Перевод.

Глава 14: Книга 1 : Гордость : 14  Текст главы «Ах да. Гарри Поттер, наша новая… знаменитость».  Ой-ой.  «Вы здесь для того, чтобы постичь тонкую науку и точное искусство зельеварения. Поскольку здесь не принято размахивать волшебной палочкой, многие из вас вряд ли поверят, что это магия. Я не жду, что вы по-настоящему осознаете красоту тихо булькающего котла с клубящимся паром, утонченную силу жидкостей, которые струятся по человеческим венам, завораживая разум, пленяя чувства…» Я могу научить вас, как взрастить славу, сварить успех и даже остановить смерть — если вы не такая кучка болванов, как те, кого мне обычно приходится учить. Тишина. Ого, суровая публика. На самом деле это было чертовски поэтично.  «Поттер!» О, черт.  «Что получится, если добавить корень асфоделя в настой полыни?» Понятия не имею. Он же понимает, что это первый урок, да? Я читал учебник, но этого ответа не было в первых десяти главах, так что это явно не по моей части. Если бы я знал весь учебник наизусть, зачем вообще нужен профессор зельеварения? Но он сдержался, потому что не был глупцом. Они оба не обращали внимания на руку Гермионы, которая металась по комнате. «Я не знаю, сэр». Насмешка Снейпа была поистине восхитительна. Ему бы стоило потренироваться перед зеркалом. “Тю, тю... Слава — это явно не все”. Он растягивал слова, и Гарри боролся с желанием швырнуть чем-нибудь в мужчину. Вместо этого он безучастно сидел, пытаясь подражать спокойной позе Драко рядом с ним. Или ... на самом деле, Драко был чертовски напряжен, так что, возможно, ему следовало направить сюда Блейза. «Давай попробуем еще раз. Поттер, куда бы ты посмотрел, если бы я велел тебе найти мне безоар?» Зачет — это я знаю!  Опять же, это явно было задание для четвертого курса, но Драко как-то упомянул его в одном из писем, что навело меня на любопытную мысль о том, насколько Драко хорош в зельеварении, но я решил, что обязательно поговорю об этом с блондином позже. — В желудке козла, сэр. — Он изо всех сил старался не ухмыляться в ответ, особенно когда эти темные, как у жука, глаза прищурились. — А чем отличаются аконит и борец? — бросил вызов мужчина с сальными волосами и скверным характером, из-за чего Гарри потерял еще пять очков. Особенно учитывая, что это был еще один сложный вопрос, на который он вряд ли смог бы ответить. Ну и ну. Постойте… Я где-то это читал… Судя по тому, что это что-то из области высоких технологий, скорее всего, это был один из тех дополнительных журналов, которые я купил. Но почему «Вольфсберн» звучит так знакомо… о! — Это одно и то же, сэр. Он безумно гордился собой, и ему было трудно сохранять невозмутимый вид, глядя на кислое выражение лица Снейпа. Впрочем, дело было не в Драко: за обедом Невилл просматривал учебник по травологии, который ему показал один добрый когтевранец после того, как Гарри устроил скандал из-за его знаний о растениях на вчерашнем уроке. В кои-то веки он мог спокойно поговорить с Гарри, пока Дин и Шеймус занимались бог знает чем. Он целых пять минут рассказывал о терминологии, и одним из примеров, которые он приводил, было то, что у одного растения может быть много названий, в первую очередь аконит. У него, оказывается, было двенадцать названий, но Гарри запомнил, что аконит — самое крутое из них. Снейп был далеко не в таком приподнятом настроении, хотя Гарри не мог припомнить, чтобы когда-либо чувствовал себя таким самодовольным. Надеюсь, это не отразилось на его лице, иначе ему не поздоровится. — Сядь, — рявкнул он в сторону Гермионы, которая с самого начала допроса яростно