Close Quarters

POV:Хёнджин К утру понедельника город за кухонным окном превратился в плоский, замерзший лист серого. Зима в Сеуле не приходит — она врывается, как тяжеловес, который не забил вес и плевать хотел на правила, посылая пронизывающий ледяной ветер прямо по узким улочкам с гор. Я сидел за ламинированной столешницей, толстое шерстяное одеяло наброшено на широкие плечи, наблюдая, как кофеварка шипит и трещит, сражаясь с холодным сквозняком от стекла. На улице внизу уже жужжали ранние доставочные скутеры, их моторы стонали против мороза. Рёбра больше не болели. Благодаря прозрачному гелю, который Феликс оставил у раковины, глубокие пурпурные синяки поблекли в тусклый желтоватый оттенок, щемящий лишь при сильном ударе правой рукой. Тихий, знакомый скользящий звук серого засовa эхом раздался из коридора. Я не повернул головы. Просто следил за ритмичным, тихим скрипом носков, когда Феликс появился за углом. Сегодня он был в невероятно большом тёмно-зелёном свитере, рукава которого сползали так низко, что виднелись лишь большие пальцы. Он выглядел бледным, но тревожный, кроваво-красный взгляд, что был у него после бури, исчез. — Оставил в коридоре включённый обогреватель, — пробормотал я в кружку, кивая на маленький радиатор. — Трубы опять стучат. — Я слышал, — тихо сказал Феликс, садясь на металлический табурет напротив. Он протянул изящные пальцы к тёплой керамической кружке, что я уже поставил. Сделал маленький глоток, плечи опустились, когда пар ударил в лицо. — Спасибо. — Да. Мы сидели в тихой кухне, тишина была ровной, без электрического напряжения первых дней и без пустоты после визита его друзей. Просто ритм. Мы делили пространство, как два бойца, точно знающих границы ринга, не глядя на линии. — Чанбин хочет зайти после дневной тренировки, — сказал я, ставя пустую кружку в раковину с чётким звонким звуком. — Купил новые эспандеры для дверных рам. Я ему сказал: если сдерёшь наличник с твоей комнаты, будешь покупать целую стену. Феликс моргнул сквозь растрёпанные светлые пряди, в глазах мелькнуло редкое, тихое развлечение. — Серый замок держится. Не думаю, что он сможет его сорвать. — Недооцениваешь, сколько у человека свободного времени, если он не бегает на улице, — пробормотал я, хватая тяжёлую холщовую сумку. Остановился у засовa, оглянувшись. Он уже открыл учебник под жёлтым светом столешницы, карандаш аккуратно за ухом. — Вернусь к четырём. Не закрывай засов, пока не услышишь два щелчка. — Не буду, — тихо сказал Феликс. Я вышел в морозную лестничную клетку, тяжёлая дверь захлопнулась с привычным, уверенным стуком, который раньше заставлял его замереть. Теперь это был просто звук квартиры, держущей оборону. *** В спортзале «The Iron Ward» уже кипела жизнь. Воздух был густой от обычного понедельничного пота — смесь старого тепла, кожаной смазки и ритмичного стука скоростных мешков. — Смотри-ка, явился без хромоты! — прогремел Чанбин у края ринга. Он опирался на канаты, свежий рулон белой ленты зажат в зубах, обматывая руки новичка. — Сынмин, включай таймер! Рёбра чемпиона, кажется, снова функционируют! Сынмин вышел из комнаты с пленкой, поправляя очки и бросая быстрый диагностический взгляд на моё тело. — Брось сумку, Хёнджин. Если левое плечо опустится в первые три раунда спарринга, отправим тебя на велотренажёр. — Моё плечо не опустится, — сказал я, бросая сумку в клетку и натягивая тренировочную футболку. Разматывая бинты, я заметил маленькую, почти исчезнувшую красную