Лагерь Единства.

Под тяжелым ожиданием Клиффа, Гарри отпустил руку Драко, проследив за тем, как он поправил на себе одежду и опустился на свободный стул с видом оскорбленной принцессы, закинув ногу на ногу. Это точное сравнение повеселило его, но забава быстро ушла, когда ему пришлось сесть рядом. На единственный свободный стул. Чтобы не зацикливаться на этом нюансе, тот решил изучить обстановку. В кругу сидели все, кто мог. И с Пуффендуя, и с Когтеврана, даже самый младший среди них мальчик, что по внешнему виду явно только переходил на пятый курс, – и все выглядели одинаково неловко, за исключением конечно «змей», которые по классике задирали свои носы в любой непонятной ситуации. Взгляд скользнул дальше, и двое слизеринцев, что наблюдали за ними с самого начала, не ушли от его внимания. Блейз Забини даже сидел со своей аристократической идеальной выправкой, будто не на стуле, а на своем личном троне. Это бесило Поттера так же, как и само лицо этого непробиваемого итальянца, которое, как ему казалось, не менялось никогда. Только тень полуусмешки выдавала снисходительный интерес, словно Забини наблюдал за двумя тараканами в одной банке, а не за людьми. В темных глазах не читалось ни одобрения, ни осуждения, виднелся лишь легкий прищур, который напоминал о том, что перед ними сидел живой человек, а не статуя. Рядом с Блейзом сидел Теодор Нотт. Тот сидел чуть сгорбившись, поставив локти на колени. Лицо Теодора также ничего не выражало, но только легкое напряжение в плечах показывало то, что, возможно, ему не так уж и нравится проводить время в этом странном кругу из разных людей. Он тоже осматривал обстановку, скользя взглядом по тем, кто находился рядом, и в этих глазах не отразилось ровным счетом ничего, создавая ощущение, что чистокровный просто оценивал происходящее вокруг или уже что-то прикидывал в своих мыслях. Но когда их взгляды встретились, Гарри понял, что, возможно, даже близко не имеет представления о том, кто такой Нотт на самом деле и что у него в голове. В обычно холодных глазах полыхнуло что-то такое, отчего даже у самого отбитого гриффиндорца резко проснулся инстинкт самосохранения. Он не знал, что конкретно это было, но, судя по тому, как тот приподнял губу в презрительном оскале, – что-то явно нехорошее. Гарри, нахмурившись, отвел взгляд с единственной мыслью: «Они все здесь ненормальные. Они что-то явно задумали. Какое к черту Единство? Горело оно всё синим пламенем, когда рядом вот такие…» — Что-то не так, Поттер? Ты какой-то напряженный, – прервал мысль чужой вопрос. Гриффиндорец повернул голову на рядом сидевшего Драко: тот всем своим видом давал понять, что их разговор еще не окончен и они, оказывается, только начали. — Можно подумать, ты переживаешь, Малфой, – огрызнулся Поттер, посматривая на Клиффа, который стоял возле своего круга, о чем-то переговариваясь с Адрианом, – видно, обсуждая какую-то бумажку в его руках. — Да. Переживаю, – неожиданно ответил Драко, заставляя тем самым Гарри снова вернуть внимание на него. На лице избранного отразилась смесь настоящего удивления и откровенного недоверия, отчего ухмылка на лице блондина стала шире. Он не торопился, позволяя короткой паузе повиснуть между ними. Когда напряжение скопилось достаточно, вплоть до того, что все окружающие стали смотреть на них, он всё-таки закончил свою фразу: — За твою самооценку. Наверное, в первый раз среди адекватных людей? Должно быть, непривычно. Вот здесь у Поттера конкретно дернулся глаз. Конечно. Что же еще он надеялся услышать от своего ненавистного слизеринца? Терпение, которого не было изначально, лопнуло. Так что он рванул вперед и зашипел ему в лицо, сжимая чужое плечо своей рукой до хруста: — Я сейчас разобью тебе ебальник. Драко только открыл рот, чтобы