Всë по кругу, только будет иначе

***

      После отъезда Югёма атмосфера в доме заметно поменялась. Они с Чонгуком стали пересекаться чаще, касания получались мягче и дольше, а взгляды, наполненные нежностью, согревали. Никто из них не мог сделать решающий шаг, словно боялись спугнуть друг друга. Так и пустили всё на самотёк, наслаждаясь тем, что происходит здесь и сейчас.       — Чонгуки, ты не хочешь съездить в ближайший город? — однажды ранним утром спросил Тэхён, стоя в проёме комнаты Чона, перед этим тактично постучав по дверному косяку.       Из вороха одеял тут же показалась лохматая голова. Волосы Чонгука торчали в разные стороны, а на лице отпечатался след от подушки. Парень, не открывая глаз, сонно прохрипел:       — Одну минуточку, ТэТэ! Я уже собираюсь! — завалился снова на кровать боком, подогнув ноги к груди, засопел, причмокнув губами.       Тэхён, глядя на эту картину, только улыбнулся. Он знал, как по утрам парню всегда было тяжело просыпаться. Ким подошёл к нему и укрыл лёгким пледом, валявшимся на полу, а тяжёлые одеяла убрал аккуратно в сторону. Затем, не удержавшись, он оставил лёгкий поцелуй на щеке, едва касаясь губами, и стремительно вышел из комнаты, оставив позади улыбающегося Чонгука, глядящего в удаляющуюся спину, сердце которого, казалось, выпрыгнет из груди.       Ким, решив, что город никуда не денется, приготовил завтрак на двоих. Он, собрав всё на маленький поднос, направился наверх к Чонгуку. Входя в комнату, Тэхён тихо пропел:       — Вставай, соня! Уже скоро солнце начнёт припекать твою красивую задницу, — поставил поднос на прикроватную тумбочку, а сам сел на кровать.       Тэхён запустил свою руку в запутанные волосы Чонгука и начал потихоньку массировать кожу головы, сжимая и разжимая шевелюру попеременно, замечая при этом, как у парня расплывается довольная улыбка на лице.       — Просыпайся, Гуки, — бурчал тихо Тэхён, не прекращая своих действий.       Ему так хотелось нырнуть под этот плед или вовсе его убрать и самому согреть, укутать Чонгука собой. И когда он услышал тихий стон, не выдержал и, отбросив ненужную ткань, лёг рядом, оставляя между ними жалкие сантиметры пространства. Чон же, не открывая глаз, только ближе придвинулся к нему и, уткнувшись носом в шею Киму, прошептал:       — Теперь идеальное утро, Тэ.       Ким посмотрел на лохматую макушку и, отпустив себя, просто обнял покрепче горячее тело, закинув всё-таки ногу на Чонгука, выдохнул шумно, закрывая глаза от удовольствия. Как же ему этого сильно не хватало! До этого момента он не понимал, насколько сильно скучал. Ему до боли в пальцах хотелось вжать в себя своего человека, чтобы он буквально врос в него и никогда не отпускать!       — Я слышу, как ты думаешь, Тэхён, — пробормотал Чонгук в шею, опаляя её своим дыханием и заставляя чужое сердце биться чаще от нахлынувших крупных мурашек. — Расслабься и отдайся моменту, сейчас ни о чём не думая, — прижался ещё сильнее к Тэхёну, слушая чужой ритм в груди.       Спустя несколько часов Тэхён, проснувшись, обнаружил себя в комнате Чонгука одного. Он, вспомнив, как здесь остался, только довольно улыбнулся и потянулся на кровати. Затем зарылся в подушку, которую всё время держал в руках, жадно вдохнул, впитывая в себя едва уловимый, любимый и родной запах своего человека. Полежав так несколько минут, внутри вопя от счастья, как малолетняя девчонка на первом свидании, он нехотя встал и отправился на поиски Чонгука. Отмечая про себя, что постельное бельё стоило бы освежить. Нет, не потому, что оно было каким-то не таким, а просто только от мысли, что Югём мог тут лежать, Киму становилось нехорошо.       Спустившись вниз, Тэхён увидел у столешницы пританцовывающего Чонгука. Тот был в наушниках, поэтому не заметил Кима, который, как хищный зверь, увидевший свою добычу, бесшумно ступал по деревянному полу. Чон негромко подпевал, не переставая орудовать ножом, нарезая овощи и зелень.       