царапину над большим пальцем — серебристая линия на мозолистой коже. След ночной бури, которая казалась далёкой, а не прошлой неделей. — Как крепость держится? — Чанбин подошёл к моему углу, голос тихо провалился под шум таймеров. — Мальчик всё ещё ведёт учёт? Я плотно закрепил бинт и посмотрел ему прямо в глаза. — Всё в порядке. Он просто учится. Не спрашивай, будто ты соцработник. Чанбин расхохотался, хлопнув по моему здоровому плечу. — Отлично. Боец нуждается в тихом уголке. Если квартира крепка, ринг тоже. Покажи джеб-кросс с разворотом. В чикагском лагере уже пять раундов в день. Зазвонил таймер. Я бросился на канвас, ботинки зацепились за ткань, руки подняты, челюсть сжата. Бой через восемь недель, зима сковывает город, стены 3B по-прежнему тонки. Но ритм был непробиваем. POV:Феликс К 8:30 квартира была мертва, только старые часы над раковиной тихо тикали. Я сидел за кухонной столешницей, пальцы лениво постукивали по керамике пустой кружки. Место Хёнджина пустовало, его шерстяное одеяло аккуратно сложено на спинке табурета. Я посмотрел на бумажное полотенце — тюбик геля исчез. Он положил его в сумку перед выходом. Я достал телефон из кармана свитера. Экран светился под жёлтой лампой, уведомлений не было, лишь одно спокойное сообщение три часа назад: Джисон[5:42]: Иду в студию пораньше. Вчера, перед тем как мы уехали, Минхо оставил в вашем холодильнике немного панчхан. Обязательно его съешьте. Текст был обычным, о еде и расписании, без паники. Я встал, подошёл к холодильнику, открыл дверь. На средней полке аккуратно стояли три контейнера: кимчи, шпинат, острая редька. Минхо явно положил их, чтобы я не голодал. Я взял шпинат, аромат кунжутного масла мгновенно наполнил кухню. — Пусть стоят в твоём углу, если хотят. — Грубый, гравелистый голос Хёнджина эхом пронёсся в голове. Я зачерпнул рис, положил шпинат сверху и сел за столешницу. Сегодня не было тёмного облака, не было чувства бремени. Учебник по поздней экономике Чосонской эпохи наконец стал понятен под ровным светом. За мной серый засов на двери оставался тихим и надёжным. Я ел, и пальцы не дрожали. Ринг чист, уголок надёжен, пол под ногами не сдаётся. *** К полудню солнце прорезало серую мглу, на пол лег узкий световой блок. Я закрыл учебник, потянул руки, почувствовав удовлетворение от настоящего достижения. Я помыл посуду, проверил оставшиеся контейнеры — два ещё были. Если Чанбин придёт после тренировки, а Хёнджин будет измотан, кухня скоро наполнится голодными людьми. — Счёт лист чист. — Голос Хёнджина звучал в голове. Он не хочет проектов и слёз, он уважает функциональность. Я вышел в магазин, купил рис, гочуджан, чеснок и свинину. Вернувшись, поставил рисоварку. Аромат сладкого риса быстро наполнил кухню, перебивая запах утреннего кофе. Минхо [15:15]: Джисонг сказал, что ты ему ответил. Хорошо. Съешь сначала редьку, она начинает кислить. На моём лице появилась маленькая, искренняя улыбка прежде, чем я успел её остановить. Я не стал печатать длинные извинения. Не написал, что мне жаль быть тёмной тучей. Феликс [15:17]: Я как раз ем её с рисом. Спасибо, хён. Я положил телефон экраном вверх рядом с учебником. В тихой квартире ровное гудение рисоварки и тиканье настенных часов звучали как отсчёт до самого обычного дня. Буря прошла. Серый засов на двери держался крепко. И впервые за долгое время я просто ждал возвращения соседа домой. Тяжёлый поворот замка раздался ровно в 16:03. Два отчётливых щелчка. Глухой удар. Я опустил