ты типа десять из десяти

В квартире Антона тихо и темно. Арсений оглядывается, как только Антон щёлкает выключатель, и видит просторный лофт, высокие потолки, минимальное количество мебели. Но квартира не кажется пустой, будто, каждая вещь находится на своём месте. — Раздевайся. — Говорит Антон, снимая тёплую худи, под которой находится футболка. А Арсений замирает на секунду. — В смысле, будь как дома. И ветровку можешь повесить в шкаф. Он скрывается на кухне, чтобы сделать им чай. Арсений медленно снимает ветровку, вешает крючок, оставляет рюкзак у стены. Потом проходится по гостиной, рассматривая чужие вещи. — Садись. — Говорит Антон, вернувшись с двумя чашками чая. — Рассказывай. Они садятся на диван. Не рядом, а напротив друг друга, будто оба боятся нарушить хрупкую дистанцию. Арсений сжимает кружку в ладонях, грея холодные пальцы. — Я не знаю, с чего начать. — Признаётся он. — С начала. — Предлагает Антон. — С того дня, когда ты решил. — Я решил не в один день. — Качает он головой. — Я думал. Долго. А когда Саша ушёл, я впервые за два года столкнулся с пустотой. Думал, что мне станет страшно или одиноко. Или я захочу его вернуть. Но… нет. Я проснулся на следующее утро и почувствовал… свободу. Понимаешь? Не облегчение, а свободу… — И ты когда ты понял, что хочешь ко мне? — Не сразу. — Арсений поднимает на него глаза. — Я боялся, что это просто… что я ищу утешения. Что хочу заполнить пустоту кем угодно, лишь бы не оставаться одному. Я не хотел использовать тебя. — Я не против, если бы ты использовал меня. — Усмехается Антон. — А я против. — Серьёзно говорит Арсений. — Ты заслуживаешь большего, чем быть чьей-то заплаткой. Поэтому я ждал. И думал. А потом понял, что… что я хочу не просто быть с кем-то. Я хочу быть с тобой. Антон ставит кружку на стол и поддаётся вперед, сокращая расстояние. — Ты уверен? — Спрашивает он, наверное, в сотый раз. — Сейчас. Здесь. Не передумаешь ли ты завтра? — Я думал шесть дней. — Отвечает Арсений. — Если бы я хотел передумать, я бы передумал в первый же день. Арсений делает глоток чая, чувствуя как наполняется теплом изнутри. А потом ставит чашку на стол и разворачивается корпусом к Антону полностью, чтобы лучше его видеть. — На второй день я уже понял, что влип. — Арсений улыбается, той самой улыбкой, от которой у Антона внутри всё переворачивается. — Просто боялся тебе написать. — Почему? Чего ты боялся? — Боялся, что ты перестал ждать. — Пожимает плечами Арсений. — Я обещал, что буду ждать. — Мягко касаясь кончикам пальцев к его руке, говорит Антон. — И ждал бы столько, сколько нужно. Но ты здесь. Это всё, что имеет значение. Они смотрят друг на друга. В гостиной горит свет, отбрасывая тёплый свет на их лица. Где-то за окном шумит город, но здесь, внутри квартиры, тишина. Тишина, в которой можно услышать, как бьётся чужое сердце. — Антон. — Тихо говорит Арсений. — Я хочу… — Чего ты хочешь? — Спрашивает он, хотя уже догадывается. По взгляду, по тому, как Арсений закусывает собственные губы. По его дыханию. По тому, как пальцы Арсения сжимают его руку. — Хочу быть с тобой. — Всё же говорит вслух Арсений. — Всю ночь. И не только. Антон медленно поднимается, потянув Арсения за собой. Тот встаёт, не выпуская его руки. Они стоят друг напротив друга, и между ними не больше шага. — Ты дрожишь. — Замечает Антон. — Это от тебя. — Смущённо говорит Арсений. — Ты всегда так на меня действуешь. Антон наклоняется, касаясь губами его лба. Лёгкий поцелуй, почти невесомый. Потом проводит пальцами по щеке, по скуле, по шее — медленно, словно изучая каждый сантиметр чужой кожи. Арсений закрывает глаза, откидывает голову чуть назад, подставляясь под прикосновения. — Я хочу увидеть тебя полностью. — Шепчет Антон. — Увидишь. — На выдохе шепчет Арсений. Антон берёт его за руку и ведёт в