Вдруг Чонгук почувствовал лёгкое касание чужих пальцев у своего уха. Улыбка моментально расцвела на лице. На мгновение его нож замер в воздухе над зеленью, а потом снова продолжил мельчить. Тэхён же нежно, едва касаясь, вытащил один наушник и, придвинувшись вплотную к парню, вжимая его тем самым в столешницу, провёл носом вдоль линии роста волос, вдыхая желанный аромат, прохрипел:       — Всё также вкусно пахнешь, что хочется тебя съесть, — нежно втянул мочку уха в рот, посасывая её.       Руки Тэхёна жили словно своей жизнью. Они крепко, но мягко очерчивали любимый силуэт, задержались на пояснице, собирая футболку в сжимающиеся кулаки. У Чонгука мурашки побежали по телу, разгоняя кровь и туманя голову, что в конце концов он не выдержал, откинувшись на плечо Тэхёну, едва слышно выдохнул, роняя нож на стол.       Тэхён словно очнулся от морока. Он тут же отпустил чужую футболку и сделал шаг назад, забирая с собой тепло, от которого разморило Чонгука.       — Извини, Гуки, — тихо проговорил Ким, садясь за стол. — Я не должен был, — натянул свою футболку практически на колени и отвернулся к окну.       Чонгук разочарованно вздохнул и, вернувшись к зелени, вдруг весело уколол Кима:       — Ты этим Тхэхуном угрожал Югёму, который так требовательно упирался в меня? — развернулся и, поставив на стол салат, сел напротив, блестя глазами-бусинами.       — Что? — смутился Ким. — Да нет же! — закрыл глаза и, решив сменить тему, быстро спросил: — А когда он приедет, кстати?       — Тебе он так нужен? — выгнув бровь в удивлении, спросил Чон, накладывая Киму салат и придвигая приборы. — Ешь давай. Худой как скелет. Совсем не следишь за своим здоровьем, — ворчал без остановки.       — Мне не нужен, — хмыкнул Ким, смотря на суету Чонгука. — Это всё-таки твой парень, а не мой.       — А у тебя есть свой? — выпалил Чон, пялясь в свою тарелку.       Он одновременно и хотел услышать ответ на этот вопрос, и боялся. А вдруг есть?       — У меня есть парень, — медленно ответил Ким, отложив в сторону вилку.       Чонгук перестал дышать. В голове сразу стало шумно. Он даже не заметил, как его руки мелко задрожали. Чон вдруг вспомнил недавний разговор с Югёмом и понял только сейчас, что тот чувствовал, когда сам был на месте Тэхёна.       — Ну что ж, — собравшись с мыслями, начал Чонгук. — Я рад, если ты счастлив. И позволь...       — Этот парень сидит сейчас здесь, — прервал его Ким. — Гуки, я тебя не бросал. Это ты ушёл, оставив меня с кучей вопросов без ответов. Так что пока мы не выясним всё, у меня есть парень. И этот парень ты — Чон Чонгук, — закончил он, сверля взглядом тёмную макушку, склонившуюся над несчастным салатом.       У Чонгука от сердца отлегло. Он не понимал, какую ему сейчас эмоцию нужно «поюзать». Потому что в одну секунду одновременно на лицо просилась улыбка облегчения и радости, и в глазах скопилась солёная влага, которая не смогла удержаться на месте и мелкими горошинами сейчас скатывалась по щекам.       — Как тебе салат на соль? — вдруг спросил он, улыбаясь.       Ким мягко отзеркалил улыбку, склонил голову набок.       — Можно немного добавить.       Чонгук быстро поменял их тарелки местами, говоря:       — Вот тут соль без ГМО. Всё натурально, — и, смотря на Кима, счастливо и громко рассмеялся.       Тэхён подхватил этот смех, но, зная Чонгука как облупленного, поднялся и, вставая позади парня, обнял его крепко, положив свой подбородок на плечо, продолжал молча сжимать его в объятьях. Сейчас любые слова были излишни. Тэхён понял, что времени у них теперь достаточно. Так что можно не торопясь разбираться со всем, не форсируя события.       Успокоившись, Чонгук вдруг тихо спросил:       — Тэ, ты в город хотел. Зачем?       Ким, выпустив его из объятий, сел напротив него на корточки, сложив руки на чужих коленях и, смотря в глаза напротив, мягко ответил:       — Хотел тебя развеять, в кино сводить, по магазинам пройтись, — улыбался.       — Это было бы похоже на свидание, — смутился Чон.       — Это бы и было оно, Гуки, — поцеловал невесомо коленку.       Чонгук, немного растерявшись, закрыл рот, запирая шутки про Югёма в себе. А потом подался к Тэхёну вперёд, захватив лицо того в плен своими ладонями и, глядя в глаза, горячо прошептал:       — Не было никакого Югёма, Тэхён. Никого никогда не было, кроме тебя, слышишь? Поверь, пожалуйста, мне, — нежно поцеловал в лоб.       Тэхён же, взяв руки Чонгука в свои, только улыбнулся.       — Давай устроим сегодня романтический вечер? — вставая в полный рост, потянул на себя со стула Чона. — Я всё-таки смотаюсь в город, куплю хорошего мяса. Ты сегодня как хочешь? Томно и загадочно или просто, но честно? — оставил лёгкий поцелуй на щеке.       Чонгук, не колеблясь, ответил:       — Просто, честно и, возможно, немного больно.       — Значит, вино отменяется, берём светлого нефильтрованного, — хмыкнул Ким. — Пока я приеду, ты немного успокоишься, Гуки, хорошо? А то у тебя сердце сейчас выпрыгнет из груди и побежит по дорожкам.       — Если и выпрыгнет, то только к тебе, дурак. Надеюсь, что не уронишь, — буркнул Чонгук, нежась в объятиях.       — Никогда не посмею, Гуки. Никогда, — запечатал поцелуем в макушку свою маленькую клятву Тэхён.

***

      Тэхён гнал из города в деревню. Не сломя голову, конечно, и не вжав педаль газа до упора, а так, на грани безумия. Ведь всё-таки хотелось добраться целым и невредимым домой.       — Домой, — постоянно повторял это слово Тэхён, совсем не думая, что этот дом всего лишь на лето. — Домой, к Чонгуку, — улыбался в кулак, как шальной, держа руль правой рукой.       Он быстро окинул взглядом заднее сиденье автомобиля, оценивая сохранность покупок. Отметил, что коробка с клубничными эклерами лежала недвижимо, зажатая другими бумажными пакетами. Уж сегодня у него получится накормить Чонгука его любимой сладостью.       Он не верил сам себе, что их пути встретились и пока развивается всё так легко и по-другому. Тэхён уже даже подумал о том, что расставание было чем-то неизбежным в их жизни. Может, оно и к лучшему было? Им обоим стоило остановиться, оглядеться и в первую очередь посмотреть на себя? Никто из них не был уверен, как и в чём именно они изменились, смотрят ли они теперь в одну сторону с похожими эмоциями или готовы с чем-то поспорить, но то, что спустя столько времени их сердца до сих пор рвались друг к другу, синхронизируясь на общую волну, — уже было достаточным для того, чтобы бороться за отношения и право быть вместе.       Уже вечерело, когда Тэхён припарковался у дома. Заходя на кухню с пакетами, он заметил выходящего из ванной Чонгука. Тот был в белой футболке, широких шортах и тащил в руках огромную корзину с выстиранным бельём.       — Чонгук? — бросил пакеты на столешницу. — Ты решил заняться большой стиркой? А как же ужин? — подошёл Тэхён к парню и мягко отобрал корзину у него.       А у самого в это время одна-единственная предательская мысль гонялась в голове туда-сюда: неужели Югём и правда мог спать в одной постели с Гуком? Ким был готов уже втащить себе вселенского ментального леща за свои сомнения.       — Я решил, что стоит начать всё заново, — решительно вернул корзину себе Чонгук. — И для этого нам нужно свежее бельё. Я надеюсь, ты понимаешь, о чём я говорю? — озорно подмигнул и тут же нахмурился. — Тэ, ты в порядке? — поставил корзину на пол, подошёл к Киму, заглядывая в глаза. — Ты побледнел, — потрогал рукой чужой лоб. — Вроде не горячий.       — Ещё какой горячий, — буркнул Ким, отмирая и успокаиваясь.       Все тревожные мысли растворились моментально, как только его мозг выцепил фразу: «...и для этого нам...». Нам!       — Иди душ прими, остынь, горячий, — рассмеялся Чонгук, щёлкая легко по лбу Тэхёна.       Он подхватил корзину с бельём и вышел во двор развешивать его. Тэхён же, не теряя ни минуты, перепрыгивая через несколько ступенек за раз, полетел к себе на чердак за свежей одеждой. Приняв быстро душ с дороги, переодевшись в светлую футболку и красные шорты, он открыл пару стекляшек пива, вышел к Чонгуку на крыльцо.       