карандаш и автоматически посмотрел в сторону прихожей. Дверь распахнулась. В квартиру ворвался ледяной воздух лестничной клетки вместе с безошибочно узнаваемым запахом The Iron Ward — старой кожи, спортивных мазей и тренировочного зала. Первым вошёл Хёнджин. Щёки раскраснелись от холода. Он выглядел совершенно вымотанным. Широкие плечи сутулились под тяжёлым серым худи, а на правом плече висела огромная спортивная сумка. Но сломленным он не выглядел. Желтоватый след синяка под глазом в тусклом свете коридора больше напоминал старую боевую отметину, чем свежую травму. Сразу за ним появился Чанбин. Казалось, он буквально вибрировал от энергии понедельничного дня. На нём был чёрный пуховый жилет поверх компрессионной футболки, из-за которой он выглядел вдвое шире обычного. Под мышкой он держал коробку, обёрнутую прозрачной плёнкой. Сквозь неё виднелся ярко-оранжевый набор мощных эспандеров. — Я тебе говорю, Хёнджин, если крепить их не к верхней части дверной рамы, угол для тяги будет неправильным! Громогласный голос Чанбина мгновенно разнёсся по квартире, отскакивая от бетонных стен. Хёнджин ему даже не ответил. Он просто уронил спортивную сумку в угол с глухим контролируемым ударом, устало скинул ботинки и внезапно остановился. Его ноздри слегка расширились. Он посмотрел мимо плеча Чанбина. Прямо на кухонную стойку, где рисоварка выпускала густые облака ароматного пара. — Ты приготовил рис, — пробормотал Хёнджин. Это был не вопрос. Просто констатация факта. Голос всё ещё звучал хрипло от усталости после спаррингов. — Я ещё купил свиную грудинку, — тихо ответил я со своего металлического табурета. Руки сами спрятались в длинных рукавах зелёного свитера. Я внезапно остро осознал, насколько маленьким выгляжу рядом с двумя спортсменами, перегородившими вход. — Минхо оставил вчера панчхан. Я подумал... если вы собираетесь возиться с дверными рамами, то наверняка проголодаетесь. Глаза Чанбина вспыхнули как новогодние гирлянды. Он едва не бросил коробку с эспандерами прямо на обувную полку и начал лихорадочно стаскивать кроссовки. — Феликс! Он почти взревел от восторга, направляясь прямо на кухню и потирая огромные ладони. — Ты официально мой любимый человек во всём этом городе! Хёнджин с девяти утра ходит голодный и злой как чёрт, потому что Сынмин посадил его на ограничение по соли. Свинина? Панчхан? Я достану тарелки! Хёнджин тихо выдохнул через нос. В его тёмных глазах мелькнуло едва заметное веселье, пока он наблюдал, как Чанбин моментально начал рыться в верхних шкафчиках. Он подошёл к стойке и стянул тяжёлое серое худи. Под ним была чёрная тренировочная майка. Белый спортивный пластырь, который я купил, всё ещё держался на его левых рёбрах. Но кожа вокруг уже выглядела здоровой. Хёнджин тяжело опустился на табурет рядом со мной. Дерево жалобно скрипнуло под его весом. Он слегка откинулся назад, всего в нескольких дюймах от моего плеча. Через влажную от пота чёлку посмотрел прямо на меня. — Засов держался, пока меня не было? — тихо спросил он. Его голос был почти не слышен за звоном посуды, которой гремел Чанбин. Я поднял взгляд и встретил его спокойные глаза. Без малейшего следа прежней паники. — Ни разу не дрогнул, — ответил я. Хёнджин коротко кивнул. Одно уверенное движение. Затем протянул забинтованную ладонь к стакану воды на сушилке. — Хорошо. Он сделал глоток. — Значит, счёт чист. После чего указал на контейнер рядом с рисоваркой. — Передай кимчи, Феликс. Пока Чанбин не съел всё один.