Всë по кругу, только будет иначе

***

      Тэхён неспеша катил по шоссе на арендованном кабриолете. Из колонок доносилась негромкая музыка, в такт которой парень отстукивал мелодию пальцами по рулю. У Тэхёна с утра было очень хорошее настроение. Впервые за всё время он проснулся без чувства тревоги. Наоборот, он знал, что сделал всё правильно: отпустив ситуацию с Чонгуком, ему стало намного легче. И нет, он не собирался заводить новые отношения, а просто верил в судьбу. Надеялся, что она подарит им двоим ещё один шанс.       Тэхён наслаждался дорогой. Его тёмные, чуть волнистые волосы развевались в разные стороны от тёплых потоков воздуха. Они иногда мягко ложились на солнечные очки, мешая следить за дорогой, но это ничуть Кима не волновало. Он добавил громкости на магнитоле и запел в полный голос джазовую песню про светлый праздник Рождество. И плевать, что сейчас по календарю было жаркое лето.       Въезжая в деревню, Тэхён тормознул у местного небольшого магазинчика. Не открывая дверь авто, Ким по-мальчишечьи выпрыгнул из неё и лёгкой походкой направился к входу. Открыв дверь, его сразу обдало холодным сухим воздухом работающего кондиционера. Он сразу направился к холодильным камерам. Поизучав немного этикетки и ценники, Тэхён в конце концов, не глядя, выбрал себе самую яркую баночку освежающего напитка. Сразу открыл её и, сделав несколько жадных глотков, после которых блаженно закрыл глаза, чувствуя наслаждение, растекавшееся прохладными ручейками по горячему телу. Затем, подойдя к продавцу, он вежливо спросил:       — Здравствуйте! У вас есть какие-нибудь свежие пирожные или лёгкий торт? Мне на угощение надо, — улыбнулся.       — Конечно, господин! У нас огромный выбор и того, и другого. Проходите, пожалуйста, вот сюда, — быстро выплыла из-за прилавка и посеменила в сторону витрин со сладким.       Спустя долгих полчаса Тэхён смог договориться с собой, неся к машине клубничные эклеры. Он старался не придавать никакого значения тому, что именно это лакомство было одним из любимых у Чонгука. Тэхён всего лишь хотел быть вежливым с постояльцем домика, чтобы мирно сосуществовать на одной территории.

