Стечение обстоятельств: Наследие.

      Инцидент на дне рождения Генри не давал мне выспаться уже какое-то время, из-за чего в один из дней я получил от Ксавье комментарий в духе: «Я не буду болтать с ходячим зомби, иди отоспись». После чего он отправил меня спать в общежитие, перечить чему я не стал. После занятий я завалился в кровать. Не успела моя голова коснуться подушки, как я уснул.       Наш с Алиотом танец всё никак не давал мне покоя. Я всё чаще и чаще задавался вопросами: «Правда ли он меня не узнал? Или лишь притворялся, чтобы поиздеваться?» или «Может, он смолчал, чтобы потом рассказывать об этом своим друзьям и смеяться надо мной?». Я быстро успокоил себя, убедив, что этого просто не могло быть, ведь после случившегося Алиот и вовсе перестал поддевать меня и стебаться при каждом удобном случае. Подобного рода мысли не давали мне ночью и глазу сомкнуть. Наверное, именно поэтому я и отключился днём. Мне просто было некогда думать о нём. Иронично, что мои шутки, будто Алиот преследует меня даже во снах, уже не были шутками. Он и вправду являлся ко мне во снах. И мы танцевали, прямо как в тот день на балконе, а ещё…       — Реддл, — чей-то оклик вырвал меня из собственных мыслей, из-за чего я встрепенулся от неожиданности.       На улице была довольно хорошая погода. Ксавье вытащил меня гулять, но позже сам не заметил, как ушёл с ребятами на поле для квиддича. Ну а я воспользовался возможностью и смылся под шумок, дабы побыть немного наедине с собой и своими мыслями.       Нагнать меня Армандо не составило особого труда. Вратарь сборной Слизерина был довольно хорошо сложен. Я видел, как много Розье выкладывается на тренировках, и при этом он успевает совмещать спорт с учёбой. Я не мог сказать подобного о Ксавье, за которого я иногда делаю домашнюю работу из-за его «нехватки времени».       — Да? Ты что-то хотел? — Я закрыл книгу, убирая её в сумку. Мы не часто с ним общались, и то, что он ко мне обратился, значило, что это что-то срочное.       — Нет. То есть да. То есть подожди… Мерлин, с чего начать? — Армандо остановился, и я следом за ним. Розье запрокинул голову, закрыл лицо руками и устало простонал. Он казался смущённым… Тема была настолько личной? — Ладно, ладно. — Розье глубоко вдохнул, собираясь с мыслями, и наконец начал: — Ты ведь много времени проводишь с Ксавье? А тот, как правило, часто тусуется с Адрианом.       Ох, теперь ясно. Уже ни для кого не было секретом, что Розье по уши втрескался в Адриана (знали все, кроме самого Адриана), причём это случилось ещё до того, как Адриан попал в команду. Розье был на седьмом курсе, в этом году ему предстояло сдавать Ж.А.Б.А., и я старался его поддерживать, изредка составляя компанию за чтением.       — В общем, ты не слышал случаем, что любит Адриан? Что угодно: цвет, еда, модель метлы, любимые цветы, любимые места в Хогвартсе. Всё, — Армандо нервно теребил край рукава рубашки, с надеждой глядя на меня в ожидании.       — Да, вроде как слышал… — Я задумался.

FLASHBACK

      — Так что ты будешь брать? — Ксавье стоял с рожком шоколадного мороженого с клубничной стружкой, в то время как у меня в руках был рожок пломбира.       — Ну, я люблю апельсиновое, но его нет. Не знаю, какое взять… — Адриан растерянно скользил взглядом по витрине с разными вкусами, никак не останавливаясь на каком-то одном.       — Ну, возьми ананасовое, оно вроде похоже на апельсиновое, — закатил глаза Ксавье. Адриан выбирал так долго, что наше мороженое уже начинало таять.       — Оно ужасное на вкус… — фыркнул Адриан и указал на фисташковое. — Вот это, пожалуйста, — улыбнулся он продавщице у ларька. В Хогсмиде кипела жизнь: студенты оживлённо гуляли по улицам, заглядывая в любимые места или посещая новые, ещё не исследованные лавочки.

***

      — Форма Когтеврана такая красивая… — вздохнул Адриан.       — Чувак, у нас форма одинаковая, она отличается только цветами… — скептически приподнял бровь Скретч.       — И что? Синий, как по мне, идёт мне больше. Да и это мой любимый цвет, — хмыкнул в ответ Адриан.       — Ещё скажи, что ты за их сборную пойдёшь играть, лишь бы быть в синей форме! — хохотнул Ксавье, но, не получив ответа, вдруг напрягся. — Ты же не пойдёшь?       — Даже не знаю… — загадочно пролепетал Адриан, отводя взгляд в сторону и хитро ухмыляясь.       — Предатель! Сжечь на костре! — смеялся Эдвард, указывая на Адриана, а затем кинулся на него с подушкой, падая прямо на парня, который разлёгся на диване в гостиной.       Комната разразилась смехом.

***

      — Обожаю конфеты, питался бы ими вечно, — как-то раз выдал Адриан, когда кто-то подарил ему конфеты на Рождество.

END FLASHBACK

      — Ясно. Значит, любит апельсиновое мороженое, синий цвет и конфеты… Точно больше ничего нет?       — Ну, он ещё говорил, что обожает галстуки… Хвастался, что у него их целый сундук, — я почесал затылок. Было неловко из-за того, что я больше ничем не могу ему помочь.       — Ясно. Спасибо! — Розье заметно повеселел. — Хочешь, помогу донести учебники? Ну, в качестве благодарности.       — Было бы неплохо, — не прошло и пары секунд, как Армандо забрал у меня сумку, закинув её себе на плечо, и спустя какое-то время мы уже шли в сторону гостиной.       Стоило нам пройти в двери замка, как мы с Армандо не смогли двинуться дальше. Нам преградила дорогу толпа студентов, больше похожая на непреодолимую стену, чем на толпу людей. Ученики крутились возле громоздкого плаката у подножия мраморной лестницы. Армандо привстал, возвышаясь над большинством студентов (он был неприлично высоким), и, заглянув поверх голов, вслух прочёл объявление:

«Турнир Четырёх Волшебников

Делегации представителей школ Шармбатон, Дурмстранг и Колдовстворец прибывают в понедельник 30 октября в 18:00. Уроки закончатся на полчаса раньше.

Учащимся предписывается отнести портфели и учебники в спальни и собраться перед замком для встречи, после чего в честь гостей будет дан торжественный ужин».

      — Всего неделя! — вскрикнул вдруг знакомый голос, и я узнал в нём Беллу. — А Алиот-то в курсе? Нужно скорее ему рассказать!       — Алиот? — не понял Армандо. — Этот придурок? Он что, собирается участвовать в турнире?       — Да. Он вместе с моим братом — оба собираются участвовать. Гриффиндорцы уже начали делать ставки, кого из них двоих выберут, — ответил я, ища взглядом в толпе брата и едва сумев разглядеть сквозь неё саму лестницу.       — Почему все уверены, что чемпионом будет именно кто-то с их факультета? А если это будет Кристофер? Ну или я, к примеру, — насупился Армандо.       — А вы собираетесь участвовать? — удивился я. На встречах мы никогда не обсуждали что-то, не касающееся сплетен, команды или квиддича, так что о том, кто собирается участвовать в испытаниях, я ничего не знал.       — Ну, я — нет. А Кристофер — да, — смутился Армандо, чуть подкинув сумку, чтобы удобнее устроить её на плече.       — Ясно… Удачи ему, — пожал плечами я. — Пойдём, я попробую пробиться через толпу, а ты не урони сумку!