Тот активно боролся с огромными полотнами простыней, чертыхаясь, зацепляя их прищепками. Поднявшийся немного вечерний ветерок, принёсший прохладу, разбавив душный плотный воздух, мешал Чонгуку, постоянно шевеля влажную ткань, шлёпающую его мягко по лицу. Тэхён обвёл взглядом верёвку, увидев в рядок развешанные наволочки с подушек, понял, что кое-кому нужно помочь с чем-то большим. Он оставил стекляшки на крылечке и, улыбаясь, спустился.       Чонгук как раз взял в руки очередную огромную простынь и перекинул её через верёвку, принялся расправлять её, держа в руках сразу несколько прищепок. Тэхён подошёл вплотную к нему сзади и, проведя своими руками нежно по чужим плечам, чуть цепляя лямки майки, едва касаясь кончиками пальцев, вёл еле ощутимую и щекочущую дорожку к ладоням, пуская мурашки по всему телу парня, отмечая, что волоски у того на руке, как маленькие антенки, поднялись вверх, ловя связь с космосом.       Чонгук замер. Он почувствовал, как внутри, в районе солнечного сплетения, что-то зашевелилось. Непонятно что, но оно поднималось, росло, распространяя тем самым электрические потоки, которые мгновенно достигали своей цели в уже затуманенном эндорфинами мозге: отдаться здесь и сейчас, как пубертатному подростку. У него такого не было, даже когда они были вместе с Кимом. Нет! Он не обесценивал то время. Просто тогда всё было каким-то спокойным, повседневным, как будто так и надо? А сейчас они словно решились переступить через что-то запретное и шли к этому без лишних разговоров, просто по желанию.       Тэхён же тем временем накрыл своими ладонями руки Чонгука, поправлял влажную ткань, прижимаясь всё ближе к парню. Затем подцепил своими пальцами прищепку из чужих и закрепил её сверху, одновременно оставляя поцелуй за ухом.       Чонгук мгновенно развернулся к Киму лицом и, не теряя ни секунды, притянул ближе к себе, впился в пухлые губы отчаянным поцелуем. Чон почувствовал, как горячий язык Кима, не отставая, вёл свою игру. Тэхён запустил руку в волосы Чонгука и слегка сжал до лёгкой боли, оттягивая назад и тем самым открывая себе желанную шею. Ким жадно вылизывал горячую кожу, собирая языком маленькие солёные бисеринки пота. Тэхён оставил несколько засосов и, не удержавшись, прикусил пульсирующую венку, когда услышал еле слышный стон Чонгука. Ким оторвался и посмотрел на Чона. Тот стоял с закрытыми глазами, пушистые ресницы которых дрожали, грудь от тяжёлого дыхания ходила ходуном, приоткрытые опухшие от поцелуя губы блестели от общей слюны, а светлая кожа шеи была словно разрисована отпечатками Кима. Тэхён озорно улыбнулся. Ему определённо нравилось то, что он видел, и, наклонившись к уху Чонгука, ласково прошептал:       — Гуки, мы так не закончим с бельём, — резко защекотал ничего не понимающего парня.       Чон сначала вскрикнул, а потом захохотал, но как только он хотел ответить Тэхёну, тот уже убежал, прячась за большими полотнами ткани. Чонгук бросился вдогонку за ним, громко крича:       — Я ж догоню и защекочу тебя, Тэ!       Тэхён, убегая, споткнулся в траве обо что-то и, едва не падая, еле выровнялся, спрятавшись за простынёй. Уловив тень Чонгука сквозь ткань, он с криком:       — Бууууууууу, — захватил в плен своих рук Чонгука, закутывая того в полотно, как в кокон.       Тэхён, не рассчитав свою силу, почти упал на Чона, и верёвка, не выдержав, оборвалась, даруя парочке свободный полёт на траву. Они оба хохотали, выпутываясь из простыни и, освободившись, уставились друг на друга, нежно улыбаясь. Тэхён первым потянулся за поцелуем к Чонгуку, как вдруг они услышали странное щёлканье, после которого на них сверху полилась вода. Парни, оглядевшись по сторонам, увидели сработавший полив газона, рассмеялись ещё громче. Успокоившись, они синхронно поднялись и стали собирать валявшееся бельё в корзину для обратной стирки, постоянно щипая и подкалывая друг друга.