размахивала руками. Она быстро подчинилась. Он с презрением посмотрел на рыжеволосого первокурсника. — К твоему сведению, Поттер, из асфоделя и полыни получается настолько мощное снотворное, что его называют «Напиток живой смерти». Ну? Почему вы все это не записываете? Все зашуршали пергаментами и перьями, поспешив выполнить приказ, и Снейп наконец оторвал взгляд от Гарри и сердито оглядел класс. «Уизли, Грейнджер, Гойл — почему вы не в паре?» Что? Гарри как можно незаметнее обернулся и увидел, что все трое действительно сидят на скамейках в одиночестве. Но он думал, что наверняка Гойл будет с Крэббом, ведь их буквально никогда не видели порознь, — но тут он заметил, что Крэбб безучастно сидит рядом с еще более безучастным Ноттом. Нотт был безучастен нарочно, а Крэбб, казалось, просто не мог поверить, что оказался здесь. То есть в смысле, что он вообще жив. Хм, интересно, как это произошло. «Здесь нечетное количество людей», — ляпнул Рон, за что получил испепеляющий взгляд, на который он тупо уставился в ответ. — Десять очков Гриффиндору за нарушение правил. Давайте посчитаем: три лишних человека означают, что команда из двух человек все еще свободна. — протянул Снейп. По скромному мнению Гарри, такой тон больше подошел бы какому-нибудь заносчивому хулигану, а не учителю. Повисла короткая пауза, и Блейз воспользовался моментом, чтобы высказаться. — Я не против работать один, профессор. — Его спокойный голос звучал четко и был настолько полон почтения и великодушия, что Гарри на долю секунды показалось, будто он предлагает своего первенца или что-то в этом роде на благо всего человечества. Снейп лишь мельком взглянул на слизеринца и кивнул. — Лонгботтом, ты с Грейнджер. Уизли, ты с Гойлом. Мистер Забини будет работать один. — скомандовал он, и у Гарри закружилась голова. Невилл вздрогнул, услышав, что к нему обращаются, и быстро побежал к Гермионе за стол. “Но...” “ Десять баллов с Гриффиндора за резкость, мистер Уизли. Мастер зелий спокойно зашипел, и Рон покраснел на пять оттенков сильнее, когда был вынужден схватить свою сумку и плюхнуться за стол Гойла, когда большой мальчик не сделал ни малейшего движения, чтобы присоединиться к нему, и даже такому тупице, как Рон, было ясно, что Снейп был бы только рад снять баллы с Гриффиндора, а не со Слизерина, за невыполнение приказов. Гарри развернулся на сто восемьдесят градусов, потому что что, черт возьми, произошло? Должно быть, это отразилось на его лице, потому что Блейз поймал его взгляд и самодовольно ухмыльнулся, отчего у Гарри аж шерсть дыбом встала. Как он это сделал? Блейз спокойно вернулся к своим записям в блокноте, красиво выводя буквы пером, и у Гарри возникло ощущение, что он бы показал язык, если бы был из тех, кто так поступает. Он не успел ничего спросить, как Снейп развернулся и зашагал к передней парте, взметнув мантией так, будто не знал, что вся школа называет его летучей мышью именно по этой причине. «Откройте страницу 1 и начните читать первый отрывок — инструкции на доске. Приступайте, и пусть у вас все получится». Ладно, зельеварение было вполне терпимым, если не сказать, что оно не вызывало беспокойства, но куда больше его беспокоила вся эта политическая возня на Слизерине и почему Блэйз, похоже, был в ней замешан. Он взглянул на Драко, который уже мотал головой, давая понять, что не хочет об этом говорить, и тыкал ему под нос свои подробные записи, безмолвно приказывая приступить к работе. Ладно. Но теперь у него была другая причина сидеть за столом Слизерина: он собирался во что бы то ни стало докопаться до истины.

