Размытые лица

Утро пришло слишком быстро. Я открыла глаза и не сразу поняла, что случилось что-то странное. А потом осознала: за всю ночь мне не приснился ни один кошмар. Я выспалась. Впервые за три года. — Сен Ми! Вставай! — крикнула бабушка, но я уже спустилась вниз. — Я уже встала, — сказала я, и уголки губ сами собой поползли вверх. Бабушка удивлённо на меня взглянула. — С тобой всё хорошо? — спросила она серьёзно. — Даже слишком. Я выспалась! Представляешь? Впервые за три года. Бабушка улыбнулась и покачала головой. По её лицу я видела, что она рада за меня. На этот раз стол не ломился от еды, чему я тоже обрадовалась. Аппетита по-прежнему не было, но я решила немного поесть. Взяла палочки и съела почти весь рис, который положила мне бабушка. Она смотрела на меня и улыбалась. Я попрощалась и вышла. По дороге в школу я всё думала о Ха Джуне. Встречу ли я его? Заговорит ли он первым? Дойдя до вчерашней развилки, я остановилась и простояла почти пятнадцать минут, надеясь, что он появится. — Блин, надо было номер взять, — пробормотала я и пошла дальше. Когда до школы оставалось совсем немного, я поняла, что опаздываю, и побежала. Тяжело дыша, влетела в класс. Первым делом я взглядом нашла Ха Джуна. Он сидел на своём месте, положив голову на парту. — Сен Ми, привет! — помахала мне Чевон. В тот же миг Ха Джун поднял голову и посмотрел на меня. Странно. Как будто видел в первый раз. Я кивнула Чевон и направилась к своей парте. Сев, тихо поздоровалась: — Привет. — Почему ты так смотришь? — спросила я, стараясь не привлекать внимания. — Как тебя зовут? — неожиданно спросил он. Я на секунду растерялась, а потом вспомнила, что действительно не представлялась. Во вчерашней суматохе было не до того. — Ах, точно... прости. Меня зовут Сен Ми. Совсем из головы вылетело, что ты моего имени не знаешь. Он кивнул, будто принимая к сведению, и снова отвернулся к окну. Больше ничего не сказал. Я смотрела на его затылок и не понимала — обиделся он или просто не хочет говорить. Но внутри теплело от того, что хотя бы теперь он знает, как меня зовут. Начался урок математики. Я собиралась слушать как можно лучше — последнюю тему я совсем не поняла, а переспрашивать было стыдно. Открыла тетрадь, начала записывать. Но с каждым новым словом учителя понимала всё меньше. После объяснений учитель записал несколько примеров на доске и вызвал учеников к доске. Класс зашелестел ручками. Я переписала задания, но решить их не могла — только смотрела на формулы, пытаясь вспомнить хоть что-то из объяснений. Я украдкой взглянула на Ха Джуна. К моему удивлению, он спокойно решал примеры, почти не задумываясь. — Ты так быстро решаешь, — прошептала я. Он посмотрел на меня, потом заглянул в мою тетрадь. Я стыдливо положила ручку. — Я не очень поняла эту тему, — виновато призналась я. Он немного подумал. — Она не такая сложная. — Пауза. — Я могу объяснить тебе после урока. Я восторженно посмотрела на него. — Давай! — улыбнулась я. — Спасибо. После урока мы остались в кабинете, и он, как и обещал, начал объяснять мне тему. У него получалось удивительно хорошо — будто он сам придумал эти формулы. Я слушала с большим интересом. Он объяснял каждую деталь, не пропуская ничего. — Ты поняла? — спросил он, закончив. — Ага! — я не скрывала восхищения. — Ты так здорово всё объясняешь. Все формулы в моей голове разложил по полочкам. Он тихо хмыкнул — не насмешливо, а скорее смущённо. Моя улыбка стала ещё шире. — Попробуешь решить сама? — Хорошо. Он написал пример в моей тетради. Я задумалась на несколько минут, решила и отдала ему на проверку. Он быстро пробежался глазами по решению. — Всё правильно, — сказал он довольно и пододвинул тетрадь обратно. — Молодец. — Спасибо. Я твой должник. Начался следующий урок — история Кореи. Он был не очень важным для меня, я обычно на нём отдыхала или просто спала. Но сейчас я никак не могла сосредоточиться — мысли всё ещё крутились