Formula somni

      Этой ночью Лука, на удивление, спал как убитый, он не помнил ни того, чтобы он просыпался, ни снов, вообще ничего, лишь то, что в десять он заснул, а в шесть его растормошила служанка. Его удивила незапертая дверь в его комнату, ведь обычно он закрывал ее на ключ, дабы никто не потревожил во время размышлений. Но сегодня начиналась абсолютно новая глава в его жизни: мастерская и полноценный рабочий день. В прочем, мысль о работе с Трейси приносила удовольствие, он надеялся на большее понимание со стороны подруги, если они снова будут проводить много времени вместе, прямо как в детстве. Погрузившись в ностальгию, юноша просидел в исподнем на кровати еще с полчаса, пока служанка вновь не заглянула к нему и не напомнила о том, что тот опаздывает. Лука же, абсолютно неспешно, продолжил сборы и без четверти восемь только спустился за стол. — А что на завтрак? — поинтересовался он у девушки, окидывая голодным взглядом столовую. — Хлеб с сыром и чай, — бросила она в спешке, вытирая мокрые руки о фартук. — Возьмите на кухне, я не успела вынести, сегодня какой-то гость будет, госпожа приказала, чтобы дом сиял. «Ну и ну, сам себе принеси, кому мы деньги платим? Дуреха, неужели какой-то очередной гость важнее хозяев?» — досадовал юный Бальза, все же плетясь на кухню. «М-да, не густо…»       Поглотив оставленную служанкой на изящной фарфоровой тарелке еду, он в том же размеренном темпе накинул легкий плащ и вышел с дома, часы показывали ровно восемь. Утро было вполне благоприятным для прогулки, так что юноша вальяжно расхаживал по знакомым улочкам, кои вскоре привели его в место назначения. Неизвестно от чего, у юноши было хорошее предчувствие. Хор птичьего пения сопровождал его до самой мастерской, пока весеннее солнце слепило красные от недосыпа глаза, а холодный ветер продувал одежду насквозь несмотря на дорогие материиалы, из которых она была изготовлена. Попутно Лука разглядывал слабо зеленевшие деревья, которым вскоре на смену пришли кирпичи, трубы и железки. В воздухе чувствовались гарь, дым от сигарет и грязь. Он терпеть не мог промышленную зону, она казался ему самым нечистым местом, которое могло существовать. Хуже нее мог быть лишь центр, что всегда являлся для Бальзы олицетворением лицемерия. Богачи расхаживали аллеями и площадями, совершенно не задумываясь о других. Они сидели в своих клубах и ресторанах, важно рассуждая о культуре и политике, пока рабочие упахивались на заводах, а города тонули в производственных отходах и бедности. Тем не менее, Лука в какой-то мере осознавал, что он никогда бы не променял свое положение. И как бы ему ни было мерзко от богатенькой молодежи, он был в числе тех самых, кто сидел в своем пространстве, игнорируя достижения классов ниже его. «Они вообще должны быть благодарными, что живут со мной в одно время», — часто думал Лука, смотря на рабочих, высмеивающих аристократию. В размышлениях о контрастах и неравенстве изобретатель наконец добрался до мастерской, в дверях которой он увидел ссутулившуюся подругу.       Она стояла нахмурившись, сложив руки на груди, и тряслась от злости. Завидев Луку девушка сорвалась с места, мигом оказалась возле него и потащила в рабочее помещение, попутно ругая. — Я сказала в восемь! Сейчас пол девятого! Ты опаздываешь в первый же день, это неслыханная наглость! — Трейси затолкнула его в дверь мастерской. — Масленка, стой, ради бога. Сделай скидку, я в жизни так рано не вставал, это нечеловеческие условия! — Восклицал Лука. — Я тебе щас дам, нечеловеческие. Слушай сюда, белоручка, не хочешь делить дом с еще тремя семьями — опаздываешь сегодня первый и последний раз. Больше я этого не потерплю. Я не могу позволить себе очередного ленивца здесь. — Я тебя услышал. Может, отпустишь, ты меня скоро моим же воротником задушишь. И вправду, из-за того, что Бальза был выше, Трейси, в порыве злости, схватила его за ворот рубашки и притянула к себе, гневно глядя ему в глаза. В ответ на замечание она лишь дергано отпустила ткань, развернулась и пошла за прилавок, бросив, что рабочая форма в подсобке. — Переодевайся, а то никогда в жизни не отстираешь свой «дорогущий батист». — Вообще-то это хлопок… — Да хоть сорочка королевы Виктории, оно тут в тряпку превратится. Буду потом твои сопли еще на этот счет выслушивать. Тяжко вздохнув, аристократ все же побрел сменить одежду и в скором времени показался подруге в «обновках» — дешевой льняной рубахе, которая ощущалась не мягче коры, и темном комбинезоне неизвестного цвета, более походивший на мешок картошки. — Ай красавец, ну все, человека мы из тебя сделали. Твое первое задание, к десяти придет Маргарита за шкатулкой, опять она у нее сломалась. До того времени надо успеть починить, это как раз по твоей части, ты там с филигранной работой возишься. Потом в обед мы должны отдать готовый механизм на часы, там тоже справишься, а с последним я тебе помогу, но ничего не обещаю, там человек штуку странную принес, сама еще не разобралась. Ну, ты глянешь… Заказы в течении дня беру на себя, но только на первую половину дня, после обеда меняемся. — По рукам. Где мое рабочее место? — Рядом с подсобкой дверь, тебе туда. Там хранятся все заказы и материалы. Первые с номерами, шкатулка Маргариты — 14, часы — 503, но с ними аккуратнее, заказчик сказал, что это какая-то фамильная ценность. - Она закатила глаза.

***

      Кабинет, если можно так выразиться, встретил Луку двумя длинными узкими окнами, пропускающими свет в помещение тонкими лучами. Тем не менее в помещении было светло, что позволяло долгое время работать без лампы. Выкрашенные в белый кирпичные стены прятались за рядами полок с запчастями. С другой стороны располагался простой, но практичный рабочий стол, также погрязнувший в листах бумаги с чертежами и записками о заказах. Над этой монументальной инсталляцией рабочего процесса тяжелым грузом висели полочки, разделенные на сегменты, в каждом из которых лежало по одной или двум вещицам. Самое затруднительное заключалось в том, что нумерация этих самых вещиц поначалу не поддавалась никакой логике. Вскоре выяснилось, что номера присваивались по адресу клиента. Новое рабочее место разумеется пришлось Луке по душе, но все же настораживало. В голове режущей болью отозвались сомнения насчет необходимости работать здесь. Его самолюбие и гордость определенно не желали прогибаться под рамки договора и привязываться к определенной системе; привыкший к свободе, своевольный Лука можно сказать боялся подобного. Именно поэтому он обычно не брал статьи на определенные сроки, не желал давать отчеты о своей научной деятельности… Его свобода стояла для него на первом месте и он никогда бы в жизни не подумал, что согласится идти на подобные компромиссы. Порыскав среди полок в поисках названных Трейси номеров, он вскоре нашел изящную шкатулку размером с ладонь и обыкновенные круглые часы на цепочке. Филигранная роспись шкатулки поразила ученого, напоминая ему его раннюю работу, когда он аккуратными движениями подключал тончайшие провода, чтобы заставить механизмы работать. По рукам приятно пробежали мурашки, он клацнул пальцами, как бы вспоминая, что делать. К своему собственному удивлению он быстро разобрался со шкатулкой и после получаса покручиваний отверткой и замены шестеренок в кабинете раздалась легкая мелодия, воодушевляющая пуститься в пляс. Лука вспомнил, как в подростковом возрасте от нечего делать иногда играл на блестящем черном фортепиано, что стояло в их старой гостиной. Лак поблескивал на солнце, пока комнату наполняла игра юного Бальзы. Отчего-то в нем закралось чувство тоски по тем временам и он даже на миг подумал, что и сам бы сейчас не прочь сесть за нелюбимый инструмент. Завод шкатулки закончился, внезапная тишина вернула ученого в реальность. Посмотрев на заказ 504, он взялся и за него. К счастью, здесь все обстояло куда проще, душка Трейси еще вчера подготовила механизм, который нужно