A Halo Made of Ash and Thorns

Аарон Миньярд никогда не верил в совпадения. Биология учила его, что у всего есть первопричина: у болезни — патоген, у рефлекса — раздражитель, у его собственной сломанной жизни — Тильда Миньярд. Было три часа ночи. В комнате общежития Лисьей Норы стояла удушливая, давящая тишина, нарушаемая лишь мерным гулом ноутбука. На соседней кровати, завернувшись в одеяло по самые уши, спал Ники. От него пахло сладковатым, успокаивающим запахом — сухой лавандой и стиральным порошком. Из гостиной доносился едва различимый запах сигаретного дыма и горького шоколада. Там, на подоконнике, сидел Эндрю. Эндрю не спал. Эндрю всегда был начеку, пахнущий тяжелым, подавляющим ароматом — грозой и железом. Аарон потер уже красные от напряжения глаза. На его коленях лежал открытый учебник по паталогии человека, открытый на разделе "влияние наркотической, алкогольной и никотиновой зависимости матери на плод", но взгляд был прикован к монитору. Как студент медицинского факультета, Аарон получил ограниченный доступ к закрытой базе данных архивных медицинских карт штата Калифорния через университетский прокси-сервер. Официально — для написания курсовой работы по неонатологии и влиянию наркотической зависимости матери на плод. Неофициально — он искал историю болезни Тильды. Ему нужно было знать, насколько глубоко ментальная и физическая гниль его матери въелась в его собственную ДНК. Он просматривал оцифрованные карты из Оклендской бесплатной клиники для неимущих за 1991 год. Год их с Эндрю рождения. Но его палец замер на колесике мыши, когда он случайно прокрутил страницу дальше, в конец 1993 года. «Пациентка: Тильда Миньярд. Дата поступления: 9 декабря 199* года». Аарон нахмурился, чувствуя, как внутри зарождается холодное предчувствие. В 199* году Эндрю уже мотался по приемным семьям, а сам Аарон жил с Тильдой, погруженной в наркотический угар. Но он не помнил этого периода отчетливо. Память стирала куски его детства, заменяя их серой дымкой. Он нажал на файл. Перед ним открылась выписка из родильного отделения города Сан-Хосе, штат Калифорния. «Живорождение. Пол: мужской. Вес: 1,9 кг. Срок: 34 недели (недоношенность). Диагноз при рождении: синдром абстиненции новорожденного (острая опиоидная абстиненция)». Аарон перестал дышать. Вес новорожденного был критическим. Но имя матери стояло четко: Тильда Миньярд. Ребенок был зарегистрирован под временным именем «Angel Minyard», а затем передан под опеку штата из-за недееспособности матери. Тильда сбежала из больницы через двенадцать часов после родов, всего раз взлянул на младенца. Аарон лихорадочно начал копать глубже, используя свои доступы. Спустя два часа тяжелых поисков в реестре усыновления он нашел имя. "Тае Миньярд." (Позже измененное приемной семьей, но оставленное в записях о биологическом происхождении). На выгруженном из личного дела фото трехлетней давности — когда парню оформляли паспорт — на Аарона смотрело лицо, которое заставило его сердце пропустить удар. Тот же оттенок блонда. Те же карие, глубокие, слишком большие для этого лица глаза. Но в отличие от резких, угловатых черт близнецов, у этого мальчика были мягкие, пухлые губы и слишком хрупкая линия подбородка. Омега. Компьютер подтвердил медицинский статус: классический тип омеги, склонный к подавлению из-за врожденного дефицита веса и гормонального сбоя, вызванного наркотиками Тильды в утробе. В свои семнадцать лет Тае весил всего 47 килограммов при росте в 150 сантиметров. Аарон медленно закрыл лицо руками влажными от стресса руками. Его трясло. Рассказать Эндрю? Идея умерла, не успев зародиться. Эндрю сейчас находился в состоянии хрупкого, натянутого до предела равновесия после снятия с