вокруг того, как Ха Джун хвалил меня. Я посмотрела на него. Он снова положил голову на парту и, кажется, даже не слушал учителя. Интересно, о чём он думает? Все пошли в столовую, а мы всё ещё сидели за своей партой. Я хотела начать разговор, но не знала как. — Ты свободна в выходные? — неожиданно спросил он. — Да, а что? — Может... на скейте покатаемся? — сказал он, и мне показалось, что он смутился. — Если ты хочешь. — Давай! Это будет классно! Дверь в класс открылась. Мы оба посмотрели туда. Зашёл классный руководитель и бросил на нас вопросительный взгляд. — Почему вы не в столовой? — Мы не голодны, — ответила я за нас обоих. — Знаю я ваше «не голодны», — заворчал он. — Живо пошли и поели. Он буквально выгнал нас из кабинета. Мы шли по коридору. — Пойдёшь в столовую? — спросила я. — Нет, там слишком шумно. — Я тоже не люблю шум. И есть не хочется, а ты? — Не знаю, — пожал он плечами. — Вроде и хочется, а вроде и нет. — Понимаю. Но думаю, лучше поесть. Я вынесу из столовой что-то. Если хочешь, подожди меня на крыше. Там никогда никого нет. Отличное место, чтобы отдохнуть от людей. Он согласился. Я показала ему путь, а сама пошла в столовую. Сделав глубокий вдох, я открыла дверь. Очереди уже не было. Я взяла два самгак-кимбапа и два банановых молока. Когда я выходила, раздался оглушающий звук. Я вздрогнула и обернулась — всего лишь упал стул. Но перед глазами на секунду вспыхнул день пожара. Тогда тоже был взрыв. Как же надоели эти вспышки. Я поднялась на крышу. Ха Джун сидел на стуле, глядя в никуда. И только сейчас я осознала, что отправлять его сюда было не самой хорошей идеей. Какая же я идиотка. Но когда я присмотрелась, то заметила: его щека больше не такая прозрачная. Надеюсь, это не игра света. — Ты как? — на всякий случай спросила я. — Всё отлично, — ответил он с удивлением. — Почему спрашиваешь? — Да так, просто. — Я протянула ему еду. — Надеюсь, ты любишь кимпаб и банановое молоко. — Спасибо. Я не была голодна, но сидеть и просто смотреть на еду было бы глупо. Пришлось поесть. — Что за шрам у тебя на руке? — спросил он. Я сначала не поняла и сидела молча несколько секунд. А потом вспомнила про шрам на тыльной стороне ладони. Он был недлинный и не очень заметный. Странно, что он вообще его заметил. Я задумалась: стоит ли рассказывать правду? Или лучше соврать? Ведь он появился из-за того, что я раньше вызывала рвоту, когда немного поедала. Сейчас я так не делаю, но шрам от зубов остался на всю жизнь. — Как бы так сказать... — я всё же решилась. — Я раньше вызывала рвоту после еды. А это шрам от зубов. Он посмотрел на меня. Мы молчали, наверное, минуту. — А сейчас? — спросил он. — Ты больше не делаешь этого? — Нет. Я опустила взгляд и снова взяла кимпаб, хотя есть совсем не хотелось. Просто чтобы чем-то занять руки. Ха Джун заметил это. Он подвинул ко мне банановое молоко. — Пей хоть это, — сказал он. — Жидкость — тоже еда. Я улыбнулась и взяла бутылку. Мы молча сидели почти всё оставшееся время. — Дай мне свой номер, — за пару минут до звонка сказал он. — Я тебе напишу в выходные. — Окей, записывай, — с улыбкой ответила я. Я продиктовала номер, он сохранил его в телефоне. Звонок позвал на урок. Мы спустились с крыши и зашли в класс. Уроки закончились незаметно. Весь день был хорошим. Но я знала, что Ара собирается со мной что-то сделать. Она весь день не отводила от меня взгляд. Ли Ара не из тех людей, которые прощают. Когда прозвенел последний звонок, мы с Ха Джуном вышли из класса вместе. Я ещё не знала, что этот день только начинается. Мы уже собирались выходить, когда в кабинет зашла Ли Ара. С ней — Ким Хансоль. — На задний двор, — бросила Ара. Спокойно. Даже привычных оскорблений не было. А за тем вышла. Ха Джун стоял позади и смотрел на происходящее. Что он теперь обо мне подумает? Думать дальше я не успела. Хансоль размахнулся и ударил меня по щеке — с разворота. Я отлетела на парту, ударилась боком об