отряд самоубийц

Подвал был холодным и сырым. Джейн сидела на земле, прислонившись спиной к каменной стене, и считала удары сердца. Сто двадцать три. Сто двадцать четыре. Сто двадцать пять. Ей нужно было успокоиться. Паника — роскошь, которую она не могла себе позволить. Руки связаны магией — не верёвкой, а чем-то более древним. Она чувствовала это. Узлы давили на запястья, но не пережимали кровь — они просто не давали двигаться. Пальцы тоже были связаны — каждый в отдельности, чтобы она не могла щёлкнуть. Пожиратели знали её способности. Готовились. Но они не знали главного. Они не знали о призраках. Они появились не сразу. Сначала — только холод. Потом — тени на стенах. Потом — фигуры. Прозрачные, светящиеся, с глазами, которые видели слишком много смертей. Не родители. Не прабабка. Другие. Те, кто умерли в этом подвале. Те, кого пытали и убивали Пожиратели. Те, кто не мог уйти, потому что их души привязаны к этому месту. Их было много. Джейн не считала. Чувствовала — как тяжесть, как холод, как чужую боль, которую они носили в себе десятилетиями. — Вы слышите меня? — спросила она мысленно. — Вы можете помочь? Они слышали. Они ждали её. Знали, что она придёт. Чувствовали её силу — ту самую, древнюю, которая могла разорвать цепи, которыми они были прикованы к этому миру. — Мы сделаем всё, что ты скажешь, — ответил один из них. Мужчина. Молодой. Когда-то он был студентом Хогвартса. Потом — воином. Потом — жертвой. — Я попрошу, когда придёт время, — ответила Джейн. — А пока — ждите. Призраки не исчезли. Они стояли по углам, смотрели на неё, охраняли. Джейн чувствовала их присутствие — и это давало ей силы. Теперь нужно было действовать. Она закрыла глаза и потянулась к Гарри. Мысленная связь — тонкая нить, которая соединяла их с шестого курса. Тогда они только начали дружить, и Джейн тренировала его — просто так, без особой цели. «Пригодится», — сказала она. Гарри не понимал зачем, но учился. Сейчас он был благодарен. Она нашла его быстро. Сознание Гарри было тёплым, живым, немного встревоженным — он спал, но сон был тревожным. Джейн вошла в него мягко, как ныряльщик в воду. — Поттер, — позвала она. Он не ответил. — Поттер, проснись. Это Джейн. Он дёрнулся во сне. Она почувствовала, как его сознание распахнулось — испуганно, резко. — Джейн? Ты где? Что случилось? — Я в плену. У Пожирателей. Нотт и Блейз тоже здесь. — Где вы? — Не знаю. Подвал. Старый дом. Но это не важно. Слушай меня внимательно. — Я слушаю. Она диктовала. Быстро, чётко, без лишних слов. — Волан-де-Морт скоро будет здесь. Он хочет меня. Использует как ключ. Если он получит мою силу — всё кончено. — Что мне делать? — Собирай отряд. Всех, кто готов сражаться. Гермиона — координация. Драко — зелья и артефакты. Блейза и Нотта нет — но ты справишься без них. — Сколько у нас времени? — Не знаю. Часы. Может, дни. Но лучше не тянуть. Она назвала ему имена. Тех, кто должен быть на передовой. Тех, кто прикроет тылы. Тех, кто будет эвакуировать раненых. Она расписала позиции — каждую комнату, каждый коридор, каждую чёртову дверь в этом доме, который видела только мысленно, но знала лучше, чем свои пять пальцев. — Откуда ты всё это знаешь? — спросил Гарри. — Призраки рассказали, — ответила Джейн. — Они здесь. Смотрели. Запоминали. — Призраки? — Долгая история. Потом расскажу. Гарри не стал спорить. Он знал — сейчас не время для вопросов. — Я сделаю, — сказал он. — Знаю. — Она помолчала. — Гарри. — М? — Ты не просто волшебник. Ты — часть его. Тёмного Лорда. Как и я. Мы связаны с ним, хотим мы этого или нет. — Я знаю, — тихо ответил он. — Это может помочь. Или убить. Но ты должен быть готов. — К чему? — К тому, что когда мы встретимся — ты почувствуешь