Там, где умирают герои

I'm only a man with a candle to guide me,

I'm taking a stand to escape what's inside me.

A monster, a monster,

I've turned into a monster,

A monster, a monster,

And it keeps getting stronger.

Monster — Imagine Dragons

***

Сирена выла где-то в южном секторе. До этой сирены он разбирал завал у старого торгового центра - очередной бесконечный завал, очередные бетонные плиты. Вокруг него суетились волонтёры, гражданские и другие люди. Они смотрели на него - как всегда, со смесью страха и любопытства, - но Изуку уже привык не обращать внимания. Он просто делал свою работу. Огромная бетонная плита - весом тонн в десять, не меньше, - лежала поперёк бывшей парковки, придавив несколько автомобилей и перегородив проезд для спасательной техники. Кранов не хватало, техника барахлила, людей было мало. Изуку подошёл к плите, оценил её размеры, прикинул центр тяжести - привычка, выработанная годами тренировок, - и активировал Один за всех. Зелёные молнии заплясали по его телу, мышцы напряглись, и он упёрся руками в шершавый бетон. «Десять тонн. Может, двенадцать. Раньше я бы сломал руки, пытаясь поднять такое. А теперь... теперь это почти легко» — Раз, два, взяли! - сам себе скомандовал он и рванул плиту вверх. Бетон заскрежетал, арматура застонала, и многотонная глыба медленно оторвалась от земли. Изуку удерживал её на вытянутых руках, чувствуя, как мышцы приятно напрягаются, но не болят - пять процентов, восемь, двенадцать, ровно столько, сколько нужно, не больше. Он сделал шаг в сторону, потом другой, и аккуратно опустил плиту на обочину, освобождая проезд. «Я стал сильнее. Намного сильнее. Сильнейший в мире, как сказали носители. Но почему... почему мне от этого не легче?» — Ни хрена себе, - выдохнул кто-то за его спиной. Изуку обернулся. На него смотрел про-герой - мужчина лет тридцати пяти, коренастый, с мощными руками и уставшим лицом. Его геройское имя было Гравитрон - он обладал причудой, позволяющей манипулировать гравитацией в небольшом радиусе, и последние несколько часов работал бок о бок с Изуку, помогая разбирать завалы. «Десять тонн. Он только что поднял десять тонн одной левой. А я... я свой лимит в три тонны выжимаю с кровью из носа. И это пацан. Подросток, которого весь город ненавидит. Какого хрена?» — Ты... ты как это вообще? - Гравитрон вытер пот со лба. - Я, конечно, слышал про твою силу, но чтобы вот так... без напряга... — Тренировки, - коротко ответил Деку, даже не запыхавшись. - Плюс множественные причуды. Одна из них усиливает физическую мощь. — Тренировки, блин, - Гравитрон покачал головой. - Да я двадцать лет тренируюсь, и то столько не подниму. Ты реально сильнейший в мире, парень. Это... это впечатляет. «Сильнейший в мире. А люди всё равно плюют мне в спину. Наверное, дело не в силе. Дело во мне. Или в них. Я уже не понимаю» Изуку хотел ответить - сказать что-то про то, что сила не главное, что герой определяется не мощью, а сердцем, - но не успел. Потому что завыла сирена. Резкий, надрывный вой разрезал воздух, отражаясь от полуразрушенных зданий. Изуку замер. Его сердце пропустило удар. «Южный сектор. Это рядом с администрацией. Там временный медпункт. Там... там же Хоука, Селки и гражданские. Чёрт, чёрт, чёрт!» Гравитрон вздрогнул и схватился за рацию: — Что там?! Южный сектор?! Это же старая администрация, там временный медпункт! Блять! - он повернулся к Изуку. - Надо вызывать подмогу! Я сейчас свяжусь со штабом, запрошу всех, кто на ногах, нужно скоординироваться, нужно... «Нет времени. Пока он будет