ты типа десять из десяти

Та встреча в кофейне не выходит у Антона из головы. Он возвращается к ней мысленно снова и снова, прокручивая в голове каждую деталь, каждое слово, каждый взгляд. Как Арсений сжимал стаканчик с латте, как поправлял волосы, как улыбался уголками губ — не той вежливой улыбкой, которую раздают всем подряд, а настоящей, редкой, которую, наверное, никто больше не видел. Как смотрел на Антона, когда тот говорил о музыке — так, будто впитывал каждое слово, будто это был не просто разговор, а что-то важное. Личное. Антон перестал писать трек, над которым работал до этой встречи. Он просто не может. Все мысли ведут к другому, к новому, к чему-то сырому и опасному. Он открывает проект, смотрит на пустые дорожки и закрывает. Потому что то, что хочется сказать, не вписывается ни в какие рамки. Это не «мясо для тиктока». Это что-то, от чего становится страшно даже самому. Через три дня после той случайной встречи — да, он считает дни, хотя запрещал себе это делать, его телефон вибрирует от уведомления. Антон сидит в студии, накинув капюшон, и тупо смотрит в монитор. Не рабочий, с проектом, а второй, на котором открыт инстаграм. Профиль Арсения. Он опять бездумно листает старые фото, потому что новые так и не появляются. Сообщение приходит в директ. И когда Антон видит, от кого оно, его сердце пропускает удар. Арсений. Его аккаунт, самый настоящий, взгляда от которого Антон оторвать не может. Текст сообщения короткий: «Привет. Это Арсений из кофейни. Ты говорил тогда, что я могу написать, если захочу поговорить о музыке. Наверное, это глупо, но я правда хочу спросить… как ты находишь слова для своих треков? Они такие… живые. Откуда они берутся?» Антон перечитывает сообщение раз пять. А потом и ещё раз, ну, чтобы наверняка удостовериться, что ему не чудится. И когда осознание наконец-то приходит, он улыбается. Широко и по-дурацки. И как же хорошо, что на студии сейчас нет никого, а то пришлось бы ещё больше краснеть за собственные эмоции, которые не удаётся стереть с лица. Он не отвечает сразу. Не потому, что играет в недотрогу, а потому что хочет написать в ответ что-то настоящее. Не какую-то дежурную отписку, а то, что заставит Арсения почувствовать. И, возможно, даст ему более чёткое, но всё равно завуалированное понимание, что для Антона — он не просто очередной слушатель. Через полчаса Антон всё же набирает текст: «Оттуда же, откуда берутся сны. Из того, что внутри. Ты когда-нибудь просыпался с чёткой мелодией в голове, которой там не было до сна? Вот так. Только иногда эти мелодии и строчки приходят в виде людей. И, да, привет))» Ответ приходит почти мгновенно, отчего губы ещё больше расплываются в улыбке. В виде людей?

В виде одного человека. Недавно.

Ты не против, если я спрошу, как прошёл твой день? Без привязки к музыке. Просто интересно.

Скучно. Работа, потом ужин с Сашей. Он говорил про ипотеку.

А ты о чём хотел говорить?

О джазе. О том, как саксофон в той кофейне играл что-то очень грустное, пока мы разговаривали.

Ты заметил саксофон?

Я много чего заметил. Например, что у тебя шрам на левом указательном пальце. А ещё у тебя красивые кольца. Ты их постоянно теребил, когда мы сидели. Антон смотрит на свою руку. Шрам старый, ещё с детства — порезался о консервную банку. Никто никогда не замечал эту мелочь. А Арсений заметил. За полчаса разговора в полумраке кофейни.

Ты наблюдательный.

Ты меня заразил. До встречи с тобой я не замечал таких вещей. Переписка длится до глубокой ночи. Антон забывает про ужин, про сведение трека, про всё на свете. Они переписываются ни о чём и обо всём сразу. Арсений пишет о том, что в детстве хотел стать пианистом, но родители сказали, что это не мужское дело и отдали в экономический. Антон рассказывает, как его первый менеджер, с которым он хотел поработать, попытался кинуть его на деньги, и он сам научился разбираться в контрактах. Арсений смеётся над его историями — не наигранно, а по-настоящему, и Антон слышит этот смех даже через экран. Саша уснул. А я не могу. Всё думаю о том, что ты сказал про живые слова.

Если не можешь спать, то может, выйдешь на балкон? В Питере сегодня чистое небо, звёзды видно.

