Искры в темноте

Зуко сам не понимал, как всё к этому пришло. Они дружили. Правда дружили. Но потом он начал ловить детали. Его губы, когда он говорит. Взгляд, когда смотрит не на него. Руки, когда тот нервно теребит рукава рядом с Зуко. Всё это наводило на мысли. Причём на самые разные. «Я что-то чувствую». «Он парень». «Он со всеми так себя ведёт. Я всё надумал». Зуко стал отдаляться. Проводить меньше времени. Не смотреть. Но глаза сами цеплялись за знакомый силуэт. Он прикусывал язык, заставлял себя отвернуться — и проклинал за это. «Он» заметил всё в первый же день. Перестал чувствовать на себе горячий, согревающий взгляд. Их разговоры теперь сводились к одному: Зуко срочно нужно куда-то бежать. Сначала это поставило в тупик, потом заставило нервничать. А теперь — просто злило. Его избегали. Без объяснений. Без причины. Зуко знал, что долго не продержится. Но когда «Он» смотрел на него с другого конца старого храма и непрерывно сверлил взглядом, воздух между ними становился тяжелым, как перед неменуемой бурей. Зуко понимал: все это заметили. Это витало в воздухе — неловкое, тягучее, напряженное. Команда остановилась в очередном древнем храме, помогая людям оправляться после войны. Комнат хватало — можно было жить отдельно. — Эй, Сокка, — Катара не поднимала глаз от миски. — Вам пора поговорить. Она говорила невзначай. Будто и не знала всего что происходит. Сокка сглотнул. Проводил взглядом удаляющуюся фигуру Зуко. Перевёл взгляд на Аанга — ища поддержки. Но воздушник уже смотрел на него и лишь мягко улыбнулся, кивнув в сторону ушедшего. Сокка кивнул сам себе. Поднялся. Направился туда, где Зуко выбрал себе комнату. — Надеюсь, они не будут сильно шуметь, — усмехнулся Аанг, глядя на твёрдую спину друга. Катара фыркнула и положила голову ему на плечо. С каждым шагом сердце Сокки начинало шалить. Затормозив на полпути, он выдохнул, пытаясь успокоиться, но дрожь в пальцах не проходила. Через силу сделал последний шаг. Свернул за угол — и врезался в кого-то. Чьи-то руки инстинктивно схватили его за талию. — Зуко, — выдохнул Сокка, глядя в знакомое лицо блестящими глазами. Он не сразу понял, что Зуко всё ещё держит его за талию. — Ты куда? — К тебе, — на выдохе ответил Зуко. Его пальцы сжали ткань на боках Сокки крепче — и в тот же миг, словно ошпаренные, отдёрнулись. На губах Сокки заиграла ехидная улыбка. — А я — к тебе, — сказал он, мягко подталкивая Зуко обратно в его комнату. — Нам надо поговорить. В груди разливалось тепло. От одного только присутствия.

