Танцовщица Пустоты

В вихре ощущений.

Офицер резким движением вскинул Миру на край стального стола. Ледяной металл обжег обнаженную кожу, заставив девушку вздрогнуть и инстинктивно выгнуть спину — её грудь вызывающе приподнялась навстречу его лицу. Магнитные наручники за спиной звякнули о столешницу, ограничивая движения и лишь добавляя ситуации остроты. Он вклинился между её колен, раздвигая их бедрами, обтянутыми плотным сукном форменных брюк. Теперь их разделяло лишь рваное дыхание и тонкая грань, которую оба были готовы переступить. — Смотри на меня, контрабандистка, — приказал он, запуская пальцы к основанию её лекку и чуть натягивая их. Короткий гортанный вскрик Миры потонул в тесноте комнаты — в нем было больше внезапного наслаждения, чем боли. Его губы впились в её шею и ключицы жадными поцелуями, оставляя на бирюзовой поверхности яркие следы. Мира чувствовала, как его ладони, теперь уже без преграды перчаток, собственнически сжимают её формы, сминая податливую плоть с силой, от которой перехватывало дыхание. Ища опору, она подалась вперед, притираясь нежной кожей к грубым нашивкам и холодным пуговицам имперского кителя. Ритм их тел выровнялся, став тяжелым и прерывистым. В какой-то момент статус пленницы и палача стерся — осталось лишь дикое притяжение в этой стерильной камере. Мира до крови закусила губу, сдерживая стон, когда его ладонь скользнула к самому пределу, заставляя её содрогнуться в первой волне экстаза. Допросную наполнили звуки, которым не суждено покинуть эти стены: шепот, шорох тел и сорванные вздохи. Мира запрокинула голову, её глаза закатились, а пальцы ног судорожно сжались в момент, когда офицер окончательно перешел черту. В этом запретном ритме страсти она забыла и о предательстве дроида, и о потерянном «Скитальце».

Послевкусие и цена свободы.

Мира всё еще оставалась на краю стального стола; ее бирюзовая кожа мелко дрожала, выдавая недавний электрический разряд экстаза. Офицер медленно отстранился. Он приводил в порядок китель, который теперь казался чужеродным, слишком правильным элементом в этой пропитанной страстью камере. Его взгляд, еще минуту назад полыхавший темным пламенем, вновь остыл до стального блеска, но в самой глубине зрачков застыло торжество охотника. Он небрежно швырнул электронный ключ на стол. Металл звякнул рядом с обнаженным бедром тви'лекки, возвращая ее в ледяную реальность. — Ты... — голос Миры надломился, став хриплым и глубоким. Она выпрямилась, чувствуя, как магнитные оковы за спиной всё еще выкручивают плечи, заставляя грудь вызывающе выдаваться вперед. — Ты обещал. Корабль и коды доступа. Офицер подошел вплотную. Проигнорировав вопрос, он коснулся кончиком пальца ее подбородка, вынуждая встретиться с ним взглядом. Его рука медленно скользнула по шее, где под тонкой кожей уже наливались багровые отметины его обладания. — Я держу слово, контрабандистка. Твой дроид перепрограммирован... почти. Он подчиняется тебе, но с одной коррекцией: в его ядро зашит мой личный протокол. Он наклонился, коснувшись губами её лекку, отчего Мира судорожно вздрогнула и закусила губу. — Теперь ты — мой личный информатор во Внешнем Кольце. Каждый визит в этот сектор начнется с доклада мне лично. В этой комнате... или в моей каюте. Мира перевела взгляд с ключей на офицера. Она понимала: цена свободы оказалась выше, чем она могла вообразить. Это была зависимость куда более опасная, чем камера блока «Б». Офицер нажал сенсор на пульте, и наручники с шипением разомкнулись. Руки Миры упали — затекшие, бессильные; она тут же инстинктивно прижала их к груди, пытаясь прикрыться обрывками кортозисной чешуи. — Одевайся, — бросил он, уже отворачиваясь к терминалу. — У тебя десять минут, чтобы исчезнуть, пока не сменился патруль. И помни... я буду ждать твоего возвращения. Мира начала медленно собирать осколки своего достоинства вместе с частями разорванного комбинезона, чувствуя на себе невидимый ошейник Империи.

Возвращение на «Скиталец».

Мира натягивала плотную черную кожу комбинезона дрожащими пальцами, каждое прикосновение ткани к растерзанной бирюзовой поверхности тела отзывалось вспышками боли и непрошеными воспоминаниями. Офицер даже не обернулся; он методично вбивал данные в терминал, словно она была лишь сухой строчкой в рапорте. Мира бросила последний взгляд на стальной стол — безмолвный алтарь своей капитуляции — и, пошатываясь, вышла в коридор под конвоем, который вел её к шлюзу, словно породистую рабыню к новому владельцу. Воздух ангара, пропитанный гарью и отработанным топливом, показался ей целительным бальзамом. У самого трапа «Звездного скитальца» застыл НК-1. Его фоторецепторы мигнули, возвращаясь к привычному кроваво-красному свечению, как только Мира ступила на аппарель. — Радостное приветствие: Хозяйка, я фиксирую экстремальный уровень гормонального стресса и... механического износа тканей. Предложить медицинскую капсулу или дозу стимуляторов? — голос дроида сочился привычным механическим сарказмом. Мира замерла перед ним. Её грудь тяжело вздымалась под воротником, едва скрывающим багровое клеймо на ключице. Она с размаху влепила дроиду пощечину. Ладонь отозвалась острой болью о холодный металл, но это помогло ей прийти в себя. — Заткнись, НК. Просто... прогревай движки. — Покорное уточнение: Протоколы восстановлены, мешок с мясом. Но встроенный имперский маяк сигнализирует, что наш поводок стал коротким до неприличия. Мира рухнула в пилотское кресло, которое еще хранило тепло её тела. Активировав системы взлета, она почувствовала, как низкая вибрация реакторов отдается в каждой клетке, вызывая фантомный резонанс с тем ритмом, что задавал ей офицер в допросной. Корабль плавно оторвался от палубы и скользнул в спасительную черноту. Глядя на тающие огни порта, Мира понимала: она сохранила жизнь и корабль, но в её крови, словно вирус, теперь живет предвкушение следующей встречи. Гиперпространство расцвело за стеклом лазурными потоками. Мира осталась в тишине кабины, наедине с мерным гулом двигателей и осознанием того, что эта игра только начинается.