его. И он почувствует тебя. Не борись с этим. Используй. — Как? — Не знаю. Но ты поймёшь. Ты всегда понимал. Гарри молчал. Она чувствовала его страх — не за себя, за неё. — Джейн, — сказал он. — Ты выберешься? — Обязательно. — Обещаешь? — Обещаю. — Держись. — Держусь. Она разорвала связь. В подвале снова стало тихо. Только капала вода где-то в углу, и призраки смотрели на неё пустыми глазами. — Он справится? — спросил тот, молодой. — Справится, — ответила Джейн. — Он — Поттер. Он всегда справляется. — А ты? — А я — Блэквуд, — она усмехнулась. — Мы не сдаёмся. Она закрыла глаза. Силы уходили. Мысленная связь высасывала энергию быстрее, чем она ожидала. Но она не могла позволить себе уснуть. Спать — значит стать уязвимой. А уязвимость — смерть. Она думала о них. О Гарри, который собирает отряд. О Гермионе, которая составляет списки. О Драко, который варит зелья. О Блейзе и Нотте — где-то наверху, связанные, избитые, но живые. Она думала о Волан-де-Морте, который скоро придёт. — Древняя магия, — прошептала она. — Ты во мне. Ты сильнее его. Ты не дашь ему победить. Призраки молчали. Они знали: магия — это не оружие. Магия — это воля. А воли Джейн Блэквуд хватило бы на десятерых. Она ждала. Где-то в Хогвартсе Гарри Поттер сидел на кровати, сжимал палочку и повторял про себя её слова. Кто на какой позиции. Кто кого прикрывает. Кто эвакуирует раненых. Он запомнил всё. — Гермиона, — сказал он, входя в спальню девчонок без стука. — Собирай всех. — Что случилось? — Джейн в плену. Мы идём её вытаскивать. Гермиона не задала ни одного вопроса. Она просто встала и начала действовать. Потому что так делают те, кто готов к войне. Гарри стоял на месте Джейн. Это было странное чувство — быть там, где обычно была она. В центре комнаты. Под взглядами сотни глаз. С картой на стене и чужой войной на плечах. Он не был готов. Никто не был готов. Но времени не оставалось. Рядом стояли Малфой и Гермиона. Драко — бледный, но спокойный, с палочкой наготове. Грейнджер — с блокнотом в руках, в котором уже были расписаны списки, позиции, планы. Она всегда была готова. Даже когда никто не был. Гарри смотрел на них. На людей, которые пришли. Которых собрала Джейн. Которых назвала когда-то отрядом самоубийц. Он не понимал этой фразы раньше. Думал, это просто бравада. Способ Джейн шутить над тем, что они — горстка детей против целой армии Пожирателей. Теперь он понял. — Отряд самоубийц, — сказал Гарри, глядя на заполненную комнату. И усмехнулся — так же, как усмехалась она. Люди не поняли. Но и не спросили. Они привыкли к странным фразам. Привыкли к тому, что их лидеры говорят загадками. Привыкли доверять. Гарри видел их лица. Кто-то боялся. Кто-то сжимал палочки так, что костяшки белели. Кто-то, наоборот, улыбался — нервно, натянуто, потому что улыбка была единственным, что оставалось. «Джейн, — подумал он. — Ты знала, да? Знала, что они пойдут. Что бы ты ни сказала, они пойдут. Потому что верят тебе. Потому что ты дала им то, чего не давал никто — надежду». Он не хотел признаваться себе, но в глубине души знал: он такой же, как она. Если бы в нём было чуть больше смелости, если бы он чуть меньше боялся за других — он вёл бы себя так же. Безрассудно. Глупо. Красиво. Но он был Поттером. Слишком ответственным. Слишком правильным. Слишком — живым. А Джейн… Джейн играла со смертью, как кошка с мышкой. Ей нравилось быть на грани. Нравилось смотреть в бездну и знать, что бездна смотрит в ответ. Она была конченой мазохисткой, которая получала удовольствие от риска. И отряд самоубийц был её отражением. — К делу, — сказал Гарри, возвращаясь в реальность. — Блэквуд в плену. Времени нет. Пора действовать. В комнате стало тихо. Даже те, кто