связываться, пока подмога соберётся... люди умрут. Там раненые. Там те, кто даже встать не может. Я должен идти» Изуку сорвался с места. — Эй! Деку! Стой! - закричал Гравитрон ему вслед. - Надо же скоординироваться! МИДОРИЯ! Чёрный кнут выстрелил в сторону ближайшего здания, обвил балку, и Изуку взлетел над руинами, набирая скорость. Через секунду его фигура скрылась за полуразрушенной высоткой, оставив после себя только затихающее эхо зелёных молний. Вокруг Гравитрона начали собираться люди - волонтёры, гражданские, пара раненых людей, которые помогали с разбором завалов. Они все видели, как Мидория только что поднял десятитонную плиту, а теперь исчез, не дождавшись приказов. — Ну вот, ускакал, - хмыкнул один из волонтёров, щуплый мужичонка с редкой бородкой. - И чёрт с ним. Пусть сам разбирается. Гравитрон медленно повернулся к нему: — В смысле? — В прямом, - волонтёр пожал плечами. - Он же сильнейший, сам говоришь. Вот пусть и справляется. Если сдохнет там - ничего страшного, одной блядотой меньше. «Что? Что он сейчас сказал?» Кто-то из толпы засмеялся - нервно, подобострастно, как смеются люди, которые хотят выслужиться перед тем, кто задаёт тон. Ещё кто-то подхватил: — Давно пора. Тёмный Кролик - так его называют, да? А ведь реально, посмотрите на его костюм: эти длинные уши, эти прыжки... Еще эта сраная маска. Ходит тут, пугает всех своей рожей. — Из-за него мы лишились всего! Теперь ходим тут и разбираем его ошибки! — Вот пусть и подохнет, как герой. Хоть какая-то польза будет. «Они сейчас серьёзно? Они желают смерти парню, который только что поднял десять тонн, чтобы ОСВОБОДИТЬ ИМ ПРОЕЗД? Который спас всех нас в битве с Шигараки? Который, мать вашу, сейчас побежал спасать людей - РИСКУЯ ЖИЗНЬЮ - а они... они смеются?!» Гравитрон застыл. Его кулаки сжались так, что костяшки побелели. Он медленно обвёл взглядом толпу - этих людей, которых он считал гражданскими, которых он защищал, ради которых рисковал жизнью, - и впервые за долгое время почувствовал не злость. Отвращение. — А ну заткнулись! - рявкнул он. Его голос, усиленный причудой, прокатился по улице, и смех моментально стих, захлебнувшись в глотках. - Вы сейчас серьёзно?! Этот парень только что в одиночку поднял плиту, которую не могли сдвинуть десять человек! Он спас десятки жизней в битве с Шигараки! Он, блять, сильнейший герой Японии, и он только что побежал спасать людей - ВАС, МЕЖДУ ПРОЧИМ, - в одиночку! А вы тут стоите и желаете ему смерти?! Повисла тишина. Тяжёлая, густая, как бетонная плита. Волонтёр с бородкой отступил на шаг и опустил глаза. Кто-то из толпы спрятал усмешку за кашлем. Кто-то, кажется, впервые задумался. — Я... я ничего такого не имел в виду... - пробормотал бородатый. — Имел, - отрезал Гравитрон. - Все вы имели. И мне стыдно, что я стою с вами рядом. Стыдно, что вы - те самые люди, которых мы защищаем. - Он развернулся к толпе спиной и схватился за рацию. - Штаб, это Гравитрон. Южный сектор, атака на медпункт. Мидория выдвинулся на место один. Запрашиваю подкрепление. Приём. Пока он говорил, люди за его спиной молча переглядывались. Кто-то всё ещё прятал усмешку и ненависть, кто-то смотрел в землю, а кто-то, возможно, впервые задумался о том, что герои - это не просто люди в плащах, которые должны умирать за них по умолчанию. Но никто не извинился. Никто не сказал: «Мы были неправы». И Гравитрон, заканчивая сеанс связи, чувствовал, как в его груди разрастается что-то холодное и горькое. «Может, именно поэтому он и уходит один. Может, он уже знает, что некоторые люди не стоят