ответить, но на них обернулся Клифф — свечка в его руке качнулась, и на мгновение по стенам метнулась длинная тень. Поттер, натянуто улыбаясь, сделал вид, что просто похлопал Малфоя по плечу, и, стиснув челюсти, отстранился, наблюдая за тем, как вожатый приближался к ним. — Начинаем, – привлек внимание остальных к себе Хорнби, устраиваясь на свой стул. Он оглядел ребят, будто проверяя, все ли сидят ровно, и коротко бросил: — Значит так. Передаете свечку друг другу. Перед этим говорите свое имя и фамилию и что-нибудь кратко о себе. Это знакомство. Понятно? Я начну. Клифф Хорнби, двадцать лет, люблю назначать отработки особо непригодным. Гарри не сдержал усмешки. Он уже хотел мысленно отметить, что у угрюмого Клиффа есть самоирония, но тут же понял: никто не рассмеялся. Напряжение никуда не делось. Гриффиндорец приподнял брови и глянул на Клиффа… он что, это реально серьезно? Из-за этого вечно хмурого лица даже не было понятно, шутка это или нет. Но вожатый уже передавал свечку рядом сидящему… Блейзу Забини. Вот это уже было интересно, и Поттер аж выпрямился. Итальянец только нехотя, словно делая одолжение, открыл рот, как тут… — Клифф! Адриан говорит, лучше спросить у администрации! На сегодняшний день это не ложится! – отвлекла их ведущего игры уже Мэйв. Хорнби, потерев переносицу с видом человека, которому не давали работать, бросил свое короткое: «Продолжайте, я сейчас» и пошел решать вопрос. Все взгляды остановились на Забини, но тот не смутился. Даже не моргнув, с абсолютно невозмутимым лицом он вальяжно передал право высказаться рядом сидящему Теодору, так и не проронив ни слова. Нотт же, последовав примеру своего приятеля, впихнул свечку в руки какой-то девушки. Поттер чуть не скривился. Конечно, они посчитали это ниже своего достоинства: не царское дело, видите ли, с простыми смертными общаться! Мерлин, как же бесит до зубного скрежета. Еще хуже было то, что Малфой сидел вообще довольный, как будто иначе быть не могло, а эта девчонка, которая вся сжалась, просто молча передала свечку следующему. Дальше Гарри наблюдал за тем, как в полном молчании человека три повторили за предыдущими. Младший, поймав на себе взгляды двух «опасных аристократов», на секунду замер, а потом, будто решив: «А чем я хуже?», с демонстративной усмешкой резко передал свечку дальше. — Не-не, дружище, – неожиданно проговорил… Симус? Как он раньше его не заметил? Из-за проклятого Малфоя даже не заметил своего сокурсника! С ума сойти. Тот вручил свечку парню обратно, явно придерживаясь другого мнения насчет всей этой ситуации. — Не с тех пример берешь. Вот какой ты крутой сидишь, я думаю, ты не входишь в клуб стеснительных молчунов, так ведь? Рассказывай, как тебя зовут, давай, – беззлобно подначил старший. Гарри почувствовал настоящий прилив облегчения и даже не стал сдерживать широкой, уже настоящей улыбки. Он не смотрел на реакцию остальных, смотрел лишь за взаимодействием двух ребят и мысленно поблагодарил Бога за Симуса Финнигана, потому что он ощущался как глоток свежего воздуха среди этой кучки. — Ну, меня зовут Барни Брум. Мне пятнадцать лет. Я с Пуффендуя, люблю еду и ботанику. Ну, всё. Наконец-то напряжение хоть немного спало, и Поттер выдохнул, улыбнувшись шире: Симус с возгласом одобрения дал кулачок Бруму, что выглядел теперь так, словно выиграл Кубок по квиддичу. Но эта идиллия продлилась недолго. — Что этот малой тут забыл? Пятнадцать? Он круг не перепутал случаем? – Гарри повернулся на того, кто это сказал, уже желая что-нибудь рявкнуть, но запнулся. Потому что его мозг сразу же выдал ошибку. Это был не какой-то по классике озлобленный слизеринец… а его ровесник, которого он раньше видел на Когтевране. Разве когтевранцы не задумчивые и тихие люди? Они разве способны на