шептался, замолчали. Он обвёл взглядом лица. Своих. Чужих. Тех, кто стал своими за последние месяцы. — Я назову тех, кто останется в Хогвартсе, — сказал он. — Вы будете под руководством Грейнджер. Слушаться её во всём. Выполнять всё, что она скажет. Она знает, что делать. Гермиона кивнула. Ни тени сомнения. Ни тени страха. — Вторая группа, — продолжил Гарри. — Идёт с Малфоем в засаду. Ждёте сигнала. Прячетесь. Без вас мы можем проиграть, но вы не должны выдать себя раньше времени. Драко усмехнулся — той самой ленивой усмешкой, которая бесила всех на первом курсе. — Не подведём, Поттер, — сказал он. — Знаю, — ответил Гарри. Он посмотрел на оставшихся. На тех, кто пойдёт с ним. В самое пекло. Туда, где всё начнётся — и, он надеялся, закончится. Не затронув остальных. — И последняя группа, — сказал он. — Мой отряд. Мы идём туда, где всё решится. Мы будем первыми. И, возможно, последними. В комнате повисла тишина. — Если кто-то боится умереть, — сказал Гарри, — говорите сразу. Я найду вам замену. Останетесь здесь. Попробуете сбежать в безопасность. Это ваше дело. Никто не будет вас осуждать. Никто не ушёл. Никто не сказал ни слова. Гарри смотрел на них — на этих мальчишек и девчонок, которые только вчера боялись экзаменов, а сегодня готовы были умереть за ту, кто дала им веру. — Вы понимаете, что делаете? — спросил он. — Понимаем, — ответил кто-то из толпы. — Мы — отряд самоубийц, — сказал другой. — Джейн бы гордилась, — добавил третий. Гарри усмехнулся. Теперь он понял. Понял, почему она так их называла. Понял, почему она была главной. Понял, почему они шли за ней в огонь, в воду, в самую бездну. Потому что она не боялась. А страх — единственное, что мешает жить. — Отряд самоубийц, — повторил Гарри. — Тогда пошли. Он вышел первым. За ним — остальные. Гермиона осталась в Хогвартсе. Она смотрела на уходящих, сжимала блокнот и чувствовала, как сердце разрывается на части. Но она не плакала. Не сейчас. Потом. — Малфой, — сказала она. — Твоя группа — за мной. Драко кивнул. Увёл своих людей в темноту. В пустом коридоре остались только те, кто ждал. Те, кто верил. Те, кто знал, что война не заканчивается победой. Она заканчивается, когда перестают умирать. Где-то в подвале Джейн открыла глаза. Она чувствовала их. Всех. Каждого, кто шёл за ней. Каждого, кто готов был умереть. — Дураки, — прошептала она. — Какие же вы дураки. Но она улыбалась. Потому что в этой глупости было что-то красивое. Что-то, ради чего стоило жить. И умирать. И возвращаться снова. — Идут, — сказал один из призраков. — Знаю, — ответила Джейн. — Ты готова? — Всегда. Она закрыла глаза. Начало было близко. Её привели в зал с длинным столом. Джейн не сопротивлялась. Смысла не было — руки всё ещё связаны магией, пальцы скованы, щёлкнуть не получится. Она шла ровно, смотря прямо перед собой, и считала шаги. Семнадцать шагов до порога. Двенадцать — до середины зала. Восемь — до того места, где её поставили, как куклу на витрине. Зал был большим. Старым. Стены помнили крики, стол помнил кровь. Люстра горела тускло, свечи оплывали, и тени танцевали на лицах тех, кто сидел вокруг. Пожиратели смерти. Они смотрели на неё. Сверху вниз, как на диковинную зверушку. Кто-то с любопытством, кто-то с ненавистью, кто-то — с предвкушением. Они ждали представления. И представление должно было начаться. Джейн стояла в центре. Босиком. Волосы растрёпаны, на лице — ссадины от побоев, под глазами — синяки. Одежда порвана. Но она держала спину прямо, как учили родители — не те, приёмные, а настоящие. Блэквуды не кланяются. Волан-де-Морт сидел во главе стола. Он изменился. Не таким она его представляла по рассказам. Не красноглазым монстром из детских кошмаров — человеком. Старым, усталым, с глубокими морщинами и белыми, как снег, волосами. Но глаза… Глаза были теми самыми. Красными. Змеиными. Без зрачков, без век, без намёка на человеческое. — Джейн Блэквуд, — сказал он. Голос — тихий, шипящий, как ветер в пустой комнате. — Я ждал тебя. — Не дождались бы, если бы ваши псы не украли меня, — ответила она. Пожиратели зашевелились. Кто-то возмущённо прошептал, кто-то схватился за палочку. Волан-де-Морт поднял руку. Они затихли. — Дерзкая, — сказал он. — Как твой отец. — Вы его знали? — Знал. Убил. Джейн не дрогнула. Она знала. Призраки рассказали. — Он не сдался, — продолжил Волан-де-Морт. — Даже когда я держал палочку у его горла. Даже когда я сказал, что сделаю с его дочерью. Он смотрел на меня и улыбался. Ты похожа на него. — Я лучше, — сказала Джейн. — Он умер. А я жива. — Пока. Он встал. Обошёл стол, остановился в метре от неё. Джейн не отступила. Не опустила взгляд. Смотрела в эти красные глаза, чувствуя, как внутри что-то переворачивается — древнее, тёмное, то, что никогда не просыпалось раньше. — Ты чувствуешь это, — сказал Волан-де-Морт. — Нашу связь. Твоя сила притягивается к моей. Как железо к магниту. — Это не связь, — ответила Джейн. — Это охота. Вы охотитесь за мной, потому что боитесь. Боитесь, что я стану сильнее. — Я не боюсь никого. — Врёте. Пожиратели снова зашевелились. Волан-де-Морт улыбнулся. Холодно, тонко, безрадостно. — Мне нравится твоя дерзость, — сказал он. — Может быть, я оставлю тебя в живых. Будешь развлекать меня. — Вы не оставите, — сказала Джейн. — Вы убьёте меня. Или я убью вас. Третьего не дано. — Самоуверенность — плохое качество для пленницы. — Я не пленница. Я — заложница. Есть разница. — Какая? — Заложников обменивают. Пленников убивают. Волан-де-Морт рассмеялся. Тихий, шипящий смех, от которого у Джейн побежали мурашки по коже. — Кто же тебя выкупит, Джейн Блэквуд? Твои друзья-дети? Твои призраки? — он обвёл взглядом зал. — Ты одна. И ты умрёшь здесь. Одна. Джейн промолчала. Она знала, что не одна. Поттер был рядом. Она чувствовала его — где-то за стенами, в темноте, с палочкой наготове. Она связалась с ним мысленно, когда её вели по коридору. «Гарри, не входи. Жди сигнала. Я дам тебе час. Может, два. Если не подам знак — значит, пора. Делай, что должен. Спасай остальных. Не думай обо мне». Он не хотел соглашаться. Она чувствовала его сопротивление, его страх, его желание ворваться сюда прямо сейчас и вытащить её. «Джейн…» «Я справлюсь. Обещаю. Но ты должен верить мне. Так, как я верила тебе, когда мы начинали.» Он замолчал. А потом сказал: «Час. Если через час не будет вестей — я иду». «Договорились». Она разорвала связь. — О чём задумалась? — спросил Волан-де-Морт, наклоняясь к ней. — О том, как буду праздновать вашу смерть, — ответила Джейн. Пожиратели вскочили. Палочки были направлены на неё. Десятки палочек, десятки заклинаний, готовых разорвать её в клочья. Волан-де-Морт не остановил их. Смотрел на неё, ждал. Проверял. Хотел увидеть страх. Джейн не боялась. Она смотрела на них — на этих людей в чёрных мантиях, которые считали себя хозяевами жизни и смерти. На их трясущиеся руки, на их злые лица, на их пустые глаза. — Вы жалкие, — сказала она. — Вы служите ему, потому что боитесь. Потому что не можете думать сами. Потому что без него вы — никто. — Заткнись! — крикнул кто-то. — Не заставят меня замолчать те, у кого нет голоса. Волан-де-Морт поднял руку. Палочки опустились. — Ты смелая, — сказал он. — Или глупая. Время покажет. Он вернулся на своё место. Сел. Обвёл взглядом своих сторонников. — Мы подождём, — сказал он. — Наслаждение нельзя торопить. Игра началась. Джейн стояла в центре зала. Чувствовала на себе десятки взглядов. Слышала, как