсь, как могу, но все равно проебываюсь. Даже сейчас до драки довел, хотя мог просто поговорить. Идиот и все тут, - даже разочарованно произносит Хоби. Тэхен внимательно слушает, сдерживает порыв снова ударить что-то. Или кого-то. В голове разлад полный. С одной стороны, в его пространстве находится другой альфа. А с другой стороны, зверь будто бы и не против. Ему нравилось играть, но не нравилось драться, только поэтому после первой крови он остановился. Снова рык вырывается на волю. Тэхен толкает Хоби, бьет пол, замахивается на испуганного от резкой смены поведения альфу. Хосок руку перехватывает в сантиметре от лица. Только не отодвигает. Видит панику в карих глазах, смятение, непонимание. У Тэ гоны другие, не как у Чонгука. Если младший убивается в тоске и ненависти к себе, то Тэхен будто не знает, что делать. Инстинкт говорит драться, бороться, а мозг явно хочет чего-то другого. Хосок думает. Недолго, очевидно. Он правда сбегает. Постоянно. Приказ выполнит, но ответственность не понесет. Постарается, по крайней мере. Это привычка угонщика – ты всегда в бегах, всегда отговариваешься и отшучиваешься, а не принимаешь серьезные решения. Он только с Тэ берет на себя хоть какую-то ответственность, принимает решение за двоих. Между ними так всегда – Тэхен приходит к нему в моменты, когда не в состоянии быть главным. Странное желание для альфы – подчиняться другому. Но Хоби его понимает, ведь сам всю жизнь ищет тех, кто за него бы решал. Хосок прикрывает глаза, чувствует, как Тэхен напрягается, начинает активнее вырываться. - Да я уйду сейчас, отпусти. - Ага, - кивает Хосок и подтягивает к себе за ворот футболки альфу. Тэхен соображает плохо после сна и эмоционального всплеска. Только чувствует чужие губы. Такие странные. Сухие. Жесткие. Тэхен проводит языком по чужим губам, увлажняет их слюной, чтобы не так неприятно терлась сухая кожа о его мягкую. Хосок поцелуй не разрывает, углубляет, не знает, что ощущает. Потому что альфа в гоне подчиняется ему. Это заводит. Так, что башню срывает. Тэ резко толкает друга в грудь, снова устраивается сверху, ставит руки на горло. Облизывается. Растерянность на лице альфы – самое прекрасное, что он увидел за утро. Лучше только его вкус. Тэхен соблазнительно облизывает свои губы, ставит руки на горло, давит на кадык. Хосок кашляет, вцепляется в запястья, пытается прекратить пытку. Но Тэхен давит сильнее, упивается тем, как постепенно хватка слабеет. Тэ расслабляется, наклоняется, целует активнее, рыскает руками по телу. У Хосока перед глазами темнота, расплывающаяся пятнами. Слишком много всего. Но острее ощущается одно – возбуждение. Тэхен трется о пах своим стояком, пальцами касается члена через белье, рукой залезает под футболку, царапает живот. Не зря Хосок такой упор делает на мышцы кора – пресс твердющий. Тэхен вдыхает алкогольный аромат, слизывает с губ смесь своей и чужой слюны, шепчет: - Я тут в гоне. Я сверху. - Чего? – дергается Хосок, когда ощущает руку на заднице, как Тэхен крепко сжимает половинку, - Ну уж нет, - ставит руки на чужие бедра, впивается в них ногтями, - я не подставлюсь. - Ты отдаешься, а не подставляешься, - серьезно произносит Тэхен, сам не верит, что говорит о таком вслух, - в следующий раз поменяемся. Хосок моргает. Не понимает, что они вообще обсуждают. Они ведь напарники, друзья. Какого черта тогда они ведут разговоры о сексе? Друг с другом. Оба возбудились, что естественно от подобных касаний и действий, но не значит, что нужно доводить до конца дело. Обоим ведь будет стыдно после. Им