***

      Уже поздно вечером они сидели в гостиной на диване за просмотром какого-то старого фильма, в сюжет которого никто не вникал, потягивая не спеша пиво и болтая обо всём на свете.       Мясо было уничтожено, бельё — выстирано и повешено, в этот раз спокойно. Ким починил верёвку, иначе Юнги бы за неё потом оторвал или уши, или что другое поважнее. Они сидели расслабленно, откинувшись каждый на спинку дивана, невесомо касаясь коленями друг друга.       Внезапно Чонгук выпрямился и замолчал. У него был такой вид, словно он в голове сам себе доказывал какую-то теорему. Парень крутил несчастную бутылку, взбалтывая её содержимое в сплошную пену. Тэхён, заметив его состояние, отставил в сторону свою стекляшку, накрыл своими ладонями руки Чонгука. Чон, смотря на это действие, поднял взгляд, полный непрошеных слёз, на Кима и прошептал: — Прости меня, Тэхён, — и, увидев, что Ким собирался что-то сказать, только покачал головой, продолжая шептать: — Я сначала скажу, а потом послушаю тебя, — дождавшись кивка от Кима, Чонгук отставил свою бутылку и, забравшись с ногами на диван, продолжил, снова взяв чужие ладони в свои: — Прости меня, Тэхён. Я не должен был с тобой так поступать, обрывать все связи без объяснения, да ещё и после ссоры. Я поступил мерзко и глупо, оставив тебя вариться в собственном горе и разочаровании во мне. Тебе сейчас не понравится то, что ты услышишь.       У Кима после этих слов невольно дрогнули руки. В этой минутной паузе, в которой Чонгук собирался с мыслями, у Тэхёна случился разбег от измены до угрозы смерти.       — Возможно, это звучит глупо и как-то по-детски, но я тонул с тобой. Сначала тонул дома в вечной борьбе с отцом за отстаивание своих интересов, пытаясь доказать, что я тоже хоть что-то могу и без него решить, а потом с тобой. Я видел, как ты отдавал всего себя в наши отношения, не жалея ни своего времени, ни желаний, ни здоровья, пропадая бесконечно на работе, чтобы заработать этих грёбаных денег на жизнь. Я когда узнал, что ты приходил узнать, сколько стоил самиздат моей книги, перед тем как мне самому предложили за разок подставиться, чтобы напечататься, просто сломался. Мне в очередной раз дали понять, что без отца, без тебя я сам не стою и одной воны. Сам — полный ноль. И самое странное, знаешь что? — горько спросил Чон и тут же ответил: — Мне помог отец, — усмехнулся.       — Я приходил к нему, — прохрипел Тэхён после долгого молчания или от комка в горле.       — Я знаю, Тэ, — ответил Чонгук. — И за это тоже прости. Я составил самостоятельно договор, в котором главным условием было то, что я отработаю год в его компании, а он после этого просто оставит меня в покое. Мою жизнь. Мою свободу, Тэ. Но я не должен был с тобой пересекаться. Это было устное условие с его стороны.       — С которым ты успешно справился, Гуки, — сжимая ладони Чонгука в своих.       — Тяжело, но справился, ТэТэ, — горько усмехнулся парень, едва сдерживая слёзы.       У Чонгука с каждым словом словно камень с души снимался, и ему становилось всё легче и легче. Возможно, если бы они сразу поговорили, то избежали бы этого всего. Но ведь если бы они не прошли это испытание, то Чон бы не стал тогда финансово независимым человеком, умеющим отстаивать своё мнение, решения, не разрешая при этом нарушать его личные границы. Не появилось бы того стержня, без которого он сейчас не мог себя представить. Не было бы той уверенности внутренней, с которой теперь проще жить, не растворяясь и не поддаваясь на другого человека. Теперь он сам мог своему родному человеку стать надёжной опорой.       — Гуки, прости и ты меня, родной, — тихо проговорил Тэхён. — Я долго думал над твоими словами в записке, которую ты оставил, и понял, что сам во многом виноват.       — Боже, — простонал Чонгук, качая головой. — Мне до сих пор за неё стыдно. Тогда я хотел больнее тебя уколоть, чтобы ты не искал меня и просто забыл. Тебе вообще не за что просить прощения! — воскликнул он.       