Там, где умирают герои

You were the shadow to my light.

Did you feel us?

Another star, you fade away.

Afraid our aim is out of sight.

Wanna see us alive.

Where are you now?

Where are you now?

Where are you now?

Was it all in my fantasy?

Where are you now?

Were you only imaginary?

Faded — Alan Walker

***

Тишина. В заброшенном книжном магазине стояла такая тишина, что Изуку слышал, как капает вода с дырявого потолка. Но в его голове тишины не было. Там был ад. Он сидел в углу, за старыми книжными стеллажами, прижавшись спиной к холодной, покрытой плесенью стене. Колени подтянуты к груди. Руки - всё ещё в засохшей чужой крови - вцепились в волосы, сжимая голову, словно пытаясь удержать её от взрыва. Его тело дрожало, как в лихорадке. Маска валялась рядом, на полу, в луже грязной воды. Он смотрел на неё и не узнавал. Так же, как не узнавал себя в зеркале. — Боже, - прошептал он. Голоса внутри - они ни на секунду не замолкали. Светлые, тёмные, мёртвые, живые, - все они говорили одновременно, их слова накладывались друг на друга, создавая какофонию, которая разрывала его сознание на куски. Ёичи: «Девятый, ты ещё можешь остановиться. Вернись к нам. Вернись к себе» Нана: «Изуку, пожалуйста! Ты совершил ужасную ошибку, но её можно исправить! Позволь друзьям помочь тебе!» Хикагэ: «Ты сильнейший из нас. Сила - это не только мощь. Это способность признать свою неправоту и выбрать другой путь» Кудо: «Парень, я был на грани. Я справился. И ты справишься. Ты не один» Тень: «Фууу, как же шумно тут у тебя. Как же они бесят, их слова уже даже меня раздражают. Пытаются сделать тебя другим, поменять тебя, изменить, ахах. Странно это все, не находишь? Они пытаются сделать тебя таким, каким они хотят тебя видеть. Но ты вправе сам решать, кем тебе быть» Ёичи: «Не слушай её! Это тьма! Она хочет поглотить тебя!» Тень: «Не обижай меня, первый! Я, как бы, и есть он. Я просто правда, которую он не может никак признать» Банджо: «Девятый, держись, мать твою! Мы с тобой! Мы все с тобой!» Эн: «Твоё сердце ещё бьётся. Я слышу его. Оно всё ещё геройское». Тень: «Да боже. О каком герое может идти речь? Люди сами не хотят, чтобы он был героем, травят его постоянно, обижают. Он пытается сделать что-то хорошее, но ему в ответ плюют в спину. Нахуй нужен такой герой, если нет даже банальной благодарности? И сами посмотрите, он полностью весь в чужой крови…» — Хватит... - громче. Нана: «Изуку, не отталкивай нас! Мы - твоя семья! Мы - всё, что у тебя есть!» Тень: «Пф, серьезно? Воображаемая семья? Твоя настоящая семья сейчас лежит под завалами, Изуку. А эти - просто призраки. Ну, это так, к слову» Кудо: «ЗАТКНИ СВОЁ ЕБАЛО, ТВАРЬ! ДЕВЯТЫЙ, НЕ СЛУШАЙ ЕЁ!» Тень: «Я только правду говорю. Правда не перестаёт быть правдой» — ЗАТКНИТЕСЬ! - Изуку вскочил на ноги и ударил кулаком в стену. Штукатурка посыпалась, костяшки хрустнули, свежая кровь смешалась с