𓅔

      Из-за ночного чтения в воскресенье весь оставшийся день и ночь я проспал. Благодаря этому ажиотаж, которому подверглась вся школа, меня не коснулся. И не передать словами удивление, которое я испытал, когда почти весь замок к утру засиял так, будто его не просто убрали, а снесли и построили заново. Доспехи, которые до этого были грязными и скрипучими, сейчас блистали и совсем не скрипели. Особо чумазые картины неожиданно преобразились, став чище и ухоженнее. А смотритель Прингл настолько строго следил за тем, чтобы студенты вытирали обувь, что даже довёл некоторых первогодок до слёз. Делегации должны были прибыть уже сегодня. Все студенты, несмотря на то что большая часть любила поспать подольше, встали гораздо раньше обычного, чтобы успеть сделать все дела перед встречей с иностранными магами.       Делегации прибудут только к ужину, но люди уже были на взводе: у всех на слуху были имена известных личностей из трёх приезжих школ. Девушки обсуждали, потерял ли Владислав Дракула — директор Колдовстворца — свою красоту за столь долгую жизнь, а парни, в свою очередь, спорили, настолько ли красивы девушки из Академии Шармбатон, как о них говорят, и, конечно же, правда ли, что студенты Института Дурмстранг изучают на практике тёмную магию. Обсуждения гудели так громко в Большом зале, да и вообще во всём замке, что у меня к началу уроков уже болела голова от всей этой бесполезной болтовни. Но занятия никто не отменял, а видеть в кабинете директрисы своих родителей у меня желания не было.       Мой отец сейчас находился в школе: он и ещё несколько людей из министерства прибыли для проверки перед началом испытаний. Он в данный момент сидел за столом преподавателей, обсуждая что-то с Люциусом Малфоем — главой Департамента международного магического сотрудничества. Вместе с ним из министерства также прибыл глава Департамента магических игр и спорта и ещё парочка авроров. Я заметил, что отец поглядывал на гриффиндорский стол, за которым сидел Маркус. Брат, как мне показалось, выглядел подавленно из-за вынужденного участия в Турнире. Он не хотел участвовать в соревнованиях, ведь и так был известен благодаря статусу сына министра. Много кто и без того заискивал перед ним, на что он неоднократно мне жаловался. И перспектива того, что его могут выбрать чемпионом от Хогвартса, его не особо-то радовала, ведь тогда внимание к нему привлечётся даже за пределами Магической Британии.       — В этом году преподаватели совсем загрузили тестовыми работами и своими надоедливыми эссе, будто нам в этом году С.О.В. сдавать, — ныл Малфой. Пустая тарелка лежала в стороне, пока сам парень упирался руками в скамью, откинувшись назад. Студенты за обедом увлечённо обсуждали новость о прибытии делегаций. Особенно буйно и гулко вели себя львы, которым уже не терпелось завести новые знакомства. Громче всех явно были парни, предвкушавшие романы со студентками Шармбатона (в чём я крайне сомневался, с их-то манерами).       — Не тебе жаловаться, — насупившись, я поднял взгляд от тарелки. Я ковырял вилкой свою порцию уже пару минут, только сейчас вынырнув из размышлений. — За тебя, вообще-то, я домашку делаю. Я бы посоветовал тебе побольше читать. У нас С.О.В. будут уже в следующем году, — ответил я, старательно игнорируя чей-то пристальный взгляд, который прожигал мой затылок последние несколько минут.       — Вот именно! В следующем году, есть ещё время подготовиться, — махнул рукой Малфой, мол, успеется. Мы молчали пару секунд, и Ксавье наконец не выдержал: — Твой отец слишком пристально на нас пялится… Мне даже как-то не по себе. — Неожиданно друга будто молнией поразило. Плечи напряглись, а глаза округлились, стоило ему заглянуть мне за плечо в сторону стола преподавателей. — Мерлин!.. — Ксавье натянул на голову капюшон мантии, втянув голову в плечи. — Там мой дедушка… — Он прикрыл глаза рукой.       — А что такого? Вы поссорились? — Я недоуменно взглянул на Ксавье, который явно пытался скрыться от родственника.       — Летом я случайно убил одного из его драгоценных павлинов, и он всё ещё зол на меня за это… — Ксавье устало опустил плечи, упираясь лбом в стол.       — Даже не буду спрашивать, при каких обстоятельствах это произошло, — буркнул я, возвращаясь к еде. Ни одни летние каникулы у Ксавье не могли обойтись без каких-нибудь странных ситуаций и подозрительных историй. И бедный павлин, судя по всему, пал одной из жертв тех самых приключений, которые ещё с первого курса преследовали моего непутёвого друга. Сегодня всё было как обычно. Последние два месяца не происходило ничего интересного, разве что драка Армандо и Алиота, случившаяся по непонятным мне самому причинам. Ничего неожиданного, как ни странно, не происходило, и я уже думал, что мы вернулись к спокойной жизни, но тут нагрянула куча эссе почти по всем предметам, будто преподаватели все разом сговорились. Самыми сложными для меня оказались задания по нумерологии, но так как я писал некоторые из них вместо Ксавье, мне приходилось ломать голову над прорицаниями, даже будучи абсолютно несведущим в этом предмете.       Никто не заставлял меня делать за Ксавье его домашние задания. Ксавье хоть и просил меня об этом, но ничто не мешало мне ему отказать. За последние два года Ксавье совсем перестал держать книги в руках, но он не становился от этого глупее. Несмотря на его характер и внешний вид, у него была очень хорошая слуховая память. Он быстро схватывал всё на лету, так что за его образование я не переживал. Сейчас же я делал его домашнюю работу уже по привычке. Со второго курса, когда Ксавье только-только взяли в команду, он был по уши занят тренировками, и у него совсем не оставалось времени на заданные профессорами уроки. Так что их за него делал я, за что он мне по сей день благодарен.       Мы ещё пару минут сидели за столом. Я продолжил трапезу, в то время как Ксавье принялся спорить с Розье, у кого из них больше шансов выжить после удара бладжера по голове (я хоть и не увлекался квиддичем, но мысленно поставил на Розье). Их горячий спор прервал Адриан, сказав, что это бессмысленно, ведь для того чтобы принимать мячи головой, существуют загонщики. На что Скретч возмущённо сверкнул на него злобным взглядом, мол, сам иди и лови бладжеры головой.       Я услышал знакомое уханье и поднял взгляд вверх. В мою сторону летела знакомая на вид сова. Сделав круг над моей головой, она уронила конверт прямо мне в тарелку. На печати стоял герб Поттеров. Письмо было подписано Флимонтом — моим дедушкой. Сова устроилась у меня на плече, я подбросил ей кусочек мяса, который она с радостью поймала, и, только проглотив его, снова взмыла в воздух и улетела прочь из зала. Я открыл письмо.       «Дорогой Реджи!       Как твои дела? Всё ли хорошо в школе? Как поживает Ксавье?       Недавно я начал сборку нового артефакта, решил поделиться с тобой его эскизом, может, тебя заинтересует. Я вложил его вместе с письмом. Мне очень важно узнать твоё мнение на этот счёт. Всегда полезно спрашивать мнение со стороны. Если у тебя появятся свои предложения, то не стесняйся написать мне об этом в ответном письме.       Ещё я смастерил для тебя небольшое украшение — заколку. Она ещё не готова, но я надеюсь, что тебе очень понравится.       Бабушка просила передать привет. Будем ждать тебя на каникулах.

