Руку, сердце, костный мозг

      Мацуки мягко коснулся ногами пола. Колени всё еще дрожали, но тошнота понемногу отступала, и он почувствовал себя значительно лучше. На Цая он старался не смотреть. — В порядке? — холодно бросил тот. Скорее, чтобы просто размочить тишину. Он видел, что Мацуки не в порядке. — В порядке, — солгал Мацуки. Он редко опускался до прямого вранья, но сейчас ему было страшно сказать правду. Если он признается, что с ним что-то не так, его отстранят от занятия и доложат об этом куратору. А тот и так с утра проявлял к нему пристальное внимание. Не хотелось проверять, чем для него в итоге это может закончиться. — Просто испугался и отпустил руки, — объяснил он причину срыва. Мацуки с большим усилием ослабил завинченную намертво муфту на своём карабине, едва не вывихнув при этом пальцы, выстегнул «восьмерку», подошел к Цаю и протянул руку к верёвке. — Готов встать на страховку, — объявил он. — Что? — Цай резко отошёл в сторону, как будто заметил в кустах змею. — Нет, ты меня страховать не будешь! — Почему? — Мацуки поднял на него недоумённый взгляд. Его глаза были нежно-голубыми, как лепестки цикория. И заглядывали так глубоко внутрь Цая, что тот чувствовал, как у него сжимаются кишки. — Я — твой напарник. Мы работаем вместе. — Я тебя своим напарником не назначал, — грубо бросил Цай. — И свою жизнь тебе не доверю. Ты себя со стороны видел, дохляк? Думаешь, твои пятьдесят с гаком килограмм удержат при рывке мои семьдесят восемь? У Мацуки от обиды вспыхнули щёки. — Я изучил этот момент и все продумал, — начал объяснять он. — Я буду использовать гри-гри: при рывке устройство автоматически заблокирует верёвку. — Он с гордостью продемонстрировал напарнику своё приспособление. Недешёвую, кстати, штуку — на него ушла почти вся стипендия за год, но Мацуки знал, что оно того стоило. — Кроме того, дополнительно я ещё пристегнусь к станции, чтобы меня не подбросило. — Читерство тебе не поможет, — язвительно возразил Цай. — Катись нахрен со своим гри-гри! Меня будет страховать Конор. Он произнёс это слишком громко. Мацуки услышал, как несколько голосов тут же подхватили новое забавное слово — гри-гри, произнося его на все лады. Он моментально догадался, что скоро к нему приклеется новое прозвище, и оно ему совсем не нравилось. Не обращая на них никакого внимания, Цай обратился к инструктору. — Товарищ капитан! — громко произнёс он. — Мой напарник меня страховать не должен. У нас существенная разница в весе — он не сможет удержать меня при рывке. Разрешите этот приём отработать в паре с Флэнаганом. А Наору может страховать Амацу — они с ним одной весовой категории. Капитан Танака поднял бровь, оценивая ситуацию. Затем коротко кивнул. — Разрешаю. Конор дружески похлопал Гинноскэ по плечу, притворно вздохнув: — Иди и не забывай меня. — Ага, — тут же парировал тот. — Сам продаёшь меня в рабство и при этом говоришь, что будешь скучать. А на самом деле у вас тут брачные игры, всех тонкостей которых я до конца не понимаю. Квантовая физика намного проще. — Ты меня раскусил, Эйнштейн, — охотно подтвердил Флэнаган, целясь в него указательным пальцем, словно из пистолета. — Просто я не могу устоять, когда Цай публично предлагает мне руку, сердце и свой свободный конец... — он легонько хихикнул, — ...веревки. — Поздравляю с официальной помолвкой, — не остался в долгу Гинноскэ. — Пошёл прикрывать ваши задницы. — Иди-иди, — напутственно произнёс Конор. — И за свой героизм можешь взять себе дополнительный кусок курицы, который я выбил себе на обед. — Гин, тебе какие цветочки на могилу принести? — грубо заржал Кудо, когда он проходил мимо. Его дружок Араки тут же подхватил: — И очки не забудь снять. А то при падении с высоты семи метров они превратятся в снаряд разрывного действия. — Разговоры отставить! — произнёс капитан Танака, сурово посмотрев на парня. — Или я твой язык булинем завяжу, чтобы никого не отвлекал. Гинноскэ подошёл к Мацуки и принялся с любопытством разглядывать тормозное устройство, висящее у него на обвязке. Потом протянул руку, покрутил со всех сторон. Оно было новеньким, ярко-красным, а сбоку красовалось нанесённое белой краской слово Petzl. — Реально, гри-гри, — подтвердил Гин. — Я читал про них. Откуда