такую откровенную насмешку? Или это всё, оказывается, стереотипы? — Закрой рот, – Поттер не успел переосмыслить предыдущее, как ПУФФЕНДУЕЦ, переходящий только на пятый курс, выдал еще хлеще. Да так уверенно, что он потерял дар речи вместе с неудачным задирой. Симус оживился, потрепав Барни по голове с радостным смешком «наш слоняра!», а вокруг кто-то засвистел, кто-то просто морщил нос… — Конечно-конечно. Пуффендуйцам правила и приличия неписаны. Что уж там — булки уничтожать да в грядках копаться? – влезла какая-то слизеринка, на удивление даже не Малфой. Гарри посмотрел на Драко, и тот сидел молча, просто переглядываясь со своими новыми «друзьями». От этого он почувствовал странное раздражение и, переглянувшись с Симусом, хотел уже осадить её… — Я не слышу, чтобы вы продолжали! – гаркнул Клифф так, что до них дошло моментально. Барни передал свечку Финнигану, и дело пошло дальше под тяжелым взглядом их «надзирателя», который параллельно слушал Элвуд. Передачка за передачкой — и вот так очередь дошла до Гарри. Он прочувствовал всем своим нутром, как же ему стало некомфортно под этими множественными взглядами. — Я Гарри… – и сразу же запнулся. А что ему о себе собственно рассказывать? Этого он не придумал заранее. Все смотрели на него, явно ожидая, что же скажет тот самый мальчик-который-выжил. Но сейчас Поттер чувствовал себя скорее как мальчик-который-хочет-убежать. Он просто ненавидел такие моменты… именно такое количество внимания и оценивающих глаз… Сжав свечу покрепче, тот закончил: — Гарри Поттер. Мне семнадцать лет, – больше не зная, что сказать, и чувствуя, как сердце бешено билось где-то в груди тревожными порывами, он, не глядя, передал свечку Малфою. — Как многословно, – хмыкнул Драко, явно с наслаждением вставив свои пять кнатов, и избранный почувствовал, как его начал накрывать новый приступ гнева, смешанный с чем-то похожим на стыд. Слизеринец уже молча собрался передавать эстафету, но… — Э! Я что-то не слышал, чтобы ты представился! В их кругу повисла гробовая тишина. Малфой замер, явно в полном недоумении: ведь трюк, что прошел у его друзей как по маслу, у него не прокатил. Он медленно повернул голову на Гарри, пересекаясь взглядами с ним. Поттер даже не скрывал своего триумфа: зеленые глаза сразу же оживились с огоньком, ухмылочка растянулась моментально во весь рот, неприкрытое почти щенячье ожидание в его позе говорило само за себя. Ой, да он просто цвел и пах как майская роза! — Драко Малфой. Семнадцать лет, – процедил сквозь зубы блондин, зная, что на Хорнби лучше не нарываться лишний раз. Он с раздражением сунул свечку следующей девушке, даже не оглядываясь на неё, ведь взгляд был всё еще обращен к гриффиндорцу, что неожиданно подался ближе. — Как многословно, – передразнил его Гарри тихо, но с таким удовольствием в голосе, что проигнорировать это было просто невозможно. Он ждал реакции, язвительности или этого фирменного «я всё расскажу отцу», может, проклятия, но вместо этого… Драко дернул головой, демонстративно отворачивая её в другую сторону, и скрестил руки на груди, промолчав в ответ. Поттер сначала не понял, что произошло, а потом увидел. Легкий, едва заметный, но всё-таки румянец на щеках. У него случился уже третий сбой в мозгу за этот час. Драко Малфой, у которого, по слухам, жидкий азот вместо крови, покраснел. Несильно, не прям заметно или заливисто, но сам факт. Гарри не мог точно сказать, что чувствовал в данный момент, но ему стало очень весело пополам с удивлением, и даже жаль, что остальные не заметили этого или просто решили не комментировать, ведь вожатый всё еще пристально следил за ними. Поттер подумал о том, что это самое забавное зрелище в мире, которое он видел. Хотелось бы описать эту картину как-то еще, только не