A Halo Made of Ash and Thorns

Ичиро Морияма впервые заметил его серой дождливой осенью. Ичиро, наследник империи Морияма, приехал в Бруклин для личной зачистки филиала, который воровал деньги из общего фонда. Он сидел в кожаном кресле, пока его люди смывали кровь со стола после «разговора» с бывшим управляющим. От Ичиро пахло дорогим одеколоном, горьким табаком и тяжелой, удушающей аурой истинного доминирующего Альфы. Этот запах заставлял подчиненных дрожать. Тае зашел в кабинет с ведром и тряпкой, не зная, что там кто-то есть. Когда он увидел труп на полу и Ичиро, его колени подогнулись. От страха его блокаторы дали сбой, и в воздух просочился его истинный запах — тонкий, едва уловимый аромат дикой земляники и мокрого дерева. Запах испуганного, хрупкого Омеги. Охранник Ичиро мгновенно вскинул пистолет, но сам Ичиро поднял руку, останавливая его. Морияма медленно перевел взгляд на застывшего мальчика. Его глаза сузились. В чертах лица этого недокормленного подростка сквозило что-то до боли знакомое. Ичиро лично вел дело Нила Джостена и прекрасно знал профили всех «Лисов» из Пальметто, включая их сумасшедшего вратаря Эндрю Миньярда. — Как тебя зовут? — спросил Ичиро по-английски. Его голос был тихим, как шелест шелка или старой бумаги, но в нем крылась смертельная угроза. — Тае… — прошептал мальчик, сжимая тряпку в тонких пальцах до побеления суставов. — Фамилия — уже с более явным интересом сказал Ичиро и прищурил глаза Тае молчал. Он знал, что фамилия Миньярд — это его единственный щит и одновременно смертный приговор. — Миньярд, — ответил за него начальник охраны, быстро проверив базу данных сотрудников клуба. — Сирота. Документы, которые у вас поддельные. Ичиро поднялся с кресла. Его высокий рост и безупречный черный костюм делали его похожим на монолит. Он подошел к Тае, который едва доставал ему до груди. 150 сантиметров против почти 190. Ичиро наклонился, втягивая воздух у виска мальчика. Запах земляники стал резче, смешиваясь со страхом. — Третий брат — задумчиво произнес Ичиро. — Какая интересная небрежность со стороны покойной Тильды, оказывается наркоманы умеют создавать таких ангелов С того дня жизнь Тае изменилась. Ичиро не отдал его в бордели и не позволил своим людям прикоснуться к нему. Он забрал его в свой пентхаус на Манхэттене. Это была золотая клетка. Ичиро был прагматиком. Первоначально он держал Тае как рычаг давления на Эндрю Миньярда на случай, если тот решит нарушить их сделку по поводу Нила Джостена. Но со временем отношение Ичиро к маленькому омеге переросло в нечто иное — темное, собственническое и глубокое. Тае был тихим. Он не кричал, не просил о пощаде. В его жилах текла та же упрямая кровь, что и у Эндрю с Аароном. Когда Ичиро приходил уставшим после разборок с кланами или давления со стороны своих недоброжелателей, присутствие Тае действовало на его альфу успокаивающе. Маленький омега, весивший чуть больше ветки дерева, без возражений принимал присутствие Ичиро, позволяя тому зарываться лицом в свои светлые волосы и вдыхать успокаивающий земляничный запах. Ичиро одевал его в дорогие шелковые вещи, следил, чтобы тот регулярно ел (хотя Тае почти не прибавлял в весе из-за стресса), и ревностно оберегал его от чужих взглядов (даже охраны) ***************************************** Манхэттен за панорамными окнами пентхауса утопал в холодном сером мареве ноябрьского дождя. Нью-Йорк в этот вечер казался Ичиро Морияме огромным, шумным склепом, где каждый человек был лишь цифрой в его бухгалтерских книгах. Ичиро вернулся поздно. На его безупречном черном пальто еще оставались едва заметные капли дождя, а в складках дорогой шерсти затаился запах сырого пороха, бензина и железа — неизменные атрибуты его статуса. Он был Лордом. Он наследовал империю, выстроенную на крови, и его собственный запах Альфы давно превратился в чистую угрозу: горький табак, ледяная сталь и тяжелый, удушающий озон перед бурей. Люди опускали глаза, когда он входил в комнату, потому что инстинкты кричали им: *беги или умри*. Но здесь, на сорок седьмом этаже, за бронированными дверями, этот закон не работал. Ичиро