Formula somni

— Так, секунду, а почему не работает? Я же поставил катушку сюда, соединение есть, оно должно хотя бы двинуться! — раздраженный голос нарушал тишину заполненного солнечным светом кабинета. Вновь будто нарисованная маслом картина сна, слегка размытая по краям, подобно утекающему воспоминанию, что жалко цепляется за любую возможность остаться. В серой реальности конца века, когда в стране и в обществе происходили не лучшие изменения, этот сон казался единственным лучиком света. И хоть Лука и не рассчитывал оказаться в нем второй раз, так как снам его не свойственно повторяться, он был рад во второй раз увидеть полюбившийся кабинет, разумеется не без преинтереснейшего собеседника. — Вы снова невнимательны, — отвечал он, терпеливо разъясняя ошибку, словно возился с учеником. — Вы забываете про базовые вещи, концентрируясь на деталях. Не уходите в подробности, пока не поймете, как что-то работает в целом. Посмотрите сюда, что Вы видите? — Соединения нет… Аааааа, вот оно что! Как я так не заметил? — парень принялся исправлять неполадку. Мужчина же на это лишь усмехнулся. — Вы неисправимы, Лука. — Неправда, — ответил тот, сосредоточенно присоединяя провода. — Ай, ну сколько можно! — его ударило током. И пусть во сне это больше ощущалось как щекотка, осознание очередной неосторожности было не из приятных. — Ради бога, может Вам такими темпами печатки носить? — осторожно заметил собеседник. — А может и стоит. Еще какие советы имеются? — Ваш сарказм стоило бы приберечь на более подходящие времена. Особенно учитывая Вашу ситуацию с финансами. — Это Вас не касается. И вообще, откуда Вам знать об этом? — Вновь упускаете очевидные факты. Я же всего лишь часть Вашего сна, а значит, часть Вашего подсознания. Все, что знаете Вы, знаю я. И не более. Продолжим работу, не отвлекайтесь. — Ну уж нет, я устал. Это ненормально, что я работаю даже во сне, хотя должен отдыхать, — капризничал ученый. — Давайте поговорим, умоляю, меня окружают одни идиоты, совершенно не с кем поговорить! — Даже Трейси? — Что «Трейси»? — Даже она одна из окружающих вас идиотов? — Нет! То есть, не совсем. То есть, она, конечно интеллектуал еще тот, но она не понимает всей важности моего изобретения. И что прикажете мне с ней обсуждать? — А Вы со всеми обсуждаете лишь по одной теме? Или Вы считаете, что Ваше изобретение — единственное, о чем можно побеседовать? — Нет, ничуть! — А мне кажется, что вполне похоже на реальность. Возвращайтесь к работе. Или смените сферу деятельности, — ни с того, ни с сего выдал мужчина. — А это еще к чему? — Лука чуть со стула не упал, от таких заявлений. — Вам пора вставать, Бальза.

***

Все утро слова из сна не шли с головы, вызывая ураган вопросов. Что Лука сам от себя хотел? Раз так долго не получается создать что-то стоящее, может, бросить это все? Зачем он месяцами не выходит из дома, сидя над проводами? Почему не займется чем-то другим? Но зачем тогда он всю жизнь посвятил этой науке? Зачем провел столько времени, изучая законы физики и ее границы? Смысл этих самых границ, если за них нельзя выйти, покорно сидя в клетке ограничений? Лука с самого начала своей работы взял цель вывернуть все известные знания науки наизнанку, дабы завершить изобретение. И все же он тоже был лишь человеком, неспособным вечно тлеть над одним лишь двигателем. Он вспомнил детство, когда матушка настаивала и на творческом развитии тоже, в следствии чего к ним несколько лет три раза в неделю приходил пожилой музыкант, обучающий маленького Бальзу основам музыки и игре на фортепиано. Признаться честно, мальчику тогда был гораздо интереснее принцип работы инструмента, а не мелодии, что его заставляли играть. И хоть у него неплохо получалось и возможно даже был талант к музыке, он никогда не воспринимал ее серьезно. Не видел смысла в ней. На приемах и вечеринках просто игнорировал ее. Музыка не вызывала в нем эмоций, в то время как при изучении физических явлений в нем загорался интерес и юноша воодушевленно бежал за стол делать какие-то записи и строить теории. Пока что ни одна другая наука не смогла так захватить его внимание. Более интересным, чем физика, ему был сейчас тот человек из сна, который вечно помогал Луке. Изобретателя не покидало чувство, что он будто где-то его встречал. Не может же мозг просто показывать то, чего никогда не видел. Постепенно мысли перешли от сказанных незнакомцем слов к нему самому. Бальзу продолжал мучать вопрос, кто это и почему помогает. Откуда столько всего знает? Почему всегда видит его ошибки и мягко указывает на них, протягивая руку помощи бродящему во тьме Луке. Глубокий голос спокойно объяснял различные вещи и пусть он был немногословен, Лука чуть ли не с полуслова понимал, что тот хотел до него донести. Хотелось говорить дольше мимолетных сновидений, но это было невозможно, так что ученому пришлось вернуться к мыслям о том, где бы раздобыть денег, чтобы, не приведи господь, не переехать в квартиру. Жить в центре города, где царил адский коктейль из рабочего класса и нищеты, болезней и грязи, попросту не укладывалось в голове ученого, всю жизнь пробывшего в сливках общества. Тяжело вздохнув, молодой человек взял листы со статьями, предварительно упакованными в конверт, и вышел из дома, направившись в ближайшее издательство, занимавшееся печатью научных статей.