того, чтобы за них умирать». Южный сектор встретил Изуку хаосом. Он приземлился на крышу соседнего здания и сразу оценил обстановку. Здание администрации - массивное, серое, с облупившейся вывеской - было атаковано. Перевёрнутый микроавтобус с красным крестом догорал у входа, выбрасывая в небо клубы чёрного дыма. На асфальте валялись носилки, медикаменты, вещи. И тела. Несколько тел в белых халатах - санитары, медсёстры, - лежали в неестественных позах. Кто-то ещё дышал, кто-то - уже нет. «Опоздал. Я опоздал. Они уже убили их. Сука, почему я не побежал быстрее?! Почему я вообще ждал, пока завоет сирена?! Я должен был быть там сразу!» Опасность-чувство запульсировало в затылке. Изуку перевёл взгляд ниже - и увидел их. Шестеро преступников. Первый - коренастый, с бычьей шеей, - управлял землёй: асфальт вокруг него вспучивался пиками. Второй, тощий и длинный, с лицом, изрытым оспой, выплёвывал ядовитые шипы. Третий стоял поодаль и генерировал инфразвук - Изуку чувствовал его даже на расстоянии, как давление на виски. Ещё трое прикрывали тылы: двое добивали раненых и вытаскивали оборудование, третий стоял на стрёме. «Шестеро. Причуды боевые. Координация хорошая - они работают как команда. Их кто-то подготовил. Кто-то нанял их, что ли?» И тут он увидел раненых. Хоука - сайдкик Старателя, с которым Изуку работал на стажировке, - лежал на носилках с переломанными ногами, но был в сознании и пытался прикрыть собой гражданских. Селки, герой с причудой тюленя, прижимал к себе медсестру, весь в бинтах. Третий - пожилой герой Ганбаттэ, из старой гвардии, - едва держался на ногах, но не отступал. И ещё гражданские - человек десять-пятнадцать, пациенты медпункта, посетители. Они жались к стене, плакали, кричали. «Хоука, Селки. Они же даже встать не могут. Если я не вмешаюсь прямо сейчас - они умрут. Все умрут» Селки выдохнул с облегчением - выдох получился рваным, потому что рёбра были сломаны. «Мальчонка успел. Вовремя. Господи, хоть бы он справился, хоть бы выжил» Те, кто лежал без сознания, не могли ничего сказать. Но когда зелёные молнии осветили улицу, их лица, казалось, стали чуть спокойнее. Изуку спрыгнул. Он приземлился прямо в центр хаоса - между преступниками и ранеными. Земля треснула под ногами. Один за всех пульсировал в жилах, двадцать процентов, тридцать, зелёные молнии плясали по телу. — О, смотрите-ка! - земляной оскалился. - Тёмный Кролик собственной персоной! А мы как раз о тебе говорили! Лёгок на помине! «Тёмный Кролик. Опять. Почему они все называют меня так? У меня же есть имя. У меня есть...» — Слышь, пацан, - подхватил ядовитый, вытирая рот от слюны грязным рукавом. - Мы знаем, что у тебя за сила. Она передаётся. Отдай нам её по-хорошему, мы тебя даже, может, в живых оставим. Будем иметь тебя по очереди, пока не сдохнешь от болевого шока. А потом и силу заберём. Он мерзко заржал, и его гнилые зубы блеснули. «Они угрожают мне. Они хотят мою силу. Они даже не понимают, что их используют - те, кто их послал, знают про подготовку тела, а эти идиоты просто пушечное мясо. Если я передам им причуду, они взорвутся изнутри. Но они мне не верят. Им плевать» — Тёмный Кролик... - протянул инфразвуковой. - Красивое прозвище, тебе идёт. Хотя, говорят, под маской ты просто сопливый школьник. — Моё имя, - голос Изуку прозвучал ровно, - Деку. Я - герой. И я даю вам последний шанс: отпустите раненых, сложите оружие и сдайтесь. Преступники переглянулись. И расхохотались. — Деку?! - земляной вытирал слёзы. - Ты называешь себя «бесполезным»?! Ну, это многое объясняет! Бесполезный