угол и рухнула на пол. В ушах зазвенело, во рту появился привкус крови. Он наклонился, чтобы схватить меня за волосы. — Отвали от неё. Ха Джун стоял между мной и Хансолем. Перехватил его руку. — Ты кто вообще? — Хансоль вырвал запястье. — Свали, пока цел. Или тоже проблем хочешь? Ха Джун не двинулся с места. Только сжал кулаки. — Я сказал, — в его голосе появилась сталь, — отвали от неё. Ублюдок. Хансоль ударил первым — резко, без предупреждения. Кулак влетел Ха Джуну в скулу. Но Ха Джун не растерялся. Он даже не пошатнулся. В следующую секунду его кулак врезался в челюсть Хансоля — и тот отлетел к стене, глухо ударившись затылком. Я сидела на полу, не в силах пошевелиться. Он выглядел таким хрупким, почти прозрачным — но в его ударе была бешеная сила. Ха Джун не должен стать их жертвой. Ему и так плохо. Я сжала зубы и крикнула: — Ким Хансоль! Он замер, повернув ко мне разбитое лицо. — Ара разозлится, если ты задержишься. Ты ведь не хочешь этого? Он дёрнулся, но перед уходом нанёс последний удар — Ха Джун рухнул на колени, а потом и вовсе лёг на пол. Я подбежала к нему. — Ха Джун! — я опустилась рядом, коснулась его плеча. — Вставай. Иди к медсестре. Он не отвечал. Дышал тяжело, прерывисто. Я попыталась помочь ему встать, но меня схватили за запястье и рывком оттащили в сторону. — Иди домой! — крикнула я уже из коридора. — Пожалуйста! Ха Джун не ответил. Я не знала, слышал ли он меня вообще. Меня тащили на задний двор. Там пахло дымом. Ара стояла ко мне спиной, затягиваясь. Раньше она не курила. Или делала вид, что не курит. Сейчас ей было плевать. Её подруги расступились. — Где ты так долго был? — спросила Ара, не оборачиваясь. Выдохнула дым в серое небо. — Возникли... — начал Хансоль. — Впрочем, мне всё равно, — перебила она. Медленно повернулась ко мне. — Ну что, готова отвечать за свои поступки? Она подошла близко. Запах табака ударил в нос — дешёвый, резкий. — Отойди, — сказала я. — От тебя воняет. Я знала, что глупо. Знала, что последует. Но не смогла смолчать. Пощёчина. Вторая. Третья. — Сейчас и от тебя вонять будет, — улыбнулась Ара. Кивнула своим друзьям. Меня схватили за руки. Кто-то задрал рукав формы, обнажая кожу от запястья до локтя. Ара прикурила новую сигарету. — Держите её крепко. Первое прикосновение было просто горячим. Потом боль пришла — острая, живая. Я закричала. Она тушила сигарету о мою руку не спеша, с наслаждением. Я чувствовала запах собственной горелой плоти. Когда Ара закончила, её место заняли другие. Те, кто стоял рядом, тоже достали сигареты. Они тушили их о мои руки, предплечья, ноги. Я кричала. Рыдала. Дёргалась. Но меня держали крепко. Лучше бы они меня избили до полусмерти. Перед глазами замелькали картинки: жёлтое пламя, лижущее стены; дым, от которого невозможно дышать; мамин крик в глубине коридора. Снова пожар. Снова огонь. Только теперь его причиной была не случайность. А люди, которые стояли рядом и улыбались. Но Аре показалось мало. Хансоль подошёл и с размаху ударил меня в живот. Я согнулась, выплёвывая воздух. Следующий удар пришёлся в бок — там, где уже был синяк от парты. Я заскулила, но не закричала. Крик закончился вместе с сигаретами. — Слабовато, — сказала Ара. — Бей нормально. Хансоль ударил меня по лицу. Губа разбилась, кровь потекла по подбородку. Я даже не вздрогнула — только смотрела в одну точку на асфальте и ждала, когда закончится. — Скучно, — бросила Ара. — Отпустите. Меня бросили на бетон. Я не могла пошевелиться. Всё тело горело так, будто меня заново подожгли. — В следующий раз будешь умнее, — услышала я её голос сверху. — Поджигательница. Они ушли. Смеясь. Обсуждая, как весело провели время. Я лежала на холодном бетоне и смотрела на обожжённые руки. Кожа покраснела, вздулась пузырями. Кое-где была кровь. Я не плакала. Слёзы закончились ещё после первого окурка. В голове стучала только одна мысль: Ха Джун... ты ушёл? Ты в порядке? А потом темнота накрыла меня.