Искренне, твой дедушка — Флимонт Поттер».      

      Я встал в ступор. Какая ещё заколка? Я никогда не говорил, что мне нравятся такие вещи. Не говорил, но часто носил. У меня была уйма всяких брошей, заколок, значков и всего, что крепится на волосы или одежду. В Хогвартсе я такое не ношу, лишь из соображений формы (и небольшого страха того, что меня засмеют). Было приятно, что дедушка сделал для меня подарок, да ещё и такой, который мне точно понравился бы. Дедушка часто обращал внимание на мелкие детали, что свойственно таким людям, как он, хотя тут скорее дело в том, что дедушка практически растил меня. Отец и папа постоянно были заняты работой, хоть и проводили с нами всё свободное время. Так что всё детство я провёл с ним. Ещё, скорее всего, на него повлияла его работа артефактора: с таким-то стажем работы и в жизни начнёшь обращать внимание на мелкие детали.       Внезапно я вспомнил Матвея. С Матвеем Халанским мы познакомились на слёте артефакторов, на который меня с собой взял дедушка ещё летом, перед третьим курсом. Матвей был очень приятным парнем и всего на два года старше меня. Он приехал туда с дядей, и, если я не ошибаюсь, в России их семья была голубых кровей. Его ум и находчивость сразу бросались в глаза, но он также был импульсивным человеком, судя по письмам, которые он мне присылал. Мы переписывались иногда, и я совсем забыл ответить на одно из его последних писем. Но, возможно, я смогу сделать это лично. Он учится в Колдовстворце и точно приедет сюда вместе с делегацией от своей школы.       Стараясь больше ни о чём не думать, я поторопился доесть свою порцию и вернуться в гостиную, чтобы наконец закончить книгу, которую мне подарила Белла, и изучить эскизы, присланные дедушкой. Уж слишком не терпелось.

𓅔

      — Хоть какое-то счастье от прибытия этих делегаций. Отпустят на пол-урока раньше, — раздражённо простонал Ксавье.       — Это, вообще-то, наш последний урок с этим преподавателем. Отнёсся бы чуть более уважительно. Говорят, его сменят, — упрекнул я друга.       — Серьёзно? Больше никаких нудных лекций, длящихся сорок пять минут? — просиял Малфой.       — Это зависит уже от того, кого поставят ему на замену. Не исключено, что найдут такого же старого и мудрого волшебника, как профессор Бинс. Хотя старше него уже вряд ли кто-то будет, — я остановился у двери в класс и толкнул её рукой, чтобы пройти. Мы с Ксавье заняли свои привычные места.       Сегодня атмосфера была совсем не учебная: студенты совершенно не слушали на уроках, всех интриговало скорое прибытие гостей. Стоило колоколу прозвенеть, как мы с Ксавье помчались в гостиную Слизерина, бросили там рюкзаки с учебниками, натянули мантии и бросились вверх, к вестибюлю. Делали мы всё это очень быстро, ведь наш декан — Северус — грозился устроить внеплановую проверочную, если кто-то опоздает. И не дай Мерлин, кто-нибудь не будет к ней готов — этот кто-то, вероятно, превратится в жабу.       Преподаватели строили студентов в шеренги. Мы, что иронично, стояли рядом с гриффиндорцами, которые шумели громче обычного, хотя, казалось бы, куда ещё громче. В отличие от Слизерина, который был выстроен по курсам, от меньшего к большему, в строю Гриффиндора царил полнейший хаос. Их декан, профессор Пруэтт, выстроил их так, как они хотели, но чтобы при этом линия была ровной. Так уж вышло, что сборная львов оказалась совсем рядом с нами. Это дало им повод потешаться над Ксавье, который с недавних пор решил их просто-напросто игнорировать. Но с каждым оскорблением его кулаки сжимались всё сильнее, и, прежде чем он успел бы накинуться на ребят с дракой, я перехватил его поднимающуюся руку. Что-то внутри меня щёлкнуло, и во мне проснулось необъяснимое желание заступиться за друга. В кои-то веки Ксавье решился взяться за себя, и я не хотел, чтобы из-за этих придурков в красном мой друг пострадал и лишился всякого желания становиться лучше и учиться контролировать свои эмоции. Я встал перед Малфоем, взглянув Энтони Оксфорду — ловцу их команды — прямо в глаза.       — Хватит! Вы не на поле, оставь свои тупые шуточки для своих друзей. Нечего лезть к людям, которые тебя даже не трогают, — высказав это, я грозно (как мне показалось) зыркнул в сторону Энтони. Ксавье, не ожидавший моего вмешательства, замер с таким же выражением лица, как и близстоящие гриффиндорцы, которые пребывали сейчас в полнейшем шоке.       Львы всегда лезли к Змеям, не упуская шанса подначить их на драку, и Ксавье всегда влезал, всегда вёлся. Я никогда не лез в их разборки, даже если они переходили на личности. Хоть мне и было обидно, но я терпел. Но сейчас что-то меня выбесило, и я сорвался.       — Ты что, совсем стра… — начал было Оксфорд, но кто-то пихнул его сзади. Рассел Эдмон, стоящий за его спиной, кивнул куда-то вперёд. Я, проследовав за взглядом Энтони, заметил Маркуса, который буравил этих двоих глазами. Моего брата уважали и слушались все гриффиндорцы, как бы это странно ни звучало, в отличие от слизеринцев. Даже перечить ему боялись, причём не только из-за того, что он сын министра, не говоря уже о том, чтобы насмехаться над ним. К тому же Маркус обладал невероятным лидерским навыком, именно поэтому он и стал старостой школы.       Судя по всему, он уже предупреждал их, чтобы те не трогали меня. И похоже, они вполне прислушались к его просьбе, ведь стоило Энтони заметить взгляд Маркуса, как он тут же отвернулся вперёд, не обращая на нас никакого внимания. Малфой, который всё ещё пребывал в культурном шоке, моргнул два раза и, наконец осознав происходящее, повернулся ко мне, когда я вернулся на своё место.       — В защитники заделался? — Друг улыбнулся, довольный как кот, радуясь тому, что я впервые заступился за него.       — Нечего тебе кулаки марать об их собачьи рожи, — краем глаза я заметил, как Алиот, стоящий рядом с Маркусом и Генри, напрягся.       Наконец двери замка открылись, и все студенты двинулись к выходу в сопровождении своих деканов. Во дворе школы собрались все ученики и преподаватели, дабы встретить гостей, которые должны были прибыть с минуты на минуту. Мы с Ксавье не особо горели интересом, ведь мы оба не раз встречались с иностранными магами и даже общались с ними, так что для нас это не являлось чем-то особенным. Как и для многих детей аристократов, большинство родителей которых работают либо в министерстве, либо связаны кровными узами с иностранными волшебниками и волшебницами. Например, древний британский род Руквудов был связан с французскими магами рода Камю посредством бракосочетания.       На нашем курсе училось только восемь студентов, не считая нас с Ксавье. Это были Бернард Кэрроу, Вадмонт Трэверс, Рагнар Шафик, Лоуренс Роули, Амалия Лестрейндж, Эделла Бёрк и Стэйдж Аббот. В компанию Бернарда входили лишь трое: Рагнар, Лоуренс и Стэйдж. Эта четвёрка кошмарила всех и всё что движется. Их насмешки и меня не обошли стороной. Изначально они боялись навлечь на себя гнев моего отца, но, поняв, что я не жалуюсь ему на их проказы, знатно разошлись в своих издевательских шуточках и приколах. Вспомнить то же самое яблоко, кинутое в меня ещё в начале года.       Толпа загудела так, что у меня уши заложило.       Все по непонятной для меня причине взбудоражились, отчего я встрепенулся. Студенты младших курсов с визгом и воплями радости указывали в небо, тыкая пальцами куда-то в облака.       — Смотрите! Там дракон! — вскрикнул писклявый голос откуда-то из толпы.       — Нет же… Это летающий дом! — возразил кто-то столь же маленький.       Догадка второго была ближе всего к тому, что надвигалось на школу. Невероятных размеров чёрный силуэт попал под лучи света из окон замка, и все увидели, что на них, задевая верхушки деревьев, несётся огромная, бледно-голубая, величиной с дом карета, запряжённая дюжиной крылатых коней. При виде кареты, всё быстрее мчавшейся к земле, первые три ряда учащихся отпрянули назад. С оглушительным грохотом копыта коней, огромные, как обеденные тарелки, ударились о землю. Через секунду, подпрыгнув на невероятных колёсах, приземлилась и сама карета. Золотые кони мотали головами, выпучив свои огненно-красные глаза. Прибыла Академия Шармбатон.       Шли минуты, а двух других делегаций всё ещё не было видно. На улице уже совсем стемнело.       — Нам тут до утра стоять? — я сильнее закутался в мантию, становилось уже совсем прохладно. Кто-то взмахнул палочкой, накладывая на меня согревающие чары. — Спасибо.       — Не за что, — после этой короткой фразы я вздрогнул.       Это был не Ксавье.       Я повернул голову и не увидел рядом с собой друга. Тот стоял по другую сторону от меня, а рядом сейчас стоял Маркус.       — Сильно замёрз? Могу дать свою мантию, — брат склонил голову к плечу в вопросительном жесте.       — Нет, мне не так холодно, — но, несмотря на мой ответ, мантия гриффиндорца всё равно упала на мои плечи. Я не был уверен, можно ли ему отдавать мне свою мантию, но и отказываться не стал. Мне правда было холодно.       — Смотрите! Озеро! — крикнул кто-то из первокурсников, указывая на воду.       Все обернулись к водоёму. Из Чёрного озера, прямо из глубины, показалась мачта корабля, а за ней и всё остальное судно. На мачте опустился парус с эмблемой Института Дурмстранг, и корабль поплыл к самому берегу. Чёрное дерево почти сливалось с темнотой вечера, и судно выглядело словно призрак. Если бы не свет луны, что отражался в воде, я бы подумал, что это и впрямь призрак.       «Эффектнее уже некуда», — подумал я, но глубоко ошибся, через пару минут к школе подлетел огромный летучий корабль с тёмным флагом. Ничего величественнее этого исполинского, обрамлённого золотыми узорами судна я в жизни не видел. На его парусе красовался вышитый золотистыми нитями герб: щит, на котором были изображены раскидистое дерево на фоне гор и возвышающееся над ними солнце. Сам щит обрамляли ветви оливы — герб школы Колдовстворец.       Мерлин, я не видел столько пафоса даже у Люциуса Малфоя…