мог подобрать правильного слова для этого. Слово вертелось где-то на границе сознания, но Гарри не дал ему сформироваться... А Клифф уже вернулся, принял свечку у последнего человека и, усевшись на своё место, закрыл круг. — Отлично. Свечка окончена. Можете идти отдохнуть часок, прогуляться там или к себе в комнату. Сейчас будет первая группа отмечаться – процесс не быстрый. Потом отбой. Хватит с вас на сегодня. И Хорнби встал, потянувшись, давая понять, что на этом всё. Гарри словил себя на мысли, что безумно был рад этой новости. Потому что они были только с дороги, экскурсия, заселение, свечка, еще и расписываться… за окнами уже темнело, и Поттер почувствовал усталость. Его взгляд скользнул к троице слизеринцев, что уже отошли от всех, о чем-то перешептываясь; недалеко Симус искал Дина Томаса вместе с Барни. Гриффиндорец тоже захотел найти своих друзей, выискивая их глазами. Те стояли возле Мэйв Элвуд, которая сидела за столом, отмечая каждого, кто подходил. Посмотрев на количество людей, он даже приуныл. О да… Клифф был прав. Процесс не быстрый. Поэтому он решил пойти прогуляться, подышать свежим воздухом — всё равно ждать долго, а Рон, Джинни и Гермиона расписывались, кажется, у Элвуд. Гарри наворачивал круги у особняка по ощущениям минут двадцать. В моменте ему это надоело, и он просто свернул на случайную тропинку. Конечно, по пути, когда они заселялись, Адриан что-то говорил про «обширность лагеря», «не заблудитесь только» и «безопасность», но он всё это благополучно прослушал еще тогда. Да и вообще, надо бы по-хорошему влезть в архивы. Может, там они найдут причину, по которой сын из «священной» семьи оказался здесь, или просто что-то полезное. Мысль за мыслью — и вот, сам того не заметив, он оказался у входа в неизвестный ему лес. Удивление накрыло сразу же. Здесь, оказывается, был лес? Гарри развернулся, чтобы уйти, так как заходить в местность, которую он не знал, одному было явно не лучшей идеей. Но тут послышался шорох, и в напряжении Поттер сразу же обернулся, приглядываясь, что там. Он уже потянулся в карман за палочкой, как в недоумении остановился. Ведь это был… заяц. Белый, пушистый заяц. Обычный на первый взгляд, только в зубах он держал… Гарри прищурился, не веря глазам. Часы. Золотые часы, словно он спёр их у какого-то богача. — Что за… – начал было гриффиндорец, как тут поднялся сильный ветер и его обдуло прохладой августовского вечера, посылая по телу мурашки. Поттеру показалось, как кто-то прошептал его имя. Сначала неразборчиво. Потом четче… Громче… и он замер, чувствуя, как по спине прошёл холодок. Потому что из леса раздавалось уже отчетливое «Гарри…» голосом, что разносился из ниоткуда, но был везде одновременно. Мягкий, женский, высокий голос звал его в лес, заставляя сердце биться чаще, и ему на секунду показалось, что он слышал мелодию… Колыбельную. Заяц замер, словно позволяя себя разглядывать, а потом резко побежал, скрываясь из виду. Избранный хотел уже сорваться за ним, ведь вдруг он должен помочь! Вдруг там застряла какая-то девушка? Не зря же его звали. А животное может приведёт его к… — Я бы не советовал, — раздался голос прямо за его спиной. Это было настолько неожиданно, что Гарри, даже не думая, выхватил палочку из кармана и резко развернулся, направляя её на стоящего позади. Руки дрожали, адреналин хлынул в голову, он готов был столкнуться с чем угодно… но замер, когда увидел перед собой не угрозу, а… Блейза. Забини стоял неподвижно, просто без особой паники смотря на палочку, что была наведена прямо на него. Первым порывом было заорать на слизеринца и спросить, зачем так подкрадываться?! Какого черта он вообще здесь делал? Неужели следил? Но потом Поттер понял, что это глупо, и предположил, что, возможно, тот тоже вышел