таблеток. Он был одержим защитой Нила Джостена —беглого омеги, который притащил за собой шлейф из трупов и долгов мафии. Если Эндрю узнает, что у них есть еще один младший брат — слабый, недоношенный омега, брошенный в системе опеки, — Эндрю сорвется с катушек. Он либо убьет себя, пытаясь защитить еще одного человека, либо уничтожит всё вокруг. Связь между Аароном и его скрытым младшим братом не была мгновенной. Она строилась на паранойе, страхе и сухих цифрах, которые Аарон выуживал из баз данных, словно осколки стекла из открытой раны. **************************************** Когда Аарон впервые увидел имя «Angel Minyard» (Ангел Миньярд) в архивной карте, его первой реакцией было отрицание. Тильда не могла назвать ребенка «Ангелом». Это имя звучало слишком чисто, слишком свято для женщины, которая превратила детство своих старших сыновей в непрекращающийся кошмар. Но изучив подробности родов — преждевременные схватки на 34-й неделе, синюшный младенец, который едва дышал и весил всего 1,9 кг — Аарон всё понял. Это была не любовь. Это была наркотическая галлюцинация Тильды, злая шутка, которую она черкнула наспех перед тем, как сбежать из больницы. Ребенок выжил вопреки всему. В личной карте усыновления значилось, что в возрасте четырех лет мальчика временно взяла опекунская семья с корейскими корнями. Они не смогли выносить ассоциации с наркотическим прошлым его биологической матери и официально зарегистрировали его второе имя — Тае, пытаясь подарить ему новую, чистую и счастливую жизнь. Но «новая жизнь» закончилась, когда опекуны (мистрес и миссис Ким) развелись, и Тае снова пошел по рукам государственных приютов. Аарон начал расследование. Он действовал как будущий врач — хладнокровно, без лишних эмоций, убирая все следы своего цифрового присутствия. Аарон знал, что его телефон — это не его личное пространство. Ники мог в любой момент влезть, чтобы найти глупую картинку, а Эндрю… Эндрю читал Аарона как раскрытую книгу. Любое странное колебание в поведении Аарона привело бы к тому, что Эндрю перевернул бы его комнату вверх дном и нашел то что ему хотелось бы. Во время одной из поездок монстров в Колумбию, когда Эндрю ушел в спальню с Нилом, а Ники отключился на диване после всего выпитого алкоголя, Аарон тихо выскочил из дома. На заправке в паре кварталов от их дома он купил самый дешевый, безымянный кнопочный телефон («раскладушку») и сим-карту с предоплаченным тарифом за наличные. Этот телефон пах дешевым пластиком. Аарон прятал его под подкладкой своей сумки для учебников по медицине — в единственном месте, куда Эндрю никогда бы не подумал заглянуть, потому что искренне презирал медицинское усердие брата. Используя социальный номер из базы данных, Аарон выяснил, что в свои шестнадцать лет Тае числился сбежавшим из приюта в штате Нью-Йорк. Его последнее известное местоположение было связано с бруклинскими ночлежками. Аарон нашел номер мобильного, который Тае зарегистрировал на благотворительной платформе для бездомных подростков, чтобы получать талоны на еду. Аарон сидел в пустой учебной аудитории университета Пальметто, когда впервые набрал этот номер. Сердце колотилось в ребра, во рту пересохло. Блокаторы работали на пределе, удерживая его омежьи инстинкты от паники. Трубку взяли после пятого гудка. — Да? — раздался мелодичный, невероятно тихий, почти детский голос. В нем сквозила такая глубокая усталость, что Аарону на секунду показалось, будто он разговаривает со своим собственным призраком из детства. Аарон сглотнул вставший в горле ком. Он должен был звучать твердо. Как Альфа, которым он не являлся, или как взрослый, которым он пытался казаться. — Твое первое имя — Ангел Миньярд, — произнес Аарон. Это был не