засохшей. - ЗАВАЛИТЕ СВОЁ ЕБАЛО! ВСЕ! ПРОСТО ОТСТАНЬТЕ ОТ МЕНЯ! Я БОЛЬШЕ НЕ МОГУ! Я НЕ МОГУ ЭТО СЛЫШАТЬ! КАЖДЫЙ ДЕНЬ! КАЖДУЮ СЕКУНДУ! ВЫ ВСЕ ОРЁТЕ В МОЕЙ ГОЛОВЕ! ПРОШУ, ХВАТИТ! Он сполз обратно по стене на пол и заплакал. Слёзы текли по его грязным щекам, прокладывая светлые дорожки среди засохшей крови и пыли. Всхлипы вырывались из горла - рваные, болезненные. — Я… я просто хотел быть героем, - прошептал он. - Я просто хотел помогать людям. Почему... почему всё стало именно так... «Потому что люди - дерьмо, - четко ответила тень. - Они никогда не меняются. Сколько бы ты ни делал для них, сколько бы ни спасал, сколько бы не исправлял свои ошибки - они всё равно найдут повод тебя ненавидеть. Ты можешь вытащить их из-под завалов, можешь закрыть их собой от смерти, можешь разорвать себя на куски ради их безопасности - и знаешь, что они скажут? "Да кому он нужен, этот герой? Только разрушения после него и остались. Никого он не спас - только хуже сделал". Им, блять, плевать на твои жертвы. Им плевать на твою боль или на твою кровь. Они смотрят на тебя и видят не человека - они видят инструмент. Пока ты полезен - ты герой. Как только ты оступился - ты дьявол. Кто вообще тогда для них герой, а кто для них злодей? Тот, кто улыбается и не задаёт вопросов? Может тот, кто послушно умирает по команде? Или тот, кто никогда не ошибается, потому что он не человек, а картинка из учебника? А злодей - это тот, кто посмел сказать "нет"? Тот человек, который устал быть удобным и решил, что справедливость важнее правил?Они простят злодею, если он красиво извинится, но никогда не простят герою, если он посмел быть человеком. Так зачем стараться для тех, кто всё равно вытрет о тебя ноги? Зачем умирать ради тех, кто будет праздновать твою смерть? Стань уже тем, кем они тебя называют - монстром будущего» — Я не монстр... «Но они видят тебя таким» Изуку закрыл глаза. И в темноте под веками - перед ним вспыхнуло её лицо. Очако. Урарака. Уравити. Он вспомнил, как она смотрела на него на вступительном экзамене - с восторгом и благодарностью. Вспомнил, как она отдала ему свои баллы, чтобы он мог поступить в Юэй. «Ты же герой, - сказала она тогда. - Ты заслужил это больше меня». Вспомнил её улыбку на спортивном фестивале, когда она болела за него с трибун. Её голос, когда она кричала: «Давай, Изуку! Ты сможешь!» Её руки, когда она держала его за ладонь в больнице. Её глаза - те самые карие глаза, в которых всегда было столько тепла. «Я ещё обязательно к тебе зайду» «Тогда... буду ждать тебя» Воспоминание ударило больнее, чем любой удар. Он зажал рот рукой, чтобы не закричать снова. «Я не могу к ней вернуться. Не таким. Она увидит меня и отвернётся. Как все. Она увидит во мне монстра. Она... она заслуживает лучшего. Не меня» Изуку поднял дрожащую руку и сжал её в кулак. Затем он посмотрел на свою маску - ту, что лежала на полу, - и медленно потянулся к ней.