было вставить внутрь. Для Луки это было скучной, но быстрой работенкой, с которой он справился за несколько минут, после чего его накрыла скука. От Резник больше не было никаких указаний, кроме упоминания того странного заказа. Вспомнив о нем, заинтригованный Лука подскочил с места и начал обискивать полки в поисках того самого загадочного предмета. Бальза перерыл все, но так и не нашел топ что искал. Отчаявшись, он решил спросить у Трейси, как же выглядит штуковина, и толкнул дверь внутрь главного помещения. Девушка стояла за прилавком в своем неизменно заляпанном оранжевом комбинезоне, склонившись над чем-то, что ей показывал очередной клиент. Подойдя ближе, Лука разглядел старинные настенные часы с кукушкой. Пожилой мужчина взволнованно объяснял владелице мастерской, что почему-то часы перестали правильно показывать время. Ловким движением отвертки Трейси вернула часы в норму, за что получила волну благодарности. Когда тот наконец ушел, Лука спросил, о чем девушка говорила ранее. - Ах, ты про это! Поскольку заказ дорогой и из ценных материалов, он хранится в отдельном ящике по просьбе заказчика. Посмотри в углу у окна, там обычно все самое ценное. - А в чем там хоть проблема? - нахмурился ученый. - Не хочу браться за то, что не смогу закончить. - Оно как раз по твоей части. Последний раз, когда я брала ту штуку в руки, она меня так током ударила, я думала, светиться буду. Услышав эти слова, брови Луки поползли вверх, глаза загорелись азартным огоньком, а губы растянулись в ухмылке, открывая клыки. Хищный кот готовился поймать добычу. Он помчался обратно в кабинет и, завидев там упомянутый ящик, слегка дрожащими руками бережно вынул заказ. Предмет был небольшой, вмещался в две руки и больше напоминал глобус, правда, шар внутри был стеклянным с тонким электродом по середине. Поставив его на стол, Лука осмотрел его со всех сторон, но больше всего ему хотелось заглянуть внутрь. Тем не менее, он не мог разобрать прибор, не посмотрев, как он работает в целом. При подключении к источнику питания внутри стеклянного шара что-то заискрилось и вскоре все пространство внутри заполонили крошечные молнии. Завороженный невиданным скоплением энергии Лука коснулся прозрачной поверхности и весьма удивился, когда большинство тех молний скопилось на том самом месте, где был его палец, только внутри шара. Не отрывая руки, он вновь оглядел прибор, щупая его чуть ли не по каждой детали. Внезапно всю руку пробило ударом, это была секунда, не более, но от знакомого ощущения у ученого сразу же разболелась голова, пострадавшая часть тела неприятно отдавала болью в виски, от чего Бальза поморщился. Отключив и перевернув прибор вверх дном, он принялся аккуратно его разбирать, уж очень ему не терпелось разобраться с этим. Под подставкой оказался щиток, открутив который, можно было достать сам электрод. Тем не менее, это не удовлетворило юношу и он продолжил орудовать отверткой. В ходе дела он заметил крошечное не изолированное пространство на одном из медных проводов, как раз в том месте, где его ударило током. Выяснив причину дефекта, он наспех изолировал провод и вновь запустил механизм, предварительно собрав конструкцию. Шар вновь заискрился, но теперь уже не бил током, даже после нескольких тщательных осмотров, во время которых Лука обнаружил выгравированные инициалы А.Л. После такой мозговой деятельности молодой человек решил, что ему не помешает перерыв, часы же показывали начало второго. Заодно ему пришло в голову похвастаться своей работой Трейси, от которой подозрительно долго ничего не было слышно. И вот, с загадочным прибором в руках, Лука отправился в основное помещение мастерской аккомпанируя своему достижению мелодичным «Маслёнкаааааа». Приоткрыв дверь, он услышал как Резник прощается с очередным клиентом. Вдруг, мимо него мелькнуло синее пальто из дорогой ткани и слабо собранный хвост пепельных волос. Несколько раз моргнув, он увидел уже лишь захлопывающуюся дверь.