он у тебя? Твой собственный? Мацуки кивнул. Он провёл верёвку через устройство, подождал, пока Гинноскэ встегнётся с другого конца и встанет на исходную позицию, а затем выбрал слабину. Подошедший Танака проверил правильность страховки. — Ты уже пользовался им? Знаешь, что свободный конец верёвки нужно держать в руке всегда, даже при блокировке? — на всякий случай уточнил он у курсанта и, получив утвердительный ответ, кивнул: — Можете начинать. — Страховка готова! — громко объявил Мацуки. — Понял! — отозвался ожидавший команды Гинноскэ и взялся рукой за первую зацепку. — Ладно, покажи свой гри-гри в действии. Мацуки привычным движением поискал глазами Цая, как он всегда делал в сложные моменты, ища его поддержки или хотя бы одобрения. Он увидел, что тот стоит рядом с Конором и что-то с ним обсуждает, а в его сторону даже не смотрит. И тут Мацуки впервые испытал не обиду, а новое, незнакомое ему прежде чувство — злость. В первую очередь — на себя. Он посмотрел сквозь окно на искрящийся под солнцем заснеженный склон вдали у леса и вспомнил легенду про тибетского льва, которую слышал в монастыре, где вырос. В ней говорилось, что этот величественный, белоснежный, прекрасный зверь никогда не кидается, подобно собакам, на куски мяса. Его взгляд устремлён вперёд, и он непреклонно следует к своей цели, не размениваясь на подачки. А вот сам Мацуки ждёт их от Цая постоянно и чаще всего — не получает, но всё равно продолжает смотреть на него голодными глазами: вдруг он всё-таки сжалится и бросит хоть кусочек. Может, хватит уже? Может, пора стать снежным львом? Он отвернулся от Конора и Цая, сосредоточившись на верёвке и лезущем по стене Гинноскэ. Тот карабкался вверх быстро и легко, как обезьяна, несмотря на свою щуплую комплекцию. Когда он поднялся наверх, его окликнул Конор. — Гин, ты как? — Передай моей маме, что я её люблю, — ответил Гинноскэ. Затем отпустил руки и оттолкнулся от стены. — Срыв! — громко завопил он, раскачиваясь под потолком, как маятник. Гри-гри щёлкнул, застопорив верёвку. Мацуки, стоя на широко расставленных ногах, резко подался корпусом назад и без труда погасил рывок. — Порядок! — проинформировал он Гинноскэ. — Спускаю. Он чуть ослабил кулачок устройства и стал медленно, по чуть-чуть, выдавать верёвку. В этот момент Цай наблюдал за ним сверху со стены. Смотрел на его хрупкую утончённую фигурку, острые плечи, худые руки, уверенно работающие со снаряжением. На то, как он сосредоточенно смотрит перед собой и больше не ищет его взглядом по сторонам. На то, как он спокойно справляется без него. Цай замер, ощутив внутри странную смертельную пустоту, и в тот же миг сорвался и пролетел пару метров вниз, прежде чем ощутить резкий рывок, от которого его тут же подкинуло вверх, как на пружине. — Эй, а где «Срыв!»? — возмущённо заорал Конор, еле успевший среагировать. — У меня нет гри-гри! — А не надо ворон считать! — раздражённо прокричал в ответ Цай. — Никто тебя в реале о таких вещах заранее предупреждать не станет. — Если бы я считал ворон, ты бы уже на земле в виде лепёшки валялся, — слегка обиделся рыжий, но тут же примирительно добавил: — Но я не против посчитать совушек в Юмэномори сегодня вечером. И постараться сделать так, чтобы их количество у меня перед глазами под конец удвоилось. Цай усмехнулся, но ничего не ответил. Молча выстегнул карабин и отошёл в сторону. Краем глаза он наблюдал, как инструктор подошёл к Мацуки. — Наору, — подытожил он. — Работа со снаряжением — отлично. Технику лазанья надо подтянуть. Гинноскэ и Мацуки, довольные совместной работой, обменялись рукопожатиями. Затем отошли в сторону и начали что-то обсуждать. — Давайте, следующая пара, — объявил Танака. Конор подошёл и щёлкнул пальцами у Цая перед лицом. — Вообще-то, это была твоя идея, Мист, — мог бы и поддержать, — надулся Флэнаган. — Чего ты бесишься, я не пойму? — Давно не трахался? — добавил он уже на ухо Цаю, прижимаясь к нему всем телом. — Так моё утреннее предложение всё ещё в силе. Будем прямо здесь, в душевой, или до вечера подождём? — Лис, — чуть более смягчившимся тоном ответил Цай. — Если бы все проблемы в жизни решались так просто, ни у кого бы уже не было проблем, кроме импотентов. Давай для начала просто напьёмся.