Боюсь разбудить.

Тогда давай так. Представь, что я стою под твоими окнами и читаю тебе новый трек. Что бы ты хотел в нём услышать?

Пауза в их переписке ощущается какой-то слишком уж долгой. Антон уже начинает думать, что перегнул, что Арсений испугался, закрылся, спрятался в свою правильную жизнь. Но ответ приходит. Минут через десять или пятнадцать, пока Антон выкуривает две сигареты подряд, нервно дёргает ногой и не выпускает телефон из рук. Я хотел бы услышать, что кому-то нужен не мой фамильный ювелирный бизнес и не моя правильная улыбка на семейных ужинах. А я. Просто я. Без всего этого. Антон смотрит на экран. В груди разливается что-то тёплое и тяжёлое одновременно. Он представил Арсения сейчас — в тёмной комнате, лежащего рядом со спящим парнем, который даже не знает, что его любимый человек переписывается с кем-то другим в час ночи и мечтает о том, чтобы быть нужным просто так.

Ты нужен.

Я тебя ещё толком не знаю, а ты уже нужен.

Это пугает?

Да. А тебя?

Ещё как.

Они не спят до трёх Арсений пару раз пропадал на несколько минут, наверное, проверял, не проснулся ли Саша. А потом возвращался и писал снова. Про книги, про фильмы, про то, как в детстве боялся темноты. Антон читал. Запоминал. Впитывал каждое слово. Слушай… А что бы ты сейчас хотел? Антон замирает. Сердце начинает биться быстрее. Это не просто какой-то дежурный вопрос о хобби и любимом фильме. Это вопрос личный. Про них.

Я бы хотел приехать. И попросил бы тебя выйти. Сказал бы, что на улице тепло и воздух приятно пахнет морем. Но ты бы не вышел, потому что Саша.

А если бы не Саша?

Я бы точно приехал. И мы бы просто сидели где-нибудь на набережной и смотрели на воду. И я бы ничего не говорил про музыку, если бы ты не попросил. Просто был бы рядом.

Я хочу. Правда хочу, но не могу.

Я знаю. Поэтому я не приезжаю. Пока.

На этом переписка заканчивается. Антон удобнее устраивается в постели, откладывает телефон в сторону, потому что нутром чувствует — Арсению нужно время, чтобы это обдумать. Всё так резко на него обрушилось, но Антон постарается не давить. Хотя и чувствует теперь себя виноватым за то, что написал то, что написал. Он перешёл грань, которую рано было переходить. И теперь Арсению нужно просто дать время. С другой стороны, Антон ни капельки не соврал. Скорее, даже преуменьшил свои желания, чтобы уж точно Арсения не напугать ещё больше. Ему очень хочется сейчас оказаться рядом с Арсением, может, едва коснуться его тонкого запястья, проведя по них подушечками пальцев. Может, вдохнуть его запах. Антону нравятся запахи. И нравятся люди от которых пахнет приятно. И тогда, в кофейне, а после и в машине, он чувствовал запах Арсения. Едва сладковатый, почти неуловимый, как и сам Арсений, но безумно приятный. И ему бы очень хотелось ещё хотя бы на минуту оказаться рядом, закрыть глаза и просто сделать глубокий вдох. Он чувствует себя грёбанным маньяком и фетишистом. Но таким он никогда не был. Такое поведение и буквально желание, которое возникает внутри из-за Арсения, ему не свойственно. Это Арсений. Он что-то делает с ним. Буквально сводит с ума и заставляет быть тем, кем он никогда не был. Но и останавливаться не хочется. Арсений уже плотно поселился в его голове и совершенно не хочет из неё выходить. На следующий день Арсений вновь пишет первым. Но не рано утром, а ближе к двум часам. Наверное, просто не знает, по какому графику живёт Антон и просто решает перестраховаться, чтобы случайно его не разбудить. Добрый день. Или утро?

В моём случае действительно утро))

Не разбудил?

Нет)) Как работа?

Скука смертная. А ты уже работаешь?

До шести не мог заснуть, думал над текстом.

И как успехи?

Тяжело идёт. Застрял на одной строчке.

На какой? Если не секрет, конечно))

«Я хочу увидеть тебя полностью». Дальше не идёт. Не могу найти правильное продолжение.