***

— Господин Бальза, что Вас привело сюда сегодня? Мы Вас так давно не видели, — молодая особа со светлыми волосами деловито сидела за своим рабочим столом, прищурено смотря на чуть ли не сжавшегося в кресле напротив посетителя. Конверт с рукописями лежал на столе. Идеально ровно. Все в этом кабинете было расставлено по полочкам. Строго по теме и в алфавитном порядке. Вся мебель идеально чиста. Канцелярские приборы так же дотошно разложены на столе. Систематичность и последовательность, но также… предсказуемость. Нет ничего очевиднее действий тех, кто живет по графику и Алиса ДеРосс была как раз таким человеком. Учитывая то, как умело она сыграла удивление при виде юноши, скрывая равнодушие, было понятно, что из трех предложенных статей она возьмет одну, максимум две, и скажет, что будет с нетерпением ждать новых работ. — Ну, как видите, у меня для Вас новый материал, госпожа ДеРосс. Три гениальных статьи про электрику и механику. «Сам себя не похвалишь, никто не похвалит», — мелькнуло в голове. — Звучит захватывающе. Я обязательно их прочту и пришлю Вам письмо со своим вердиктом. — Благодарю, - каак и ожидалось.

***

«Смена деятельности, смена деятельности… может, отдых? Нет, точно нет, отдыхать мне как раз не нужно. Может, подтянуть свои знания? Я в книги уже сто лет как не заглядывал… Да, это хорошо, это полезно.» — решил парень, возвращаясь домой. Но и там ему не дали приступить к делу, в гостиной ждала Резник. — Надо поговорить, — бросила она, многозначительно смотря на Луку. Тот же вновь тяжко вздохнул, но таки повел девушку в свою комнату. — Кхе-кхе, ну и грязища у тебя тут! Стоило бы прибраться, Лучок. А то придет за тобой злая овощечистка и заберет все твои достижения, уууууууу! — пошутила она, открывая окна. — Оставь, не до этого сейчас, — Бальза был явно не в настроении. — Выкладывай, что у тебя там. — Ну, после того, как ты превратил мою мастерскую в хаос и мне пришлось ее в одиночку убирать, ибо мои некоторые так называемые рабочие снова слиняли раньше, я все же решила их уволить. Сама справлюсь, от них толку, как от крыс, только грызут, да ерундой маются, — Трейси не жалела критических высказываний и ругала рабочих на чем свет стоит. — О как, и что теперь? Ты ж там сама совсем сляжешь. — Разве что ты имеешь желание поработать с давней подругой. Золотые горы не обещаю, но во всяком случае это лучше, чем твое положение сейчас. — Еще и ты туда… Сам разберу… — оборвав фразу на полуслове, Лука задумался. Та злосчастная смена деятельности, которая за этот день превратилась в его личную мантру, никак не выходила с головы. Может, это оно? — А знаешь, Масленка, по рукам. — Ой, чудесно! Не ожидала, что ты сразу согласишься… Может, соизволишь послушать мою речь, в которой я тебя уговариваю принять предложение? Шучу, не готовила я ничего. Завтра жду, а пока подпиши это. — Она протянула ему неизвестно откуда взявшуюся тонкую стопку бумаг. — Контракт? — парня аж перекосило. Все слишком серьезно, слишком официально, разве он не может просто иногда приходить и помогать подруге с завалами? С другой стороны, это стабильный доход. Но к постоянной физической работе он не привык. Одно дело сидеть у себя и подкручивать отверткой шурупы и совсем другое стоять весь день на ногах в мастерской, таская материалы, заказы и попутно помогая клиентам. Он сомневался, на такой работе он не работал ни дня и очень сомневался, что хотя бы один день выдержит. Аристократическое чутье подсказывало. — А как ты хотел? Да и ты будешь официально считаться работающим. Давай, не кривь лицо, белоручка, или хочешь в квартире жить? Лука, от тебя зависит судьба твоей семьи. — Сама знаешь, что у меня нет выбора. — Размашистая подпись украсила документ. — Вот и чудесно, жду завтра в восемь, — радостно прощебетала Резник, оставляя друга сидеть одного в комнате. — Нет, это абсурд! — сказал себе тот.