Тишина в твоих ладонях

Бальтазар лениво прислонился к косяку двери и наблюдал, как отец ходит по комнате и размахивает руками. Это выглядело так смешно, но Бальтазар старался держаться, чтобы не заржать в голос. В конце концов, его здесь вроде как распинают за курение травки в туалете элитной школы для особо одаренных подростков. — Ты хоть знаешь, сколько я приложил усилий, чтобы тебя оттуда не выперли, а ты опять за старое? — Ричард остановился и посмотрел на сына. — И выглядишь, как пугало! Сколько раз я просил тебя снять эту кожанку и надеть уже пиджак. Ты учишься в элитной школе для лучших из лучших, а не в заведении для неудачников. — А ты хоть раз спросил меня, хочу ли я там учиться? Грежу ли я Гарвардом, о котором ты прожужжал мне все уши? Ты никогда не задумывался, что это твоя мечта, а не моя? От вечных наставлений отца рассеивался даже дым марихуаны, спасающей от этой серой и унылой жизни, в которой отец уже все решил за него. Где учиться, с кем дружить, кого выбрать в партнеры. Все было расписано заранее. Самому Бальтазару не оставляли ни единого выбора, у него попросту отсутствовало право голоса. Но он старался выцарапать его как угодно, даже нарушением всех правил самой лучшей школы. — А кем ты хочешь стать? Сторчавшимся наркоманом? Сколько можно позорить мою фамилию? — Это все, что тебя волнует? Безупречность твоей репутации? Я музыку пишу, я хочу играть в группе, стать знаменитым. Я хочу, чтобы все услышали этот мир так, как слышу его я! Я хочу быть собой, а не твоей копией. Я человек, а не кусок глины, из которого ты лепишь все, что заблагорассудится.  — Пока ты в моем доме, пока ты часть моей семьи, ты будешь нести ее наследие, а не забивать себе голову чушью. Я строил ее для того, чтобы ты ни в чем не нуждался.  — Тогда я не хочу больше быть частью твоего плана, — взорвался Бальтазар, а затем вылетел за дверь. Шлем полетел в сторону, Бальтазар вскочил на мотоцикл и помчался прочь от дома. Быстрая езда всегда хорошо проветривала голову, а сейчас это было ему необходимо. А еще — завалиться к Мэг. Там его всегда понимали, принимали таким, каков он есть. Его группа — его семья. Та, которой нужен он, а не именитый наследник фамилии Милтон. Ярость была настолько сильной, что Бальтазар даже не сразу понял, что вылетел на встречку. В реальность его вернул визг тормозов. Он выкрутил руль в сторону, а сам спрыгнул с мотоцикла, группируясь. — Лишь бы никто не пострадал, — промелькнуло в его голове, а следом все мысли поглотила тьма.

***

Бальтазар приходил в себя с трудом, нещадно болела голова, разрываясь на множество осколков. Но руки и ноги вроде бы шевелились. Безумно хотелось пить, но открыть глаза он почему-то не решался. Приглушенные голоса родителей ворвались в мозг острой вспышкой боли, сперва он даже не разобрал слов. — И это все, что тебя волнует? — спросила мама. — Лиз, ты представляешь, какой скандал был бы в прессе, если бы кто-то пострадал? — Но есть ли пострадавшие, и жив ли твой сын, для тебя имеет второстепенное значение, — шипела мама. — Я должен думать о репутации, ведь от нее зависит наше благополучие, — возразил отец. — Ричард, когда тебя по-настоящему в последний раз волновали я или Бальтазар? — устало произнесла мама. — Я стараюсь, Лиз, но пора признать, что он вырос, а еще совершенно вышел из-под контроля. Ему уже восемнадцать, а он все еще совершает такие глупости. — Ты не думаешь, что в этом есть и наша вина? Ты же совершенно не желаешь слышать того, что хочет он. А он не ты, Рик. И этот его бунт — всего лишь попытка привлечь твое внимание. — Ты хочешь, чтобы он разрушил все, что я так долго строил? — Я хочу, чтобы мой сын был счастлив, даже если придется разрушить все, что ты строил. — Хватит! — ледяным тоном произнес отец, — Мы отправим его в Лоуренс к твоей сестре. Пусть он какое-то время побудет вдали от отцовских денег и твоей чрезмерной заботы. Скажем, год. — Вместо решения проблемы ты просто ее вычеркиваешь? Собираешься игнорировать? — Пусть поймет, что деньги с неба не падают, что зарабатываются тяжким трудом. Что никто в одночасье не сделает его знаменитым. И если после этого будет еще артачиться, то пусть делает, что хочет. — Год только начался, а ты хочешь перевести его в другую школу? — Не думаю, что это такая уж проблема. И чем дальше от этой Мэг, тем лучше. — Дай ему хотя бы встать на ноги после аварии, не говори пока ничего, — попросила мать. — Врач сказал, что сотрясение несущественно. Скорость не была высокой — он только разгонялся. Так что через две недели отправим его в гости. Я как раз решу вопрос со школой. Бальтазар решил, что дальше слушать не имеет смысла. Ругань матери и отца в последние годы стала слишком частым явлением. Когда он смотрел на их счастливые свадебные фотографии, то даже не верил, что там изображены они. Яда и ненависти в них сейчас было куда больше, чем любви. А там мама выглядела счастливой и смотрела на отца так, словно он весь ее мир. — Ты очнулся? Как себя чувствуешь? — Мама сразу оказалась возле Бальтазара, стоило ему пошевелиться. — Пить хочу, — прошептал Бальтазар, пытаясь сесть. — И не думай, что я куплю тебе новый мотоцикл, — заявил отец, — вечером пришлю за вами машину. Бальтазар лишь посмотрел, как за отцом закрылась дверь. Кажется, вопрос с фермой в Лоуренсе уже решен. И сейчас Бальтазару не оставалось ничего, кроме как смириться. Хотя, может, там будет даже лучше. Во всяком случае, он не будет видеть мать, еле сдерживающую слезы. А когда этот год закончится, то отец увидит, что Бальтазар не изменился. Что он, как и прежде, не намерен идти по его стопам.