Арсений вновь молчит и делает это долго. За время ожидания, Антон успевает сделать себе кофе, выкурить сигарету, вернуться в квартиру и пожалеть. Пожалеть, что написал слишком откровенно, слишком прямо, словно раздеваясь перед человеком, которого видел всего раз в жизни. Антон надеется, что ответ придёт хотя бы через час, два, три. Но ничего. Молчание затягивается до самой глубокой ночи. И ответ от Арсения приходит только к полуночи. Может, не надо продолжать? Может, это и есть всё, что нужно сказать? Антон перечитывает это сообщение несколько раз. А потом блокирует телефон, берёт ключи от машины и выезжает из дома. Он не знает, куда едет, пока не оказывается на Крестовском, уже у знакомого дома. Он припарковывается на другой стороне улицы, так, чтобы не бросаться в глаза и выходит из машины. К тому самому подъезду, в котором пару дней назад скрылся Арсений.

Чисто теоретический вопрос, пойму, если не захочешь отвечать, но… на каком этаже ты живёшь?

Вопрос действительно странный)) На восьмом, а что? Антон оглядывается по сторонам, но на улице — ни души. Никого. Абсолютно. Он стоит рядом с дверью подъезда и думает. Думает, что хочет сорвать её с петель. Зачем? Он и сам не понимает, просто есть такое желание, чтобы зайти в подъезд и оказаться на восьмом этаже прямо сейчас. Он всё же дёргает дверь, применяя минимум силы и та, на удивление, поддаётся и открывается. И Антон залетает в подъезд, поднимаясь пешком по ступеням, пока не оказывается на восьмом. Думает, смотрит на двери, за одной из которых может скрываться Арсений. Вздыхает, стараясь делать это максимально тихо, а после — поднимается ещё на этаж выше, присаживаясь на ступени.

Я у твоего дома. Точнее, в твоём подъезде. На лестнице девятого. Не надо выходить. Просто хочу, чтобы ты знал — я здесь. Ты говорил, что хочешь быть нужным просто так. Я хочу, чтобы ты знал. Ты нужен. И не важно, близко я или далеко. Это ничего не значит, просто факт.

Он думает, что Арсений не ответит. Или ответит что-то вроде, что он сумасшедший. Или просто заблокирует. Но он отвечает почти сразу. Ты серьёзно?

Абсолютно.