бьётся её сердце — ровно, спокойно, как перед гонкой. — Недолго музыка играла, — прошептала она. Она знала, что будет дальше. Пытки. Унижения. Попытки сломать её. Но она не сломается. Не сегодня. Не здесь. Не перед ними. Потому что за стенами этого проклятого дома её ждали. Те, кто верил. Те, кто любил. Те, для кого она стала чем-то большим, чем просто девчонкой с татуировками. Час пошёл. — Твой час, — сказал Волан-де-Морт, будто прочитав её мысли. — Покажи, на что способна, Джейн Блэквуд. Или умри с позором. — Я не умру, — ответила она. — Я — Блэквуд. Блэквуды не сдаются. Он улыбнулся. Она улыбнулась в ответ. Игра началась. Но исход был предрешён. Не сегодня. Поттер считал минуты. Он сидел в темноте, прислонившись к холодной стене, и слушал, как бьётся его сердце. Рядом — Блейз и Нотт. Избитые, злые, но живые. Их вытащили из соседней комнаты, когда отряд вошёл в дом. — Долго ещё? — спросил Нотт. — Час, — ответил Гарри. — Она сказала — час. — А если она ошиблась? — Она не ошибается. — Откуда ты знаешь? — Она никогда не ошибалась, — сказал Гарри. Он закрыл глаза. Час. Пятьдесят девять минут. Пятьдесят восемь. Время текло медленно. Но Гарри знал — оно на их стороне. Потому что Джейн Блэквуд умела ждать. И умела побеждать. Даже когда проигрывала. Она чувствовала магию внутри. Ощущение было знакомым и чужим одновременно — как будто в груди спал зверь, который всегда был там, но никогда не просыпался до конца. Джейн знала о нём. Чувствовала его дыхание в моменты опасности. Но никогда не могла до конца разбудить. Все думали, что ей нужен щелчок пальцами. Это было удобное объяснение. Простое. Понятное. Щёлкнула — и исчезла. Щёлкнула — и появилась. Щёлкнула — и убила. Но это была ложь. Ей нужен был не щелчок пальцами. Ей нужен был щелчок внутри. Тот самый момент, когда магия решает, что время пришло. Когда зверь открывает глаза и встаёт на лапы. Когда страх исчезает, и остаётся только холодная, ясная решимость. Раньше этот момент не наступал. Она была не готова. Или время было не то. Или магия ждала чего-то большего, чем просто драка в подвале с Пожирателями. Теперь время пришло. Джейн стояла в центре зала. Руки связаны за спиной, пальцы скованы, палочки нет. Пожиратели смотрели на неё. Волан-де-Морт смотрел на неё. Все ждали — когда она сломается, заплачет, начнёт умолять о пощаде. Она не сломалась. Внутри что-то щёлкнуло. Тихо. Почти незаметно. Как косточка, вставшая на место. Как замок, который открыли правильным ключом. Магия проснулась. Джейн почувствовала, как силы разливаются по телу — от кончиков пальцев до макушки, от сердца до каждого миллиметра кожи. Она стала легче. Быстрее. Острее. Волан-де-Морт дёрнулся. Он почувствовал. Его красные глаза расширились — впервые за этот вечер, впервые, может быть, за последние годы. Он чувствовал её магию. И боялся. — Что происходит? — спросил он. — А то вы не знаете? — ответила Джейн. Она прыгнула. Не подумала — сделала. Запрыгнула на длинный стол, приземлилась на корточки, как хищник перед броском. Руки всё ещё связаны за спиной, но это не мешало. Она не собиралась колдовать. Она собиралась танцевать. Пожиратели замерли. Она пошла по столу. Медленно. Уверенно. Босиком, между тарелок и бокалов, между подсвечников и кинжалов, которые кто-то забыл убрать. К столу, где сидел Волан-де-Морт. — Стоять! — крикнул кто-то. Она не остановилась. — Я сказал — стоять! Она прошла сквозь Беллатрису Лестрейндж. Та стояла на её пути — с безумными глазами, с палочкой наготове, с кривой усмешкой на тонких губах. Джейн не свернула. Не остановилась. Просто — прошла. Сквозь. Беллатриса дёрнулась, попыталась выстрелить, но её заклинание прошло мимо. Джейн была уже за её