герой! Ты даже сам в своё имя заложил, что ты - ничто! Конченый кусок дерьма с комплексом бога! «Твари, они неправы, это имя значит другое. Оно значит «я смогу». Его дала мне Очако. Она... она первая увидела во мне не бесполезного, а того, кто сможет. И я смог, я победил величайшее зло в истории, сделал так, чтобы пострадало как можно меньше людей. Я стал героем. Я...» — Слышь, Деку, - ядовитый растягивал его имя с издёвкой. - За твою голову большие люди заплатили. Очень большие. Но ты не выглядишь сильным. Ты выглядишь как пацан, который вот-вот обоссытся от страха. Инфразвуковой перестал гудеть и добавил - тихо, вкрадчиво, облизывая губы: — А знаешь, что ещё говорят? Говорят, ты учишься в классе 1-А. Я видел это ваше «спортивное соревнование». Ну ты и убожеством был, ломал зачем-то свои пальцы, ты че, до сих пор их ломаешь, что ли? Все пацаны у вас там немощные, но зато девчонки на любой вкус. Например, та высокая, с хвостом - грудь у нее зачетная, конечно. Задрал бы ее хорошенько. Внутри Изуку что-то дрогнуло. «Что? Они… они про Яойорозу? Они, блять, не смеют говорить так о моих друзьях...» Ядовитый подхватил: — Не, вон та с длинным языком интересненькая была, лягушка которая. Интересно, что она ещё умеет этим языком делать? И они заржали в голос, захлёбываясь собственным смехом «Цую. Они говорят о Цую. Сука» — Не, ребят, это всё хуйня. Вон та круглолицая прям зачётная была, которая там гравитацию менять могла. Сладкая, наверное, как спелая вишенка, точно бы её попробовал. Маленькие девочки вообще самые сладкие - они ещё не понимают, что с ними делают, и от этого ещё вкуснее «ОЧАКО. ОНИ ГОВОРЯТ ОБ ОЧАКО. ОНИ НЕ СМЕЮТ ГОВОРИТЬ О НЕЙ ТАК. Я… Я УБЬЮ ЕГО. СУКА, Я УБЬЮ ЭТУ ТВАРЬ» Внутри Изуку что-то оборвалось. Не свет. Свет всё ещё пытался удержать его. Но тень... тень выпрямилась во весь рост. И её голос - глубокий, древний, вибрирующий где-то в костях - перекрыл всё: «Ты же не стерпишь данные слова, а, Изуку? Они не смеют говорить о твоих друзьях такие вещи. Эти люди - жалкие подонки, которые не заслуживают жизни. Ты посмотри, что они сделали? Посмотри, сколько трупов валяется возле твоих ног, посмотри, что они, блять, говорят насчет тебя и твоих друзей. Они хотят изнасиловать их, твою Очако, блять, даже тебя самого. И ТЫ ЭТО СТЕРПИШЬ, А?! Эти твари никогда не исправятся, даже, если закинуть их в самую ужасную тюрьму в мире. Они никогда не изменятся. Такие люди не меняются, Изуку. Такие люди заслуживают только одного - смерть. Убей их всех. ТЫ ДОЛЖЕН ДЕЙСТВОВАТЬ, УБЕЙ ИХ ВСЕХ» Земляной ударил первым. Асфальт вздыбился пиками. Изуку подпрыгнул - Полет. Ядовитые шипы полетели в него сотнями - Опасность-чувство завопило. Он закрутился в воздухе, уклоняясь. Шип задел плечо, оставив царапину. Инфразвук нарастил давление - в ушах зазвенело. Периферийным зрением он заметил гранату, летящую в сторону раненых. «НЕТ! ХОУКА! СЕЛКИ! МЕДСЕСТРЫ!» Вторая передача. Рывок. Он перехватил гранату в воздухе, развернулся, швырнул обратно. Взрыв осыпал преступников осколками. Инфразвуковой сбился, ядовитый отшатнулся, земляной потерял контроль. Этого хватило. Изуку пошёл в атаку - не как герой, как сила природы. Первым вырубил земляного - удар в корпус отбросил того в стену. Второго - ядовитого - впечатал лицом в асфальт. Третий, инфразвуковой, получил удар в солнечное сплетение. Четвёртый и пятый пытались сбежать - он догнал их и вырубил. Шестой остался. Тот самый, что говорил про Уравити. Он стоял у стены, прижимая к себе медсестру с ножом у горла. «Спокойно - спокойно. Он