Саша спит. И громко храпит. Я боюсь шуметь, но… подожди. Пять минут. Антон ждёт. Смотрит на ступени, смотрит в окно, за которыми практически не видно ничего, кроме темноты. Считает секунды. И сердце колотится где-то в горле. Через семь минут дверь этажом ниже тихо открылась и послышались шаги. Арсений вышел. Он мягко, словно кот, еле наступая на ступеньки, поднимается. Он в домашней футболке и штанах, тоже, наверное, домашних. Его волосы немного взлохмаченные. — Ты ненормальный. — Выдыхает он, присаживаясь на ступеньку рядом. — Ты понимаешь, что ты ненормальный? — Понимаю. — Спокойно отвечает Антон. — Ну и чё? Арсений смотрит на него широко раскрытыми глазами. В полумраке подъезда его лицо кажется очень бледным, а губы — слишком красными. Он дрожит. То ли от холода, то ли от чего-то другого. — Ты приехал. В полночь. — Я сказал, что приеду, если ты захочешь. Ты писал, что хочешь, но не можешь. Я решил, что «не могу» не значит «не хочу». И просто приехал. Без просьбы. Арсений запускает пальцы в волосы, ероша их ещё сильнее. — Саша… он не поймёт. Если узнает… — Он не узнает. Если ты не скажешь. — Я не хочу ему врать. — Тогда скажи правду. — Антон разворачивается к нему всем телом. — Скажи, что тебе нужно было подышать.Что ты вышел на пять минут. Ты же не делаешь ничего плохого. Мы просто сидим в подъезде и разговариваем. — Мы сидит в подъезде в первом часу ночи. — Глухо звучит его голос. — Это уже плохо. — Почему? — Потому что я хочу, чтобы ты меня поцеловал. Тишина. Где-то за окном проезжает машина. Антон же смотрит на Арсения и видит в полутьме его лицо — испуганное, решительное, отчаянное. — Я не буду тебя целовать. — Перебарывая дикое желание, всё же говорит Антон. — Пока ты с ним. Не потому что не хочу. Потому что это будет неправильно по отношению к тебе. — Ты слишком правильный для репера. — Выдыхает Арсений. — Я просто хочу, чтобы ты запомнил. Ты достоин того, чтобы к тебе относились честно. Я не буду тем, кто толкнёт тебя на измену. Даже если очень хочется. Арсений закрывает лицо руками. Плечи его немного вздрагивают. Антон не знает, плачет он или просто тяжело дышит. Но не прикасается. Не утешает. Просто находится рядом. — Почему ты такой? — Тихо спрашивает Арсений, убирая руки. Глаза сухие, но слегка красные. — Почему ты не пользуешься моментом? Ты мог бы… я бы не отказался. — Потому что ты не мой. — Отвечает Антон. — Пока что. Я не хочу, чтобы ты действовал импульсивно, а потом жалел. Не хочу, чтобы это случилось потому что я тебя уговорил или соблазнил. А потому что ты осознанно подошёл к этому, всё взвесил и выбрал сам. — А если я никогда не выберу? — Я терпеливый, буду ждать. — Это глупо. — Ну и чё? — С улыбкой отвечает Антон. Арсений смотрит на него. И в глазах отчётливо считывается, что он думает, борется с собой и своим импульсивным желанием. А потом нехотя поднимается со ступеней. — Мне нужно вернуться. — Тихо говорит он. — Саша может проснуться. — Иди. — Понимающе кивает ему Антон. Арсений спускается на пару ступеней вниз, но резко останавливается. — Антон. — Говорит он, обернувшись. — Спасибо. За то, что приехал. За то, что не… — Приятных сновидений, Арсений. — Всё с той же мягкой улыбкой говорит Антон, а внутри всё горит. Арсений быстро спустился, тихо открыл дверь и зашёл в квартиру. Антон нехотя поднимается со ступеней и медленно спускается пешком на первый. Чувствуя, как внутри всё горит ещё сильнее, чем пару минут назад. Как он только сдержался — и сам не понимает. Потому что поцеловать Арсения, тем более когда он просит, хочется больше всего на свете. И как он нашёл в себе силы, чтобы мягко отказаться. Как он вообще смог подобрать те самые слова, которые по итогу оказались правильным? Он не знает. Он садится в машину, но не уезжает. Сидит ещё около получаса, смотря на ночной двор и чувствует, как внутри что-то переворачивается, складывается в ритм, в строчки, в почти готовый кусок будущего трека.

«Я хочу увидеть тебя полностью, ну и чё?

Что я еду к тебе ща в полночь, я обречён

И твой парень весь типа скромный, он дурачок

Пока он сидит на работе, я апнул счёт»