000

У Снейпа был кризис. Он собирался не обращать внимания на этого Поттера, он поклялся себе, что это максимум, на что он способен, и, возможно, выместил бы свою злость на других жалких гриффиндорцах, но этот совершенно тупой мальчишка решил сесть в самом центре — — и внезапно на ее месте оказалась она Зеленые глаза — ха! Эти живые глаза и ее волосы… ее волосы, именно такого цвета он никогда не забудет, сколько бы ни прожил. Цвет, которым он восхищался, цвет, над которым он плакал, когда баюкал ее мертвое тело в своих объятиях, обманчиво живые волосы, рассыпавшиеся по полу, как кровь, — подобающий жестокому убийству, каким бы оно ни было. Ему было невыносимо смотреть на это, потому что все, что он видел, была она. И что еще хуже, он все еще видел там этого придурка Джеймса Поттера — у Лили были длинные, ниспадающие, гладкие и шелковистые волосы, какими бы они ни были и как бы она ни играла. У этого мерзавца Поттера были дикие, неукротимые волосы, которые девушки всегда считали привлекательными — как будто взъерошенная шевелюра может быть красивой. У этого сопляка были ее волосы, такие же длинные и сияющие, как и всегда, но такие же дикие и растрепанные, как у его отца. Проблема в том, что этого было недостаточно, чтобы заставить его забыть о том, что в тот момент в его классе сидел сын его Лили. Даже зная, что это был отпрыск Поттера, любовь, которую он испытывал к своей давней возлюбленной, боролась в нем с ненавистью к человеку, которого он презирал больше всех на свете, когда смотрел на этого ребенка... с такой яростью. Было бы лучше, если бы у него были только ее глаза — Северус мог бы просто не смотреть в глаза мальчику. Он мог бы смотреть на него сверху вниз, не встречаясь с ним взглядом, и видеть в нем лишь уменьшенную копию Джеймса Поттера, и тогда было бы проще. Он мог бы ненавидеть ребенка за то, что тот представлял собой угрозу, ведь яблоко от яблони недалеко падает. Но он не мог. Стоило ему бросить взгляд на подземелье, как сердце начинало биться чуть сильнее при виде ярко-красного пламени, как это было на каждом уроке зельеварения в детстве, когда он сидел здесь студентом и смотрел через всю комнату — или просто через стойку для зельеварения — на то, как она усердно работает, а пряди ее прекрасных волос падают ей на лицо, и она рассеянно отмахивается от них. Он надеялся пережить эти семь лет, игнорируя ребенка и вымещая на мальчике всю свою злость. Но внезапно он понял, что не может этого сделать. Не мог, потому что на него смотрел не только сын его врага, но и сын женщины, которую он все еще любил. Не столько Джеймс Поттер, сколько Лили Эванс широко улыбается своему крестнику, сидящему рядом. Улыбка, в которой слегка обнажаются зубы, обещает любопытство, огонь и тепло. И Драко не боится улыбнуться в ответ, потому что он сидит в первом ряду, и единственный, кто может увидеть, как он выходит из образа, — это его крестный, которому он доверяет. Кому он доверял. Снейп хотел взять все флаконы с плохо сваренными зельями для первокурсников, которые протягивали ему ученики, и выпить их все. Они были сварены настолько плохо, что могли его убить или просто превратить в орхидею, что было бы предпочтительнее. Прости, Драко, но я мужчина. И я молюсь, чтобы ты никогда не понял, как это тяжело.