𓅔

      Студенты Колдовстворца оказались довольно весёлыми ребятами. Мне удалось познакомиться с парочкой благодаря Матвею, с которым я встретился сразу после ужина. Матвей хоть и был старше меня, но ростом вышел ничуть не выше, а значит, всё ещё оставался ниже Ксавье, — так, к слову.       Людей в школе прибавилось, а значит, и сплетен тоже станет больше, отчего еженедельный «Хогвартс-сплетник» непременно будет разрываться от предложений для новых школьных статей. Гости прибыли только вчера вечером и не успели до конца сориентироваться в замке, так что иногда я помогаю кому-то найти дорогу к Большому залу, библиотеке, вестибюлю и…       — Пгивет, не мог бы ты мне помочь найти догогу? — парень был в бледно-голубом пиджаке. Его сильный французский акцент звучал очень отчётливо, и я едва разобрал то, что он мне только что сказал. Он постоянно оборачивался, будто за ним кто-то гнался.       — Ну, смотря куда. Вестибюль, библиотека, кухня… — я начал было перечислять, как вдруг этот незнакомый парень схватил меня за запястье, прерывая мой монолог. Было больно.       — Ты можешь пгосто отвести меня к Большому залу? Я должен успеть бгосить своё имя в Кубок, — мне хотелось послать его, но этот его жалобный взгляд всё же заставил меня сдаться. И мы молча направились к Большому залу.       — Джи! Ты где был? Мы тебя тут уже минут двадцать ждём, — Ксавье подхватил меня за локоть, потянув к ребятам. Вся команда Слизерина была в сборе, устроившись на краю стола, который находился ближе всего к Кубку огня.       — Простите, показывал кое-кому дорогу… — я бросил взгляд через плечо на того самого студента Шармбатона, который уже подошёл к, вероятно, своим друзьям.       — Кристофер собирается сейчас бросить имя в Кубок, — ухмыльнулся Эдвард.       Я только сейчас обратил внимание на маленький клочок пергамента в руке старшего Нотта и хмыкнул. «Всё равно его не выберут», — пронеслось в моих мыслях. Я даже не понял, почему именно так подумал, но мне казалось, что так и будет. Очевидно же, что выберут Маркуса.       В зал ввалились гриффиндорцы, полностью мокрые — похоже, только что пришедшие с улицы, потому что за окном лило как из ведра. Генри толкнул Алиота и Маркуса за возрастную черту, проведённую Макгонагалл, и те приблизились к Кубку. Парни со смехом достали намокшие кусочки пергамента и, одновременно подпрыгнув, бросили их в синее пламя, которое на мгновение вспыхнуло сильнее. В зале зааплодировали, а Маркус и Алиот дали друг другу пять. Я услышал, как зубы Адриана злобно скрипнули.       — Выскочки, — буркнул он, отворачиваясь. Армандо, сидящий рядом с ним, поджав одну ногу под себя, уложил голову на плечо капитана, наблюдая за остальными.       — А зачем вы меня ждали? — я вдруг осознал, что мы ведь даже не договаривались встретиться в Большом зале.       — Ксавье попросил, — выплюнул Бернард, столкнувшись своим плечом с моим и пройдя мимо, чтобы встать рядом с Долорес.       — Ладно, я пошёл, — хмыкнул Кристофер и поднялся со скамьи. Эдвард похлопал брата по плечу, а Скретч и Адриан одобрительно ему кивнули.       — Реджи! — крикнул кто-то сзади. Я втянул голову в плечи. Маркус.       Развернувшись, я посмотрел на него, скептически приподняв одну бровь, на что брат махнул мне рукой. Он стоял один, так что я всё-таки решился подойти под подозрительные взгляды слизеринцев. Ксавье проводил меня взглядом, а затем продолжил болтать с Розье.       — Что-то случилось? — я встал рядом с братом, сжимая в руках учебник по астрономии. Маркус выглядел непривычно расслабленным — похоже, дождь смыл с него всё напряжение, хотя при этом он весь промок.       — Да, не мог бы ты отдать мне мою мантию? — брат почесал затылок. Генри, стоящий чуть подальше, взмахнул палочкой, и брат высох в мгновение ока. Маркус кивнул ему через плечо в качестве благодарности.       Провалиться мне под землю. Я совсем забыл об этом! Я планировал вернуть её ещё утром, но всё пошло не так, как я рассчитывал, когда на меня налетел Ксавье со своими новостями, и я напрочь забыл о том, что собирался сделать.       — Тебе повезло, что она как раз сейчас со мной, — улыбнувшись, я полез в сумку, предварительно убрав туда учебник. Отыскав аккуратно сложенную мантию, я протянул её Маркусу, и тот незамедлительно набросил её на себя, засовывая руки в рукава.       — Спасибо, братишка, — Маркус приобнял меня за плечи, а я устало вздохнул. Маркус никогда не упускал возможности обнять меня, уж больно сильно он меня любил.       Сзади послышались аплодисменты. Кристофер бросил имя в Кубок.