***

Шорох шагов по битому стеклу. Айзава пробирался сквозь руины, ориентируясь на сигнал чипа. Сигнал, который становился всё ближе. Его единственный глаз, воспалённый от недосыпа, обшаривал темноту. Повязка на месте второго намокла от дождя. Нога, которую он подвернул, пока лез через завалы, ныла, но он не обращал внимания. Он должен был найти его. Должен был попытаться. Он вошёл в бывший книжный магазин. Полуразрушенные стеллажи. Гниющие книги. Запах плесени и крови. Он увидел Изуку - тот сидел в углу, сжимая голову руками. Весь в крови. Грязный. Дрожащий. «Господи, - сердце Айзавы сжалось. - Он выглядит как загнанный зверь. Что они с ним сделали?» Он сделал шаг вперёд и тихо, почти шёпотом, произнёс: — Мидория. Это я - Айзава. Изуку вздрогнул, но не поднял головы. — Уходите, - его голос был глухим, лишённым эмоций. — Нет! Я пришёл, чтобы поговорить с тобой! Чтобы помочь! — Помочь? - Изуку поднял голову, и Айзава увидел его глаза. Красные, опухшие, но совершенно пустые. - Вы не можете мне помочь. Никто не может. Я... я перешёл черту... Я убил их! Шестерых! Своими руками! Я слышу их голоса, учитель. Каждую секунду они орут в моей голове. Я схожу с ума. — Ты не сходишь с ума, - Айзава шагнул ближе. - Ты пережил травму. Ты был один, и на тебя давили со всех сторон. Это не твоя вина, Мидория. Ты защищал людей, защищал их от ублюдков, которые угрожали им. Ты... — Я убил их! - Изуку вскочил на ноги. - Не просто убил! Я разорвал их на куски! Как животное! Я даже не колебался! Я... мне понравилось это. На секунду - мне понравилось! «Мне понравилось. Боже, он признал это. Это хуже, чем я думал. Это намного хуже» — Мидория... — Всё кончено, учитель, - Изуку выпрямился. Он больше не дрожал. Он казался спокойным - но это спокойствие пугало больше, чем его крики. - Я ухожу из Юэй. Я больше... я больше не герой. — Что?! Изуку наклонился и поднял с пола свою окровавленную маску. — Я больше не связан с героями, с классом, с кем-либо. С этого дня я сам решаю, что мне делать. Я сам выбираю свой путь. Он надел маску. — Ты не понимаешь, что говоришь, - Айзава шагнул к нему. - Ты не в себе, Мидория. Послушай... Изуку поднял руку, и Чёрный кнут выстрелил вперёд, обвивая ноги учителя. Айзава упал, больно ударившись спиной об пол. Изуку посмотрел на него сверху вниз - и в его глазах не было ни жалости, ни сожаления. — Мне уже никто не в силах помочь. Даже вы, учитель. Не идите за мной. Он сунул руку в карман и вытащил маленький металлический чип - отслеживающее устройство, которое Айзава дал ему несколько дней назад. Он посмотрел на него и сжал в кулаке. Хруст. Металл сломался, осколки посыпались на пол. «Чип. Он сломал чип. Теперь я не смогу его отследить. Если он уйдёт сейчас... я потеряю его навсегда. Думай, Шота, думай! Должно быть что-то, что остановит его. Что угодно!» Изуку повернулся, чтобы уйти. И тут Айзава, всё ещё лёжа на полу, выкрикнул: — Твоя мама жива, Мидория! Изуку замер. Застыл на месте, как вкопанный. Его рука, уже поднятая для рывка, медленно опустилась. Он не обернулся. Но Айзава знал - он слушает. — Она жива, - повторил Айзава, тяжело дыша. - Её дом... твой старый район... он был разрушен во время атаки Шигараки. Там теперь пустошь. Ничего не осталось. Он видел, как напряглась спина Изуку. Как дрогнули его плечи. — Её нашли под завалами через три дня после битвы. Она была в критическом состоянии, еле живая. Врачи не хотели её брать - думали, что безнадёжна, что слишком поздно. Но она выжила! Сейчас она в коме. В центральном госпитале. Врачи не знают, выживет ли она. Но она жива. Твоя мама жива, Изуку! «Моя мама жива. Под завалами. Три дня. Одна. В темноте... Она звала меня. А я был там, наверху, и сражался. Я даже не знал. Я даже не подумал проверить. Я просто... я просто... она могла умереть. Она всё ещё может умереть. Из-за меня. Как всегда - из-за меня» Плечи Изуку задрожали. Его руки сжались в кулаки так, что ногти впились в ладони. Кровь - свежая, алая - закапала на пол. Он не оборачивался. — Я... - его голос сорвался. - Я буду приглядывать за ней. И прежде чем Айзава успел что-то сказать, Изуку активировал Полёт, взмыл к дыре в потолке и исчез в серой пелене дождя. Айзава остался лежать на полу. Среди гниющих книг, осколков разбитого чипа и засохшей крови. Он смотрел в потолок и чувствовал, как слёзы - впервые за долгие годы - катятся по его единственному глазу. «Я потерял его. Я, блять, потерял его»

