Побочные эффекты

Естественно, Зандик прекрасно знал и понимал, что побочные эффекты в любом случае будут. Эликсир бессмертия, правда, он уже тестировал не в первый раз. Именно поэтому считал, что давать его Феофану уже можно. Всё должно было быть в порядке, но теперь Дотторе искренне не понимал, где ошибся. Может, доза не та, а может... — Зандик, прошу, прикоснись ко мне... ...в такой ситуации, как у него, думать довольно сложно. Какая там доза, когда у тебя на коленях сидит, точнее, нет, — отчаянно ёрзает, — до чёртиков возбуждённый девятый предвестник? Осторожно обхватив его за бёдра, второй рвано выдохнул. Панталоне дрожал на нём, горячо дыша прямо в шею, и шептал всякие непристойности, от которых кружилась голова. Хотя, думается Дотторе, она кружилась из-за жара Феофана. Зандик приложил ладонь к его лбу. Действительно, горячий. Он даже не сомневался. Наконец, взяв себя в руки и отмерев, Дотторе хрипло ответил: — Ты сейчас... в очень уязвимом состоянии. — И что? — не понял девятый, продолжая извиваться. «Да сядь ты ровно и сиди спокойно, святая Царица!» — Я не хочу этим пользоваться. Тебе и так по жизни достаётся, — мягко погладив того по спине, произнёс Зандик, чувствуя себя легче. Но, кажется, Векселю становилось только хуже. Он заглянул «пациенту» в глаза. — Я хочу помочь, но другим способом. Более адекватным. Что скажешь? Дотторе готов был поклясться, что услышал, как Панталоне недовольно прошипел. Вот же змея, однако. — А если я не хочу адекватно? Блять, Зандик, что мне сделать, чтобы ты понял, что мне нужен только ты, а не какие-то там... препараты, или что ты хочешь мне вколоть. — Я и так это прекрасно понимаю. — Тогда почему медлишь? — голос Феофана срывался с каждой фразой, превращаясь в откровенный скулёж. Не выдержав, он принялся расстёгивать собственную ширинку. Дрожащими руками это выходило крайне плохо. И пока Панталоне расправлялся со своими брюками под внимательным взглядом второго предвестника, мысленно вся семья той швеи уже была мертва. — Помочь? — усмехнулся Зандик. Не то чтобы его это забавляло. Скорее, наоборот. Просто он примерно десять секунд назад смирился со своей безысходностью в этой ситуации и решил принять неизбежное. Феофан вздохнул, кажется, принимая чужую помощь. Скользнув по бёдрам руками, Дотторе дошёл до ширинки. В принципе, он никогда не упускал шанса полюбоваться или даже пощупать ляшки Панталоне, потому что искренне считал их восхитительными, пока тот лишь смущался и говорил, что они, мол, толстые. «Идеальные» — с благоговением выдыхал Зандик прямо в губы Феофану каждый раз, стоило тому опять заикнуться о том, что его бёдра какие-то «нетакие». Так и сейчас: он специально прижал его поближе, чтобы ещё раз напомнить о том, какой его любимый банкир прекрасный в каждой части тела. — Посиди немного спокойно, пожалуйста, иначе я на тебе эти брюки попросту порву. К удивлению Дотторе, Вексель послушался, и с несчастной ширинкой было наконец покончено. — Тебя чтобы раздеть, инструкция нужна, — наигранно вздохнул Зандик, приспуская чужие брюки вместе с трусами. Панталоне вздрогнул на его коленях, когда рука Дотторе осторожно обхватила возбуждённую плоть, начиная размеренные движения. Зандик с сожалением подумал, что у него всего две руки, ведь если бы их было больше, он мог бы сейчас обхватить двумя чужие бёдра, третьей скользнуть под ткань водолазки, а четвёртой... то, что он делает сейчас. Смотря Феофану прямо в глаза, Дотторе аккуратно провёл большим пальцем по влажной головке. Второй рукой он всё же скользнул под водолазку, поглаживая напряжённые мышцы живота, слово успокаивая возникшую между ними бурю. — Ого, какой идеально выбритый лобок, — вполне серьёзно заметил Зандик, но в ответ получил лишь недовольный стон и лёгкий толчок в плечо. Впрочем, рука Феофана там и осталась, сжимая его. — Ай. Я