𓅔

      Не уследив за временем, я благополучно опоздал на ужин. Благо были такие же растяпы, как и я, так что в зал я вошёл не один, а ещё с парочкой студентов. Места рядом с Ксавье не оказалось, и мне на свой страх и риск пришлось сесть к болгарам. Сидя между двух уже взрослых парней, я казался ещё меньше, чем есть на самом деле.       — Моля, подайте солта, — заговорил брюнет, сидящий прямо напротив меня. Он говорил на болгарском.       — Вземи, — ответил парень, сидящий слева от меня, и передал первому соль.       — Ты знаешь болгарский? — спросил вдруг кто-то, сидящий по правую руку от меня. Я растерянно покачал головой. — Выглядишь так, будто мы тебя в плену держим, — усмехнулся парень, потрепав меня по голове. Рядом сидящие подтвердили его слова весёлыми кивками.       Ответить мне было нечего. Похоже, воспитанники Дурмстранга не такие уж и суровые ребята, как о них говорят. Я поправил волосы, улыбнувшись парню в ответ. Вскоре подали десерт. Я, съев пару шариков мороженого, наконец отложил тарелку и, заглядывая за плечи болгар, принялся разглядывать учеников Колдовстворца в поисках Матвея.       Парень сидел в компании старшей сестры — Виктории. Он пил чай, разговаривая с кем-то из своей школы. Кажется, это был Алексей Давыдов. Их форма сегодня была другой: судя по всему, вчерашняя была праздничной. Хэллоуинский ужин, казалось, длился дольше обычного, хотя, скорее всего, мне это чудилось лишь из-за того, что это был уже второй торжественный пир за последние пару дней.       Наконец, после долгого ожидания, золотые блюда заблестели чистотой, и по залу пробежал шумный говор, который мгновенно стих, стоило Макгонагалл подняться со своего места. Сидящие рядом профессор Каркаров, профессор Баюн и мадам Максим замерли, охваченные тем же общим напряжённым волнением. Люциус Малфой сиял от воодушевления, заостряя всё своё внимание на Кубке огня. А отцу же, напротив, было совершенно всё равно: он откровенно скучал на данном мероприятии, не проявляя ни грамма интереса к происходящему, будто видел это уже сто раз.       — Ну что ж, дамы и господа. Кубок почти готов вынести свой вердикт, — возгласила Макгонагалл. — По моим вычислениям, осталось ждать минуту. Как только прозвучат имена чемпионов, я прошу их пройти сюда, к учительскому столу, а затем вот в ту комнату, — она показала на дверь позади себя, — где они получат первые инструкции.       Макгонагалл достала волшебную палочку и широко ею взмахнула; все свечи, кроме тех, что горели в тыквах, мигом погасли, и в зале воцарился загадочный полумрак. Самым ярким пятном теперь был Кубок Огня, и от яркого бело-голубого пламени резало глаза. Все замерли в ожидании…       Когда прошло ровно шестьдесят секунд, огонь вдруг вспыхнул алым, языки пламени затанцевали, а Кубок выплюнул лист, обожжённый по краям. Лёгкая рука директрисы поймала клочок пергамента, и она опустила взгляд на имя, выцарапанное пером. Пламя вернуло себе голубоватый оттенок.       — Чемпионом Дурмстранга объявляется Теодор Разанов! — голос директрисы в гробовой тишине прозвучал громче и отчётливее, чем обычно. Игорь Каркаров гордо вздёрнул подбородок, явно довольный выбором Кубка.       Зал взорвался аплодисментами. И я вдруг вспомнил: один из игроков любимой команды Ксавье носил ту же фамилию, что и чемпион от Института Дурмстранг. Неужели сын? Парень, который потрепал меня по волосам минутами ранее, поднялся со своего места. Похоже, он и был тем самым Теодором Разановым. Болгары, сидящие рядом, засвистели, аплодируя громче всех, а один из них на радостях даже хлопнул меня по спине, отчего я чуть не выплюнул лёгкие.       Подойдя к преподавательскому столу, Теодор принял поздравления от Макгонагалл и профессоров и прошёл в указанном ранее направлении.       — Ну конечно! Кто же ещё это мог быть! — радостно крикнул тот самый брюнет, что просил соль.       — Удачи, Тео! — крикнул ему вслед рыжий парень, пытаясь перекричать гудящую толпу. Продолжалось это до тех пор, пока Макгонагалл не потребовала тишины.       Как только дверь за Теодором щёлкнула, пламя снова вспыхнуло красным. И всё повторилось. Макгонагалл поймала кусочек пергамента и обратила свой взор на имя.       — Чемпионом Академии Шармбатон объявляется Марсель Камю! — после этих слов последовали бурные овации. Мадам Максим довольно улыбнулась своему студенту.       Я перевёл взгляд к столу Когтеврана. Сказать, что французы не были рады — ничего не сказать. Некоторые девушки, даже рыдая, утыкались в ладони, не говоря уже про недовольные взгляды парней, направленные на красавчика из их школы. Камю был и впрямь красив: платиновые волнистые волосы, причёсанные и аккуратно уложенные, идеально выглаженная форма — пиджак сидел на нём точно так же безупречно, как и утром. Это был тот самый парень, который так невежливо спросил у меня дорогу сегодня в коридоре.       Аплодисменты звучали не так долго, как у Разанова, но уже этого хватило, чтобы заболела голова. Как только Марсель Камю покинул зал, скрывшись в загадочной комнате, Кубок предоставил директрисе третий по счёту листок, который та зачитала с тем же энтузиазмом.       — Чемпионом Колдовстворца объявляется Виктория Халанская! — директриса взглянула на гриффиндорский стол, за которым сидели ученики этой школы. Их директор облегчённо вздохнул, похоже, рассчитывая именно на неё в качестве чемпиона.       «Сестра Матвея», — сразу понял я. Девушка в красном платье без рукавов, в белой накидке на плечах и белых кружевных перчатках по самые локти элегантно поднялась из-за стола. Парень, сидящий рядом, помог ей встать, чтобы она не испачкала подол платья. Девушка грациозно зашагала к учительскому столу, собрав на себе взгляды большинства парней. Аплодисменты от её школы не смолкали даже после того, как та скрылась за дверью. Даже издалека я видел, как радостно светилось лицо Матвея, который был счастлив до потери пульса и хлопал дольше всех. Я был очень рад за него и надеялся, что Маркус не станет избранником Кубка, ведь знал, как сильно он этого не желал.       Пока зал аплодировал, Кубок изверг последнее, четвёртое имя, которое Макгонагалл зачитала незамедлительно.       — И наконец, чемпионом Хогвартса объявляется Маркус Реддл! — после этих слов гриффиндорцы повскакивали со своих мест, а слизеринский стол разочарованно простонал. Отец поднялся со своего места, явно довольный. Зато сам Маркус вовсе не спешил подходить к преподавательскому столу, явно не желая в этом участвовать. Но противиться он не мог — таковы были правила.       Маркус поднялся с места под активную поддержку сокурсников и нехотя двинулся к столу профессоров. Макгонагалл понимающе ему кивнула, а Маркус поспешил скрыться за дверью в таинственную комнату.