***

Телевизор в общей комнате временного общежития транслировал новости. Класс 1-А собрался вокруг - те, кто уже мог ходить, и те, кто ещё не мог, но всё равно пришёл. Израненные, уставшие, но живые. Они смотрели на экран, где дикторша с бесстрастным лицом зачитывала сводку: «...Изуку Мидория, также известный как Деку, - герой, победивший Шигараки и Всех За Одного. Однако последние события заставляют общественность усомниться в том, можно ли считать его героем. Нападение на временный медицинский пункт в южном секторе закончилось гибелью шестерых преступников - все они были убиты Мидорией с особой жестокостью. Свидетели утверждают, что тела были разорваны на части» На экране появилась карта Японии. Красные зоны - разрушенные районы. Цифры. Статистика. «Экономический ущерб от битвы с Шигараки оценивается в триллионы иен, а может и больше. Количество погибших до сих пор уточняется. Тысячи пропавших без вести, десятки тысяч раненых. Целые районы - Мусатафу, Хосокава, Дейка и Камакура - превращены в руины. Восстановление займёт годы, возможно, десятилетия. И многие задаются вопросом: стоил ли один герой таких жертв?» Камера переключилась на улицу. Журналист с микрофоном подходил к прохожим - тем, кто выжил, кто потерял дома, кто потерял близких. Их лица были измождёнными, злыми, полными ненависти. И каждое слово било по классу 1-А, как пуля. - Это всё из-за него, - говорила женщина с грязным лицом, закутанная в рваное одеяло. - Из-за этого Деку. Он привлёк Шигараки. Он сражался с ним прямо в центре города. А мы... мы просто пытались выжить. Мой муж погиб, он просто шёл с работы - и его накрыло обломками. Из-за их драки. Из-за его причуды. — Лучше бы он сдох, - мрачно произнёс мужчина с перебинтованной головой. - Лучше бы он умер вместо моего сына. Ему было восемь лет... А теперь его нет. А этот... этот «герой» ходит по улицам и убивает всех подряд. Вы видели, что он сделал в южном секторе? Шестерых! Разорвал на куски! Это чудовище... ЧУДОВИЩЕ! — Его сила - проклятие, - добавила пожилая женщина, дрожащим голосом. - Посмотрите, скольких людей она погубила и скольких ещё погубит! Говорят, она передаётся. Что, если он передаст её кому-то ещё? Что, если появится новый Шигараки? Его надо запереть и убить, пока не стало слишком поздно. — Тёмный Кролик, - выплюнул молодой парень с татуировками на шее. - Так его называют. И они правы! Кролик - потому что плодит разрушения. Потому что от него одни беды! Потому что он - не человек. Он — монстр нашего будущего! Ни одного доброго слова. Ни одного. — ДА ЧТО ОНИ НЕСУТ?! - Бакуго вскочил с дивана и швырнул пульт в стену. Пульт разлетелся на куски. Его глаза горели яростью, но голос дрожал - не от злости, от страха. - ЭТОТ ТУПОРЫЛЫЙ СПАС ИХ ВСЕХ! ОН ПОБЕДИЛ ШИГАРАКИ! ОН РИСКОВАЛ ЖИЗНЬЮ! ЕГО РУКИ БЫЛИ СЛОМАНЫ, ЕГО ТЕЛО БЫЛО ИЗОРВАНО, А ОНИ... ОНИ ГОВОРЯТ, ЧТО ЛУЧШЕ БЫ ОН СДОХ?! — Кацуки, - тихо произнесла Цую. Её голос дрожал. - Пожалуйста, ква, не кричи. Мы все это понимаем. — ПОНИМАЕТЕ?! - Бакуго развернулся к ней. - ПОНИМАТЬ НЕДОСТАТОЧНО! МЫ ДОЛЖНЫ ЧТО-ТО ДЕЛАТЬ! МЫ ДОЛЖНЫ НАЙТИ ЕГО И ВЕРНУТЬ, ПОКА ЭТИ УБЛЮДКИ НЕ РАСТЕРЗАЛИ ЕГО САМИ! — Каччан прав, - неожиданно тихо сказала Очако. Она сидела в углу дивана, обхватив колени руками. Её лицо было бледным, но глаза горели тем самым огнём, который класс видел только в бою. - Мы должны найти его. Мы - единственные, кто может ему помочь. Если не мы, то кто? Эти люди, - она кивнула на экран, - они уже приговорили его. Они не видят в нём человека, а видят только монстра. — Урарака-сан... - начал Иида. — Я пойду за ним, - перебила она. - Одна, если придётся. — Ты не одна, - Цую подошла и взяла её за руку. - Мы все пойдём, ква. Мы все его друзья. — Но где он сейчас? - спросил Киришима. - Мы даже не знаем, куда он ушёл. Он буквально может быть везде. — Айзава-сенсей знает, - сказал Тодороки. - У него был чип. Мы должны спросить у него и у отца. И у Всемогущего. Они должны знать, что делать. — Тогда идём, - Иида встал, превозмогая боль в ногах. - Как староста, я приказываю: мы идём к про-героям и требуем ответов. Сейчас же. Класс начал подниматься - кто-то на костылях, кто-то с чужой помощью. Все они были изранены. Но никто не остался на месте.