вопрос, а констатация факта. На том конце провода повисло тяжелое, испуганное молчание. Аарон буквально кожей почувствовал, как натянулись нервы мальчика за сотни миль отсюда. — Кто это? — голос Тае дрогнул. — Если это из службы опеки, я… я не вернусь. Я не сделал ничего плохого — Я не из опеки, — выдохнул Аарон, зажмурив глаза. — Меня зовут Аарон. Я твой старший брат. У Тильды до тебя родилась двойня. Она бросила тебя и еще одного близнеца Смешок, раздавшийся в трубке, был горьким и сухим. — Это шутка? У меня нет братьев. Тильда Миньярд умерла в автокатастрофе уже давно. Я проверял. Аарон понял, что слова здесь не помогут. В мире, где их обоих пинали и преда вали с самого рождения, верить на слово было смертельно опасно. — У тебя есть доступ к интернету? — спросил Аарон. — На вокзале есть бесплатный вай-фай. — Я отправлю тебе фото. Посмотри на него. Аарон зашел в туалет университета, подошел к зеркалу и сделал быстрый снимок своего лица на дешевую камеру «раскладушки». Никаких фильтров, никакой лжи — просто его усталые карие глаза, грязный блонд растрепанных волос и бледная кожа. Он отправил MMS-сообщение. Через две минуты телефон в его руке завибрировал. — Боже… — прошептал Тае. Его голос сорвался на всхлип, который он тут же попытался подавить. — Ты… ты выглядишь как я. Только… больше. — Мне семнадцать. И у нас есть еще один брат, Эндрю, — Аарон прислонился лбом к холодному кафелю стены. — Но о тебе знаю только я. И это должно остаться между нами. Эндрю не должен знать. Пока нет. Это слишком опасно для тебя и для него. Ты понимаешь? — Да, — быстро ответил Тае. Он привык подчиняться правилам выживания. — Я понимаю. ******************************************* С того дня их общение превратилось в сухой, но жизненно важный ритуал. Аарон писал ему каждые три дня. Это были короткие, почти деловые сообщения: «Ты ел сегодня?» «Да. Нашел работу на складе». «Блокаторы принимаешь?»(Для Аарона как будущего врача было критически важно, чтобы хрупкий, весящий всего 47 кг омега-Тае не привлек внимание бруклинских альф своим запахом земляники). «Да. Но они дорогие. Иногда пропускаю» Услышав это, Аарон пришел в ярость. Он начал тайно отправлять Тае деньги. Аарон завел виртуальную предоплаченную карту, куда переводил часть средств, которые Ники выделял им с Эндрю на карманные расходы из пособия. Каждый месяц Аарон урезал собственные траты на еду и одежду, отправляя Тае по 200–300 долларов. Для подростка-беглеца в Нью-Йорке это было вопросом жизни и смерти. На эти деньги Тае мог снимать крошечную комнату на окраине и покупать дешевые гормональные подавители. Их переписка была лишена соплей. Они оба были Миньярдами — колючими, недоверчивыми, привыкшими держать дистанцию. Но для Тае Аарон стал единственной нитью, связывающей его с реальностью, его личным далеким богом, который подбрасывал ему крохи заботы. А для Аарона Тае стал его личным искуплением. Защищая этого хрупкого, сломанного мальчика на расстоянии, Аарон чувствовал, что делает хоть что-то правильное в своей проклятой жизни. Пока однажды, неделю назад, Тае не написал: «Мне предложили хорошую работу в закрытом клубе. Обещают платить в три раза больше. Я смогу сам покупать таблетки, Аарон» Аарон ответил резким запретом: «Нет. Не смей. Закрытые клубы — это притоны для альф. Тебя вскроют за минуту» Но Тае, отчаянно хотевший перестать быть обузой для брата, не послушал. Он пошел туда. И именно там его земляничный запах уловил Ичиро Морияма. После этого телефон Тае замолчал на шесть долгих дней. А затем пришло последнее, паническое: «Меня увидел какой то альфа, внешность как у японца, но глаза страшные, он долго смотрел на меня. Вроде его имя как то на И. Мне страшно, помоги...»