— — —

Зуко было страшно. Когда они столкнулись в коридоре, его первым желанием было бежать. Сердце колотилось так, что казалось — если не сбежать сейчас, оно просто разорвётся. Но Сокка, конечно, должен был сделать всё только хуже. Зуко сидел на столе. Сокка стоял напротив, бедром опираясь на тумбу, и молчал, подбирая слова. А Зуко в это время подбирал слюни, уставившись на его бедра. — Ты меня избегаешь, — наконец сказал Сокка. — Нет, — неестественно фыркнул Зуко, мотнув головой. — Я сделал что-то не так? Сокка начал подходить. Перешёл в наступление. От этого становилось только тревожнее. Зуко не знал, как объяснить своё поведение. Он вообще об этом не думал. — Нет. Не волнуйся. Он избегал прямого взгляда. Смотрел на ноги Сокки. На то, как тот медленно приближается. Сокка остановился напротив. Смотрел — как всегда, пристально, жадно. Кадык Зуко дёргался. Глаза бегали. А губы… Губы просто манили. — Не могу, — прошептал Сокка, поднимая ладонь и нежно касаясь щеки Зуко. Тот вздрогнул. Наконец посмотрел прямо. — Наконец-то смотришь. Я скучал по этому. — Скучал? — голос Зуко сел до хрипоты. Не верил. Пальцы дрожали — и, чтобы занять их, он ухватился за пояс Сокки, притягивая ближе. Зуко смотрел в блестящие глаза, полные решимости. На поджатые губы. На руки, которые тянулись к нему. Сокка наклонился так близко, что дыхание коснулось губ Зуко. — Скучал, — сказал он и посмотрел на его губы. Дыхание замерло. — Очень. И в следующее мгновение накрыл его губы своими. Он не торопился. Замер на секунду —проверяя не перешёл ли он черту, начерченую Зуко, которую тот уже давно стёр для него, пропуская к себе. Тогда Сокка прижался сильнее, переминая горячие губы, ловя прерывистое дыхание. Чьи-то пальцы запутались в его волосах, распуская пучок. Сокка улыбнулся в поцелуй — и почувствовал ответную улыбку. Он пошёл в наступление. Раздвинул языком губы Зуко — и тот всхлипнул, приоткрывая рот. Сокка скользнул внутрь, играя с его языком, вылизывая рот, не стесняясь ни звуков, ни хрипов, ни того, как Зуко глушит стоны у него во рту. Одна рука Сокки спустилась со щеки на талию. Он притянул Зуко к краю стола, к себе. Отстранился от раскрасневшихся губ — и замер, рассматривая. Красные щёки. Заплывшие от желания глаза с искрами огня. Голодный взгляд. Поцелуй пришёлся в челюсть. Зуко откинул голову, подставляя шею. Следующий — ниже. Ещё. Ещё. Сокка уже знал: Зуко слаб здесь, на этой зоне. Он вылизывал его шею, пока не нашёл одно место — то самое. Остановился, втянул кожу, оставляя красное пятно. Зуко проскулил — громко, отчаянно — и замер от неожиданности собственной реакции. Сокка замер следом. Что-то оборвалось в груди. Перевернулось. Он уткнулся лбом в плечо Зуко и тяжело задышал. — Я перестарался? — спросил тихо. Он слишком долго ждал этого. Но вдруг Зуко не ждал того же? Молчание затянулось. Сокка поднял взгляд — и встретил удивлённые, но тёплые глаза. — А что по мне непонятно? — усмехнулся Зуко. Сокка опустил взгляд, поджал губы. И в следующую секунду Зуко обхватил ладонью его шею, наклонился к уху и почти прошептал: — Мне понравилось. Сокка вздрогнул, вскинул голову. Глаза блестели в лунном свете, падающем из узкого окна. Зуко притянул его в новый поцелуй. Они целовались так, что звуки разлетались по комнате, отскакивая от каменных стен. Горячее дыхание обжигало губы. Хрипы срывались с горла, заставляя тела дрожать. Зуко обхватил Сокку ногами, притягивая ещё ближе — и тот почувствовал его возбуждение. Резко вскинул взгляд. Спросил молча. Один кивок — достаточно. Глядя Зуко в глаза, Сокка медленно провёл ладонью от колена вверх, сжал бедро, задержался — и опустился на член. Дыхание Зуко сбилось, губа закушена до белых следов. Сокка сжал мягко, провёл вперёд-назад, следя за тем, как ломаются брови напротив. Накрыл рот поцелуем — вылизывал, покусывал, засасывал язык — и продолжал двигать рукой, медленно, мучительно. Не отрываясь, расстегнул штаны, достал член Зуко. Тот задохнулся в поцелуй и застонал — протяжно, со вкусом. Сокка ускорился. Размазал выступившую смазку по головке, поиграл с ней, спустился к яичкам. Зуко задрожал, запрокинул голову и застонал уже гортанно, открыто. Сокка следил за каждым его движением, за тем, как вздрагивают бёдра, как сжимаются пальцы на его плечах. В какой-то момент, пользуясь тем, что Зуко отвлёкся, он добавил вторую руку — и провёл пальцами по влажной головке. Зуко вскинулся. Взгляд — мутный, расплывшийся. Зрачки закрыли радужку. Брови надломлены. Губы шевелятся беззвучно — просят поцеловать. Сокка не может отказать. Никогда не мог. Он ловил стоны Зуко в поцелуй, чувствуя, как тело под ним содрогается, как живот дёргается, как член пульсирует в ладони. А потом всё стихло. — Запачкал меня, — выдохнул Сокка с насмешкой, отстраняясь и показывая липкую ладонь. Зуко, всё ещё тяжело дышащий, с полуприкрытыми глазами, лишь закатил их и слабо улыбнулся. — Ну так… мы теперь как бы? — он лениво поиграл бровями. — Если вы не против, ваше высочество, — прошептал Сокка, прижимаясь лбом к его лбу. — Думаю, Тоф скажет что-то вроде «давно пора». Они рассмеялись — тихо, облегчённо. Зуко сполз со стола, подхватил Сокку на руки, игнорируя его возмущённое: «Ты чего творишь?», и понёс к кровати. — Моя очередь