же комплимент тебе сделал, дурашка. За что ты так меня? Вексель смущённо отвёл взгляд, нетерпеливо толкаясь в чужую руку, и прикусил нижнюю губу. — Да ладно тебе. Мы тут одни. Стони сколько хочешь, вряд ли кто-то услышит, — усмехнулся Дотторе. — Хотя... мне кажется, нужно сменить тактику, — продолжил он несколько задумчиво, замедляя движения. И под вопросительный взгляд Панталоне подхватил того за бёдра и усадил на свой рабочий стол. Феофан вздрогнул, когда обнажённая кожа соприкоснулась с холодным металлом, и поёрзал, пытаясь согреться. — Погоди, — Зандик быстро снял с себя рубашку и приподнял девятого предвестника за талию, заботливо подкладывая одежду под него, и заодно снимая мешающие брюки полностью. — Не хватало ещё, чтобы ты задницу отморозил в моей лаборатории. Дотторе опустился на колени, приподнимая бёдра Феофана чуть вверх для удобства, и, пока тот пытался возмутиться на комментарии Зандика, осторожно лизнул головку, не спуская с девятого внимательного взгляда. С губ Панталоне сорвался удивлённый, неожиданно громкий стон, который стал для второго предвестника явным сигналом на продолжение. Да, он всё делает правильно, раз тот всё ещё дрожит и ёрзает, постанывая. Немедля, Зандик обхватил губами чувствительную головку, посасывая, и затем опустился вниз. Он втягивает щёки, заглатывая глубже и со всей душой, а алые глаза скользят по чужому лицу, сканируя каждую эмоцию. Панталоне выгибается, впиваясь пальцами в рубашку Дотторе, и толкается ему в горло глубже — удивительно плавно и даже нежно для его «положения». Тело девятого предвестника горит, и он задирает водолазку, обнажая шрамированный живот и очаровательные соски. Дотторе удовлетворённо стонет, посылая по члену банкира приятные вибрации, от которых тот только сильнее краснеет и задыхается, сбивчиво произнося чужое имя. Его руки обхватывают мягкие бёдра, притягивая к себе ещё ближе, будто Зандику мало... Он почти задыхается, когда берёт в рот полностью, но вспоминает про отсутствие рвотного рефлекса, и становится легче. Дотторе чувствует, что скулящий перед ним Феофан уже на грани, и вынимает возбуждённую плоть изо рта, вставая с колен и вытирая тыльной стороной ладони рот. Панталоне быстро моргает, тяжело дыша, и смотрит на Зандика почти умоляюще, желая продолжить. — Я так подумал, — произносит учёный с лёгкой улыбкой, расстёгивая ширинку и приспуская брюки, — будет честнее, если мы кончим вместе, не так ли? Ты ведь всегда был за равноправие, Феофанушка? — Ах, так вот в чём дело, — банкир заметно расслабляется. — А я-то думал, что ты хочешь оставить меня в таком состоянии и уйти. — Мне будет тяжело оставить тебя так и пойти работать. У меня будет ощущение незавершённого дела, а это отвратительно, — отвечает Дотторе, освобождаясь от тесной ткани окончательно и пристраиваясь между бёдер Панталоне. — Подай смазку, пожалуйста, она как раз возле тебя. — Ты хранишь в кабинете смазку? — удивлённо спросил Феофан, разворачиваясь корпусом, чтобы найти её. — А ты хотел, чтобы я вошёл в тебя без подготовки? Я понимаю, бессмертие и все дела, но мозги-то тоже должны присутствовать. С ехидным смешком банкир отдаёт найденный бутылёк Зандику. — Не переживай, мозги точно есть. Мне и с подготовкой потом сидеть тяжело, что уж там говорить про... О-ох, — Панталоне замер с последними словами на устах, когда смазанный и холодный палец Дотторе коснулся его входа. — Расслабься. Просто продолжай говорить чепуху, как обычно, это отвлекает, — он поцеловал Феофана в шею, вдыхая его запах и не желая отстраняться, пока палец осторожно проникал внутрь. — Ты сейчас ужасно горячий. И действительно ли это побочный эффект эликсира, м? — шептал свои сомнения Дотторе, потираясь вставшим членом о бедро Панталоне. — Может, ты мне соврал, только чтобы я тебя приласкал? Зандик очень изящно обходил