Тишина в твоих ладонях

Самандриэль сидел над эссе, надеясь закончить его к приезду Бальтазара. Тот должен был познакомиться с Амарой и Чаком, а потом завалиться к нему, чтобы помочь с химией. Самандриэль ненавидел, когда другие делали что-то за него, но проклятая химия никак не давалась ему. Дин сдался сразу в попытке объяснить что-то Самандриэлю, Кастиэль продержался дольше, но и его ангельское терпение не вынесло непонимания на лице Самандриэля. Так химия и осталась не покоренной Самандриэлем, но с появлением Бальтазара победа снова показалась реальной. Дверь внизу хлопнула. Родители были у друзей, так что Самандриэль сказал Бальтазару сразу подниматься наверх. Его радовало, что не придется так сразу знакомить Бальтазара с семьей. Ему нужно было еще немного времени, хоть он и верил, что маме и папе Бальтазар понравится. — Можешь идти на звук моего голоса. Я и химия уже заждались, — крикнул он. Он крутанулся на стуле, разворачиваясь к двери, но вместо Бальтазара в нее вошла Анна. И это можно было отнести к категории самых неприятных сюрпризов. Как получить пульпит перед праздником, и остаться без торта. А Самандриэль был еще тем сладкоежкой. — Не ожидал? — спросила она и села на кровать. — Ты красноречиво дала понять, что думаешь обо мне, — усмехнулся Самандриэль. — Заслужил, — фыркнула Анна. — Допустим, а чем я теперь заслужил твое присутствие? Я не припоминаю, чтобы звал тебя в гости. — Самандриэль сложил руки на груди. — Ты должен бросить Бальтазара. Мы ведь договаривались не ссориться из-за парней, — заявила Анна. — Там еще был пункт, что понравившийся парень выбирает сам? Или я что-то путаю? — Бальтазар выбрал тебя, потому что ты более доступный вариант, — парировала Анна. — А мне казалось, что это ты пыталась повиснуть на его шее в первый же вечер. — Интересно, а вы обсудили вопрос ориентации? Понравится твоему парню, если он узнает, что ты спал с девушкой? — Это попытка шантажа? — удивился Самандриэль. — А если и так? Ответить Самандриэль не успел, потому что в комнату зашел Бальтазар. Он удивленно посмотрел на Анну, а затем перевел вопросительный взгляд на Самандриэля. — Твой парень просто хотел тебе что-то сказать, — Анна особенно выделила второе слово и в упор посмотрела на Самандриэля. — И что же? — Бальтазар глянул с интересом. — Понимаешь, у меня секса с парнями не было, а с девушкой был, — заявил Самандриэль, не без удовольствия глядя, как вытягивается лицо Анны. — Если ты сейчас намекал на тройничок, то я собственник, и Анна не в моем вкусе. — Бальтазар посмотрел на Анну. — Ну вот, Анна, придется отложить на примерно «никогда». А теперь, если это все, то я бы предпочел заняться Бальтазаром и химией. И лишние люди будут только мешать. — Ты еще пожалеешь об этом. И я бы не поворачивалась на твоем месте к Аластору спиной, он тоже не очень рад вашему сближению, а ты знаешь насколько он бывает жесток. — Анна встала, зло посмотрела на обоих парней и вышла. Через минуту громко хлопнула входная дверь. — Так ты би? — Бальтазар подошел к Самандриэлю, наклонился и поставил руки на подлокотники. — Если я скажу, что сам не знаю, тебя устроит? Я спал с девушкой, но это не вызвало у меня никаких особых чувств, это был эксперимент. Нравились мне парни, но их было не так много. Я думаю, что это не столь важно. А ты? — Я спал и с теми, и с другими. Чувства? Я не уверен, что испытывал их, во всяком случае, серьезных. Симпатия была, но ты первый, с кем я захотел встречаться. И сейчас я очень хочу тебя поцеловать, можно? Самандриэль улыбнулся, запустил пальцы в волосы Бальтазара и притянул его для поцелуя. Это был медленный и нежный поцелуй. Рука Бальтазара опустилась на бедро Самандриэля, поглаживая, а затем скользнула к талии и потянула наверх. Самандриэль поднялся, крепче прижимаясь к Бальтазару. Бальтазар гладил его спину, скользнув под футболку, Самандриэль путал пальцы в его волосах, пропуская между ними непослушные прядки. Бальтазар разорвал поцелуй, скользнул губами на шею, покрывая ее поцелуями. Самандриэль слегка запрокинул голову, позволяя ему это. Давая свое разрешение без слов. Они шагнули к кровати почти одновременно и, конечно, сделали это неловко. Самандриэль задел коленом край стула, Бальтазар попытался его удержать, в итоге они оба потеряли равновесие и упали на покрывало с таким