***

      Припарковав кабриолет недалеко от дома, Тэхён взял коробку с эклерами, перехваченную верёвкой, направился к крыльцу, думая по пути, что было бы неплохо, если бы этот знакомый Юнги был на месте. Ему хотелось исключить все неловкие ситуации. Постучав несколько раз в дверь, Ким нацепил дружелюбную улыбку.       Внезапно она распахнулась, и в проёме показался молодой парнишка с розовыми волосами, пирсингом в брови, носу. В ушах красовались огромные тоннели, куда спокойно могли поместиться за раз парочка пальцев Кима, и забитой шеей, где красовалась на английском надпись: «bite me». Тэхён очень постарался сохранить внешнее спокойствие и, не теряя лица, как можно вежливее поприветствовал:       — Здравствуйте! А я ваш новый сосед! Юнги-хён сдал мне одну комнату. Я, кстати, Ким Тэхён, — чуть поклонился. — Надеюсь, что мы подружимся и не будем мешать друг другу.       Парень молча стоял и вдруг надул огромный розовый жвачный пузырь, который тут же лопнул, оседая липкой сладостью на лицо.       — Бляяяять! — ругнулся незнакомец, вытирая подолом майки лицо, являя Тэхёну вид на идеальные шесть кубиков пресса, которых у Кима не было никогда. — Дорогой! Это, походу, к тебе! — заорал вглубь дома, не переставая оттирать остатки жвачки.       Тэхён не знал, что чувствовать. По сути, он вообще мог просто зайти в дом, никому ничего не объясняя, но вместо этого стоял как бедный родственник, переминаясь с ноги на ногу, ожидая прихода «дорогого». Ким недоумевал ещё о том, какого чёрта тут два человека, когда разговор шёл об одном! Такое чувство, что он сейчас помешал отдыху супружеской парочки. Но отступать он не собирался. Потому что хренов Чеджу отменился сразу после поездки в детский дом, где он вырос. Всем младшим группам без исключения были подарены новые принадлежности для учёбы и новые игрушки. А то, что он когда-то копил на самиздат, так и осталось неприкосновенным. Поэтому, внутренне собравшись, Ким лишь покрепче перехватил в руке коробку с эклерами, думая, что и сам их съест, если что. Вдруг послышались тяжёлые шаги, и знакомый до боли голос разрезал напряжённую тишину:       — Югём, я тебя сколько раз просил так меня не называть! — вышел парень, вытирающий полотенцем лицо и продолжавший бурчать. — И вообще, какого чёрта ты здесь делаешь? — откинул полотенце в сторону и замер, в оцепенении таращась на Кима.       А тот и дышать перестал. Коробка с эклерами упала на крыльцо и скатилась по ступенькам вниз, безнадёжно уничтожая содержимое.       — Я приехал отдохнуть, Чонгуки, — тихо ответил Ким.       — Тэхён, — еле шевеля губами, прошептал Чонгук, сердце которого раз за разом пропускало удары, сбиваясь с ритма, и последнее, что он успел сказать перед тем, как отключиться: — Юнги, блять! Я тебя задушу, — свалился.       Югём с интересом наблюдал за этими двоими, сразу понимая, что дело тут тёмное, прошлое, личное и очень даже интересное.       Тэхён же, очнувшись от своего ступора, забежал в дом, на ходу бормоча себе под нос:       — Ничего не изменилось! Как и всегда при сильном волнении, падаешь в обморок, — подхватил Чонгука на руки, неся его к большому дивану в гостиной.       Югём пошёл следом и, увидев, как Тэхён уж слишком нежно начал растирать Чону виски, раздражённо попросил:       — Дальше я и сам справлюсь! Убери руки от моего парня!       Тэхён замер. И на секунду ему показалось, что он ослышался, а затем нехотя убрал всё-таки свои руки от родного, но, как оказалось, уже чужого лица и, выпрямившись, как можно спокойнее ответил:       — Тогда как его парень ты сейчас должен быть на кухне и готовить ему лимонную воду с мятой, а не стоять здесь и сотрясать воздух!       Он напоследок с нежностью посмотрел на любимого и уже, как понял, навсегда бывшего, вышел из дома за вещами.       — Да уж! Вот так знакомство получилось, — вздыхал про себя Тэхён.       По-хорошему ему бы уехать, но решил не сдаваться. И если не вернуть Чонгука, то хотя бы попытаться с ним поговорить. Поэтому он, взяв свой рюкзак, с каменным лицом прошёл мимо уже очнувшегося Чонгука, который слабо отмахивался от Югёма, и поднялся на чердак. Юнги как-то обмолвился в недавнем разговоре пару дней назад, что обустроил его под жилую комнату. Самое то для Тэхёна, чтобы успокоиться и подумать над многими вещами.