спиной. Целая. Невредимая. Как будто женщины и не было на её пути. — Как ты… — прошептала Лестрейндж. Джейн не ответила. Она шла дальше. Волан-де-Морт встал. Его палочка была направлена на неё, но он не стрелял. Смотрел. Изучал. Хотел понять — что изменилось. — Ты не та, кем была час назад, — сказал он. — Я всегда была той, кем стала сейчас, — ответила Джейн. — Просто не показывала. — Зачем? — Ждала подходящего момента. Она остановилась в двух метрах от него. Руки всё ещё связаны. Но они её не держали. Она чувствовала — может разорвать эти путы в любой момент. Одним движением мысли. Но не делала этого. Пусть думают, что она слаба. Пусть надеются. — Цирк закончился, — сказала Джейн, обводя взглядом зал. — А клоуны все здесь. Пожиратели взбесились. Заклинания полетели со всех сторон. Джейн не атаковала — она защищалась. Щиты вставали вокруг неё без палочки, без жестов, без слов. Просто — по её желанию. Магия слушалась. Играла. Танцевала вместе с ней. Она не убивала. Не сейчас. Сначала нужно было вывести их из себя. Заставить ошибаться. Заставить бояться. Волан-де-Морт стоял за столом и смотрел. Он не вмешивался. Хотел посмотреть, на что она способна. — Трать силы, — прошептал он. — Трать. А когда закончатся — ты моя. Он не знал, что её силы не кончались. Блэквуды умели ждать. Джейн отбивалась от заклинаний, как в танце. Уклонялась, приседала, перекатывалась. Пожиратели злились, сбивались, путались в своих же атаках. Они не могли попасть в неё. А она даже не напрягалась. Она почти дошла до него. До Волан-де-Морта оставался метр. Она чувствовала его страх — прикрытый злобой, но от этого не менее реальный. Он боялся её. Боялся того, что она могла сделать. — Ты умрёшь, — прошипел он. — Умру, — согласилась Джейн. — Но не сегодня. Она сделала шаг. В этот момент что-то ударило её в плечо. Сильно. Остро. Больно. Джейн пошатнулась, но устояла. Опустила голову, посмотрела на рану. Кровь. Сквозное. Не смертельное, но неприятное. Откуда? Она ставила щиты. Со всех сторон. Кто-то пробил. Она подняла глаза. В дверях зала стоял Блейз Забини. С палочкой в руке. С глазами, полными ужаса. Он не хотел в неё попасть. Он целился в Пожирателя, который был у неё за спиной. Но тот отшатнулся, и заклинание пошло по прямой. — Джейн… — прошептал Блейз. — Я не… Она не дала ему договорить. Волан-де-Морт подал знак. Пожиратели бросились к дверям. К Блейзу. К тем, кто ждал за ним. — Поттер! — закричала Джейн. — СЕЙЧАС! Она разорвала путы. Одним движением мысли — цепи, которые держали её руки, рассыпались в пыль. Джейн подняла их. Щёлкнула пальцами — в первый раз за этот вечер, чисто для красоты. Поттер ворвался в зал. За ним — все. Малфой, Грейнджер, отряд. Они били на поражение, не жалея сил, не думая о последствиях. Пожиратели отступали — слишком неожиданной была атака, слишком слаженной. Джейн спрыгнула со стола. Подбежала к Блейзу. — Ты идиот, — сказала она. — Я не хотел… — Знаю. — Она схватила его за плечи. — Слушай меня. Иди к Гермионе. Не отходи от неё. Ты мне нужен живым, понял? — Понял. — Бегом. Он побежал. Джейн осталась в центре зала. Кровь текла по руке, но она не чувствовала боли. Только холодную ярость. И магию — всю, без остатка, готовую выплеснуться наружу. Волан-де-Морт смотрел на неё. — Ты ранена, — сказал он. — Это не моя кровь, — соврала Джейн. — Я видел. — Значит, вы знаете, что я ещё жива. Она шагнула к нему. Игра только начиналась. Она смотрела на него слишком уверенно. Это бесило Волан-де-Морта больше, чем её магия. Больше, чем сопротивление. Больше, чем тот факт, что она — девчонка, почти ребёнок — стояла перед ним и не боялась. Он привык к страху. Питался им. Страх делал его сильнее. А её бесстрашие — слабее. — Ты