Тэхён улыбнулся и подсел ближе к Чонгуку.       — Отношения строят два человека, Гуки. У нас нет ни правых, ни виноватых. Но ты просишь прощения, поэтому и я должен. Я виноват в том, что, не спрашивая о твоих чувствах, желаниях, решил, что сам смогу всё сделать, чтобы ты был счастлив. Всё по-своему и молча. Я тебя не слышал, не видел, растворившись в собственных целях, не заметив, как стал терять что-то важное. Тебя, Гуки, — закончил Ким, глядя в родные глаза.       Чонгук быстро забрался на колени к Киму и легко чмокнул его сначала в губы, потом в обе щеки, лоб, нос и, отстранившись немного от лица, прошептал:       — Меня зовут Чон Чонгук. И я люблю тебя, как раньше, но только сейчас чуть по-другому и сильнее.       Тэхён улыбнулся и тихо произнёс в самые губы Чонгуку:       — А я Ким Тэхён, клянусь любить тебя всегда, несмотря ни на что, и сильнее с каждым днём, — мягко поцеловал.       Этот поцелуй был другим. Они словно запечатывали свои чувства, свою любовь им на долгие годы вперёд, делясь нерастраченной нежностью и болью каждого из них.       Тэхён углубил его, врываясь языком в рот Чонгука, сжимая при этом узкую талию парня. Ким чувствовал, что если они сейчас не остановятся, то он просто завалит сейчас Чона. А тот, словно услышав его мысли, оторвавшись от желанных губ, горящими глазами прошептал:       — Не в этот раз, Ким! — придвинулся ещё ближе к телу Тэхёна, специально с нажимом проехавшись задницей по уже вставшему члену.       Тэхён громко застонал и, снимая с Чонгука футболку, быстро произнёс:       — Я только за, Гуки, — лизнул сосок, втягивая горошину вглубь рта, посасывая и покусывая её одновременно.       Чонгук ответил громким стоном, наслаждаясь лаской, по которой безумно скучал и хотел получить с первого же дня их встречи. Он спешно стал стаскивать с Кима футболку. Тэхёну пришлось оторваться, чтобы стянуть с себя ненужную вещь, и снова припал к груди. Ким, целуя, вылизывая и покусывая, старался не пропустить ни одного миллиметра вкусной бархатной кожи, при этом сминая упругие половинки Чонгука с такой силой, что казалось, никакая ткань не спасёт их от следов его пальцев. Чонгук, не переставая, двигался плавными движениями, скользя по ткани чужих шорт, чувствуя каменный стояк и свой, и Кима.       Тэхён одной рукой скользнул под резинку шорт и, зацепившись пальцами за нечто, посмотрел удивлённо на Чонгука:       — Гука, мы можем обойтись малым сейчас, — мягко прошептал Тэхён, глядя в осоловевшие глаза.       Чонгук только пихнул его в плечо, на секунду разозлясь, и, вставая с колен, чтобы стянуть с себя шорты, настойчиво ответил:       — Ты чё, отрезал себе половину? Никаких «малым»! Я готовился, между прочим, потому что надеялся! И терпеть тоже больше не могу! — заставил приподняться Кима, одним движением стянул с него шорты с бельём и сел обратно на колени, устраиваясь поудобнее, и одной рукой из-за спинки дивана достал тюбик смазки и презерватив, прошептал в ухо: — Пробку сам достанешь, — а затем, опустив взгляд на член Кима, добавил: — Ничуть не изменился, — жадно поцеловал Тэхёна, чуть приподнявшись на коленях.       Тэхён, понимая с полуслова свою половину, нащупал одной рукой кристаллик пробки, принялся медленно её прокручивать, немного вытаскивая её из ануса и снова с хлопком заполняя его, чувствуя, как вытекает из дырочки смазка, запечатанная пробкой.       Не отрываясь от сладких губ Чонгука, собирая частые хриплые стоны, Ким кое-как одной рукой открыл смазку и, выдавив себе как можно больше в руку, попытался обхватить два члена рукой, но Чонгук хлопнул его по руке, шипя от лёгкой боли от пробки, которую резко Тэхён вытащил и выкинул.       — Этот член сегодня мой, поэтому не трогай его своими руками, — снова поцеловал Кима и, приподнявшись, направил его к своему входу.       