Руку, сердце, костный мозг

       В столовой стоял привычный гул: грохотали подносы, слышался синхронный стук ложек, оживленные разговоры, хохот. Внутри было тепло и душно. Из огромных котлов на раздаче валил молочно-белый пар, от которого даже окна запотели. Пахло рисовой кашей и вареными сосисками. Все столики в зале были заняты, кроме одного, стоявшего в дальнем углу у стены, рядом со стойкой для грязной посуды - туда обычно редко кто садился. Мацуки замер у входа и привычно просканировал помещение - недоброжелателей у него хватало. Самым главным из них был Кудо, который постоянно цеплялся к нему без определённой причины. Но сейчас тот сидел за своим столиком, широко расставив ноги и уперев локти в стол. С мерзкой ухмылкой на лице он что-то рассказывал двум своим закадычным дружкам, Араки и Сато, а те хрипло ржали, захлебываясь слюной: похоже, услышанное было чем-то очень смешным и пошлым. Но главное, что им сейчас не было дела до него. Мацуки поспешно отвел взгляд, взял из стопки пустой поднос и встал в очередь на раздаче. Линия двигалась быстро — получив тарелку с кашей, курсанты продвигали подносы дальше к металлическим лоткам, на которые горками были навалены горячие сосиски, источающие белёсый пар и привлекательный для большинства людей запах. Стоящий на раздаче сонный первокурсник в белом фартуке молча подцеплял их вилкой и кидал по одной на проплывающие  перед ним тарелки. Мацуки равнодушно взглянул на мясо, и собирался уже проскочить эту секцию, когда неожиданно сбоку к нему подошёл Гинноскэ со своим подносом в руках. - Мацуки-кун, ты ведь не будешь сосиску? - уточнил он. - Можно, тогда я её возьму вместо тебя? А тебе отдам свой бутерброд с сыром. Мацуки кивнул. Взяв бутерброды и чай, он отправился за облюбованный ранее столик в дальнем углу, где уселся лицом к стене, а Гиннокэ, довольный сделкой, отправился к месту, где уже сидели Цай, Конор и какой-то парень с первого курса. Рыжий что-то увлечённо рассказывал первокурснику, жестикулируя руками. Увидев подошедшего Гинноскэ, он тут же переключился на него, не упуская случая подколоть очкарика: - Отжал у лузера сосиску? Вот это подвиг! - Это был честный обмен, - обиженно произнёс Гин. - И вообще, ему эта сосиска не нужна - все равно бы дежурный потом слопал. Лучше скажи, что завидуешь. - Завидую, так что делись, - с этими словами Флэнаган бесцеремонно отломил вилкой половину сосиски и перекинул на свою тарелку. - А чего со своим парнем не делишься? - решил в отместку подколоть его Гин, лишившийся половины трофея. - У него на Мацуки аллергия, так что ему такое предлагать нельзя, - насмешливо ответил Конор, с довольным видом отправляя сосиску в рот. - Но кстати, ты придумал гениальную схему, профессор, - произнёс Флэнаган, дожевывая чужой кусок. - Сегодня на обед курица будет? Он развернулся вполоборота в сторону столика, за которым сидел Мацуки, и довольно громко прокричал, чтобы тот мог услышать его оттуда. - Наору! Мацуки непроизвольно съежился, но решил, что отвечать не стоит. - Можно мне твой кусок курицы с обеда застолбить? - как ни в чём не бывало продолжил Флэнаган, не дожидаясь ответа. - Не отдавай никому другому, ладно? С меня компот! Он засмеялся, но в этот момент Цай, который на протяжении всей сцены сидел с отсутствующим видом, зажав кружку чая в руках, словно речь вообще шла не о нём, неожиданно поднял на Конора хмурый взгляд и глухо процедил: - Лис, оставь его в покое. - Что? - с подозрением уставился на него рыжий. - С каких это пор тебе есть до него дело? - Ни с каких, - холодно произнёс Цай. - Но ты видишь, что он не в себе? Шагнёт в окно - ты будешь виноват со своей курицей. - Ой, уж это я как нибудь переживу, - невозмутимо парировал Конор, но настроение у него явно испортилось. А у Мацуки оно с самого начала было настолько паршивым, что едва от него отвязались, как слёзы сами закапали в тарелку. Горячие, крупные. То ли от обиды, то ли от одиночества. А может, это просто была накопившаяся усталость? Мацуки уставился на стену, чувствуя, как по щеке скатывается ещё одна слеза. Он быстро смахнул её тыльной стороной ладони, но следующая уже катилась следом. "Только не здесь. Только не при всех". Он уткнулся лбом в холодный кафель, прикрыл глаза. Вдох. Выдох. Вдох. Не помогало. Слёзы текли сами, они не слушались команд. "Отчего ты плачешь? — поинтересовался внутренний голос. —Оттого, что тебя ценят меньше, чем сосиску? Да, это больно осознавать: твоя ценность для них нулевая. Пища в этом мире ценится, а ты - нет. Что планируешь с этим делать? Как обычно, ничего? Просто терпеть и ждать, что всё наладится само собой? Плохие новости: кажется, тебя надолго не хватит". Мацуки с отвращением затолкал в себя несколько ложек уже остывающей каши, выпил залпом чай и встал из-за стола. Столовая понемногу пустела. Кто-то  спешно доедал свой завтрак, кто-то уже нёс сдавать посуду. Все торопились, чтобы успеть на пятиминутку перед началом занятий. Столик, за которым сидели Цай с компанией, стоял пустой - Мацуки даже не заметил, как они ушли. Он поставил свою почти полную тарелку на стоящий сбоку стеллаж для грязной посуды и тоже поспешил в аудиторию. Помнится, Судзуки собирался вручить ему внеочередной наряд на дежурство.