напуган. Напуганный преступник опаснее подготовленного. Нужно говорить ровно. Нужно не спровоцировать» — Не подходи! - заорал преступник. - Я перережу ей глотку! Клянусь! — Отпусти её. Твои подельники повержены. Ты проиграл. — Ни хрена я не проиграл! Скажи, как передать твою причуду, или эта шлюха сдохнет! «Он правда думает, что я отдам ему Один за всех? Что он сможет ею завладеть? Он же умрёт. Его тело не подготовлено, но никто мне не верит» — Если я передам тебе причуду, ты умрёшь. Твоё тело не подготовлено. Тебя разорвёт изнутри. Ты даже крикнуть не успеешь. — Врёшь! - лицо преступника исказилось. - Отдай мне силу, или я вспорю её от горла до паха! «Врёшь. Почему, блять, меня никто не слушает» Дымовая завеса вырвалась из тела. Преступник закашлялся, ослабил хватку. Чёрный кнут выбил нож. Изуку оказался рядом - удар в челюсть. Нокаут. Медсестра упала, он подхватил её. — Вы в безопасности. Всё кончено. Она посмотрела на него. И в её глазах он увидел страх. «Почему? Почему она боится? Я же спас её, я рискнул жизнью ради нее…» Она отшатнулась от его руки. «...я для неё монстр. Как и для всех остальных» Изуку отдёрнул руку. Выпрямился. Огляделся. Бой окончен. Преступники повержены. Все живы - и герои, и гражданские. Он стоял, тяжело дыша, кровь капала с плеча на асфальт. «Всё, я справился. Я спас их. Может, теперь... может, хоть сейчас...» Сначала заговорили гражданские, которые были более-менее в сознании: — Это он. Тёмный Кролик. Тот самый. — Они живы? Он их просто вырубил? — Но ты видел, КАК он это сделал?! Он же двигался как бешеный зверь! — Это же тот парень... Мидория. Ну, тот, кто разрушил полгорода. — А что, если он сейчас превратится в ту форму?! — Да вы посмотрите на него! Он весь в крови! «Я весь в крови, потому что спасал вас. Потому что меня ранили. Потому что я рисковал жизнью ради людей, которых даже не знаю. Почему вы не видите этого? Почему вы видите только кровь и маску?» Изуку поправил маску и тихо сказал: — Моё имя - Деку. Я - герой из академии Юэй. Я их вырубил, вам больше не о чем беспокоится. Тишина. А потом... — Деку?! Че за нафиг, почему ты называешь себя «бесполезным»?! — Почему Юэй держит такого «героя»?! Герои не выглядят так! Герои не пугают детей и не разрушают целую страну! — Зачем ты пришел? Зачем ты нам нужен после всего этого? Именно из-за тебя сейчас вся страна лежит в руинах, а половину населения раздавило всмятку! Убирайся! Ты - не герой! Ты - монстр будущего! «Они не слушают. Они никогда не слушают. Я говорю им своё имя - они смеются. Я спасаю их - они проклинают. За что? За что я это заслужил?» — Меня зовут Деку, - повторил он, и голос дрогнул. - Я выбрал это имя, потому что оно значит для меня «я смогу». Я стал героем с этим именем. Я спас вас. Пожалуйста... — Заткнись! — мужчина швырнул в него камень. - Ты не герой! Ты - чудовище! — МОНСТР! Изуку поднял руки и прижал их к ушам. «Заткнитесь. Пожалуйста, заткнитесь. Я больше не могу. Я не могу слышать это снова и снова. Каждый день, от каждого, блять, встречного» Внутри него, в пространстве Один за всех, началась паника. — Его сознание! - закричал Ёичи. - Оно чернеет! Всё вокруг чернеет! Золотистый свет стремительно темнел. Стены покрывались чёрными прожилками, пол уходил в бездну. — Мы теряем его! - Нана схватилась за голову. - Девятый! Очнись! Это не ты! Это тьма! Не слушай их, слушай нас! — Он не слышит, - мрачно сказал Брюс. - Они довели его. Эти людишки создают дьявола. — Мы должны что-то сделать! - Хикагэ метался. - Мы не можем просто стоять! — Мы можем говорить