спальню. Комната большая, с панорамным окном, через которое вливается лунный свет. Кровать — широкая, с тёмно-шоколадным постельным бельём. Антон включает здесь только ночник, который светит неярким и тёплым светом. Он хочет видеть Арсения. Хочет запомнить каждое мгновение. Он обхватывает лицо Арсения руками, смотрит в его глаза пару секунд, облизывая собственные губы, словно пытаясь навечно запомнить его лицо и взгляд. А потом резко касается к его губам своими, чувствуя, что нет сил сдерживать себя самого. Арсений моментально отвечает на поцелуй, притягивая Антона ближе. Он настойчиво проникает в его рот своим влажным языком, скользит внутри, пока их языки не сплетаются. Антон издаёт такой громкий стон, что и сам от себя не ожидал. Он обхватывает Арсения за талию, и тянет их на кровать, не разрывая поцелуя. Оторваться сложно, даже кажется, что и вовсе невозможно. Он стягивает с себя футболку, разрывая поцелуй буквально на секунду и вновь касается к чужим губам, с жадностью и желанием завладеть человеком полностью. Он скользит руками под футболку Арсения, касается его тёплой кожи, которая моментально покрывается мурашками и в очередной раз стонет в поцелуй. Он медленно поднимает чужую футболку, желая как можно скорее оголить Арсения. А стянув с него футболку и откинув в сторону, он смотрит на него с минуту, в абсолютном молчании. Словно и сам не может поверить в то, что всё происходящее реальность. — Ты красивее, чем я представлял. — Шепчет Антон. — Ты представлял? — Арсений прикусывает губу, смотря на Антона, который сидит на его бёдрах. — Каждую ночь. — Признаётся Антон. — С того самого вечера у Ильи. Он проводит руками по его бёдрам, по животу, по груди. Везде, где только может дотянуться. Арсений выдыхает, полностью расслабляется и буквально отдаётся тому, что происходит сейчас. Антон наклоняется и целует его шею. Сначала делает это очень и очень нежно, потом чуть сильнее, оставляя на фарфоровой коже красноватые следы. Антон отрывается, чтобы посмотреть на Арсения. И смотрит он жадно, изучающе, словно пытается запомнить каждую черту, каждую родинку, каждый изгиб. Снова. — Ты десять из десяти. — Шепчет он. — Ангел воплоти. — Не говори так. — На выдохе шепчет Арсений. — Я растаю. — Пусть. Антон целует его. Не так, как ранее, не осторожно. А более жадно, с голодом, который копился всё это время. Арсений отвечает тем же, цепляясь в его плечи, притягивая ещё ближе, так, что между ними вообще не остаётся никакого расстояния. Арсений мягко покусывает его губы, громко постанывает и полностью принимает новую реальность. Больше нет никакого Саши и секса по расписанию. Есть Антон. Горячий, страстный, смотрящий на него с желанием. Арсений отрывается и смотрит на Антона, его зрачки расширены, а во взгляде что-то первобытное и дикое, то, что он, наверное, прятал всю свою жизнь. — Я хочу тебя. — Молит Арсений. — Я тоже, но не хочу спешить. Хочу, чтобы ты запомнил эту ночь надолго. Он снимает с Арсения штаны, потом бельё — медленно, аккуратно, словно перед ним сейчас лежит настоящее божество. Арсений не закрывается, не прикрывается руками. Он лежит перед Антоном абсолютно обнажённый и открытый, возможно, немного уязвимый, но полностью доверяющий. Антон наклоняется и целует его живот, потом чуть ниже пупка проводит по разгорячённой коже языком. Арсений выгибается, стонет громко, впервые позволяя себе настоящие эмоции. Антон целует каждый сантиметр его тела — бёдра, пах, ноги. Он дразнит и оттягивает момент, дожидаясь момента, когда Арсений перестанет выдерживать. И Арсений не выдерживает таких ласк очень скоро. Он хватает Антона за волосы и тянет на себя. — Хватит. — Хрипло говорит он. — Я сейчас взорвусь. Антон поднимается, нависая над ним. Он нежно касается губами к кончику его носа, оставляя невесомый поцелуй, после чего