Как стать экстравертом за 30 дней

      

***

      На двенадцатый день Сеул гудел от восторга. В городе праздновали масштабный национальный день, и все центральные парки превратились в огромные фестивальные площадки под открытым небом с бесплатным входом, ярмарками и традиционными шоу.       В неоновом блокноте Хёнджина появилась самая масштабная запись: «День 12: Национальный праздник в парке Ёидо! Бесплатное веселье для всего Сеула. Экстраверсия максимального уровня среди тысяч людей! Летс гоу!»       Упускать такую возможность было нельзя. Хёнджин, Минхо, Джисон и Чонин натянули кепки, маски и огромные очки, чтобы слиться с толпой, и отправились ловить праздничный вайб.       В парке Ёидо яблоку негде было упасть. Повсюду развевались флаги, пахло уличной едой, а на лужайках проводились традиционные корейские игры. Хёнджин от такого количества людей и красок сразу поймал волну эйфории и потащил парней в самый центр событий.       — Смотрите! Там играют в тухо (метание стрел в узкий кувшин)! — закричал Хёнджин, сверкая глазами. — Минхо-хён, это твой шанс! Ты же у нас снайпер!       Вокруг кувшинов собралась толпа зрителей, подбадривающих участников. Минхо, оценив обстановку, уверенно шагнул вперед. Из-за прохладного ветра с реки Хан его маленькие ладони снова начали белеть — синдром Рейно напоминал о себе. Но Ли Ноу лишь пару раз сжал и разжал кулаки, восстанавливая тепло, взял три деревянные стрелы и прицелился.       Под восхищенные вздохи толпы Минхо с каменным лицом забросил все три стрелы ровно в узкое горлышко кувшина. Зрители взорвались аплодисментами, а ведущий праздника вручил ему главный приз — огромную плюшевую подушку в виде традиционного корейского рисового пирожка.       — Это Суни, Дони и Дори будут спать, — довольно ухмыльнулся Минхо, передавая огромную игрушку Джисону, чтобы тот носил её за ним.       Джисон, который от такого скопления людей сначала пытался сжаться до размеров молекулы, неожиданно расслабился, когда Чонин потащил его к палатке с бесплатным аквагримом. Через пять минут макнэ уговорил мастеров нарисовать на щеке Джисона милого корейского тигренка, а себе Чонин выбрал сурового дракона.       — Хёнджин-хён, смотри, мы теперь праздничные маскоты! — смеялся Чонин, позируя перед камерой Хвана.       Хёнджин вовсю наслаждался режимом экстраверта: он покупал парням сладкую вату, фотографировался на фоне праздничных декораций, махал руками прохожим и даже умудрился станцевать пару движений из S-Class под включившуюся на площади музыку, сорвав аплодисменты у группы корейских школьниц (которые так и не поняли из-за маски, что перед ними настоящий оригинал).       К вечеру, когда над рекой Хан начал греметь праздничный салют, четверка устроилась на траве. Они постелили плед, накупили уличных токов (рисовых колбасок), корн-догов и сидели, глядя на разноцветные огни в небе. Минхо сидел, обняв колени, его маленькие руки наконец полностью согрелись, а на лице блуждала мягкая, спокойная улыбка.       Хёнджин вытащил блокнот и при свете фейерверков записал:       «Вторая неделя. День 12: Праздник в Сеуле — ПОЛНЫЙ ТРИУМФ! Мы растворились в толпе, съели тонну бесплатной еды и посмотрели салют. Уровень экстраверсии Джисона: 80% (он даже не пищал, когда ему рисовали тигра). Вывод: Минхо снова победил во всех играх, выиграл подушку своими маленькими лапками и разрешил Чонину съесть его долю сладкой ваты. Сеул прекрасен, когда мы празднуем его вместе».       — Хван, — Минхо тихонько толкнул его плечом, кивая на небо, где как раз распускался огромный золотой фейерверк. — Хватит писать. Смотри, какая красота. Завтра тринадцатый день. Мы почти дошли до середины твоего безумного блокнота.       Хёнджин улыбнулся, закрыл тетрадь и уставился в сияющее сеульское небо, чувствуя, что этот отпуск — лучшее, что с ними случалось.