думаешь, что победила? — прошипел он, делая шаг вперёд. — Я думаю, что вы ещё не поняли, с кем связались, — ответила Джейн. Он подошёл ближе. Его пальцы потянулись к её горлу — он хотел душить. Грубо, физически, без магии. Заставить её задыхаться, чувствовать его силу, его власть. Хотел сломать её так, как ломают куклу — руками, не заклинаниями. Но она не далась. Вместо того чтобы отшатнуться, она сделала шаг навстречу. И превратилась. В кошку. Чёрную, изящную, с длинным хвостом и глазами — яркими, голубыми, сверкающими в полумраке зала. Те же глаза. Тот же взгляд. Только теперь — в звериной форме. Волан-де-Морт замер. Его пальцы сомкнулись в пустоте. Кошка прошла мимо него. Медленно, гордо, подняв хвост трубой. Она не смотрела на него. Не боялась. Просто шла туда, куда хотела — по длинному столу, между подсвечников и бокалов, между кинжалов и тарелок. В зале стало тихо. Пожиратели замерли с поднятыми палочками. Они не знали, стрелять или нет. Не знали, что перед ними — враг или иллюзия. Кошка остановилась в центре стола, села, начала облизываться — медленно, лениво, как будто ничего не произошло. Время замерло. Джейн чувствовала каждую секунду. Как тикают часы где-то в другой комнате. Как бьются сердца её людей. Как Волан-де-Морт сжимает кулаки в бессильной ярости. Она не боялась ранения. Не чувствовала его. Плечо не болело — магия глушила боль. Но она знала: кровь идёт. Если не остановиться — упадёт. А падать нельзя. Призраки пришли. Они появились из стен — прозрачные, светящиеся, с пустыми глазами и мёртвыми лицами. Те, кто умер в этом доме. Те, кого пытали, убивали, забывали. Они ждали своего часа. И час настал. Они не атаковали. Они просто — встали вокруг Пожирателей. Замкнули круг. Отрезали пути к отступлению. Пожиратели заметались. Кто-то пытался колдовать — заклинания проходили сквозь призраков, не причиняя вреда. Кто-то пытался бежать — призраки преграждали дорогу. Они не давали уйти. Только ждали — пока Джейн скажет, что делать дальше. Волан-де-Морт смотрел на неё — на кошку, которая сидела на его столе и облизывалась. Он знал, что это она. Чувствовал. Но не мог тронуть. — Ты думаешь, это спасёт тебя? — спросил он. Кошка моргнула. Синие глаза сверкнули. — Нет, — сказала она его голосом. — Это спасёт их. Джейн вернулась в своё тело. Она сидела на корточках на столе, босиком, с раненным плечом, с растрёпанными волосами. Кровь капала на скатерть. Она посмотрела на свой отряд. Они сражались. Не жалея себя, не думая о смерти. Поттер — в центре, Малфой — прикрывает тылы, Грейнджер — координирует. Нотт и Блейз — плечом к плечу, забыв о ссоре. Она хотела, чтобы они отдохнули. Хотя бы немного. Хотя бы сейчас. — Простите, — прошептала она. Она не спросила разрешения. Не предупредила. Просто — сделала. Щелчок. Время остановилось. Поттер замер с поднятой палочкой. Малфой — с заклинанием на губах. Грейнджер — с блокнотом в руках. Пожиратели — с перекошенными лицами. Все застыли, как на фотографии. Один только Волан-де-Морт остался в движении. Он повернул голову, посмотрел на неё. Его красные глаза горели ненавистью. — Ты не посмеешь, — сказал он. — Посмею, — ответила Джейн. Она подняла руку. Не ту, что была ранена — здоровую. Провела ею в воздухе, как дирижёр. Призраки двинулись. Они обступили Волан-де-Морта и его Пожирателей, сомкнули кольцо, и всё исчезло. Не в пыли. Не во тьме. Просто — растворилось. Будто их и не было. Волан-де-Морт оказался в мире мёртвых. Не потому что погиб — призраки помогли. Сделали временную паузу, открыли портал, вытолкнули его и его приспешников в другое измерение. Ненадолго. Максимум — месяц. Минимум — неделя. Джейн знала это. Призраки сказали. — Вы дадите нам время? — спросила