***

      Уже несколько дней Тэхён вёл затворнический образ, как вампир, выходя только ночью на кухню, чтобы заварить себе рамен. Ни разу он не пересёкся ни с Чонгуком, ни с его парнем, только лишь иногда слышал их приглушённые разговоры в обеденный перерыв, но никогда не старался вникать в них. А вся его решимость расставить точки над «i» улетучилась и пролетела как фанера над Парижем — шумно и стремительно. С одной стороны, он понимал, что разговор ему очень нужен, в конце концов, стоило же утихомирить расшатанное сердце, но нужно ли это Чонгуку? Ведь он вроде бы и счастлив был сейчас, а если бы тот хотел чего-то, то мог бы за всё время их расставания дать о себе хоть какой-то знак. Ким словно вернулся к началу их отношений, когда не решался познакомиться. Ему и так было чем заняться. Поступление в педагогический не сдвинулось в плане целей.       Вот и сейчас он сидел на кухне в полумраке, ожидая, когда заварится лапша, с книгой в руках, вникая в её содержимое и делая карандашом пометки.       — Снова напрягаешь свои глаза, — услышав тихий голос за спиной, Тэхён вздрогнул, но не ответил.       Чонгук вздохнул шумно и сел за маленький стол напротив Кима, касаясь под ним своими коленями чужих.       — Ты всегда таким был, — продолжил Чонгук. — Когда я спал, то ты при свете ночной лампы разбирал свои отчёты, лишь бы сохранить мой покой. А сейчас? Ты также сидишь, чтобы никому не мешать?       Тэхён сжал в руках карандаш и, стараясь ничем не выдать своего волнения, отложил книгу и, придвинув к себе тарелку с лапшой, принялся шумно её уничтожать. Чонгук, глядя на него, только хмыкнул.       — Как-то не так я представлял себе нашу встречу, Тэхён.       Ким еле сдерживал себя. Он старался не смотреть на Чонгука, чувствуя, как внутри у него зарождается гнев. И это не от острой лапши у него покраснели уши. Это был верный признак того, что Тэхён сейчас мог в любую секунду сорваться и наговорить совсем не того, чего хотелось бы. Чонгук внимательно наблюдал за Кимом, отмечая про себя, что тот практически не изменился. Может, только глаза теперь хранили в себе пережитую боль от расставания. Чон встал и, нависнув над столом, перехватил чужую руку. Только после этого Ким встретился с тёмными глазами напротив. Чонгук подался поближе и, не отрывая глаз от родного лица, со вкусом втянул лапшу, собирая на пухлых губах перчёный соус. Тэхён не сдержал своей улыбки и большим пальцем с нажимом провёл по чужим губам, стирая остроту. Затем медленно, не пропуская ни одного миллиметра, облизал языком его.       На кухне стояла такая тишина, что слышно было лишь тяжёлое дыхание обоих и стук раненых сердец, рвавшихся друг к другу. Но каждый из них тормозил.       Тэхён встал, заставляя и Чонгука выпрямиться, подался поближе и почти в губы прошептал:       — А ты вообще представлял её, Чонгуки? Я — целый год, каждый день, — слабо улыбнулся и, освободив свою руку, вышел прочь из кухни, оставляя за собой растерянного Чонгука, который минутой ранее ожидал поцелуя, а не этого личного откровения, от которого сердце сжалось.