***

Больничное крыло встретило их запахом антисептика и тишиной. Всемогущий сидел в своём кресле у окна, глядя на дождь. Его лицо было серым, глаза пустыми. Когда он услышал шаги и обернулся, класс увидел, что он плакал. — Вы пришли, - тихо произнёс он. - Весь класс. — Всемогущий-сан, - Очако шагнула вперёд. - Мы знаем... мы видели новости. Мы знаем, что случилось. Но мы не можем сидеть сложа руки. Мы должны найти его. — Я подвёл его, - Всемогущий опустил голову. - Я передал ему эту силу и оставил одного. Я думал, что он справится. Я думал, что он сильнее меня. А теперь... теперь он стал убийцей. Из-за меня. — Хватит! - резко произнёс Бакуго, выступая вперёд. - Хватит ныть, старик! Ты ни хрена не подвёл его! Ты дал ему шанс! Ты верил в него! И я, блять, верю! Этот ботан - сильнейший герой, которого я знаю! И он не стал бы убивать просто так! Его довели! Эти ублюдки из новостей, эти гражданские, эти тупые злодеи - они затравили его! И если мы сейчас будем сидеть и плакать, мы потеряем его навсегда! Всемогущий поднял голову. Его глаза, полные слёз, встретились с яростным взглядом Бакуго. И что-то изменилось в этом взгляде. Что-то вспыхнуло. — Юный Бакуго... - прошептал он. — Ты - Символ Мира, мать твою! - продолжал Бакуго, уже тише, но с той же интенсивностью. - Ты - тот, кто всегда улыбался, даже когда было страшно! Ну и где сейчас твоя улыбка, а? Ты - тот, кто научил этого тупицу, что герой должен спасать всех! Так какого хрена ты сидишь и рыдаешь?! Встань! Встань и скажи нам, что делать! Потому что я, блять, не знаю! Я не знаю, как вернуть его! Я только знаю, что хочу врезать ему по его тупой веснушчатой роже, а потом обнять и не отпускать! Но я не могу сделать это один! Мне нужен ты! Нам всем нужен ты, старик! В комнате повисла тишина. Все смотрели на Бакуго - даже те, кто знал его годами, никогда не видели от него такой речи. Он стоял, тяжело дыша, сжав кулаки, и в его глазах блестели слёзы, которые он отказывался признавать. Всемогущий медленно, с трудом, опираясь на поручни кресла, встал. Его тощее тело дрожало от слабости, но в глазах горел тот самый огонь, который когда-то делал его Символом. — Ты прав, юный Бакуго, - сказал он. - Ты абсолютно прав. Я не могу сидеть, не могу плакать. Я должен действовать. Потому что где-то там, под этим дождём, мой мальчик страдает. Мой сын. И я не позволю ему упасть. Я не позволю этому миру сломать его. Мы вернём его. Вместе. — Вот так-то лучше, - буркнул Бакуго и отвернулся, пряча лицо. Очако улыбнулась сквозь слёзы. Иида выпрямился. Киришима ударил кулаком о ладонь. — С чего мы начнём? - спросил Тодороки. В этот момент дверь открылась и в палату вошёл раненый Айзава. Он был мокрым, грязным, и его единственный глаз был красным от слёз. — С того, что я расскажу вам, что произошло, - сказал он. - Садитесь. Это будет долгий разговор.

