Как стать экстравертом за 30 дней

***

      На двадцатый день марафона, в субботу, Хёнджин проснулся с боевым настроем, хотя мышцы после вчерашнего олимпийского заплыва приятно поднывали. Воспоминание о том, как Минхо смешно фыркал в воде, до сих пор вызывало у него улыбку. Хван резко сел на кровати и вытащил из-под подушки неоновый блокнот.       «ТРЕТЬЯ НЕДЕЛЯ. День 20: Субботний воркаут-челлендж! 🏋️‍♂️😈 Вчера по дороге в бассейн я заприметил крутую открытую спортивную площадку прямо в парке у реки Хан. Там куча уличных тренажеров, брусьев и всегда полно местных качков и фанатов ЗОЖ. Задача на сегодня: влиться в тусовку уличных спортсменов, поучиться у них фишкам и устроить парные соревнования! Экстраверсия через спорт и командный дух!»       — Парни, подъём! Сегодня у нас день здорового тела и новых знакомств на свежем воздухе! — пропел Хёнджин, выбегая в коридор в стильном спортивном костюме, который идеально подчеркивал его длинные ноги и широкие плечи.       Минхо, который как раз заваривал утренний кофе, подозрительно прищурился:       — Хван Хёнджин, если ты снова заставишь меня делать то, от чего у меня лапки отвалятся, я за себя не ручаюсь. Вчерашней водной аэробики мне хватило на год вперед.       — Хён, это же просто уличные тренажеры в парке! — залыбился Джисон, натягивая любимое оверсайз-худи. — Там красиво, ветерок дует, и дедушки-корейцы крутят педали на тренажерах со скоростью звука. Это весело!       Чонин уже завязывал кроссовки:       — Чур, мы с Джисон-хёном соревнуемся против вас с Минхо-хёном на количество подтягиваний!       Через полчаса четверка уже была на месте. Субботнее утро в парке у реки Хан дышало энергией: мимо пробегали марафонцы, на ковриках занимались йогой, а на самой площадке воркаута собралась приличная толпа. Хёнджин, сияя как весеннее солнце, сразу направился к группе парней, которые крутили нереальные трюки на турниках.       — Вау! Привет! А как вы делаете этот переворот? — с искренним восхищением экстраверта воскликнул Хёнджин, моментально приковывая к себе внимание всей площадки. Местные спортсмены, узнав айдолов (или просто очарованные дружелюбием Хвана), с радостью начали показывать свои фишки.       Началось настоящее веселье. Джисон пытался повторить простые упражнения, забавно комментируя каждое свое движение и смеша людей вокруг. Чонин, благодаря своей отличной форме, легко влился в соревновательный процесс с местными ребятами. Минхо, ворча для приличия, оккупировал один из тренажеров для шагов и с грацией профессионального танцора показывал мастер-класс по идеальной осанке во время кардио.       Хёнджин был на седьмом небе от счастья. Он шутил, подбадривал Чонина, снимал Джисона на телефон и чувствовал, что этот двадцатый день — абсолютный успех. Ему безумно хотелось показать, что он тоже не промах. Хван подошел к массивному металлическому тренажеру для жима от груди стоя, где нужно было с силой толкать тяжелые поручни вверх.       — Смотрите, как надо! — задорно крикнул Хёнджин, подмигнув Минхо, и резко, с излишним энтузиазмом рванул рукоятки на себя.       Хруст. Резкая, пронзительная вспышка боли прошила его правое запястье и ушла вверх по предплечью.       У Хёнджина на секунду потемнело в глазах. Он судорожно выдохнул, выпуская поручни, и инстинктивно прижал правую руку к груди. Сердце бешено забилось от испуга и боли.       «Черт, черт, черт… только не сейчас, — панически пронеслось в голове у Хвана. — Я просто потянул руку. Глупая случайность. Всё нормально, ничего страшного. Если Минхо заметит, он тут же свернет весь марафон, заставит меня ехать в больницу и будет ворчать до конца отпуска. Я не могу испортить всем такой крутой день».       Хёнджин сделал глубокий вдох, силой воли заставил свои лицевые мышцы расслабиться и нацепил самую безмятежную улыбку из своего арсенала. Он аккуратно опустил правую руку вдоль тела, стараясь ею не шевелить, а левой демонстративно поправил волосы.       — Ой, что-то этот тренажер слишком скучный, — наигранно потянул Хван, возвращаясь к парням. — Пойду лучше посмотрю, как Чонин бьет рекорды на брусьях!       Минхо, который в этот момент как раз заканчивал свое упражнение, на секунду замер. Его острый кошачий взгляд зафиксировал, как Хёнджин на долю секунды изменился в лице и как неестественно сейчас расслаблена его правая рука. Ли Ноу ничего не сказал, но его глаза сузились.       До конца тренировки Хёнджин отчаянно играл роль самого счастливого человека на свете. Он вовсю общался с новыми знакомыми, раздавал «пятюни» исключительно левой рукой, а правую прятал в карман спортивной кофты, утверждая, что «ему просто так удобно». Внутри него рука буквально горела от тупой, ноющей боли, и Хван втайне молился, чтобы это был обычный легкий ушиб или растяжение, которое пройдет само к вечеру.       Когда они вернулись в общежитие, уставшие и довольные Джисон с Чонином сразу убежали в душ, бурно обсуждая, каких крутых парней они сегодня встретили. Хёнджин тихонько проскользнул в гостиную, со вздохом облегчения упал на диван и наконец-то достал правую руку из кармана. Запястье уже слегка припухло и жутко ныло. Хван попытался пошевелить пальцами, но тихо зашипел от прострелившей боли.       — И долго ты собирался это скрывать? — раздался тихий, холодный и пугающе спокойный голос прямо над его ухом.       Хёнджин вздрогнул. Перед диваном, скрестив руки на груди, стоял Минхо. В его глазах не было злости — там была глубокая, строгая забота и то самое фирменное «хёновское» беспокойство, от которого у Хвана сразу пропало всё желание врать.       Ли Ноу молча сел рядом на диван, осторожно, едва касаясь кончиками пальцев, взял Хёнджина за правую руку и аккуратно повернул ладонью вверх. Его пальцы, согретые после утренней тренировки, были удивительно мягкими.       — Я… я просто потянул её, когда играл на тренажерах, хён, — виновато пробормотал Хёнджин, опуская глаза. — Всё нормально, правда. Ничего страшного… Прости, я не хотел портить двадцатый день.       Минхо тяжело вздохнул, его взгляд смягчился. Он слегка сжал левую, здоровую ладонь Хёнджина своей рукой:       — Дурак ты, Хван Хёнджин. Ты думал, я не замечу, как ты полдня прятал руку? Экстраверт хренов. Наш марафон не станет хуже, если ты скажешь, что тебе больно. Твое здоровье важнее любых блокнотов.       Минхо поднялся, сходил на кухню и вернулся с эластичным бинтом и охлаждающей мазью. С поразительной аккуратностью и нежностью, которой обладал только он, Ли Ноу нанес мазь на припухшее запястье Хёнджина (от приятного холода боль сразу начала утихать) и профессионально наложил фиксирующую повязку.       — Так, пострадавший русал, — скомандовал Минхо, закрепив бинт. — Сегодня и завтра никакой физической нагрузки на эту руку. Писать в свой неоновый блокнот будешь левой рукой. Или… — Минхо забрал со стола неоновый блокнот и открыл нужную страницу. — Давай сюда ручку. Я сам запишу итоги двадцатого дня под твою диктовку.       Хёнджин шмыгнул носом, чувствуя, как к горлу подступает волна невероятной благодарности и тепла. Он устроился поудобнее на диване, наблюдая, как Минхо с серьезным видом приготовился писать.       «Третья неделя. День 20: Субботний воркаут в парке! 🏋️‍♂️ Уличный спорт — это круто, мы завели кучу знакомств и повеселились. Но главный вывод дня: Хван Хёнджин — катастрофа на длинных ножках, которая умудрилась потянуть руку на ровном месте и пыталась это скрыть. Запомни, Хёнджини: доверять друзьям нужно не только свои радости, но и свою боль. Рука забинтована, кот взял ситуацию под контроль. Мы со всем справимся, потому что мы вместе».       Минхо закрыл блокнот и посмотрел на Хёнджина с хитрой ухмылкой:       — Ну что, травмированный лидер? Завтра двадцать первый день, воскресенье. Нам нужно завершить третью неделю марафона чем-то, где твоя правая рука будет отдыхать.