видом, будто кровать внезапно решила их атаковать. Самандриэль рассмеялся первым, Бальтазар подхватил его веселье. — Это просто порыв страсти, — попытался оправдаться Бальтазар. — Ты скажешь что угодно, лишь бы не признавать, что ты проиграл мебели, — пытался успокоиться Самандриэль. — Зато меня предпочли химии. — Бальтазар навис над Самандриэлем. — Выиграть у химии совершенно несложно, вот я сумел победить у Анны, — усмехнулся Самандриэль, касаясь пальцами щеки Бальтазара. — У нее не было шансов. Ни у кого нет, когда ты рядом, — ответил Бальтазар. Они несколько секунд смотрели друг другу в глаза, а затем потянулись за поцелуем одновременно. Самандриэль первым стащил с Бальтазара футболку, призывая двигаться дальше. Вскоре вся одежда оказалась на полу. Они целовались, касались друг друга немного неловко, но с огромным желанием изучить, понять, где и как приятно. Самандриэль застонал, когда пальцы Бальтазара коснулись его члена, а затем резко вдохнул и на секунду замер. Бальтазар тоже остановился сразу — так быстро, будто его дернули за плечо. — Андри? — голос у него стал тише. — Все нормально? Самандриэль открыл глаза. Несколько мгновений он просто смотрел на Бальтазара, пытаясь понять, почему вдруг стало не жарко и весело, а тревожно и слишком реально. Не неприятно. Не плохо. Просто слишком быстро. — Да, — сказал он неуверенно. Потом поморщился от собственного ответа. — То есть… не знаю. Бальтазар тут же отодвинулся ровно настолько, чтобы между ними появилось пространство. — Тогда нам нужно остановиться. — Я не сказал, что хочу этого. — Ты сказал «не знаю». Это куда красноречивее, совсем так же, как с химией, которую ты боишься, как огня. Я не хочу, чтобы меня постигла ее участь. Самандриэль уставился на него, а потом неожиданно рассмеялся, вот только смех вышел чересчур нервным и каким-то неуклюжим. Самандриэль даже сказал бы неуместным. Но сейчас все казалось именно таким. Они оба были абсолютно голыми, но при этом уже не собирались двигаться дальше. И остановился именно он, как и начал все это тоже. — Ты сейчас ужасно правильный, — выдохнул наконец-то Самандриэль. — Я могу быть ужасно правильным и при этом невероятно привлекательным. Люди многогранны. — Скромность тоже где-то рядом? — Она ушла вместе с Анной, хлопнув дверью. Самандриэль снова улыбнулся, но теперь уже спокойнее. Бальтазар не пытался продолжить, не давил, не изображал оскорбленное самолюбие. Просто смотрел на него внимательно и тепло, будто Самандриэль не испортил момент, а наоборот — сделал что-то важное. И от этого стало легче. — Я просто… — Самандриэль провел рукой по лицу. — Не хочу делать что-то только потому, что момент подходящий. Или потому что я должен что-то доказать. Я не хочу, чтобы это стало подтверждением наших отношений. — Ты мне ничего не должен доказывать. И уж точно скреплять наши отношения сексом в первый же вечер. — Знаю. — Тогда повтори, чтобы я убедился, что ты знаешь. — Я тебе ничего не должен доказывать, — закатил глаза Самандриэль. — Есть шансы, что с химией ты справишься так же быстро и успешно? — Не порть момент. Бальтазар рассмеялся и скатился рядом на покрывало, закинув руку за голову. Несколько секунд они лежали молча, пытаясь отдышаться и одновременно не смотреть друг на друга, что, конечно, делало ситуацию еще более неловкой. Потом Самандриэль потянулся к краю кровати, нащупал футболку и бросил ее Бальтазару в лицо. — Оденься, победитель мебели. — Я думал, меня предпочли химии. — Не заставляй меня пересматривать результаты конкурса. Бальтазар стянул футболку с лица, сел и начал одеваться с видом человека, которого глубоко оскорбили, но который готов великодушно простить. — Знаешь, многие мечтали бы оказаться на моем месте. — На полу рядом с носком? Бальтазар посмотрел вниз. Рядом действительно лежал чей-то носок. — Это твой? — Надеюсь, что нет. — Ты обязан переехать. Комната скомпрометирована. Самандриэль фыркнул и тоже сел, натягивая футболку. Неловкость постепенно растворялась в привычном обмене колкостями, и это было почти удивительно: они остановились, но ничего не сломалось. Бальтазар не стал холоднее. Самандриэль не почувствовал себя виноватым. Мир не рухнул. Просто они выбрали паузу. Когда оба снова выглядели более-менее прилично, Бальтазар устроился у изголовья и похлопал ладонью рядом с