грубые, по его мнению, слова. «Трахнул», «выебал» — вся эта грязь не подходила к тому прекрасному созданию, которое сейчас сидело на его рубашке и хныкало от возбуждения, не отвечая на вопрос. — Ну же, Феофан, ответь мне. Неужели я угадал? — Возможно, — на выдохе ответил Вексель. — Знаешь, я не совру, если скажу, что меня каждый раз при виде тебя в жар бросает... — Даже при нашей первой встрече? — Дотторе добавил второй палец, и его язык прошёлся по кадыку. — Ладно, тогда мне было страшно, — Панталоне запрокинул голову назад, прикрывая глаза. — Мне кажется, любому на моём месте было бы страшно. — Тем не менее, твой организм выдержал. Ты выжил. Это достойно уважения, — размеренно, с хирургической точностью двигаясь внутри двумя пальцами, Зандик нащупал простату. В этот момент Панталоне вздрогнул всем телом, и протянул дрожащую руку к своему возбуждению, неловко потирая головку, на которой выступила капля естественной смазки. — Тц, какой нетерпеливый, просто ужас, Феофан, — цокнул Дотторе, наблюдая за этой картиной краем глаза и добавляя третий палец. Вексель обхватил его ногами, несдержанно застонав. — Ещё ужаснее то, что ты сейчас делаешь со мной — дразнишь! — Я тебе жизнь облегчаю, неблагодарный. Но раз ты так настаиваешь... — Дотторе нехотя оторвался от шеи банкира, вынимая пальцы. Дело было не только в словах Феофана: Зандик прекрасно всё расчитал и понял, что тот уже готов принять его. Обхватив бёдра Панталоне двумя руками, Дотторе демонстративно потёрся о его промежность влажным от смазки членом, наблюдая за тем, как тот буквально сходит с ума. — Ну же... — хрипло произнёс Феофан, сжимая пальцы на своём возбуждении, и прикусил губу. Смотрел он только вниз, боясь упустить «тот самый» момент. Зандик толкнулся в него, плавно входя, и облегчённо выдохнул. Своё возбуждение он показывать не любил, поэтому старался тщательно это скрывать, если ситуация была неподходящей. Но когда к тебе заползают на колени и умоляют прикоснуться? Не стать твёрдым после такого, когда это сам Феофан Сергеевич Вексель, — невозможно. — Какой же ты красивый, Феофан, — прошептал Дотторе, жадно целуя Панталоне в губы, и начал двигаться активнее, но всё так же бережно. Вексель обхватил его руками за затылок, постанывая в поцелуй. Рука Зандика нашла чужую, обхватывая член банкира в двойном размере, и начала двигаться в том же темпе, который задавал второй предвестник. Вторая же, покоившаяся до этого на бедре, скользнула выше, лаская живот, грудь, соски... Панталоне понял, что теряет контроль. Алые глаза сводили его с ума, а мятные волосы так и манили потянуть за кончики, что, собственно, он и сделал, чем вызвал у Дотторе сдержанный стон. — Ты же сам сказал, что нас никто не услышит, так отчего же твой голос такой тихий, Зандик? — поймав ритм, Феофан начал насаживаться сам, закатывая от удовольствия глаза. Дотторе не ответил. Он лишь ускорил темп, прижимаясь ртом к груди Панталоне и доводя того до громкого оргазма прямо в его руку. Зандик чувствовал, как тот сжался вокруг него. Чувствовал, как горячие капли чужой спермы стекают по руке. Чувствовал, как Феофан в послеоргазменной неге кладёт ему голову на плечо и шепчет нежные слова. Чувствовал, что ему самому осталось совсем немного. Толкнувшись в горячее нутро Панталоне ещё несколько раз, Дотторе вышел, с низким стоном изливаясь на живот банкира и тут же зацеловывая его всего, будто благодаря. Когда бурная волна оргазма, накрывшая их обоих, наконец прошла, Зандик прижался вспотевшим лбом к плечу Феофана, восстанавливая дыхание. Тот выглядел немного лучше, но не сильно, поэтому они были в равном положении. — Ладно, признаюсь, про побочные эффекты я соврал. — Я так и знал. Врушка. — Думаю, ты не был против всего этого. — Ну что ты, я всегда «за» лишний раз прикоснуться к тебе. И, быть может, не только лишний.