с ним! - кричал Кудо, и в его голосе был страх. - Девятый! Парень! Ты сильнее этого! Не сдавайся! — Мы все с тобой, - добавил Ёичи. - Ты не один. Но ответа не было. Только тьма. И тень заговорила: «Хах, ну и ужас. Они проклинают тебя, бросают в тебя камни, молятся на то, чтобы ты сдох даже после всего, что ты сделал. И ты всё ещё хочешь быть для них героем? Пытаешься там че-то, стараешься, а они тебе так в душу плевать будут? Пусть тогда все они идут нахуй. Хотят монстра - получат. Хотят страха - пожалуйста. Ты - не герой для них, Изуку. Тебя больше никто не поддержит, кроме себя самого. Дай им то, что они конкретно заслуживают». — Он переходит черту, - прошептал Ёичи. Один из преступников очнулся. Тот самый - шестой. Он поднял голову, увидел толпу, орущую на героя, и усмехнулся разбитым ртом: — Эй, Т… Деку, я же говорил, что они тебя ненавидят. Ну так что? Может, перейдёшь на нашу сторону? А про ту девчонку сорян, сказал чисто ради того, чтобы с кентами диалог поддержать. Хотя она действительно красивая, секси прям. Он засмеялся. «ОН ВСЁ ЕЩЁ ГОВОРИТ О НЕЙ». Изуку открыл глаза. Зелёные молнии стали чёрными. Маска слетела с лица. Чёрные прожилки поползли по коже. Глаза вспыхнули алым. Он двинулся. Первый. Один удар - тело разорвалось пополам. Кровь фонтаном залила асфальт, стены, его лицо. Голова покатилась по земле. «ЭТО ТЕБЕ ЗА "СОПЛИВОГО ШКОЛЬНИКА"». Второй. Удар ногой в грудь. Грудная клетка проломилась, рёбра вышли наружу, внутренности хлынули на асфальт. «ЭТО ТЕБЕ ЗА "БУДЕМ ИМЕТЬ ТЕБЯ ПО ОЧЕРЕДИ"». Третий. Захват головы. Сжатие. Череп лопнул, мозг разлетелся. Глаза вылетели из орбит. «ЭТО ТЕБЕ ЗА "КРУГЛОЛИЦУЮ", УЁБОК». Четвёртый. Чёрный кнут рассёк его от плеча до бедра. Две половины упали с влажным шлепком. «ЭТО ТЕБЕ ЗА ВСЕ, ЧТО СКАЗАЛИ ПРО МОИХ ДРУЗЕЙ». Пятый. Захват за шкирку, удар головой о стену. Череп лопнул, кровь и мозги размазались по кирпичам. «ЭТО ТЕБЕ ЗА ВСЕ, СТО СДЕЛАЛИ С ЭТИМИ ЛЮДЬМИ». Шестой - земляной. Удар ногой. Грудная клетка превратилась в кашу. «А ЭТО... это». Шесть тел. Шесть убитых. Десять секунд. Изуку стоял посреди этого кошмара, тяжело дыша. Его лицо было залито чужой кровью. Волосы слиплись. Руки по локоть в чужой плоти. «Что я наделал? Что я... я убил их. Всех. Я не хотел. Я... я хотел просто...» Тень внутри только смеялась. Тишина. Трупы на асфальте. Лужи крови. Гражданские с искажёнными от ужаса лицами. Герои - Хоука, Селки, Ганбаттэ - смотрят на него и не узнают. Хоука, который минуту назад радовался его появлению, теперь видит перед собой чужого. Селки прижимает медсестру, и в его глазах - слёзы. Ганбаттэ молчит, но его лицо говорит само за себя. Изуку медленно поднял руки и посмотрел на них. Кровь. Чужая кровь. Чужая плоть. Чужие ошмётки. «Это не мои руки. Это не могут быть мои руки. Мои руки писали письма маме. Мои руки держали блокнот с заметками о героях. Мои руки... мои руки держали её за руку. А теперь... теперь они в крови. Я убил их. Я убил их всех». Он перевёл взгляд на толпу: — Я... я не хотел... Крики от людей вырвались наружу. По щекам Изуку текли слёзы, смешиваясь с кровью. Толпа отпрянула. Крики. Паника. Бегство. — Бежим! Он сейчас всех убьёт! — МОНСТР БУДУЩЕГО, ОН СЕЙЧАС НАС ВСЕХ УБЬЕТ! — СКОРЕЕ, УХОДИМ! Изуку нагнулся и подобрал с асфальта свою окровавленную маску. Мокрая, липкая, тяжёлая. Он прижал её к груди - как самое дорогое, что у него осталось, - и побежал. Чёрный кнут - рывок - крыша. Ветер в лицо, слёзы из глаз, сердце в горле. Прочь. Прочь от этих глаз. Прочь от этих криков. Прочь от самого себя.