собой. — Иди сюда. — Это ловушка? — Абсолютно. Я собираюсь обнять тебя и, возможно, заставить открыть учебник. — Жестокость. — Но законная. Самандриэль поколебался всего секунду, а потом лег рядом, позволив Бальтазару обнять себя за плечи. Это было спокойно. Без спешки, без необходимости куда-то двигаться дальше. Просто тепло чужого тела рядом и пальцы, лениво перебирающие край его рукава. — Ты не злишься? — спросил Самандриэль тихо. Бальтазар повернул голову. — За что? — За то, что я остановился. — Во-первых, остановился я. Во-вторых, нет. В-третьих, если бы я злился из-за такого, тебе стоило бы выгнать меня вслед за Анной. Самандриэль опустил взгляд. — Она правда думала, что это сработает. — Что именно? — Видимо, что ты испугаешься. Что я не такой, каким ты меня себе придумал. И что в голове моей все еще не так уж складно и разложено по полочкам. Что я до конца не разобрался в том, чего и кого хочу. Вероятно, увидев меня впервые, ты подумал, что я покой, а я еще тот проклятый хаос. И порой я сам себя не понимаю. Бальтазар помолчал, затем осторожно коснулся его руки. — Я не придумывал тебя удобным. — Это звучит, как признание в том, что я неудобный, — усмехнулся Самандриэль. — Ты катастрофически неудобный. Упрямый, язвительный, презираешь химию и смеешься надо мной, когда я падаю. — Ты упал сам. — Меня атаковала кровать. — Конечно. — Но, — Бальтазар чуть сжал его плечо, — ты настоящий. Мне этого достаточно. Самандриэль почувствовал, как что-то внутри болезненно и приятно сжимается. Он хотел ответить шуткой, но на этот раз не получилось. Вместо этого он просто накрыл пальцы Бальтазара своей ладонью. — Ладно, — сказал он после паузы. — Тогда договоримся. — О чем? — Если я торможу, ты не делаешь из этого трагедию. — Уже договорились. — А если ты тормозишь, я тоже. — Великодушно. — И если кому-то неловко, мы говорим. Бальтазар улыбнулся краем губ. — Мне уже неловко. — Почему? — Потому что твоя тетрадь по химии лежит открытая и смотрит так, будто все это время знала, чем закончится. Самандриэль повернул голову к столу. Тетрадь действительно лежала там, рядом с учебником, ручкой и недописанным эссе. — Она ничего не знала. Она просто злая. — Как Анна? — Хуже. Анна хотя бы ушла. Бальтазар потянулся, взял с пола подушку и пристроил ее себе под спину. — Что ж. Тогда предлагаю героически вернуться к изначальной миссии. — Помочь мне с химией? — Спасти тебя от нее. — Ты понимаешь, что Кастиэль уже пытался? — Кастиэль, насколько я знаю, объясняет так, будто одновременно разговаривает с пророком и с микроволновкой. Самандриэль прыснул. — Неправда. — Правда. А Дин? — Дин сказал, что если атомы хотят связываться, это их личное дело, и ушел. Бальтазар на секунду замер, потом медленно кивнул. — В каком-то смысле он ближе к сути, чем хотелось бы признавать. Самандриэль сел и потянулся за учебником. — Если ты сейчас объяснишь мне тему через метафору отношений, я выброшу тебя в окно. — На первом этаже? — Мы на втором. — Тогда я постараюсь быть особенно полезным. Они перебрались к столу. Бальтазар сел рядом, развернул учебник к себе и нахмурился с таким серьезным видом, будто собирался вести переговоры с враждебной цивилизацией. — Итак, — сказал он. — Химические связи. Самандриэль обреченно положил подбородок на ладонь. — Я уже страдаю. — Прекрасно. Страдание — первый шаг к знанию. — Это сказал кто-то умный? — Это сказал я, только что. — Значит, нет. Бальтазар толкнул его плечом, но улыбнулся. И Самандриэль вдруг понял, что вечер все-таки не испорчен. Анна не победила. Неловкость не победила. Даже химия, возможно, имела призрачный шанс быть понятой. Бальтазар был рядом — живой, теплый, раздражающе самодовольный и удивительно бережный. Самандриэль взял ручку. — Ладно, — сказал он. — Объясняй. Но если я пойму эту тему, ты официально признаешь, что я гений. — А если не поймешь? — Тогда ты плохо объясняешь. — Удобная система. — Я катастрофически неудобный, ты сам сказал. Бальтазар посмотрел на него и улыбнулся так мягко, что Самандриэль почти пожалел, что они вернулись к учебникам. Почти. — Да, — сказал Бальтазар. — И мне это нравится. Самандриэль опустил глаза в тетрадь, чтобы скрыть улыбку. — Начинай уже, пока я не передумал. — Слушаюсь, гений. И химия впервые за долгое время показалась Самандриэлю не такой уж непобедимой.