𓅔

      — И вправду новый преподаватель! — усмехнулся Ксавье, перекинув руку через моё плечо и глядя в расписание. В графе «Преподаватель» числилось другое имя. А точнее, фамилия. — Руквуд… Ого. — Ксавье вдруг нахмурился, выпрямившись. — Это что, тётя Луна? Да быть такого не может!       Я оторопел. Луна? Тётя Ксавье по отцовской линии. Она была из древнего рода и очень хорошо разбиралась в истории. Неудивительно, что именно её поставили на роль преподавательницы Истории магии. Она не носила фамилию Уизли, хоть и была замужем за Фредом Уизли, дядей Ксавье. Когда я впервые летом, после второго курса, приехал в Малфой-мэнор, именно она заботилась там о моей сохранности, пока другие взрослые были на работе.       Луна была высокой, немного худощавой женщиной с кудрявыми каштановыми волосами, спадающими по самые лопатки. Она всегда играла с нами, когда мы её просили, и яро увлекалась магией, зная её историю вдоль и поперёк. А её сказки перед сном были самым интересным из всего, что я когда-либо слышал. И я считаю так же и по сей день.       Так уж совпало, что после того лета она со своим мужем переехала во Францию к её родственникам, и мы не видели её уже несколько лет.       — Поверить не могу. Серьёзно? — неверующим взглядом Ксавье пялился на доску с расписанием, запустив пальцы в копну своих рыжих волос.       — Скоро прозвучит колокол. Пошли быстрее в класс, — я, пройдя мимо друга, по дороге подхватил его за локоть и потянул за собой.       Когда мы наконец переступили порог кабинета, то замерли в оцепенении: и впрямь она. Луна Руквуд стояла у преподавательского стола, поправляя лежащие башенкой свитки на своём рабочем месте. Стол пребывал в полнейшем бумажном хаосе, с которым новоиспечённая преподавательница справлялась довольно плохо.       — Вам помочь? — усмехнувшись, спросил Ксавье, подходя к столу. Профессор, не поднимая головы, радостно кивнула:       — Не отказалась бы. — Она подняла взгляд, мягко нам улыбнувшись. Её каштановые непослушные волосы были собраны в хвост, а на переносице лежали очки-полумесяцы в тонкой оправе. Профессор, завидев два знакомых лица, оцепенела: — Мальчики? Ох, Мерлин! Точно. Я совсем забыла, что вы учитесь в Хогвартсе… Я так рада вас видеть! — Луна радостно обняла Ксавье. Меня же данная участь обошла стороной, ведь я стоял чуть поодаль от них. Поправив свои собственные очки, я улыбнулся.       — Вам нужно было видеть лицо Ксавье, когда он увидел в расписании вашу фамилию, — фыркнул я, подходя ближе.       — Я совсем не ожидала вас увидеть, как-то даже из головы вылетело, — устало рассмеялась профессор. — Реджи, ты так вырос с нашей последней встречи! А Ксавье-то как вымахал! Скоро отца перерастёшь, — женщина потрепала рыжего мальчика по волосам и снова крепко обняла.       — Скоро вся твоя родня будет в школе преподавать, — усмехнулся я, вспомнив, что профессор Пруэтт также является его дальним родственником.       — Как родители поживают? Мы с твоим дядей так и не успели их навестить, с приездом сразу куча хлопот навалилась, — вздохнула женщина, сев на стул.       — Отец всё так же работает, а папа всё так же главный целитель в больнице Святого Мунго. Ну и ругаются периодически, как всегда, — пожал плечами Ксавье. — А почему вы так внезапно вернулись в Британию?       — Ну, у них ничего не меняется, — покачала головой профессор. — Фред соскучился по братьям и племяшам, уж больно привязался он ко всем вам. Вот только времени вас навестить у него, да и у меня, в общем-то, нет, — женщина заправила выбившуюся прядь волос за ухо. — А у тебя, Реджи, как дела? Как Маркус с Изабеллой поживают? — улыбнулась мне профессор.       — Отец сейчас в школе, вы можете пообщаться с ним лично. А с Маркусом и Генри вы и так встретитесь, у вас с ними точно будет урок. Ну, если, конечно, Алиот не уговорит этих оболтусов его прогулять, — я закатил глаза. — А Изабелла всё так же рисует эскизы и шьёт платья.       — Ох, нет-нет. Твой отец занят очень важными министерскими делами, и тревожить его в столь важный для Магической Британии момент — не лучшая идея, поверь мне, — возразила профессор. — А вот с братьями твоими я обязательно поболтаю.       Где-то вдалеке зазвенел колокол на урок. Студенты начали тянуться к классам, и парочка учеников уже вошла в кабинет. Сегодня у нас был объединённый урок со студентами Когтеврана. Мы уже почти закончили помогать мисс Луне раскладывать пергаменты по ящикам стола, когда та кивнула нам в качестве благодарности.       — Всё, ребятки, благодарю. Можете занять свои места, — указав рукой на парты, профессор вскоре начала урок.       Мы с Ксавье заняли место у окна, причём Ксавье сел ближе к стеклу. Теперь у окна всегда сидит именно он, после той истории с Алиотом.       — Здравствуйте, студенты. Меня зовут Луна Фицджеральд Руквуд. Я ваш новый преподаватель истории на этот год, — представилась профессор.       — А что случилось с профессором Бинсом? — поинтересовалась девочка с Когтеврана, подняв руку перед тем, как задать вопрос. А ведь правда, что с ним?       — Он любезно согласился уступить мне своё место профессора на этот год. Я решила попробовать себя в преподавательстве, и ваша директриса, мисс Макгонагалл, любезно предложила попрактиковаться в вашей школе, всего на год заменив профессора Бинса, которому дали своеобразный отпуск, — объяснила профессор Луна. — Есть ещё вопросы? — Однокурсники покачали головами. — Тогда начнём урок!

𓅔

      Неделя выдалась довольно муторной. Задавать начали гораздо больше, а гости со временем осваивались, перестав на каждом повороте спрашивать дорогу. Единственным местом, где я всё так же мог отдохнуть, была библиотека. Но я ходил туда не просто так. Почти всё свободное время я тратил на то, чтобы отыскать хоть какую-то информацию насчёт испытаний, с которыми отец Маркусу помогать отказался, рассчитывая на то, что брат и сам справится. А тот, в свою очередь, попросил помощи у меня, потому что Генри и Алиот в библиотеку ни ногой. Последний раз, когда они тут были, — это за неделю до своих С.О.В.       — Это какой-то абсурд! Не может же быть такого, чтобы не существовало какого-то принципа проведения испытаний? — обозлился Маркус, отбросив от себя фолиант по истории Хогвартса.       — Да, это странно. Обычно бывает хоть какая-то система. А тут ничего… — я вздохнул, закрывая книгу об истории волшебных соревнований за последние несколько веков. — Мы как будто что-то упускаем…       — Именно! Ну вот смотри: в состязаниях 1792 года первым испытанием было одолеть тролля, забрав у него магический ключ, который открывал ларец, выданный каждому чемпиону. Внутри этих шкатулок была подсказка к следующему испытанию. А пятью годами ранее первым испытанием было заполучить перо феникса. И каждое перо было заколдовано, а чтобы узнать, что будет дальше, нужно было разгадать загадку, которую оно само напишет на бумаге. Это бессмыслица какая-то! — простонал брат.       — Погоди! Тролль и феникс? А в турнирах ранее первое испытание тоже было связано с магическими существами? — я привстал со стула.       — Да… Стой. То есть выходит, что первое испытание будет связано с магическими существами? — вдруг осенило Маркуса.       — В точку! Нам осталось только узнать, какое именно магическое существо выбрали в этом году, — я захлопнул фолиант и радостно поднялся, собирая свои вещи. — Скоро начнётся урок, встретимся завтра днём во дворе Часовой башни, — бросил я не прощаясь и убежал из библиотеки. Мне нужно было поскорее поделиться этим с Ксавье!