***

После той ночи от Арсения нет вообще никаких вестей. Он ни разу не написал, не отметился, даже и сам ничего в профиль не выкладывал. Антону очень хочется ему написать, но он сдерживает себя. Просто хочет дать Арсению больше времени, не надоедать, не лезть. Дать ему время, чтобы он сам разобрался с собой и собственными мыслями. Потому что Антон помнит его взгляд в ту ночь. И помнит, что в этом взгляде творилось. Антон занимается своей привычной жизнью — пишет музыку. Вчера он давал концерт, а сегодня у него запланировано небольшое интервью для журнала, к которому он совершенно не готов. Потому что мысли вообще не двигаются с одного конкретного человека, а сконцентрироваться на чём-то другом, буквально адская мука. Благо, что интервью должно пройти в онлайн-формате, а ему не придётся никуда ехать. Достаточно просто вовремя подключиться к созвону и хотя бы на эти тридцать минут попытаться как-то абстрагироваться от собственных мыслей. Подключившись, он знакомится с девушкой, которая и будет мучить его вопросами следующие тридцать минут. Антон собирается, чуть удобнее садится перед камерой, улыбается, отвечает на первые вопросы, которые она ему задаёт. В основном, вопросы стандартные — как вы добились такого успеха, какие творческие планы на этот год, свободно ли ваше сердце. На последнем вопросе Антон зависает чуть дольше, чем хотелось бы, а после, с натянутой улыбкой отвечает и на него. — Я работаю в данном направлении. — Что вы имеете в виду? — С той же милой улыбкой уточняет интервьюер. — Есть человек, который на данный момент мне симпатичен. — Коротко отвечает Антон. — О, а этот человек из медийной сферы? Можете поделиться какими-то инсайдами на эту тему? — Пока не могу. — Поджав губы, отвечает Антон. — Но как только у меня появится желание поделиться этим с аудиторией, то я поделюсь. Девушка слегка смущается, отводя от камеры взгляд к своим записям, где, скорее всего, есть какой-то список вопросов. И через пару секунд она снова меняется в лице и меняет тему, продолжая задавать иные вопросы. — Расскажите, пожалуйста, о вашем творческом процессе. Как рождаются ваши треки? Что вас вдохновляет? Антон выдыхает, радуясь, что разговор уходит в более безопасное русло, и начинает рассказывать про ночи, проведённые на студии, про биты, которые порой даже снятся, про строчки, приходящие в самых неожиданных местах. Девушка слушает внимательно, иногда кивает, задаёт уточняющие вопросы. — И последний вопрос, Антон. — Её голос становится чуть мягче. — Если бы вы могли описать свой идеальный день без музыки, без работы, только для себя… каким бы он был? Антон задумывается. В голове мгновенно всплывает картинка: светлое утро с ярким солнцем, пробивающимся сквозь шторы. Рядом кто-то, кто ещё спит, положив голову ему на плечо. Запах кофе. И тишина. Не давящая тишина пустой квартиры, а наполненная, тёплая, когда не нужно ничего говорить, потому что всё уже понятно без слов. — Спокойным. — Наконец отвечает он. — С кем-то, с кем не страшно молчать. Девушка улыбается, благодарит за интервью, прощается, и экран гаснет. Антон откидывается на спинку кресла, закрывает глаза. В груди всё ещё пульсирует то, что он не договорил. Кого он обманывает? Он знает, каким хочет видеть свой идеальный день. И знает, с кем. Вопрос только в том, захочет ли этот кто-то так же. Проходит день. Второй. Третий. Антон приезжает на студию, пытается работать, но каждые полчаса тянется к телефону — проверить, не появилось ли желанного уведомления. Уведомлений он получает много, но всё не то. Арсений не пишет, так ничего до сих пор не выкладывает. Антон всё ещё запрещает писать себе первым. Не потому, что гордый. А потому что боится. Боится, что его сообщение станет последней каплей, что Арсений воспримет это как давление, как вторжение в ту самую «правильную жизнь», от которой, вероятно, он не готов отказаться. Антон даёт ему пространство, даже если это пространство разрывает его самого изнутри. В один из дней он срывается. Берёт телефон, открывает диалог с Арсением, смотрит на последнее сообщение, а пальцы замирают над клавиатурой. Он очень сильно хочет написать. Хочет узнать, как он. Ещё хочется написать о том, что Антон скучает. Или хотя бы просто спросить, в порядке ли он, а получив ответ — отстать. Но вместо этого он закрывает диалог, убирает телефон в ящик стола и уходит делать кофе. Наливая кипяток в кружку, он думает, что это похоже на зависимость. Когда человек становится наркотиком, и ты не можешь без него, хотя никогда его даже не пробовал. В голову даже приходит мысль, а что если снова устроить «случайную встречу»? Просто заявиться куда-нибудь, где Арсения можно встретить и хотя бы просто взглянуть на него со стороны, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке. Но план не успевает придуматься в голове. Вечером, когда Антон сидит в студии и в сотый раз переслушивает черновик того самого трека, в дверь кто-то стучится. Сначала робко, еле слышно, а после — чуть более настойчиво. Антон никого не ждёт, но всё же