прогуляться. Хотя к лесу? Маловероятно. Он медленно убрал палочку, обернулся, а потом в напряжении глянул на фигуру, замершую в странном, гипнотическом ожидании. — Там пробежал заяц… Кто-то звал меня. Вероятно, кому-то нужна помощь, и я хотел… — полукровка запнулся. Блейз даже не сказал ни слова, а он уже начал оправдываться. Что это, если не слизеринская общая суперспособность? Или Гарри скорее просто не хотел, чтобы этот еще один из загадочных подонков настучал на него Клиффу. Отработки — далеко не самое приятное дополнение к этому и так стрёмному лагерю. Поттер не стал упоминать про часы или колыбельную. Его и так скомканный рассказ звучал как бред, и продолжать не было смысла. Ждал возможного презрительного смешка или холодного молчания, но Забини не сделал ни того, ни другого, лишь перевел взгляд за его спину, смотря на лес. — За-ча-ро-ванная часть леса, — неожиданно пояснил Блейз, растягивая слова в какой-то своей привычной манере. Слышался легкий итальянский акцент в его речи, но это не делало его смешным. Напротив. Изысканным. — Это аномальное место. Говорят, тропы там запутываются, живые существа сходят с ума, а чары показывают предсказания. Или сколько времени у тебя осталось… — он сделал паузу. Гарри напрягся еще сильнее, чувствуя, как внутри всё сжалось в тугой, леденящий ком. Забини упомянул про время так, словно точно знал, о чем говорил. Слизеринец, будто не замечая чужого напряжения, остановил свой взгляд прямо на нём и, жутко улыбнувшись, закончил мысль: — Следовательно, ни животных, ни людей там быть не может. Только если лес не зовёт тебя… Чужие глаза блеснули, и Поттер лишь нахмурился в откровенном недоумении, смешанным с еще более сильным недоверием. Пожалуй, этот аристократ был самым странным из всей проклятой тройки. Что значит «лес зовет»? Что вообще за бред он имел в виду? Забини, словно прочитав все его мысли как открытую книгу, лениво закончил: — …Но так гласят легенды. Как на самом деле, никто не знает. Однако… вожатые всё равно строго запрещают посещать эту часть. Безопасная находится с другой стороны, чуть дальше. Правило номер тридцать пять в разделе два, — процитировал Забини на полном серьёзе… Гарри приподнял брови в удивлении: оказывается, не только Гермиона изучила досконально все правила… боже, да им бы сговориться! И тут Поттера сразу же настигла горькая мысль. Нет, не сговорятся. И сразу же его накрыло раздражение. Какого черта тот вообще с ним разговаривал, если они враги? Забини по всем параметрам проходит, чтобы он мог его ненавидеть без угрызений совести. Но это неоднозначное поведение бесило хлеще любой подставы. Почему он не мог просто… мысль не успела сформироваться, потому что один обычный вопрос выбил его из колеи. — Что тебя гложет? — этого Гарри ожидал меньше всего. Сначала он подумал, что не так понял, но, увидев реальное ожидание ответа, Поттер растерялся по-настоящему. В вопросе не было какой-то эмпатии в привычном его понимании, но и усмешки тоже. Скорее какой-то непонятный, ненавязчивый интерес… словно интерес врача, что смотрел на какой-то природный дефект впервые, явно интересуясь: а как оно устроено? Откуда взялось? Как будет развиваться дальше? От такого неоднозначного поведения, честно говоря, становилось ещё хуже, чем от открытой ненависти. Он не знал, что ответить, вообще не представлял, что можно на это сказать. От чувства усталости ему хотелось сорваться. Послать всё к черту, схватить этого итальянца за шкирку и выбить из него все ответы на свои вопросы. Но под взглядом спокойных, непроницаемых глаз, которые рассматривали его будто под микроскопом, он снова почувствовал себя зверем. Ветер начал сгущаться вокруг них сильнее, но из них двоих никто даже не шелохнулся. Поттер молча смотрел ему в глаза, так и