𓅔

      На улице совсем стемнело, я почти ничего не видел, из-за чего пару раз спотыкался о коряги. Я старался не отпускать руку Ксавье на случай, если потеряю его из виду, ведь в лесу и впрямь было жутко темно, а дорогу нам освещал только не очень-то успокаивающий мой страх Люмос. Друг же вёл меня куда-то в чащу леса, говоря что-то о «сюрпризе» и «тебе точно понравится». Думаю, любой бы понял, что переться в чащу Запретного леса посреди ночи — не самая лучшая идея, а если нас ещё и поймают, будет худо вдвойне!       — Почти пришли, — шептал Ксавье, а я молча следовал за ним, молясь, чтобы этот его сюрприз меня не убил.       Вдали виднелись мерцающие огни, и чем ближе мы подходили, тем ярче они становились. Наконец, перебравшись через толстую завесу кустов, мы оказались на большой поляне, и я увидел, что же это были за мерцающие огни. Это было пламя драконов, которые, в свою очередь, сейчас покоились в клетках, удерживаемых магическими верёвками. С виду они были толщиной с моё запястье и не позволяли зверям сбежать. Ну, или не совсем. Куча людей бегала из стороны в сторону, крича что-то или зовя кого-то. Одна из клеток была пуста.       До меня быстро дошло, что один дракон, судя по всему, всё же сбежал, и я в страхе отступил, уже готовый бежать, но упёрся спиной в грудь Ксавье. Тот в ту же секунду положил руки на мои плечи и, наклонившись, тихо прошептал:       — Не волнуйся, это опытные драконоведы, они смогут его отыскать. — Успокоил меня друг, подтолкнув чуть ближе.       Я наконец увидел того самого сбежавшего дракона. Его размеры были просто невероятно внушительными, но ещё больше меня впечатлило то, что какой-то человек, стоя прямо на голове этого дракона, стягивал верёвку, которая связывала пасть китайского огненного шара, не давая ему плеваться огнём. Пламя, извергаемое тремя другими драконами с небольшими паузами, на короткие мгновения освещало всю поляну.       — Кто это? — спросил я.       — Мой дядя, — Ксавье гордо вздёрнул подбородок.       — Чарли? — уточнил я у друга.       — Нет, Чарли вон там, — Ксавье кивнул в сторону мужчины, который помогал усмирить венгерскую хвосторогу. — А это его муж.       — ЧТО?! — я резко развернулся к Малфою. — Ты не говорил, что твой дядя замужем! — возмутился я. Я знал, что дядя Ксавье работает с драконами, но чтобы у него был ещё и муж? Это для меня стало открытием.       — Ну, так ты и не спрашивал, — пожал плечами Ксавье, будто это само собой разумеющееся.       Как только венгерская хвосторога была усмирена, на что не ушло много времени, а китайский огненный шар вернули в клетку, к нам подошли двое мужчин — собственно, Чарли и его супруг.       — Ксавье! Мы так давно не виделись! Ну ты и вымахал! — заулыбался Чарли, сгребая племянника в охапку и прижимая к своей широкой груди.       — И я очень рад тебя видеть, дядя Чарли, — сдавленно ответил Ксавье. — Привет, Фелиций.       — Приветик, малой, — хохотнул второй мужчина. Он выглядел немного моложе и ростом был ниже Чарли, но всё ещё казался довольно сильным. — А ты, я так понимаю, Реджи? Сын министра, — ухмыльнулся он. Его манера общения была уж больно аристократичной. Хотя я знал, что Уизли никогда не придерживались особого этикета, да и мужчина этот не был похож на аристократа (кто в здравом уме полезет верхом на дракона?), но что-то тут не складывалось.       — Да, рад познакомиться, — я протянул руку для рукопожатия.       — Взаимно, — Фелиций пожал руку в ответ, отчего я сморщился, потому что мужчина сжал её слишком сильно.       — Как дела в Румынии? — спросил Ксавье, наконец высвободившись из железной хватки дяди.       — Всё как обычно: драконы, дом, дом, драконы, — закатил глаза Фелиций.       — А почему эти четверо здесь, в Запретном лесу? — поинтересовался я. Это было и вправду странно. На кой Мерлин прятать драконов в Запретном лесу, да ещё и совсем рядом со школой?       — Это для Турнира, — пожал плечами Чарли, будто эта информация ничего не значила. Он даже не подозревал о том, что упростил нам с Маркусом работу на месяц вперёд точно.       — Значит, четверо. На каждого по одному дракону. А что они будут с ними делать? Сражаться?       — Кажется, просто пройдут мимо. Мы будем всё время рядом. Если ситуация станет опасной, заклятие Оцепенения наготове. Организаторам понадобились почему-то драконихи-наседки. Понятия не имею почему. Могу только сказать: не завидую тому, кто вытянет хвосторогу. Она сзади так же опасна, как и спереди. Взгляни сам, — ответил Фелиций.       Чарли махнул рукой на хвост, вдоль которого бежал частокол длинных, цвета бронзы шипов. Мда уж, не позавидуешь.       Зато мы теперь знали, с чем Маркусу в конце концов придётся иметь дело. Осталось только уснуть сегодня. Ведь после увиденного я точно не смогу не устроить для Ксавье допрос про всю его родословную — потому что уже почти половина его семьи находится у нас в школе.