поднимается, чтобы открыть дверь и посмотреть, кого там привело. И открыв дверь, Антон теряет дар речи. Потому что на пороге стоит Арсений. Он выглядит иначе, чем в прошлый раз. Не растрёпанный и слегка испуганный, а собранный и серьёзный. Арсений поднимает голову и Антон видит нечто новое. Он видит в его глазах решительность. — Привет. — Говорит Арсений. — Привет. — Немного выпрямляясь, отвечает Антон, приглашая Арсения войти. — Как ты тут оказался? — Приехал на метро. — Спокойно отвечает он, проходя в помещение и присаживаясь на диван. — Ты не пишешь. — Ты тоже. — Хмурится Антон. — Как ты нашёл студию и узнал, что я тут? — У нас есть общие знакомые. — С лёгкой ухмылкой говорит Арсений. — Почему ты не писал? — Хотел дать тебе время и пространство. Ждал, что ты сделаешь шаг сам. — Антон садится в кресло напротив Арсения, не сводя с него взгляда. — Я расстался с Сашей. — Ровным голосом отвечает он, даже без малейшей дрожи или сожаления. — Дней шесть назад. Антон молчит. Внутри всё взрывается — облегчение, радость, страх, надежда. Но он старается вообще не подавать вида. Его лицо — спокойное и равнодушное, по крайней мере, хочется верить, что всё действительно так. — Почему только сейчас решил рассказать? — Потому что я не хотел прибегать к тебе сразу. — Арсений смотрит ему прямо в глаза. — Я хотел… понять. Самому с собой разобраться. Понять, что я чувствую на самом деле, а что просто… реакция на новизну, на твоё внимание, на то, чего мне не хватало. Понимаешь? Антон кивает. Потому что действительно понимает. Потому что может себе представить, какой ад мог твориться в голове Арсения все эти дни. И уважает Арсения за его решение уйти в тень, чтобы разобраться в себе, а уже потом как-то действовать и проявляться. — И понял? — Тихо спрашивает Антон. — Я понял, что думал о тебе всё это время. Каждый день. Каждую ночь. Даже когда злился на себя за это. Даже когда убеждал себя, что это пройдёт. — Его голос чуть дрожит, но он продолжает. — Саша съехал с нашей съёмной квартиры на следующий же день, а я сидел один в пустой квартире и понимал, что не жалею. Ни о чём не жалею. Даже о том, как это всё началось. Потому что… потому что я влип. В тебя. По-настоящему. Последние слова он произносит почти шёпотом. Антон смотрит на него — на покрасневшие глаза, на сжатые кулаки, на дрожащие губы. И понимает, что это оправда. Не игра, не минутная слабость, не страх одиночества. Это что-то настоящее. Страшное для такого «правильного мальчика», как Арсений. Антон медленно поднимается с кресла и делает пару шагов, чтобы подойти к Арсению ближе. — Ты уверен? — Спрашивает он. — Не будет такого, что через неделю проснёшься и поймёшь, что совершил ошибку? Не вернёшься к нему, потому что так спокойнее и привычнее? — Уверен. — Твёрдо отвечает Арсений, поднимаясь с дивана и делая два шага к Антону. — С ним было слишком спокойно, а от тебя я даже не понимаю, чего ожидать. С тобой страшно. Но этот страх… он живой. Он заставляет меня чувствовать. А с Сашей я не чувствовал ничего, просто существовал. Антон делает ещё шаг, и теперь они почти вплотную. Он чувствует запах Арсения — тот самый, сладковатый и неуловимый, который преследовал его все эти дни. — Я ждал. — Шепчет Антон. — Каждый день. Думал, что схожу с ума. — А я боялся. — Отвечает Арсений. — Что ты не захочешь ждать. Что ты подумаешь, будто я играю. Думал, что и с твоей стороны это какой-то элемент игры. Думал, что ты уже и забыл обо мне… — Забыть тебя невозможно. — Тихо говорит Антон. — Я даже и не стал пытаться. Арсений поднимает руку и касается пальцами его щеки. Едва, почти невесомо. Антон закрывает глаза. Это прикосновение — как глоток воды после долгой засухи. — Я пришёл. Не поздно? Антон открывает глаза. Смотрит на него — на тёмные волосы, на голубые глаза, на губы, которые он мечтал поцеловать с первой минуты знакомства. — Не поздно. Никогда не поздно. И тянет Арсения к себе — не спрашивая разрешения, потому что разрешение уже было в каждом его слове. Арсений утыкается носом ему в шею, обхватывает руками за талию, и они стоят так, в полумраке студии. Кажется, что Антон не чувствовал никогда себя счастливее, чем сейчас. А для счастья — хватает обычного объятия, через которое он чувствует чужое тепло. Они стоят так долго. Антон чувствует, как постепенно расслабляются плечи Арсения, как уходит напряжение, которое держало его всё это время. И когда Арсений наконец отстраняется, его глаза выглядят счастливыми. — Поехали ко мне. — Шепчет он, смотря в чужие глаза. — Домой. — Да. — Кивает Арсений. — Поехали. Они выходят на улицу. Ночь уже давно опустилась на город, но для них обоих сейчас не существует времени. Только дорога до квартиры Антона, только их руки, переплетённые, только это хрупкое, новое, пугающее и прекрасное — то, что только начинается. В машине Антон включает музыку. Тот самый черновик, который он так и не дописал. Арсений слушает, закрыв глаза. И когда трек заканчивается, расплывается в улыбке. — Допиши его — Допишу. — С улыбкой отвечает Антон. — Теперь точно допишу.