Омовение и пепел.

Как только «Звездный скиталец» провалился в слепящий туннель гиперпространства, Мира сползла с пилотского кресла. Ноги подкашивались, словно кости превратились в воду. В кабине воцарилась стерильная тишина, но в ушах всё еще вибрировал хриплый шепот офицера и лязг магнитных оков. Она замерла перед зеркалом переборки, не узнавая свое отражение. Бирюзовая кожа, обычно сияющая, казалась тусклой, выжженной чужими прикосновениями. На талии багровели отчетливые следы пальцев, а пышная грудь, тяжело вздымавшаяся под лохмотьями комбинезона, несла на себе клеймо позорной, животной капитуляции. Мира с ожесточением сорвала с себя остатки одежды, словно это была не ткань, а чешуя ядовитой змеи. Шагнув в тесную душевую, она выкрутила кран на максимум. Ледяные струи ударили по плечам, выбивая из легких воздух. Схватив жесткую губку, она принялась исступленно тереть кожу — ключицы, бедра, живот — везде, где его ласки были особенно властными. Она хотела содрать этот невидимый слой унижения, вытравить запах озона и чужого пота, въевшийся в поры. — Грязь... просто грязь, — шептала она, и слезы, смешиваясь с потоками воды, стекали по лицу. Но тело предательски хранило память не только о боли, но и о том запретном восторге, что вспыхнул в допросной. Это пугало больше всего: осознание того, что враг сумел дотянуться до самых сокровенных инстинктов. Она терла кожу, пока та не стала пунцовой, пытаясь выжечь само воспоминание о том, как её лекку трепетали под его ладонью. Вода постепенно раскалилась, окутывая кабину плотным, удушливым паром. Мира обессиленно прислонилась лбом к пластиковой стене, позволяя горячим струям омывать свое измученное тело. Дрожь утихла, сменившись свинцовой, мертвой усталостью. Она вышла из душа, завернувшись в тяжелую накидку, которая надежно скрыла ее изгибы. Взгляд тви’лекки стал жестким и прозрачным, как лед Илума. Испуганная девчонка осталась там, на стальном столе в блоке «Б». Теперь в кабине «Скитальца» находился игрок, который узнал цену своей жизни и готов использовать навязанную связь, чтобы однажды нанести ответный, смертельный удар.

Горизонт событий.

Мира вышла из облака пара, окутавшего жилой отсек. На этот раз она выбрала не кортозисную чешую, а плотную черную кожу — костюм облегал фигуру, словно тактическая броня. Высокий воротник надежно скрыл багровые отметины, а широкий ремень туго стянул её стан, возвращая телу забытое ощущение собранности и силы. Она подошла к оружейному шкафу и плавным, отточенным жестом извлекла тяжелый бластер DL-44. Сухой, хищный щелчок зарядной батареи в рукоятке прозвучал в тишине как окончательный приговор её прошлой слабости. В рубке НК-1 уже завершал расчеты выхода из прыжка. — Ироничное замечание: Хозяйка, ваш текущий облик куда более соответствует статусу опасной преступницы, нежели роль... развлекательного объекта для имперских амбиций. Мира пропустила колкость мимо ушей. Опустившись в пилотское кресло, она вывела на экран зашифрованный канал связи, оставленный её пленителем. — Он думает, что купил меня за горсть кредитов и пару оргазмов, — голос её был тихим и холодным, как вакуум. — Он ждет послушную ищейку. Но он забыл главное правило Внешнего Кольца: мы никогда не отдаем товар бесплатно. Её пальцы стремительно порхали по консоли. Она не собиралась предавать своих. Вместо этого в ответный сигнал, предназначенный для имперского терминала, Мира начала вшивать «спящий» вирус-шпион. При следующей синхронизации он вскроет личные счета офицера и коды безопасности его гарнизона в секторе Суджимис. Если лейтенант жаждал игры, он её получит, но правила теперь будет диктовать бирюзовая контрабандистка. Звездный туннель рассыпался искрами, и «Скиталец» вырвался в обычное пространство на окраине системы Нал-Хатта. Безбрежная пустота впереди дышала новыми возможностями. Мира коснулась пальцами места на пульте, где всё еще лежал электронный ключ, и на её губах впервые за эти сутки заиграла слабая, хищная усмешка. — Следующая встреча будет на моих условиях, лейтенант, — прошептала она, толкая рычаги ускорения до упора. Корабль рванул в темноту, оставляя позади и имперский блок, и позор допросной. Мира знала: она всё еще под прицелом, но отныне её красота и напускная покорность стали лишь приманкой в смертельной игре, где охотник и жертва поменялись местами.