Как стать экстравертом за 30 дней

***

      На одиннадцатый день общежитие Stray Kids заметно опустело. Чан улетел по делам, Чанбин спешно эвакуировался к родителям, чтобы спастись от «экстравертных» планов Хвана, Феликс уже паковал чемоданы в Австралию, а Сынмин просто забаррикадировался где-то за пределами досягаемости.       Осталась самая стойкая и взрывоопасная четверка: Хёнджин, Минхо, Джисон и макнэ Чонин.       Хёнджин сидел на кухне и меланхолично вздыхал над своим неоновым блокнотом.       — Эх, ряды редеют… — протянул он, но тут же задорно вывел: «День 11: Возвращение в детство. Детский открытый урок по рисованию пальчиковыми красками в арт-кафе! Экстраверсия через внутреннее дитя. Оставшаяся четверка идет в разнос!»       Джисон, которого вчера едва отмыли от гончарной глины, обреченно застонал, уткнувшись лицом в кухонный стол. Чонин, которого Хёнджин вытащил из комнаты обещаниями «купить мороженое и устроить веселье», подозрительно прищурился:       — Хён, ты сказал, мы идем развлекаться. Рисование с детьми — это твое веселье? Я же макнэ, я сам еще почти ребенок, зачем мне это?       — Чонин-а, это развивает моторику! — авторитетно заявил Хёнджин. — К тому же, с нами идет Минхо-хён. Он проконтролирует.       Минхо как раз зашел на кухню, натягивая уютный домашний кардиган. Его маленькие аккуратные ладони были приятно теплыми — сегодня синдром Рейно решил отступить.       — Я иду только для того, чтобы вы трое не съели гуашь, — отрезал Минхо, но в глазах его плясали смешинки.       Через час четверка айдолов сидела на крошечных детских стульчиках в ярком арт-кафе, окруженная десятком семилетних детей. Хёнджин среди малышей чувствовал себя как огромная, невероятно драматичная белая цапля. Перед каждым лежали большие ватманы и баночки с разноцветными пальчиковыми красками — никаких кисточек, только руки!       — Итак, детки и… большие детки, — улыбнулась ведущая-воспитательница. — Сегодня мы рисуем «Мир наших фантазий». Опускаем пальчики в краску и творим!       Хёнджин, как профессиональный художник, сначала пытался соблюдать композицию, вырисовывая пальцами изящные силуэты деревьев. Но экстравертный дух взял вверх.       — Смотрите, дети, как надо! — крикнул Хван, с размаху шлепнув ладонью, измазанной в ярко-розовой краске, прямо по центру своего ватмана. — Это экспрессионизм!       Дети вокруг радостно завизжали и начали подражать хёну, шлепая ладошками по своим листочкам.       Рядом Джисон подошел к делу с точки зрения интровертного минимализма. Он аккуратно обмакнул один указательный палец в синюю краску и поставил на листе одну-единственную точку.       — Это одинокий кит в океане социума, — глубокомысленно заявил Хан.       — Это твоя единственная извилина, Джисон, — нежно скорректировал его Минхо.       Сам Минхо рисовал сосредоточенно и аккуратно. Его маленькие, ловкие пальцы идеально подходили для детальной работы без кисточек. Пока Хёнджин разводил вокруг себя малярный хаос, Минхо подушечками пальцев вывел на холсте безупречные силуэты трех котов, гуляющих под луной.       — Ого, хён, это реально круто! — удивился Чонин. Сам макнэ к этому моменту уже вовсю развлекался: он обмакнул ладони в зеленую краску и коварно подкрался к Хёнджину сзади.       Шлеп! — две зеленые ладошки Чонина отпечатались на белоснежной спине хёнджиновского дизайнерского лонгслива.       — А-а-а! Чонин-а! Моя эстетика! — трагично завопил Хван, оборачиваясь. — Ах так?! Война!       Через секунду детский урок превратился в абсолютное поле битвы. Хёнджин попытался размазать желтую краску по щекам Чонина, но промахнулся и попал в Джисона. Хан, взвизгнув, схватил банку с красной гуашью и пошел в атаку. Дети в кафе были в полном восторге: они с криками бегали вокруг айдолов, помогая им закрашивать друг друга.       Единственным, кто оставался абсолютно чистым, был Минхо. Благодаря своей балетной прыгучести, рефлексам лучника и кошачьей грации, он уворачивался от летящих брызг краски со скоростью света.       Но Хёнджину это не понравилось.       — Минхо-я! Почему ты такой чистый?! Это не командно! — закричал Хван, кидаясь на него с полными ладонями синей краски.       Минхо среагировал мгновенно. Он перехватил запястья Хёнджина своими маленькими, но железными руками, развернул Хвана спиной к себе и… просто аккуратно вытер свои собственные ладони, которые слегка испачкались, об локоть Хёнджина.       — Я выше этого, Хван, — ласково улыбнулся Ли Ноу, легонько щелкнув Хвана чистым носом.       Когда урок закончился, четверка выглядела так, будто они сбежали со съемок детского научно-фантастического фильма. Хёнджин был разноцветным, как радуга, Джисон напоминал синюю аватарку, а Чонин счастливо улыбался с зелеными ушами. Дети со слезами на глазах умоляли «странных разукрашенных хёнов» прийти еще раз.       Вечером в полупустом общежитии Хёнджин, оттирая синюю краску с шеи, открыл блокнот:       «Вторая неделя. День 11: Детское рисование — ВЫПОЛНЕНО! Нас осталось четверо, но шуму мы подняли за весь состав. Уровень экстраверсии Чонина и Джисона: зашкаливает (они устроили красочный апокалипсис). Вывод: Минхо — неуловимый ниндзя. Он умудрился нарисовать шедевр с котами своими маленькими лапками и остаться кристально чистым. Чанбин, возвращайся, Чонин теперь опасен с красками!»       Минхо зашел в комнату к Хёнджину, держа в руках стакан теплого молока.       — Ну что, предводитель разукрашенных. Завтра двенадцатый день. Мы всё ещё вчетвером. Джисон до сих пор синий, а Чонин требует продолжения банкета. Куда ты потащишь нас завтра, Хван?       Хёнджин заговорщически посмотрел на Минхо и перелистнул страницу блокнота. Марафон близился к экватору!