***

Позже. Другая палата. Ястреб сидел на краю койки, опираясь на костыли. Его крылья понемногу отрастали, и он чувствовал себя беспомощным, как новорождённый птенец. Но когда он услышал новости о Мидории, что-то внутри него загорелось. — Выпишите меня, - потребовал он, когда врач зашёл проверить его показатели. — Такамия-сан, вы ещё не восстановились, - устало ответил врач. - Ваши протезы не готовы. Вы не сможете... — Мне плевать. Я на костылях дойду. Я не могу лежать, пока там творится такое. — Мы можем выписать вас не раньше чем через три дня, - твёрдо сказал врач. - И то - с обязательной реабилитацией. Ваше тело пережило колоссальную нагрузку. Если вы перенапряжётесь сейчас, вы можете умереть. Вы понимаете это? Ястреб выругался сквозь зубы. Длинно, грязно, с использованием всех известных ему ругательств. Врач даже не поморщился - он слышал такое каждый день. Через три дня. Но эти три дня могли стоить Мидории жизни или рассудка. — Хорошо, - процедил Ястреб. - Три дня. Но на четвёртый я выхожу. С протезами или без. Врач кивнул и вышел. А Ястреб, опираясь на костыли, поковылял в соседнюю палату. Там лежал Бест Джинс - подключённый к капельнице, с переломанным позвоночником, но уже в сознании. Его лицо было бледным, но глаза смотрели ясно. — Кейго, - слабо улыбнулся он. - Ты пришёл. — А ты думал, я оставлю тебя гнить здесь одного? - Ястреб сел на стул рядом с койкой. - Как ты? — Уже лучше, - голос Бест Джинса был тихим, но твёрдым. - Врачи говорят, через пару дней смогу нормально ходить. Позвоночник заживает. Медленно, но заживает. — Хорошо. Ты нам нужен. — Я слышал о Мидории, - Бест Джинс посмотрел на Ястреба внимательно. - Это правда? То, что говорят? — Правда, - Ястреб помрачнел. - Он убил шестерых. Разорвал на глазах у десятков свидетелей. А теперь пропал. Айзава пытался его найти - вернулся один со сломанной спиной. Говорит, Мидория толкнул его, сломал чип и ушёл. Сказал, что больше не герой. — Дьявол, - выдохнул Бест Джинс. - Мальчишка сломался. — Мы должны что-то сделать. Все вместе. Комиссия уже планирует интервью - Старатель, я, ты, Мирко и Всемогущий. Они хотят выставить Мидорию монстром перед всей страной. — Мы не позволим, - твёрдо сказал Бест Джинс. - Я не позволю. Я видел этого мальчика в бою. Он - настоящий герой. Если система сломала его, это вина системы, а не его. Ястреб улыбнулся - впервые за долгое время. — Вот за это я тебя и уважаю. Всегда говоришь правильные вещи. — А ты всегда действуешь, - ответил Бест Джинс. - Так действуй. Найди его. Верни.