еще работать вместе. Хосок собирается скинуть с себя парня, но Тэхен его бьет по лицу, разбивая нос: - Не смей. Не сейчас, - снова давит на горло, - отработай свой проеб за мою месть. Хоби слизывает свою кровь с верхней губы, причмокивает. Кладет ладони на крепкую задницу Тэхена, сжимает. Вот такой он ее и представлял. Довольно улыбается. - Покажи свои навыки, - смеется Хоби, оставляя следы от ногтей на ягодицах, - иначе я тебя опережу. Тэхен ловким движением стаскивает с парня белье, позволяет ему раздеть себя. Целует в шею, в губы, параллельно раздвигая ноги. Водит пальцем между напряженными ягодицами, понимает, что альфа, несмотря на все свое бахвальство, паникует. Это и запах выдает, который намного острее ощущается. Тэхен засасывает участок кожи над ключицей, собирает пальцами эякулят с головки. Сначала своей, потом чужой. Плюет на пальцы, возвращается к колечку. Одной рукой водит по члену Хосока, другой по анальному кольцу. Хоби матерится, бьет кулаком по полу, когда один палец входит. Узко до неприличия. Тэхен старается отвлекать альфу, водит по члену, одновременно его растягивая, но сам еле держится. Хочется уже войти, сделать даже больно. Лишь бы сбросить скапливающееся напряжение. Хосок еще так пахнет соблазнительно, когда аромат табаком не заглушает. Тэхен слизывает пот, продолжает растягивать. Хосок, кажется, с ума сходит. Его трахает пальцами Тэхен. Это что-то неправильное. Но, к его стыду, возбуждающее. Альфа умело целует, отвлекает дрочкой, как-то умудряется своими длинными пальцами задеть нужные точки, вызывающие мурашки по всему телу. Хосок кусает губы до крови, сдерживает стоны неудовольствия – не хочет тормошить лишний раз зверя. По себе знает, когда во время гона под ним партнер вредничает, хочется прекратить любую подготовку и оттрахать хоть что-то. Тэхен врывается в рот, прихватывает зубами язык. Разум отказывает, очевидно. Из-за гона. Гормоны лезут наружу. Тэхен не просто так перешел к губам. Не хочет слышать мат, когда войдет. Он незаметно для альфы раздвигает его ноги шире, устраивается между ними. Зверь уже на задних лапах танцует – предвкушает узость тела, неподатливость. Тэхен рычит в поцелуй, когда пристраивает головку ко входу. Хоби поздно понимает, почему резко стало пусто внутри и что упирается в него. - Пого… - Тэхен затыкает Хосока поцелуем и резко входит. Пронзительная боль через все тело. Хоби даже в спине выгибается. Его тело не было к такому готово, несмотря на растягивание. Надо было бы побольше смазки, но ни один из них не хотел рисковать. Минутная задержка – и кто-то бы сорвался, отступил. А хотели попробовать друг друга, если быть честными, оба. Давно. Тэхен медленно двигается, дает привыкнуть, пусть и понимает, что это бессмысленно. Тело альфы к такому не приспособлено. Хосок сопротивляется, царапает бархатную кожу, кусает губы, чтобы разделить свою боль с тем, кто ее причиняет. Тэхен не возмущается, позволяет себя бить, царапать. Все равно он трахает, а не его. И эта мысль поддерживает темп. Хосок не понимает, в какой момент боль заменяется новыми ощущениями. Приятной дрожью по всему телу. Маленькими разрядами тока от касания нужной точке внутри. Все еще больно, но теперь это чувство смешивается с удовольствием. Мазохизм, не иначе. Тэхен улавливает смену эмоции, начинает быстро двигаться, упираясь руками в пол. Слишком узко. Член буквально зажат тисками – от этого ощущения нереальные. Тэ давно не спал ни с кем, забыл, насколько это приятно. Хосок запрокидывает голову назад, кусает губы, начинает стонать, когда