POV Маркус

      Утро было каким-то непривычно спокойным. Ну, если, конечно, не брать в расчёт то, что Алиот прыгнул ко мне в постель, чтобы разбудить меня. Это, конечно, сработало, но я жутко перепугался.       — Сегодня погода нелётная… — сказал Генри, сидя на подоконнике в одних пижамных штанах.       — Не бывает нелётной погоды, бывают только ленивые задницы, — Алиот влепил Генри подзатыльник.       — Эй! У нас вообще в кои-то веки свободный учебный год! Дай хоть денёк отдохнуть от полётов! — простонал Генри.       — Если вся команда не захочет тренироваться, то может быть, — отчеканил Алиот, натягивая на себя футболку.       — Согласен с Генри. У нас что ни день, то тренировка, — устало вздохнул Энтони. — Капитан, ну оставьте нас сегодня.       — Мерлин, ну вы и лентяи, — фыркнул Алиот, устроившись на моей кровати. — Маркус, как проходит ваше с Реджи «расследование»? Может, я могу чем-то помочь? Ну, конечно же, если это не связано с книгами.       — Всё нормально. Мы узнали кое-что о первом задании. Сегодня должны будем встретиться снова. Хочешь со мной? — спросил я. Алиоту в любом случае было нечем заняться, а так от него хоть какой-то прок будет.       — Я за любой движ, только если он не в библиотеке.       — Ловлю на слове, — ухмыльнулся я и наконец закончил застёгивать рубашку.       По дороге к Часовой башне мы встретили Беллу. Та куда-то торопилась, но в руках у неё была груда свитков.       — О! Мальчики, отнесите это в кабинет профессора Пруэтта, пожалуйста. Спасибо! — И, не дожидаясь ответа, она всунула свитки в руки Алиота и, пройдя мимо, побежала дальше по коридору, явно куда-то торопясь.       — Ну супер! Я теперь ещё и работать должен по выходным? — раздражённо отчеканил Алиот, недовольно пялясь на груду свитков в своих руках.       — Да брось, отнесём быстренько и пойдём к Часовой башне, — успокаивал я друга.       Кабинет нашего декана находился в противоположной стороне, так что нам пришлось развернуться. Под нескончаемые жалобы Алиота мы поплелись вверх по коридору, в нужном направлении. Алиот лениво плёлся сзади, совсем не интересуясь происходящим вокруг и летая где-то в своих мыслях. В последнее время этот болван то и дело витает в облаках. Белла шутила, что он в такие моменты представляет себя в компании того таинственного незнакомца. На что Алиот всегда злился и отнекивался, быстро меняя тему, а позже снова начинал летать в облаках.       За эту неделю Алиот устроил допрос почти всем трём приезжим школам, и ни из одной из них не прибыл ученик по имени Стивен. У Алиота, судя по его паршивому в последнее время настроению, уже подгорало. И я едва удерживал его от того, чтобы он устроил допрос Ксавье. Ведь тогда слизеринская сборная ополчится на нас или, того хуже, нажалуется Макгонагалл. Сам погрузившись в собственные мысли, я не услышал топот ног впереди. Алиот, оказалось, уже шёл впереди меня, так что ураган, мчавшийся в нашу сторону, впечатался прямо ему в грудь. Из-за этого Алиот выронил все свитки, а налетевший на него мелкий парень упал на пол. И только тогда я обратил внимание на то, с кем столкнулся Алиот. Это был Реджи. Очки слетели с брата, и я выругался: без них он совсем ничего не видит. Пока я поднимал очки, Алиот всё так же стоял в ступоре и пялился на Реджи неверующими глазами, будто призрака увидел. Я подал брату очки и помог ему встать.       — Ты куда так летишь? — усмехнулся я, стряхивая невидимую пыль с его плеч.       — Ну, вообще-то, мы должны были встретиться минут пятнадцать назад, так что я, в общем-то, опаздывал, но, судя по всему, ты тоже, — хмыкнул младший. — Что за свитки? — поинтересовался он, кивнув на пергамент, валяющийся на полу. Алиот всё так же стоял неподвижно, будто к земле прирос.       — Что-то для профессора Пруэтта. Мы отнесём и сразу придём к Часовой башне, — заверил я Реджи.       — Алиот тоже? — удивился тот, повернувшись к моему лучшему другу. Он уже минуты четыре стоит вот так, пялясь в одну точку. Кажется, и впрямь впал в ступор.       Чтобы вывести друга из этого мысленного транса, мне хватило влепить ему несильный подзатыльник, и тот очнулся в мгновение ока, тут же подорвавшись собирать свитки.       — Да. Ты против? — поинтересовался я.       — Не знаю… — неоднозначно ответил блондин, отступив от меня на шаг. — Ну, я тогда подожду вас у Часовой башни. Поторопитесь. — Улыбнувшись мне, Реджи помчался дальше, хотя, казалось бы, спешить было уже некуда.       — Ты чего? Как будто призрака увидел, — усмехнулся я, скрестив руки на груди.       Алиот был бледным как мел, держа в руках свитки с учебным материалом. Тяжело сглотнув, он выдохнул:       — Это он, — вырвалось у Блэка, скорее как утверждение, чем вопрос.       — Кто «он»? — не понял я.       Друг поднял голову, и я наконец увидел его глаза. В них были уже давно знакомые мне эмоции: азарт, решимость, удивление. Но было в них и то, чего я ранее не видел. Что-то, что никогда ещё не просыпалось в его глазах.       — Стивен, — сказал Блэк. — Стивен — это Реджи. — На его лице расцвела хищная улыбка.       «Мерлин и Моргана, пожалуйста, пусть это будет моим страшным сном», — подумал я, но как бы упорно я ни старался вырваться из этого кошмара, у меня не выходило. Нет. Это определённо не сон.

𓅔

      — Не может такого быть! — я ходил из стороны в сторону. Мы собрались в гостиной нашего факультета. Алиот разлёгся на диване, мечтательно пялясь в потолок, Генри покоился в кресле, а Белла устроилась на полу, среди горы подушек.       — Почему же не может? Если это уже случилось, значит, вполне себе может, — хмыкнул Генри.       — Будь это Реджи, вы узнали бы его ещё тогда! — закатил глаза я.       — Брось, чел. Была ночь, мы были немного пьяны, так ещё и Реджи был без очков и с другим цветом волос. Конечно, мы не узнали его! — фыркнул шатен.       — Даже если и так! Ты его и пальцем не тронешь! — вспылил я. От одной только мысли о том, что Реджи будет с Алиотом, меня воротило. Да ни за что на свете! Кто угодно, только не мой брат.       — Это ещё почему? — нахмурился друг, привстав на локте.       — Я не хочу через месяц или полтора увидеть Реджи всего в слезах и с новостью о том, что ты им попользовался и выбросил, как и всех остальных, — выплюнул я, неосознанно поддевая друга.       — Это не так! Он особенный, — возразил Блэк.       — Ты говорил то же самое про Джулиану, — ухмыльнулась Белла.       — И про Сиону, — хохотнул Генри.       — И про Кэтрин, — парировал я.       — Всё, всё! Я понял, что я мудак и всё такое, но я серьёзно, ребят! Когда мы танцевали там на балконе, я почувствовал, что моя магия реагирует на него. Тянется к нему. Мне хотелось прямо там засосать его. И я бы непременно это сделал, если бы не Генри, — бурчал Алиот, падая обратно на диван.       — Блэк! — взорвался наконец я. — Ему всего четырнадцать! — я запустил руки в волосы и устало простонал.       — Маркус, почему ты так против? Это же круто, — хихикнула Белла.       — Нет! Это не круто, — я смерил Беллу угрожающим взглядом, и та в мгновение ока притихла.       Я бросил последний взгляд на ребят и, выдохнув, махнул на них рукой. Уходя к лестнице в общежитие, я поднялся по ней, забрался в комнату и сел на кровать. Мне просто не хотелось верить в то, что тот, в кого Алиот влюбился, оказался моим братом. Моё нутро разрывалось между счастьем Реджи и счастьем Алиота, и выигрывало явно счастье Реджи. Мне становилось туго в груди, стоило только представить, как Реджи плачет по вине моего непутёвого лучшего друга. Так туго, словно нить натянули до предела, и теперь пытаются порвать.       С Реджи мы всё-таки встретились, но я заставил Алиота уйти в общежитие, сказав брату, что тому просто стало лень. Я не хотел видеть их вместе. Алиот был бабником. Об этом знали все его друзья и все, кто читал «Хогвартс-сплетник», где афишировали все отношения Блэка (конечно же, не по его просьбе). Алиот был грубым. Я видел, как он целуется и как вообще обращается с теми, с кем встречается. После отношений с ним девушкам всегда было больно, а я не желал брату боли, поэтому мне легче запретить Алиоту приближаться к Реджи. Он прекрасный друг, но никудышный парень.