000

"Клянусь Христом, Драко, если ты скажешь 'я же тебе говорил', я тебя прокляну." Драко не волновался и самодовольно ухмылялся, положив перо и приветствуя вошедшего в комнату соседа по комнате невинным взглядом, которому ни один слизеринец не поверил бы. «Понятия не имею, о чем ты», — послушно ответил он. Блейз бросил на него взгляд, который очень напоминал взгляд Далии Забини, и решил, что, пожалуй, стоит перестать его дразнить, пока наследник Забини на самом деле не убил его. Ни то, ни другое его бы не удивило, и он точно не считал себя настолько проницательным, чтобы предвидеть такое. В прошлом он несколько раз встречался с Далией Забини, и каждый раз она пугала его еще больше, чем в прошлый раз. Она была самой красивой женщиной из всех, кого он когда-либо видел, и только предостережения родителей удерживали его от того, чтобы поддаться ее чарам и называть ее «тетушкой Да», как она того хотела. Его отец много раз предупреждал о том, насколько опасна эта женщина, и, хотя он кое-что знал о тёмных семьях, ему было не по себе из-за печально известной «серой» семьи, которая отказалась принимать чью-либо сторону в последней войне. Большинство семей были вынуждены выбирать, на чьей они стороне, но было всего три старых чистокровных рода, которые были достаточно могущественны, чтобы остаться в стороне от последней войны и чтобы и Тёмный Лорд, и Дамблдор оставили их в покое. Драко знал, что связываться с этими семьями опасно для жизни, и родители в очень жутких подробностях объяснили ему почему. На самом деле Забини — не английская фамилия и не английская родословная. Они происходят из старой Римской империи и волшебного сообщества, существовавшего в этой стране около пяти веков назад. Однако их род можно проследить вплоть до тех времен, когда в Англии уже были волшебники. Кроме того, они происходили из девяти династий, которые могли напрямую возводить свою родословную к императорам и завоевателям Старого Света. Поэтому, хотя в английской истории они и набирали популярность, их статус был чужеродным и вызывал глубокое уважение среди чистокровных. Убив семью Забини, когда они заявили о нейтралитете в последней войне, Темный Лорд совершил бы ужасный политический шаг, поскольку даже среди самых ярых сторонников чистоты крови было принято считать, что кровь Забини — одна из самых чистых. Темный Лорд лишился бы своих последователей (пусть и молчаливо, ведь мало кто был достаточно смел, чтобы на самом деле бросить ему вызов), если бы пренебрег своей риторикой о чистоте крови и уничтожил одну из самых чистокровных семей в Великобритании. Не говоря уже о том, что у этой семьи в Италии было много родственников, с которыми они поддерживали тесные отношения, и Темный Лорд не рисковал развязывать международную войну. Кто знает, что могло бы произойти, если бы он победил и получил контроль над магической Британией, но даже на пике своего могущества он не осмелился бы провоцировать итальянских волшебников на пересечение границ ради защиты своих. Он ничего о них не знал, они принадлежали к более древнему обществу, чем даже британское, так что рисковать не стоило. Все это означало, что Забини практически неуязвимы с политической точки зрения. Но это также означало, что они воздерживались от участия в политической жизни — не занимали четкой позиции, не поддерживали кого-либо и по большей части держались в стороне. Кроме того, они традиционно были слизеринцами, поскольку были безжалостными дельцами, что, вероятно, и стало причиной их переезда на запад из Рима. Если Драко не ошибался, у Блейза были родственники, которые примерно двести лет назад перебрались в Америку, чтобы продолжить род на западе (что было еще одной причиной не связываться с этой родословной: итальянские волшебники были одними из самых древних и могущественных, но при этом совершенно непредсказуемыми). Главное, что род Забини был очень влиятельным и имел связи по всему миру, и с каждым поколением они продвигались все дальше. А Далия Забини, скорее всего, была худшей из всех амбициозных и жестоких бизнесвумен, которых Драко когда-либо допрашивал. Она была юристом и инвестором, владела бизнесом и торговыми предприятиями и за свою жизнь увеличила состояние своей семьи в три раза. А Забини были богатой семьей еще до ее появления на свет, так что это