Тэхён, оторвавшись от губ, не дал сесть парню, держа его крепко на весу.       — Ты не готов, Чонгук, — поцеловал в ключицу.       Чонгук двумя пальцами, сжимая больно его щеки, твёрдо произнёс:       — Ким, мы сейчас местами поменяемся, — хищно улыбнулся.       Тэхён, смотря на этого Чонгука, понял, что сюрпризов теперь будет много, и ему это нравилось и завело так сильно, что он, подняв руки в сдающемся жесте, заставив Чонгука при этом шлёпнуться на колени, откинувшись на спинку дивана, улыбнулся:       — Тогда объезди меня, детка, так, как хочешь только ты, — провёл языком по своим губам.       Чонгук, недолго думая, снова подобрался ближе и не спеша оседлал Кима. Приняв его всего, они оба застонали. Чон замер, привыкая, а потом, спустя несколько минут, расслабляясь под нежные и терпеливые поцелуи Кима, аккуратно задвигался, цепляясь за чужие плечи, громко стонал, откинув голову назад.       Ким, смотря на эту картину, еле сдерживался, чтобы не сорваться и не отыметь Чонгука быстро и грубо, как и всегда хотел, поэтому он только порыкивал в шею, легко царапая её зубами. Чонгук постепенно наращивал темп, найдя нужное направление, он чувствовал, как головка члена с каждым движением упирается в простату. Но с непривычки не рассчитал свои силы, стал замедляться и, тяжело выдохнув, прохрипел:       — Ким, сделай так, чтобы мы оба сегодня забылись, — глядя в глаза. — Оба, — сделал акцент, аккуратно встал и лёг на диван.       Тэхён мгновенно навис над ним. Он подложил Чонгуку под поясницу маленькую подушку и, взяв его под колени, одним слитным движением снова вошёл и, не теряя ни секунды, задвигался быстро и размашисто, безошибочно находя уже набухший комок нервов, беспрестанно попадая по нему. Чонгук, выгнувшись, застонал ещё громче. Тэхён словно отпустил своих бесов: он, отпустив одну ногу Чонгука, наклонившись к нему, засунул свой указательный палец в чужой рот, не переставая сканировать эмоции Чонгука. Ведь если он заметит хоть что-то неладное, он прекратит. Но Чон, не переставая стонать, начал его мусолить, не забывая ласкать языком. Тэхён безумно улыбнулся и, опустив взгляд вниз, увидел подрагивающий член Чонгука, ускорился. Спустя несколько грубых и сильных толчков Чон, сначала прикусив чужой палец, а потом выпустив его изо рта, громко застонал, кончая густой спермой, попавшей себе на живот и на грудь. Тэхён, выйдя из горячего нутра, довёл себя до оргазма, с силой проведя по своему члену рукой. Он рухнул на Чонгука, тяжело дыша, не в силах произнести ни слова. Такого секса у них никогда не было.       Так они и лежали в молчании, пока Ким не услышал, как Чонгук тихо смеётся. Он, приподнявшись на локтях, растерянно смотрел на любимого.       — Тэ, я слышал, как ты дрочил в ванной, — пробулькал, не переставая смеяться, Чонгук. — Поэтому решил, что это знак судьбы, и подготовился. Если бы я этого не знал, то ты кончил бы секунд через двадцать, — снова рассмеялся.       Тэхён, чувствуя, как краснеет, возмутился:       — Ты чего, меня скорострелом так хотел назвать?       Чонгук ещё громче рассмеялся, но затем, быстро успокоившись, спихнул с себя Кима и, уже нависая над ним, прошептал ему в губы:       — Дурак ты, Ким. Это был лучший секс в моей жизни, полный огня и жизни. Я теперь тебя всегда расслаблять буду перед десертом, — легко поцеловал и улёгся поудобнее на Тэхёна. — Но про замену позиций ты подумай, — умолк.       Тэхён, счастливо улыбаясь, одной рукой выводя неизвестные рисунки на пояснице, ответил:       — Я не против и сейчас попробовать, если ты готов.

***

Спустя несколько дней

      — Ты уверен, Юнги, что они помирились? — спросил настороженно Хоби у любимого, топчась уже добрых полчаса на крыльце их дома.       Юнги решительно постучал в дверь и, улыбнувшись родному человеку, подмигивая, ответил:       — Так сейчас и проверим, кроха, — не дожидаясь ответа, вошёл в дом.