Тишина в твоих ладонях

Самандриэль проспал, поэтому собирался в какой-то хаотичной панике, пытаясь понять, все ли тетради на месте. Ему снилась гребаная химия. Анна что-то вещала о ковалентных связях, на заднем плане Кастиэль спорил с микроволновкой, Дин же пытался запихнуть в нее тарелку с бургером. Все это было настолько ярко и сумбурно, что Самандриэль принял звонок будильника за часть декораций. Родители еще не вернулись от друзей, поэтому разбудить его было некому. Он влетел в школу за пять минут до звонка, но почти сразу выцепил взглядом Бальтазара, стоящего возле шкафчика и втыкающего в мобильный телефон. — Ты не поверишь, что мне снилось. — Он затормозил возле Бальтазара, облокотившись на стенку. — А. Привет, — не отрываясь от телефона, бросил Бальтазар, — потом расскажешь. Он даже не поднял взгляда, прошел мимо Самандриэля, словно тот был частью мебели. Каким-то человеком-невидимкой. Самандриэль прямо ощутил исходящее от Бальтазара напряжение. И это ему совершенно не понравилось. — Ссора влюбленных. Ты перестал быть интересен, потому что уже дал? Или потому что отказал? — Рядом моментально появилась Анна. У нее был нюх на драмы, скандалы и собирающиеся случиться истерики. Вот только Самандриэль ей пищу давать не собирался. Подпитывать энергетических вампиров в его планы совершенно не входило. — Он с утра сам не свой, даже завтракать не стал, — поделился подошедший Кастиэль, — мама попросила за ним приглядеть, но ничего больше не сказала. Так что я не в курсе происходящего. — Захочет — сам расскажет, — пожал плечами Дин, — у меня сейчас физика, а у вас? — Литература, — автоматически ответил Самандриэль, переводя взгляд со спины уходящего к классу Бальтазара на Кастиэля, — ты написал эссе? Тот лишь кивнул, а после они вместе направились к кабинету, по пути обсуждая, что же такого они написали в своих работах. Кастиэль, как всегда, был чрезмерно воодушевлен, делясь, что даже вписал в эссе Дина. Самандриэль в его таланте все свести к теме «мой парень лучше всех» даже не сомневался.

***

Во время большого перерыва Самандриэль нашел Бальтазара на заднем дворе школы. Тот что-то писал в смартфоне, а затем швырнул его на сумку, при этом со всей дури ударив ногой по скамейке. — Она точно не виновата в твоих неприятностях. — Самандриэль положил на покалеченную скамейку коробку с сэндвичами и две банки колы. — Кастиэль сказал, что ты не завтракал. Ты и Амару решил довести? Она не переживет, что кто-то ушел из ее дома голодным. — Спасибо. — Бальтазар плюхнулся на скамейку, взял сэндвич и открыл колу. Ели они молча. Самандриэль наблюдал за тем, как кружатся по площадке пожелтевшие листья. Он ненавидел осень, потому что она напоминала ему о том, что все в мире конечно. Мысли о смерти были слишком малоприятными, а воспринимать увядание, как перерождение и начало чего-то нового у Самандриэля пока не выходило. Он пытался найти в этом поэтичность, ведь многие воспевали осень в стихах, но встречал только липкий страх. Ощущение фатальности, осознание, что ничто не вечно. — И заметь, что я не устроил трагедию из-за того, что ты тормозишь, — прервал тишину Самандриэль. — Дай угадаю, Анна устроила? — Интересовалась, бросил ты меня, потому что я дал или отказал, — просветил Самандриэль. — Что она вообще забыла в вашей компании? Она словно пятое колесо в телеге. — Амара дружит с ее мамой, они с Касом ходили в один горшок. Он не видит ее настоящую, а она так-то Дина пыталась затащить в койку. В него она влюблена, а ты, уж прости, но всего лишь выгодная партия. Слишком Анна хочет умчаться в красивую и сказочную жизнь. — Мое сердце разбито. — Бальтазар театрально схватился за грудь. — Сперва ты требуешь свиданий и мотоцикл, а теперь и чувства Анны лишены искренности. — Как ты это переживешь, страдалец? Бальтазар лишь пожал плечами, запрокинул голову и уставился на небо. Самандриэль последовал его примеру. Наблюдение за облаками всегда успокаивало, настраивая на нужный лад. Он не собирался лезть Бальтазару в душу, но чувствовал, что между ними ничего не изменилось. Просто тот сейчас не был готов говорить о том, что случилось, но он все еще был рядом. Бальтазар сделал последний глоток колы, выбросил банку в мусорное ведро и встал. Он протянул руку Самандриэлю, а когда тот вложил свою, то дернул на себя даже как-то слишком резко. Самандриэль буквально впечатался в его грудь, а следом почувствовал, как его крепко обнимают. Он и сам обвил талию Бальтазара. Так они и стояли молча. Самандриэль понимал, что Бальтазару это нужно. Он ощущал, как бьется его сердце. И этот момент хотелось остановить, продлить до бесконечности. — Спасибо, — прошептал Бальтазар. — Что не дал тебе помереть от голода? Амара не простила бы такого Касу, а я пока не хочу его мучительной смерти от нотаций. — И за это тоже. — Бальтазар слегка отстранился, посмотрел Самандриэлю в глаза, а затем поцеловал. Самандриэль моментально ответил на поцелуй, гладя Бальтазара по спине. Ему хотелось показать, что он рядом, несмотря ни на что. — Только драматизировать ты все же прекращай, тебе не идет маска великомученика, — усмехнулся Самандриэль. — Я не драматизирую, — возмутился Бальтазар, а затем выдохнул, — это отец. Хочет, чтобы я вернулся. Ему срочно понадобилось мое присутствие, он уверен, что я уже осознал, как мне плохо вдали от цивилизации. — А тебе плохо? — Самандриэль выскользнул из объятий, сделал шаг назад и сложил руки на груди. — Тебе тут не преподносят раф на кокосовом с лавандовым сиропом? — Я люблю американо. И я послал его к черту. — Бальтазар снова встал вплотную к Самандриэлю. — Я не хочу совершать ошибок отца и ставить деньги на первое место. Я не хочу стать им, а здесь я чувствую, что могу дышать. — Не думал… — Самандриэль хотел съязвить про кислородный баллон не по возрасту, но резко передумал. — У тебя будет время понять, кто ты такой. — Но отец грозился снизить довольствие. Боюсь, что я перестану быть выгодной партией. — Никаких ресторанов и нового мотоцикла? Какой ужас! И сердце Анны будет разбито. Как ты можешь так с бедняжкой? — Придется кому-то другому склеить ее сердце. А тебе научиться делать для меня американо, — усмехнулся Бальтазар. — Так и знал, что ты преследуешь корыстные цели. Но я готов на такие жертвы. Сегодня же запишусь на курсы бариста, даже сам их оплачу. — Какие жертвы, я сражен наповал. — Бальтазар притянул к себе Самандриэля и поцеловал. Вокруг них кружились желтые листья, но впервые Самандриэль думал, что осень, вероятно, не так уж и плоха. Все, в конце концов, зависит от того, с кем ее проводить.