***

Начался сильный ливень. Вода потоками стекала по разрушенным улицам, смешиваясь с грязью и пеплом. Гром гремел где-то вдалеке, молнии разрезали серое небо. В этом районе, на окраине разрушенного города, уцелело несколько домов. Здесь жили те, кто выжил, но не смог эвакуироваться - слишком старые, слишком слабые, слишком упрямые. Они построили себе убежище из обломков и жили тихо, пытаясь восстановить хоть какое-то подобие нормальной жизни. И в этот момент в их убежище ворвались бандиты. Их было около двадцати - грязные, вооружённые, с причудами разной степени опасности. Они были из тех, кто после войны решил, что теперь законов нет. Что теперь можно всё. Они смеялись, крушили, грабили. Женщин хватали за волосы и тащили в тёмные углы. Мужчин избивали до полусмерти, дети кричали. — Эй, смотрите, какая красотка! - один из бандитов, здоровенный мужик с причудой, превращающей его руки в металлические лезвия, схватил за волосы молодую женщину. - Иди сюда, сучка. Покажи дяде, что у тебя под юбкой. — Отпустите её! - закричал старик, пытаясь подняться с земли. — Заткнись, дед, - второй бандит ударил его ногой в лицо. Старик рухнул, из разбитого носа хлынула кровь. Бандит засмеялся: - Смотри, как у него кровь течёт. Может, добавить? Для симметрии? — Не трогайте их! - заплакал ребёнок, мальчик лет семи, прижимаясь к матери. — А ты смелый, мелкий, - третий бандит, с причудой удлиняющихся пальцев, приблизился к нему. - Смелых я люблю. Они громче всех кричат, когда им отрывают что-нибудь. И тут ударила молния. Яркая вспышка осветила улицу. И все бандиты замерли. В конце улицы, метрах в ста от них, стояла фигура. Тёмный силуэт на фоне вспышки. Чёрный, рваный плащ развевался на ветру. Маска, скрывающая лицо - плотная, чёрная, без прорезей для рта, только для глаз. Из-под маски тускло светились зелёные глаза, но в их глубине тлели алые искры. Вокруг тела змеился Чёрный кнут, пульсируя тёмной энергией, а из тела выходил плотный и фиолетовый туман. — Эй, - один из бандитов прищурился. - Это кто там? Блять, из-за этого тумана ни хера не видно. Эй, ты! Проваливай отсюда, если жить хочешь! Мы тут вообще-то работаем! Чёрный кнут выстрелил вперёд быстрее, чем кто-либо успел заметить. Он обвил горло бандита и дёрнул. Голова отделилась от тела и покатилась по асфальту. Тело рухнуло на колени, из обрубка шеи фонтаном хлынула кровь. На секунду повисла тишина. А потом начался ад. Изуку двинулся. Его скорость была такой, что дождинки не успевали коснуться его тела. Чёрный кнут рассёк воздух - и ещё трое бандитов упали замертво, разорванные на части. Кто-то попытался активировать причуду - его руки начали превращаться в камень. Изуку оказался рядом и одним ударом проломил ему грудь. Рёбра хрустнули, сердце лопнуло, мужчина упал. — СТРЕЛЯЙТЕ! - заорал кто-то. - СТРЕЛЯЙТЕ В НЕГО! В Изуку полетели причуды. Он уклонялся, даже не глядя - Опасность-чувство работало идеально. Полёт позволял ему взмывать в воздух и обрушиваться сверху. Чёрный кнут рубил, как меч. Дымовая завеса скрывала его перемещения. Бандит с металлическими лезвиями вместо рук попытался ударить его - Изуку перехватил его руку, сломал её в локте одним движением и вонзил его же лезвие ему в горло. Кровь хлынула на лицо Мидории, но он не остановился. Он шёл вперёд - методично, безжалостно, как машина смерти. Женщина, которую тащили за волосы, была забыта - её мучитель лежал на земле с проломленным черепом. Мальчик, который дрожал от страха, смотрел расширенными глазами, как тёмная фигура разрывает его обидчика пополам. Один за другим бандиты падали. Кто-то кричал, умолял о пощаде. Изуку не слышал. Или не хотел слышать. Он убивал их - всех до единого. Двадцать человек. Двадцать трупов. Изуку стоял посреди бойни, тяжело дыша. Дождь смывал кровь с его костюма, но её было так много, что вода вокруг него стала розовой. Гражданские - те, кого он спас, - смотрели на него. И в их глазах он видел то же самое, что и всегда. Не благодарность. Ужас. — Кто... кто ты? - прошептала женщина, дрожа. Изуку не ответил. Он развернулся и пошёл прочь, в пелену дождя. Никаких слов. Никаких эмоций. Потому что эмоций больше не было. Только пустота. Только тишина, в которой тень внутри него хлопала и гордилась им. «Ты сделал то, что должен был, девятый. Молодец, защитил невинных, покарал виновных. Ты выбрал правильный путь» Изуку ничего не ответил. Он просто шёл вперёд, в темноту, в дождь, в своё одиночество. Он больше не оглядывался. А где-то далеко, в здании Юэй, Очако стояла у окна и смотрела на этот же дождь. Она не знала, где он сейчас. Не знала, жив ли он. Но она знала, что скоро - очень скоро - она пойдёт за ним. — Я найду тебя, Изуку, - прошептала она, касаясь окна кончиками пальцев. - Держись. Пожалуйста, держись. Гром гремел вдалеке. Дождь усиливался. И где-то там, в серой пелене, тёмная фигура продолжала свой путь - всё дальше и дальше от людей, от друзей, от надежды. Туда, где герои умирают.