***

      Проснувшись утром, Тэхён решил, что хватит бежать от самого себя. Он не понимал, какие отношения связывают Чонгука и Югёма, но после вчерашнего ночного рандеву Тэхён уяснил для себя, что не чувствует никаких прежних чувств к Чону. Нет того глобального чувства гиперопеки и ответственности над человеком, где стирались любые границы нормальности. Ведь раньше он любил безоглядно, полностью растворяясь в человеке, совсем забывая о себе. А сейчас он чувствовал интерес, лёгкость, драйв? И уж если судьба свела его снова с Чонгуком, Тэхён решил извлечь хоть какие-то уроки из прошлого, чтобы не повторить ошибок сейчас. Понятное дело, что они оба изменились, но та искра, проскочившая между ними сегодня ночью, была желанна обоими.       Тэхён готовил завтрак на кухне, когда услышал:       — Чонгук не ест яичницу по утрам, — плюхаясь за стол, проговорил Югём.       Ким, стоя к нему спиной у плиты, спокойно переложил из сковороды в тарелку свой завтрак, налил чай и, повернувшись к парню, широко улыбнулся:       — Я в курсе, — сел за стол. — Он обычно завтракает оладьями и любимым банановым молоком. Ты, если хочешь, можешь взять, там на плите они ещё остались, — снова подарив широкую улыбку, принялся невозмутимо есть.       Югём только хмыкнул на это и, развалившись на стуле, откидываясь на его спинку, внимательно изучал Тэхёна, пока тот ел, не обращая на него внимания.       — Что тебе нужно? — поинтересовался парень и, подавшись резко вперёд к Киму, прошипел: — Тебе он целый год был не нужен. А теперь, как только у него появилось собственное издательство, ты нарисовался здесь. Запомни, тебе ничего не светит, и он тоже!       Тэхён отложил приборы и, смотря на это розоволосое фырчащее чудо, расхохотался.       — Я не знаю, что там тебе Гуки рассказывал обо мне, да и, если честно, не интересно. Только запомни лучше ты, — встал из-за стола и, глядя сверху вниз на Югёма, продолжил: — Не зли меня, пожалуйста. Не буди во мне Тхэхуна, — щёлкнул парня по лбу и, собрав посуду в раковину, пошёл прочь из кухни.       Ким столкнулся в дверях с Чонгуком. Тот, весь заспанный и уютный, увидев Тэхёна, расплылся в улыбке, прохрипел:       — Тэхёни, позавтракаешь с нами? Я сейчас приготовлю то, что ты любишь.       У Кима мурашки побежали и от голоса, и от вида своего человека. Безумно хотелось Чонгука обнять и вдохнуть запах кожи за ухом. Сам не контролируя себя, даже немного потянулся к парню, но, услышав громкое покашливание Югёма, дёрнулся назад и тихо прошептал, чтобы слышал только Чон:       — Там оладьи на плите, Гуки. Молока твоего не было. Поэтому попроси своего парня сделать тебе чай, — сделал шаг вперёд, а потом повернулся и, глядя в чёрные глаза, добавил: — Приструни его, а то он какой-то неуверенный в себе, — улыбнулся и, засунув руки в карманы шорт, насвистывая песенку, вышел из дома вовсе.       — Парня? — растерялся Чонгук, но, заметив Югёма, всё понял и, подойдя к столу, громко стукнул кулаком по нему. — Парня, значит? — яростно спросил.       — Гуки, не злись только, — подняв руки в сдающемся жесте, заулыбался парень, сверкая пирсингом в губе.       Югём быстро встал из-за стола и подошёл к плите в поисках оладий. Положив на тарелку несколько штук, он поставил их перед Чонгуком, с улыбкой говоря:       — Поешь, я приготовил, — плюхнулся снова напротив за стол.       Чонгук аж зубами заскрипел от злости. Он не мог просто взять и выкинуть этого человека из жизни, но и то, что он сейчас вытворял, уже не лезло ни в какие ворота. Никаких отношений, кроме дружеских и, возможно, в будущем партнёрских, их не связывало. С Югёмом он познакомился на одной из рабочих встреч по делам фирмы отца. Тот тоже был будущим наследником компании, специализирующейся в основном на строительстве отелей всего корейского побережья. Одно отличало его от Чона — только то, что Югём хотел этого и активно вливался в дела. А внешний вид... Ну, это способ выделиться. Его родителей устраивало то, что голова их сына на месте, работала как надо, и этого было более чем достаточно. Иногда они могли выпить кофе, поговорить и обсудить детали по проекту. Но инициатором всегда был только Югём. Однажды, в одну из таких встреч, состоялся разговор.       «— Чонгук, я не буду ходить вокруг да около, — начал Югём, отставив подальше свою кружку с кофе. — Ты мне нравишься! И ещё я знаю, что ты один сейчас, почему бы нам не попробовать? — быстро выпалил и замолк.       Чонгуку уже не понравилось начало разговора, но он понимал, что рано или поздно тот состоялся бы.       — Ты забыл, что у меня в невестах великая и неповторимая Ранджу? — попытался отшутиться Чон.       — Я видел её вчера в клубе, — спокойно ответил Югём. — И ей уж точно не было одиноко, — осторожно дотронулся до руки Чонгука и, не заметив сопротивления, захватил его запястье.       Чонгук смотрел на пальцы, поглаживающие его руку, и не чувствовал ровным счётом ничего. Абсолютно ничего. Поэтому он аккуратно освободился из чужого плена.       — У меня занято сердце, Югём. Запомни это, пожалуйста, чтобы больше никогда не возвращаться к этому разговору.       Югём нахмурился и, не выдержав, выпалил:       — Тем ничтожеством, которого ты сам бросил? А где он? Почему не рядом был всё это время? Для чего тогда этот спектакль с Ранджу?       Чонгук усмехнулся. Он встал из-за стола, давая понять, что встреча закончена. Проходя мимо парня, Чон остановился и похлопал его сначала по плечу, а затем, с силой крепко сжимая его, тихо, но твёрдо обозначил:       — Ты, если и хочешь дальше иногда так собираться за чашечкой кофе помимо работы, постарайся в дальнейшем фильтровать то, что льётся из твоего рта, Югём. У меня с тобой только работа и вот такое неформальное общение иногда. Услышь меня в последний раз: моё сердце занято!»       — Ты не умеешь готовить, балда! Сам говорил! — вздохнул Чонгук. — Зачем сказал ему, что ты мой парень? Ты забыл, о чём договаривались?       — А я никогда и не терял надежды растопить тебя и влезть в твоё сердце, — отчаянно возразил Югём. — Я так надеялся на этот отдых... Думал, что смогу тебе дать понять своим присутствием, что я неплох! Со мной можно быть и положиться на меня! Но тут, откуда ни возьмись, появился этот рот...       — Заткнись! — громко осёк парня Чонгук.       Югëм тут же умолк.       — Ну, давай жги, Чонгук, — опуская голову, произнёс он в ожидании своего личного приговора от палача, которому готов был отдать себя. Неуверенно, конечно, но сейчас того требовал мужской стержень.       — Уезжай домой, пожалуйста, — тихо, но уверенно попросил Чон. — У нас, даже не будь здесь Тэхёна, всё равно ничего и никогда бы не вышло.       Югём взъерошил пятернёй свои розовые волосы и, печально улыбаясь, спросил, как маленький ребёнок, не понимающий отказа:       — Никогда-никогда? — и, смотря на Чонгука, который лишь движением головы подтвердил его слова, добавил: — Тогда береги себя, Гук. Но если он ещё раз разобьёт тебе сердце, то я и его, и спящего Тхэхуна положу на лопатки, — робко улыбнулся.       Чонгук горько рассмеялся. В его смехе слышались печаль и боль. Так это было неестественно, что сам Югём внутренне содрогнулся, понимая, сколько всего неизведанного хранил смеющийся напротив человек.       — Боюсь, Югём, это я ему сердце разбил, — успокоившись, прохрипел Чонгук. — И у меня сейчас появилась прекрасная возможность его попробовать залатать, если, конечно, никто другой не опередил, — закончил, смотря парню в глаза.

***

      Спустя пару часов после маленького инцидента на кухне Тэхён стоял на чердаке и смотрел в маленькое круглое окошко, наблюдая интересную сцену на улице.       Чонгука крепко обнимал Югём. Рядом с ними стоял малиновый чемодан с лимонной кляксой-лейблом какой-то авиалинии. Прощание выглядело очень трогательно и нежно. Но вдруг Югём посмотрел прямо на Кима. Лицо парнишки на мгновение приняло устрашающий вид, а потом он сам скрутил Тэхёну средний палец. Затем демонстративно поцеловал в щёку опешившего Чонгука, загрузился в подъехавшее такси.       Тэхён на это лишь улыбнулся. Он не почувствовал ни йоты ревности. Только подумал о том, что ему понравился этот розоволосый чёрт и, возможно, если бы они познакомились при других обстоятельствах, то подружились бы точно. Заметив, что на улице уже никого не осталось, Ким вернулся к своим занятиям по подготовке к вступительным экзаменам, с мыслью о новом завоевании родного, любимого человека.