тянет к тумбочке за презервативом и лубрикантом. Он смазывает пальцы и начинает водить ими меж его ягодиц медленно и аккуратно, вслушиваясь в каждое движение, в каждый вздох. Арсений расслабляется под его руками и полностью доверяет. А когда Антон наконец-то вводит один палец, Арсений слегка вздрагивает и сжимается. Антон целует его в губы, нежно, пытаясь успокоить чужую боль и сделать так, чтобы Арсений расслабился вновь. Арсений и правда расслабляется снова уже через пару секунд, позволяя Антону растягивать себя. Ещё через пару движений становится настолько приятно, что Арсений не сдерживается и снова начинает стонать во весь голос, двигая собственными бёдрами. Улавливая намёк и чувствуя, что Арсений полностью в его власти, Антон вводит второй палец и продолжает целовать его. Только на этот раз опускаясь ниже, к шее. Он осыпает его поцелуями, влажно облизывает и буквально растворяется полностью, всё ещё испытывая ощущение, что это всё нереально. Но нет. Арсений здесь. Лежит перед ним абсолютно обнажённый и доверяющий. Когда Антон надевает презерватив и дополнительно смазывает Арсения и себя лубрикантом и наконец-то вводит член, комнату наполняют ещё более громкие стоны, только на этот раз уже от обоих. Антон двигается сначала медленно, потом постепенно набирает темп, а Арсений двигает бёдрами, комкая в руках одеяло. Антон смотрит на лицо Арсения — раскрасневшееся, влажное, с припухшими и покрасневшими губами и понимает, что никогда в жизни не видел ничего красивее. И не видел никого более красивого. Он скользит одной рукой по его губам, опускается чуть ниже, к шее, потом скользит по груди, но уже кончиками пальцев. Скользит по животу и останавливается на его возбуждённом члене, обхватывая его рукой. И начинает постепенно подстраиваться под общий темп, доводя Арсения до предела. Арсений кончает первым с протяжным и громким стоном, сжимаясь так, что Антон не выдерживает и кончает следом, произнося чужое имя одними губами. Он ложится рядом, такой же влажный и уставший, утыкается носом в его плечо и тяжело дышит, пытаясь прийти в себя. Они лежат в полутьме, переплетённые, мокрые, обессиленные. Антон чувствует, как бьётся сердце Арсения — сначала часто, потом медленнее и более спокойно. — Я, кажется, тебя люблю. — Говорит Арсений в тишину. А Антон замирает. Он сначала не понимает, может, ему послышалось, потому что в ушах ещё стоит небольшой гул и отголоски чужого громкого дыхания. —- Ты это сейчас… на эмоциях? — Осторожно спрашивает он. — Нет. — Отвечает Арсений, поворачивая голову, чтобы смотреть ему в глаза. — Я думал об этом шесть дней. Я не хотел говорить первым, потому что боялся. Но ты… ты заставил меня почувствовать себя живым. По-настоящему. И я люблю тебя за это. И, возможно, за всё остальное. Антон смотрит на него долгую минуту. Потом притягивает к себе, чтобы поцеловать в макушку. — Я тоже тебя люблю. Влюбился и буквально влип ещё в тот вечер, у Ильи. Просто не знал, как сказать. — Ты уже сказал. — Шепчет Арсений, утыкаясь носом в его грудь. — Треком. — Ты понял… — Конечно. «Я хочу увидеть тебя полностью» это же не про секс. А про то, чтобы увидеть меня без масок. И ты увидел. Антон проводит рукой по его волосам, по спине, по руке — везде, где только может дотянуться. Арсений мурлычет что-то нечленораздельное, прижимаясь сильнее. — И что теперь? — Спрашивает Арсений. — А теперь я допишу трек. — С улыбкой говорит он. — Ты переедешь ко мне. Мы будем пить вкусный кофе по утрам. Ты будешь играть мне на пианино, а я буду учить тебя не бояться быть собой. Как тебе такой план? Арсений поднимает голову, чтобы посмотреть на него. В темноте его глаза светятся — голубые, настоящие, без той правильной вежливости, которая была в их первую встречу. — Нравится. — Довольно отвечает он, обнимая Антона ещё крепче.