привыкает к боли. Она не ушла, просто стала терпимой. Тэхен стонет вместе с ним, рычит, кусает, мстит за тот раз, когда Хоби его за руку хотел кусануть. Гоны не всегда приходят вовремя, как и течки. И вот во что это может вылиться. Тэхен тормозит, переводит дух, чтобы продолжить быстрее. Трахать альфу тяжелее. Даже удерживать Хосока на месте трудно – он то и дело норовит выскочить, уползти. Альфа особо не соображает, обмякает под другом, полностью отдается ему. Тэхен ставит руку на его горло, фиксирует голову, наблюдает за тем, как тот, кто недавно с ним дрался, под ним стонет, выгибается. Тэхен возвращает руки на подкаченные бедра, снова оставляет кровавые полосы на коже. Хосок слышит, как меняется голос альфы. Из последних сил сквозь стоны рычит: - Не смей в меня кончать. Тэхен ухмыляется, достает в последний момент, марая так и не снятую футболку альфы. Тэхен тяжело дышит, придерживает свой член, медленно восстанавливает сбивчивое дыхание. Хосок на свою одежду и на Тэ взглянуть не может. Лицо и так красное, не только от нагрузки, но и от стыда. Хосок пытается переворачивается на живот – стояк неприятно упирается в пол. Собирается доползти до ванной и смыть с себя чужую сперму, но на него сверху наваливается альфа, довольно урчит, приподнимает бедра. - На второй раз я не соглашался, - пинается Хосок, но Тэ его останавливает от побега, берется за член. Начинает медленно водить, снова затмевая разум, заставляя прогнуться для лучшего доступа. - Я тебя без оргазма не оставлю. Надрачивает сильнее, часто облизывается, потому что чувствует, как вторая волна возбуждения накатывает. Второй рукой берется за свой уже заново вставший член, одновременно водит, стонет в спину. Тэхен крепко сжимает чужой член, агрессивно водит, чувствует, что сейчас добьется своего. Хосок снова не соображает, стонет в пол – теплая рука слишком умело работает. Тэхен прикусывает лопатку через футболку, собирает всю сперму альфы в свою ладонь. Хосок обмякает, ложится на живот, тяжело дышит. Теперь точно сдвинуться не выйдет. Все бедра и руки исцарапаны. Нос разбит. Задница вообще ничего не чувствует. Тэхен устало разглядывает чужую сперму на руке, кладет ладонь на живот и вырубается. Ему всегда одного-двух раз хватает, чтобы сбить возбуждение. Хосок медленно поднимается, тяжело вздыхает. Радуется, что Тэ вырубился. Хоби кое-как доползает на корточках до душа, отмокает под водой час, наверное, прежде чем перестает чувствовать боль там, где не привык ее ощущать. Так ему кажется. Потому что стоит воде выключиться, как задница начинает заново ныть. Благо, крови нет, что чудо. Хосок усмехается – стоит выписать премию Юнги, который гон еще более агрессивного альфы пережил. Хоби отделался царапинами и горящим очком. Не так плохо. Альфа с трудом доходит до Тэхена, который сладко спит, свернувшись на полу в комочек. Мыть его сил нет. Хосок поднимает Тэ на кровать, укрывает одеялом. Пишет Намджуну извинение за опоздание, объясняет тем, что у Тэ начался гон и пришлось его успокаивать. Опускает, как именно. Еще раз вздыхает, кое-как одевается, уходит на работу. На серьезный разговор он пока не готов. Но больше никогда не будет смеяться над лучшим другом, который также в свое время границу перешел и не справился с грузом чувств. Хосок оставит решение за Тэхеном. Кто они друг другу и что будут делать дальше. Во время гона подобное обсуждать бессмысленно. Оставаться в одном помещении опасно. Вдруг, снова нахлынет. Второй раз Хоби себя оттрахать не даст. Но не факт, что не захочет поменять роль.