***

Где-то через час после этих событий Шото Тодороки шёл по коридору временного госпиталя. Он всё ещё не восстановился до конца после битвы с Тойей, с отцом, с Шигараки. Врачи твердили про покой, но он не мог лежать. Слишком много мыслей. Слишком много тревог. Он думал о брате. Тойя был жив - парализованный, опутанный трубками, но живой. Шото помнил их последний бой до мельчайших деталей: синее пламя, безумный смех, крик: «Смотри, отец! Смотри, как горит твоё творение!» И тишина после. Оглушительная тишина. «Тойя - мой брат. Он натворил ужасных вещей. Стал Даби, одним из самых опасных злодеев, но он - жертва. Жертва амбиций отца, жертва системы, которая сломала его ещё в детстве. Теперь у нас есть шанс - может быть, единственный - попытаться наладить связь. Не простить, не забыть, но понять». Он проходил мимо палаты брата. Дверь была приоткрыта. Тойя лежал на койке, почти неподвижный, но его глаза - бирюзовые, как один глаз Шото, - были открыты и смотрели в потолок. В них не было ни злобы, ни безумия. Только усталость. «Мы ещё поговорим», - мысленно пообещал Шото и двинулся дальше. Он думал о Мидории: «Где ты сейчас, Изуку? Ты перестал отвечать на сообщения. Ты носишь эту маску, тебя называют Тёмным Кроликом, говорят, что ты монстр. И это реально пугает. Ты отдаляешься. Я видел это уже однажды - у отца. Взгляд человека, который решил, что должен тащить всё один. Что никто не поймёт и никто не поможет. Это неправда, Изуку. Мы всегда будет здесь, рядом с тобой». Он подошёл к палате отца и взялся за ручку двери. В штабе царила напряжённая тишина. За столом собрались те, кто ещё мог держаться на ногах, и те, кто не мог, но всё равно пришёл. Айзава стоял у стены. Всемогущий сидел в кресле - бледный, осунувшийся. Ястреб опирался на поручни. Старатель в коляске замер у окна. Хоука, Селки и Ганбаттэ сидели напротив. — Рассказывайте, - приказал Айзава. - Гравитрон уже сказал про то, что Мидория ослушался приказа и пошел в одиночку вас всех спасать. Он вызвал подкрепление, но, как они сказали, они не успели дойти до него, зато нашли гору трупов. Сейчас Гравитрон на заданиях, не сможет присутствовать, но это пока что единственное, что мы знаем о Мидории. Теперь слушаем вас. Хоука откашлялся: — Нападение началось около часа назад. Мы не ждали. Они знали, где слабые места. Мы пытались держаться, но... - он покачал головой. - А потом появился Мидория. — Подмога к нему не пришла? - уточнил Ястреб. — Нет, он был один. Прилетел с крыши. Сразу в бой. Вырубил всех шестерых - быстро, чисто, профессионально. Я такого давно не видел. — А потом? - голос Всемогущего дрогнул. Селки вздохнул: — Гражданские начали его травить. Называли его ужасными именами, бросали в него камни. Он стоял и повторял: «Моё имя - Деку, я герой», а они смеялись. Всемогущий закрыл глаза. — Он зажимал уши руками, - продолжил Хоука. - Кричал: «Заткнитесь». А потом один из преступников очнулся и сказал что-то про девочку из его класса. И Мидория сорвался. Убил всех шестерых. Разорвал на куски. Тишина. Только дождь стучит в окно. — Где он сейчас? — Убежал. Я отслеживаю его по чипу. Восточный сектор, заброшенное здание. Не двигается. Всемогущий медленно поднял голову. По его щекам текли слёзы - он не пытался их скрыть: — Мой мальчик. Мой маленький мальчик. Я верил, что он станет героем, что он будет лучше меня. А теперь... теперь он убийца. И это я виноват. Я должен был быть рядом. Я должен был тренировать его, говорить с ним! А вместо этого я сидел в этом чёртовом кресле и смотрел, как он угасает! Он уронил голову на руки. — Мы все знали, - тихо сказал Ястреб. - И никто ничего не сделал.  — Потому что не могли, - резко оборвал Айзава. - Мы все были ранены. Тошинори, не вини себя. — А что теперь? - спросил Старатель. - Он убил шестерых на глазах у десятков свидетелей. — Я пойду, - Айзава оттолкнулся от стены. - Один. Он мой ученик. — И мой, - добавил Всемогущий. — Ты не в том состоянии. — Плевать. — А мне плевать на твоё «плевать». Ты упадёшь на полпути, и мне придётся тащить тебя обратно. — Тогда что ты предлагаешь? — Я иду. Прямо сейчас. Один. Если он сорвался - я попытаюсь его успокоить. Если не получится - придётся вызывать подкрепление. Весь класс 1-А, если понадобится. Но это крайний вариант. — А если он нападёт на тебя? Айзава остановился в дверях: — Тогда вы будете знать, что мы его потеряли. Он вышел. Тишина. Всемогущий сидел, закрыв лицо руками. — Мы теряем его, - прошептал он. - Моего мальчика. Никто не ответил. Шото вошёл в палату отца и сразу понял - что-то случилось. Старатель смотрел на него с такой болью, какой Шото не видел даже после битвы с Даби. — Отец. Что случилось? — Мидория убил шестерых. Пол ушёл из-под ног. Шото сел, не глядя, на стул. — Что?! Старатель рассказал всё: про нападение, про травлю, про срыв. Шото слушал, и внутри у него всё леденело. «Изуку - тот самый Изуку, который улыбался, даже когда ему было больно, - убил шестерых. Разорвал на куски. Он перешёл черту, как мой отец когда-то. Как Тойя. Как все, кого сломала эта проклятая система». — Этого не может быть. — Может. Я видел его глаза в больнице. Они напоминали мои. Я боялся, что он повторит мой путь. И вот... — Нет. Он не ты. Он лучше. Он не заслужил этого. — Не заслужил, -согласился Старатель. - Но это случилось. Айзава уже пошёл за ним. Один. — Один?! Против Мидории?! Если он в том состоянии... — Айзава знает, на что идёт. Шото встал: — Я должен рассказать классу. — Вы ещё не все восстановились. Вы не сможете сражаться. Мы сами разберёмся с данной проблемой. — Я знаю. Но они должны знать. Мы должны что-то придумать. Он вышел. Дверь закрылась.