о многом говорит. Помимо беспощадной деловой хватки, ее главным источником дохода была почти всемирная слава Черной Вдовы. Помимо того, что она была безумно красива, она была остра на язык, невероятно умна и хитра, так что у большинства не было ни единого шанса, когда она на них засматривалась. Если Драко не ошибался, она была замужем уже одиннадцатый раз. Его родителей приглашали на все ее свадьбы, но ему запрещали ходить. Это означало, что он многослышал о британской ветви семьи Забини и до поступления в Хогвартс всегда старался держаться от них подальше. Вот почему внезапно оказаться в одной комнате с наследником Забини было… интересно. Слизерин отличался от других факультетов тем, что в каждой комнате было достаточно места для учебы, отдыха и безопасности. В каждой комнате могли разместиться только три человека: небольшая прихожая, где можно было оставить обувь, соединялась с ванной комнатой, а оттуда через еще одну дверь можно было попасть в основное общежитие, имевшее форму подковы: одна спальная зона перед дверью, по одной слева и справа. Каждая зона представляла собой своего рода нишу: большой полукруглый альков с гардеробом, книжной полкой и полноценным письменным столом в передней части и еще одним альковым пространством в задней части, которое можно было отгородить черными шторами, где стояла кровать. Главное преимущество заключалось в том, что весь Слизерин располагался под землей, на берегу озера, поэтому в каждой кровати было большое круглое окно, в два раза выше Драко, через которое открывался вид на подводное озеро. Окно было зачаровано таким образом, что в нем было достаточно света, чтобы можно было разглядеть колышущиеся в волнах водоросли и проплывающих мимо рыб. Старшеклассники говорили, что иногда мимо проплывал кальмар, но он нечасто подплывал слишком близко к замку. Первокурсникам доставались свободные комнаты, но после заселения они оставались там на все семь лет, так что на самом деле они жили всего на четыре этажа ниже, потому что это были те же комнаты, что и у семикурсников в прошлом году. Но Драко знал, что есть и более глубокие уровни, ближе ко дну озера, которые, должно быть, доставались другим факультетам. Ему нравилось находиться в центре, потому что оттуда открывался красивый вид, и ему не приходилось вытягивать шею, чтобы выглянуть из-за высокого куста водорослей, а солнечный свет не слепил глаза, как если бы он находился ближе к поверхности. Изначально планировалось, что он будет жить в одной комнате с Гойлом и Крэббом, поскольку у его семьи были с ними договоренности. Ни Винсент, ни Грегори не отличались особым умом, поэтому его отец договорился с ними о том, что они будут «присматривать за моим сыном и охранять его». Обе семьи были не против — так они заручились поддержкой Малфоев, а их родители решили, что Драко, так сказать, будет карабкаться по карьерной лестнице, и не помешает ему помочь. Ни те, ни другие родители не особо верили, что их сыновья сами добьются успеха в обществе, поэтому хотели сделать для своих детей все, что в их силах, пока была возможность, прежде чем отправить их в Хогвартс. Обе семьи были темными магами, и после того, как Малфои перешли в светлую сторону, его отец договорился о другом — что-то связанное с бизнесом трех семей. Родители Крэбба и Гойла были не в восторге от того, что их сыновья лишились преимущества, но успокоились, когда в их хранилище стало поступать больше денег.  В конце концов, для Малфоев деньги решали почти все проблемы. Итак, поскольку Крэбб и Гойл не утруждали себя поисками, ведь родители запретили им это делать, он мог сам выбирать, в какую комнату ему пойти. В этом году в Слизерине было всего пять мальчиков, а в двух трехместных комнатах — шесть свободных мест. Поскольку он был из «новой серой» семьи, а Забини — из самой печально известной «серой» семьи, выбор был очевиден. Когда в ту первую ночь он вошел за ними в выбранную ими комнату, Блейз многозначительно приподнял бровь, но ничего не сказал. Нотт даже не взглянул на него, а принялся раскладывать вещи, демонстрируя впечатляющую выдержку и апатию по отношению к обоим соседям. Нотт вообще выглядел немного неуместно, ведь он был из темной семьи, но жил в одной комнате с двумя «серыми» семьями. Можно было бы подумать, что он выбрал бы другую комнату, где жили