она. — Немного, — ответил тот, молодой. — Но ты должна успеть. — Успею. Она посмотрела на зал. Пустой. Только её люди. Застывшие во времени, как статуи. — Спасибо, — сказала она призракам. — Не благодари, — ответил один из них. — Мы делаем это не для тебя. Для них. Они исчезли. Джейн осталась одна. Телепортация. Она перенесла их всех — весь отряд — в Хогвартс. В тайную комнату. Где было безопасно. Где не было Пожирателей, Волан-де-Морта, крови и смерти. Она опустилась на пол, прислонившись спиной к стене, и щёлкнула пальцами в последний раз. Время пошло. Люди зашевелились. Кто-то моргнул, кто-то опустил палочку, кто-то огляделся по сторонам. — Где мы? — спросил кто-то. — Это тайная комната, — ответила Гермиона. — Мы в Хогвартсе. — Как мы здесь оказались? Никто не знал. Никто, кроме Поттера. Гарри стоял в стороне, смотрел на Джейн — на её раненое плечо, на её уставшее лицо, на то, как она сидит на полу, прислонившись к стене, и тяжело дышит. Он проклинал её. За то, что не спросила. За то, что забрала их из боя. За то, что снова рисковала собой. Но в глубине души он хотел сказать спасибо. Она спасла их. Всех. Не думая о себе. — Идиотка, — сказал он вслух. — Знаю, — ответила Джейн. Нотт метался по комнате. Он искал её глазами — не находил. Блейз стоял у стены, бледный, сжимал плечо, куда попали заклинанием. — Джейн, — позвал Нотт. — Где Джейн? — Здесь я, — сказала она из угла. Он подошёл. Упал на колени рядом. Посмотрел на её плечо — на кровь, которая всё ещё текла. — Ты ранена, — сказал он. — Я знаю, — ответила она. — Почему ты не сказала? — Не было времени. Он хотел возразить, но не смог. Просто взял её за руку — здоровую — и сжал. — Жива, — сказал он. — Жива, — согласилась она. Блейз подошёл с другой стороны. — Прости, — сказал он. — Я не хотел. — Знаю, — ответила Джейн. — Иди к Гермионе. Пусть обработает твою рану. — Твоя хуже. — Я справлюсь. Он не стал спорить. Пошёл. Гермиона нашла Джейн через пять минут. С зельями, бинтами, с тихим, но твёрдым: «Снимай майку, буду перевязывать». Джейн не сопротивлялась. — Как ты это сделала? — спросила Гермиона, обрабатывая рану. — Что именно? — Остановила время. Перенесла нас. Отправила Волан-де-Морта в мир мёртвых. — Древняя магия, — ответила Джейн. — Ты врёшь. — Немного. Но я сама не до конца понимаю. Магия проснулась. Всё остальное — интуиция. — Ты могла нас убить. — Но не убила же. Гермиона вздохнула. Закончила перевязку, поцеловала Джейн в макушку и отошла. — Ты идиотка, — сказала она. — Я знаю, — улыбнулась Джейн. Поттер сел рядом. — Сколько у нас времени? — спросил он. — Неделя. Месяц. Призраки не знают точно. — Мало. — Достаточно, — сказала Джейн. — Мы успеем. — Что будем делать? — Готовиться, — она посмотрела на него. — Он вернётся. Злой. Голодный. Он захочет отомстить. — Мы будем ждать. — Мы будем сражаться. Гарри кивнул. Они сидели в тайной комнате — те, кто выжил. Те, кто готов был умереть. Отряд самоубийц. Джейн смотрела на них. На свои руки — в крови, но чистые. На плечо — перевязанное, но уже заживающее. На лица людей, которые верили ей. — Отдыхайте, — сказала она. — Завтра начнётся новая война. Никто не пошевелился. — Я сказала — отдыхайте, — повторила она. — Мы не уйдём, — сказал Нотт. — Почему? — Потому что ты тоже не отдыхаешь. Джейн усмехнулась. Она хотела сказать что-то язвительное, но не успела. Глаза закрылись сами. Она провалилась в темноту. Последнее, что она услышала — голос Нотта: — Спи, Джейн. Мы постоим. И она спала. Без снов. Без кошмаров. Просто — темнота. Та самая, которую она так любила. А где-то в мире мёртвых Волан-де-Морт открыл глаза. — Джейн Блэквуд, — прошептал он. — Ты заплатишь. Времени было мало. Но ему хватит. Он всегда ждал.