не найдя слов. Он всё ждал, что Блейз развернётся и уйдёт, так и не дождавшись ответа, но аристократ, кажется, никуда не торопился, просто позволяя на себя смотреть и делая это в ответ. Внутри скопилась непонятная, слабая, возникшая из ниоткуда надежда. Может, сейчас… сейчас получится узнать? Хоть что-то. Хоть один ответ на один вопрос из тысячи. Ведь Блейз Забини всегда улыбался так, словно знал что-то, чего не знали все остальные. — Забини. Разбил весь момент неожиданное появление Джинни. Девушка выглядела напряжённой: ведь когда слизеринец и гриффиндорец остаются наедине, это всегда заканчивается плохо — по крайней мере, она так считала. Блейз перевел взгляд на младшую, потом снова на Гарри, усмехнулся, медленно развернулся и ушёл, даже не ответив ей. Словно следуя какому-то своему странному кодексу этикета, тот оставил их наедине. — Ты вообще в порядке? После ну… Что он хотел от тебя? — спросила Уизли, даже не подозревая о том, что здесь вообще произошло. Гарри устало ответил, смотря в сторону, куда скрылся Забини: — Нормально. Где Рон и Гермиона? — хотел соскочить с темы Поттер, ведь сам не знал, как охарактеризовать произошедшее, и двинулся по тропинке. Джинни, шагая за ним, но не отставая, начала: — Они разошлись по комнатам. Уже расписались… там все расписались. До отбоя остался где-то час, если не меньше. Свиток для тех, кто не успел расписаться, оставили на столе у входа, — она смотрела на чужое состояние со стороны, пока говорила. С Гарри явно было не всё в порядке. Молчание в ответ всю оставшуюся дорогу вывело её из себя, и гриффиндорка резко нагнала его, а потом вообще преградила путь уже прямо у входа в особняк. — Ты хочешь сказать, что всё нормально после того, как ты просидел час в кругу со слизеринцами? После того, как ты ушёл со слизеринцем и, если бы не я, пришёл бы с ним же? — в её голосе не было открытой агрессии, скорее непонимание и дружеское настаивание. — Извини? — Она развела руки в стороны в немом вопросе и в недоумении усмехнулась. Поттер вообще уже был не в силах разговаривать или что-то объяснять. Он слабо улыбнулся, а потом вдруг рассмеялся — от самой абсурдности ситуации, от того, как нелепо всё выглядело со стороны. Вот тогда уже более довольная Джинни отошла в сторону, открывая ему дверь и приглашая войти. — Да Малфой достал… просто опять грызлись. Ничего такого, — проворчал Гарри, ничем не смущённый, заходя внутрь. Младшая звонко рассмеялась, покачала головой и не торопилась заходить следом — будто давая ему ещё полминуты, чтобы выдохнуть. — Мне кажется, или ты слишком много думаешь о Малфое? Ведь ты только что говорил с Забини, причём без драки, но думаешь почему-то до сих пор именно о Малфое. Ты вообще с нами? — осталась стоять она у двери, подпирая её собой. Поттер, который уже потянул руку, чтобы взять перо, чуть не упал у стола от чужих слов. Он обернулся в недоумении на девушку, чувствуя, как сердце пропустило удар. — Что? Что ты имеешь в виду? — вопрос прозвучал более нервно, чем он планировал. Потому что выпад Уизли звучал то ли как очень плохая шутка, то ли как внимательное наблюдение. И то, и то не понравилось ему одинаково. Рыжая ничего ему не ответила, просто пожав плечами, но на губах её была широкая улыбка, от которой Гарри почувствовал себя еще более неловко. Он отвернулся, приглядываясь к пустому месту на бумаге, и написал свою фамилию иронично под последней — «Забини». Джинни, отрываясь от двери перед тем, как уйти, лишь бросила на прощание: — Спокойной ночи, Гарри. Поттер посмотрел ей вслед, так и ничего не ответив. Хлоп! Дверь резко хлопнула за его спиной, и он дрогнул от этого звука, чувствуя, как потемнело в глазах. Переводя дыхание, Гарри мысленно пришёл только к одному выводу. Ночи здесь не бывают спокойными.