два известных наследника темных семей, чтобы, так сказать, быть со своим альянсом, или, по крайней мере, комнату потише, ведь он, казалось, был полностью погружен в себя и не желал ни с кем разговаривать, а Крэбб и Гойл, по крайней мере, не такие болтуны, как он и Блейз. Но почему-то он оказался здесь и почти ни с кем не общался, игнорируя своих соседей по комнате, в то время как Драко все больше и больше сближался с Блейзом. Поначалу Блейз, казалось, не хотел сближаться с Малфоем, будь то из-за его репутации или по какой-то другой причине, но он был разговорчивым и обладал острым умом, который не мог держать в себе, так что Драко стал для него единственным отдушиной. По крайней мере, это позволило им наладить общение, если не сказать, что они стали друзьями. Драко не был идиотом: «дружить» с Забини означало постоянно быть начеку, поэтому он был осторожен, хотя и ловил себя на том, что ему нравится общество высокого парня и его саркастичные комментарии. Блейз был его ровесником и, как и все первокурсники и младшекурсники со Слизерина, только начинал учиться, но он был сыном Далии Забини, а она явно давала ему уроки. Драко знал, что, как только Блейз достигнет половой зрелости, он окажется в смертельной опасности (Чёрная Вдова на стажировке и наследник буквально самой богатой семьи в Магической Британии в одной комнате в общежитии — верный путь к катастрофе) , поэтому ему нужно было правильно разыграть свои карты и сохранять бдительность, как бы ему ни нравился этот парень. И правда, с ним было просто так весело возиться. И читал тоже, потому что Блейз занимал уникальное положение: он был практически политически неуязвимым для большинства проделок слизеринцев, пока сохранял хладнокровие, а значит, ему не нужно было носить столько масок, сколько носили остальные. Он мог быть открытым, когда хотел, и это никак не сказывалось на его репутации. Поселившись в Хогвартсе, он, похоже, сам выбирал, с кем ему общаться. Драко был рад, что его приняли в круг избранных, но в то же время приятно удивился, что его приняли и в другой круг. Особенно рыжеволосый гриффиндорец. И не надоедливый Уизли, а тот, что посимпатичнее. «Ты не сказал мне, что в Поттере это есть, — надулся Блейз, задрав нос, но при этом умудряясь изображать обиду. — Я же говорил, что он тебе понравится. Этого было недостаточно?» — Нет, — фыркнул он, бросил сумку на пол и повернулся к нему лицом, скрестив руки на груди. — Я уже говорил, что мне нравятся убийства? Драко закатил глаза и вернулся к переписыванию заметки, по пути окуная перо в чернильницу. — Нет, но я и сам мог бы догадаться. В конце концов, я знаком с твоей матерью. — Именно, ты познакомился с моей матерью. Которая меня вырастила. И все же ты все равноупустил эту важную деталь. — Блейз не собирался сдаваться. — Если честно, меня тоже удивило, что он пригрозил засунуть палочку Уизли в нос. Хотя он действительно угрожал столкнуть меня с платформы за то, что я назвал его «грязнокровкой», так что, может, это и не случайность. — Он замолчал, осознав, что тенденция, на которую он так надеялся, может стать реальностью. «Мудак — это устаревший термин. Я за то, чтобы придумать что-то более креативное, чем риторика наших родителей». Риторика? Ему одиннадцать, кто вообще этот парень такой? — Но правда? Даже ты, которую он с первого дня явно выделил среди остальных. Я решил, что он вполне подходит для Гриффиндора, и ты можешь продолжать с ним общаться. — Благодарю вас за любезное разрешение, но я и так собирался это сделать. — Драко снова закатил глаза и даже не потрудился поднять на него взгляд. «Как думаешь, мне стоит сделать это сейчас или подождать, пока мы оба не вступим в пубертатный период? Не хочу торопиться, чтобы он не устал от меня до окончания школы». При этих словах Драко резко вскинул голову, то ли встревоженный, то ли разъяренный таким предположением, но все, что он собирался сказать, было прервано самодовольной ухмылкой высокого парня. Он нахмурился. — Ха-ха, очень смешно. Блейз радостно усмехнулся, явно довольный собой. «Как будто ты мог бы быть еще более очевидным! Может, мне стоит спросить тебя, собираешься ли ты дождаться полового созревания». «Заткнись». «О, очень красноречиво». Красноречиво? Мне понадобится словарь, если я собираюсь жить с этим парнем в одной комнате.