***

Заброшенный книжный магазин. Восточный сектор. Дождь просачивается сквозь дырявую крышу. Изуку сидел на полу, прижавшись спиной к холодной стене. В углу стояло старое, потрескавшееся зеркало. Он не хотел в него смотреться, но оно стояло прямо перед ним. Он поднял взгляд. Из зеркала на него смотрел кто-то чужой. Лицо, заляпанное бурой кровью, волосы слиплись в сосульки, глаза красные, опухшие, с полопавшимися сосудами. На подбородке - засохший кусочек плоти. На щеке - царапина. «Это не я. Это не могу быть я. Это кто-то другой. ЭТО, БЛЯТЬ, НЕ Я» Он отшатнулся, ударившись спиной о стену, и замер. Взгляд упал на руки - они были в крови. Засохшей, потрескавшейся, въевшейся. Он потёр одну о другую - кровь не оттиралась. Попытался соскрести о куртку - только размазалась. «Она не смывается. Она никогда не смоется. Я убил их. Шестерых. И до этого - Шигараки. И до этого - ещё десятки, сотни, тысячи. Я не считал. Я просто сражался. Я говорил себе, что это ради спасения, но теперь... теперь я уже не знаю. Может, я всегда был таким. Может, они были правы. Может, я - монстр. И никто меня не спасёт». Он сжался в комок, обхватив колени руками, и заплакал. Внутри его головы снова зазвучали голоса. Ёичи: «Девятый, ты ещё можешь остановиться. Тьма не захватила тебя полностью. Ты всё ещё тот мальчик, который бросился спасать друга. Ты всё ещё герой» Нана: «Изуку, пожалуйста. Ты совершил ужасную ошибку. Но ошибки можно исправить. Позволь друзьям помочь тебе. Не отталкивай их» Хикагэ: «Ты сильнейший из нас. Но сила - это ещё и способность признать свою неправоту. Ты можешь выбрать другой путь» Кудо, без обычной резкости: «Парень, я сам был на грани. Но я справился. И ты справишься. Ты сильнее меня» Банджо: «Мы с тобой, девятый. Все мы. Мы будем бороться за тебя, пока ты сам не сдашься» Эн, тихо: «Твоё сердце ещё бьётся. Оно всё ещё геройское. Не дай им убить его» Брюс: «Ты победил Все за Одного. Ты победил Шигараки. Так неужели ты позволишь тьме победить себя?» Тень заговорила - тихо, вкрадчиво: «Ух, какие красивые слова. Но, хах, реальность никто не отменял, Изуку. Посмотри на свои руки, на свой красно-желтый плащ. Посмотри на своё отражение, кем же ты стал? Ты теперь убийца, Изуку. И это не плохо. Это правда. Ты убил злодеев, которые угрожали невинным. Ты убил Шигараки, который хотел уничтожить весь мир. Ты - правосудие, Изуку. Ты - сила, ты - то, чего они боятся и что им нужно» Светлые голоса попытались возразить, но тень заглушила: «Посмотри правде в глаза, Изуку. Твои друзья не поймут. Они будут смотреть на тебя со страхом. Бакуго, Иида, Тодороки - они отвернутся. И Урарака... как она сможет любить того, кто стоит по локоть в крови? Они все бросят тебя. Единственный путь - идти до конца. Не оглядываясь. Не сомневаясь. Быть тем, кем ты стал» Изуку неподвижно смотрел на свои руки: — Я не знаю, кому верить. Я больше ничего не знаю. Я только знаю, что эта кровь... она всегда будет на мне. Всегда.

***

В общей комнате временного общежития царила паника. Шото только что закончил говорить. Вокруг - весь класс: Бакуго с замотанной рукой, Очако с перебинтованным плечом, Иида в фиксаторах, Цую прихрамывающая, Киришима с треснутыми костями, Момо, Джиро, Серо, Кода, Минета, Аояма, Тору, Шоджи, Одзиро, Сато. Израненные, уставшие, но живые. Сейчас они все смотрели на Шото с ужасом. — Он убил шестерых? - голос Очако дрожал. - Изуку... убил? — Да. Разорвал на куски. — НЕТ! - Бакуго ударил здоровой рукой по стене. - Я НЕ ВЕРЮ ТЕБЕ, БЛЯТСКИЙ ПОЛОВИНЧАТЫЙ! ЭТОТ ЧЁРТОВ ДЕБИЛ НЕ МОГ! ОН ЖЕ ТРЯПКА! ОН ЖЕ ВСЕХ ЖАЛЕЛ! — Заткнись, Кацуки, - резко оборвала Цую. - Ква, ты не был там. Ты не видел и никто не видел. Мы все были в больнице, пока его там травили. Очако закрыла лицо руками: — Он обещал мне... он обещал, что мы встретимся и поговорим... — Мы должны действовать, - твёрдо произнёс Иида. - Мы не можем бросить товарища Мидорию. Но... - он посмотрел на свои ноги, - не все из нас в состоянии сражаться. — Я могу, - сказал Шото. - Моя причуда на половине силы. — Я тоже, - подхватил Киришима. — Ква, я могу отвлекать, - добавила Цую. — А что насчёт Айзавы-сенсея? — Он уже пошёл. Но если не справится... мы - запасной план. Ждём час. Потом выдвигаемся. — А если и мы не справимся? - тихо спросил Кода. Тишина. — Я не буду с ним драться, - сказала Очако. Она подняла заплаканное лицо: - Я обещала ему. Я пойду и буду говорить, даже если он будет кричать. Даже если будет посылать меня. Я не отступлюсь. Бакуго посмотрел на неё. Потом на Шото. Потом на Ииду. И сказал - тихо, без крика: — Если этот идиот выкинет что-то тупое... я буду первым, кто даст ему в ебало. А потом притащу обратно. За шкирку. И плевать, что он теперь сильнейший в мире. В его голосе не было злости. Только страх - тот самый, который он прятал за яростью. Страх потерять друга.