медленно снял пальто, передав его безмолвному слуге, и жестом приказал всем оставить его. В квартире воцарилась тишина. Он прошел вглубь гостиной, ориентируясь не на свет, а на запах. Дикая земляника. Сладкая, с легкой кислинкой, и едва уловимый шлейф мокрого дерева. Этот запах не принадлежал Нью-Йорку. Он принадлежал мальчику, который сейчас тихо сидел на широком подоконнике, обняв колени руками. Тае. Его Ангел. Только его Ангел. В шелковых черных брюках и слишком просторном черном кашемировом свитере, который Ичиро купил для него, мальчик казался почти нереальным. Кашемир сползал с одного плеча, обнажая бледную, почти прозрачную ключицу. В свои семнадцать лет Тае весил всего сорок семь килограммов. Когда Ичиро впервые взял его на руки, у него перехватило дыхание от того, насколько хрупким был этот омега. Плечевые кости казались тонкими, как птичьи крылья, а ребра можно было легко пересчитать сквозь кожу. 150 сантиметров беззащитности. Фарфоровый херувим, которого Тильда Миньярд выплюнула в этот мир во время наркотического бреда и оставила умирать. Но он выжил. И в этом была величайшая ересь. Этого не должно было вообще случится, такие дети обычно не выживают, но Тае был исключением. Ичиро подошел бесшумно. Его шаги по мягкому ковру были не слышны, но Тае все равно вздрогнул. Его омежьи инстинкты, обостренные отсутствием блокаторов, которые Ичиро запретил ему принимать в этом доме, мгновенно уловили приближение альфы. Мальчик повернул голову. На Ичиро уставились огромные карие глаза — точно такие же, как у Аарона и Эндрю, но лишенные их убийственного холода. В глазах Тае плескался страх, смешанный с каким-то болезненным, обреченным принятием. Его пухлые губы, от природы яркие на бледном лице, слегка приоткрылись, как будто он хотел что то сказать, но он не произнес ни звука. Ичиро остановился в шаге от него. Разница между ними была колоссальной: высокий, широкоплечий двадцативосьмилетний мужчина, способный своими руками сломать шею взрослому мужчине, и крошечный недоношенный подросток, который едва доставал ему до груди. — Ты снова не прикоснулся к ужину, Ангел, — тихо произнес Ичиро. Его голос, обычно холодный и расчетливый, сейчас звучал мягко, почти бархатно. Тае сглотнул. Он посильнее натянул рукава свитера на ладони. — Я не был голоден, господин Морияма, — прошептал он. Его голос всегда звучал тихо, словно он боялся, что если заговорит громче, его накажут или вообще убьют. Ичиро присел на край подоконника, нарушая личные границы мальчика, но делая это с медленной, кошачьей грацией. Он протянул руку и аккуратно, одними кончиками пальцев, коснулся подбородка Тае, заставляя его смотреть на себя. Кожа омеги была прохладной и невероятно нежной. Чувства Ичиро к этому мальчику были сложной, опасной патологией. Сначала это был чистый расчет. Третий, младший брат Миньярд — идеальная разменная монета. Но очень быстро прагматизм Ичиро дал трещину. В мире, где все подчиненные Ичиро фальшивили, предавали и ползали перед ним на коленях ради крох его милости или денег, Тае был… другим. Он не заискивал. Он боялся Ичиро до дрожи в коленях, его земляничный запах становился пронзительно-кислым, когда Лорд подходил слишком близко, но в его карих глазах горел тот самый упрямый, несгибаемый огонек Миньярдов. Этот мальчик перенес голод, приюты, побои опекунов и родился с наркотической ломкой в крови — но он несломался внутри. Для Ичиро, уставшего от бесконечной борьбы за власть внутри клана после смерти отца, этот пентхаус и этот маленький омега стали единственным местом, где его собственный зверь затихал. Рядом с Тае Ичиро не нужно было доказывать свою силу. Его альфа внутри него хотел только одного: укутать этого хрупкого мальчика в свои дорогие шелка, запереть от всего мира и кормить с рук, пока эти впалые щеки не округлятся, а земляничный запах не станет сладким и спокойным. Это была одержимость. Коллекционирование редкого, хрупкого искусства, которое принадлежало только ему. — Я же просил называть меня по имени, когда мы наедине, — мягко упрекнул его Ичиро. Пальцы переместились на щеку Тае, очерчивая скулу — Ичиро. Повтори. — уже с нажимом сказал Морияма Тае задрожал под его прикосновением. Его дыхание участилось, земляничный аромат в воздухе стал гуще, смешиваясь со страхом. Это биологическое подчинение омеги перед доминантным альфой сводило Тае с ума, но он упрямо поджал губы. — И… Ичиро, — наконец выдавил он, немного запинаясь от страха перед этим человеком Улыбка Лорда была едва заметной, но теплой. Это была улыбка, которую никогда не видел ни один человек в мире мафии. — Хороший мальчик, — прошептал Ичиро. Он наклонился ближе, сокращая расстояние между их лицами. От близости огромного Альфы у Тае закружилась голова. Он зажмурился, когда Ичиро уткнулся носом в изгиб его шеи, прямо туда, где под тонкой кожей пульсировала вена. Ичиро сделал глубокий вдох, втягивая чистый запах земляники без примеси химии. Его внутренний Альфа удовлетворенно заурчал — звук, от которого у Тае по спине пробежали мурашки. Ичиро не хотел причинять ему боль. Он хотел владеть им без остатка. Но сегодня его покой был нарушен. Достав из кармана брюк маленький, дешевый пластиковый телефон-«раскладушку», Ичиро положил его на колени Тае. Мальчик мгновенно открыл глаза. Его лицо, и без того бледное, стало мертвенно-белым. Он узнал этот телефон. Свой тайный канал связи с Аароном. — Ты совершил глупость, Ангел, — тихо сказал Ичиро, не убирая лица от его шеи. Его губы слегка задевали нежную кожу при каждом слове, вызывая у Тае судорожный вздох. — Ты отправил сообщение своему брату. Аарону. — Я… я… — Тае задохнулся, его пальцы судорожно вцепились в ткань кашемирового свитера. Он хотел защитить Аарона. Он не хотел, чтобы этот страшный человек добрался до его семьи. — Пожалуйста… Он ни при чем. Он ничего не знает. Это я… я украл телефон… — Тише, — Ичиро прижал ладонь к его груди, чувствуя, как бешено, словно пойманная птица, колотится маленькое сердце. — Я не причиню вреда твоему брату, ни Аарону, ни Эндрю (Аарон в первые же дни общения с Тае рассказал ему про еще одного брата). Пока они ведут себя тихо. Но ты должен понять одну простую вещь. Ичиро отстранился и посмотрел Тае прямо в глаза. Его взгляд был темным, глубоким и абсолютно непреклонным. Это был взгляд хозяина, который нашел свою величайшую драгоценность и никогда, ни при каких обстоятельствах не позволит ей покинуть шкатулку. — Твоя мать выбросила тебя, как мусор, Ангел. Твоя семья не знала о твоем существовании семнадцать лет. Но я нашел тебя. Я отмыл тебя от бруклинской грязи. Я кормлю тебя лучшей едой, я одеваю тебя в шелк, и только я могу защитить тебя от тех, кто хочет использовать твою слабость себе во благо. Ты принадлежишь мне. Не Аарону, не Эндрю. Мне. Только мне. Тае смотрел на него, и слеза, крупная и прозрачная, наконец покатилась по его бледной щеке. — Я хочу… свободы, — прошептал он, и в этом тихом шепоте прозвучала вся стальная воля Миньярдов, которая осталась в этом мальчике Ичиро протянул руку и аккуратно слизнул слезу с его щеки, заставив Тае вздрогнуть от интимности этого жеста. — Свобода на улицах убила бы тебя за неделю, мой маленький херувим, — прошептал Ичиро, прижимаясь своими губами к его пухлым, дрожащим губам в медленном, властном, но удивительно нежном поцелуе. — Твоя свобода теперь здесь. В моих руках. И я никогда тебя не отпущу. Запомни это Тае, ты навсегда останешься со мной. На слова мужчины Тае только опустил свой взглад в колени и тихо произнёс — я понимаю, спасибо что спасли меня от смерти на улице На лицо Ичиро от этих слов расцвела самодовольная ухмылка, ему льстило что все таки этот омега признал его как своего спасителя и теперь говорит слова благодарности — ты умный мальчик, Тае, быстро все понял — на последок сказал Морияма и оставив сухой поцелуй на макушке парня ушел в душ, чтобы наконец то отдохнуть от пережитого дня А Тае так и остался сидеть на подоконнике рассматривая огни ночного города за стеклом и в голове была одна мысль «Интересно, чем сейчас занимается Аарон или Эндрю» Но эти мысли так же быстро вошли как и появились, потому что тут же Тае понял что ему надо поесть то что принесли, иначе господин Ичиро точно будет недоволен им