Redemption of Homelander

После похорон Билли Бутчера подле его жены Ребекки и, разумеется, после ужина в публичном стейк-хаусе в Рино (блять, это было ужасно) перед маленьким человеком в лице Хьюи Кэмпбэлла стояла одна большая дилемма – Вирус. Покойный друг, планируя убить каждого супа на земле, разместил эту жижу в баке разбрызгивания башни Войт. Хьюи пришлось потратить кучу сил и нервов, чтобы найти колбу с вирусом в системе башни. Тогда времени решить, как поступить с вирусом, у него не было, ведь все супы собирались с утра в башню, а ему ещё нужно было как-то вытащить из здания тело… Но суперы его не поймали, похороны проведены, а вирус до сих пор стоит на его полке, грозя в любой момент разбиться, упав на пол, и истребить всех суперов, детей, стариков, его соратницу, жену и… возможно, даже дочку. — Просто сожгу банку, вот и всё. — Хьюи в раздумьях сидел на углу двухместной кровати, нервно подёргивая ногой. Взгляд непреклонно был направлен на колбу напротив, словно, если отвести глаза в сторону, крышка тут же откроется и выпустит все его кошмары в мир. Казалось, мужчина даже не моргал. — Ты знаешь, что не выйдет. Вирус всё равно вылетит. В мире не осталось людей, которые знают, как израсходовать его безопасно. — Энни, его вот уже сутки как жена, стояла сзади, прижавшись к косяку двери, наблюдая за тем, как супруг то чуть приподнимается, всем телом направляясь к смертоносной пробирке, то обратно садится, мысленно сминая и выкидывая очередную идею в мусор. — Самир? — Ты не пойдёшь его искать. Ты ценишь Зои и уважаешь его достаточно, чтобы не найти. — Ведь если хоть у кого-то есть выход на них, Войт никогда не оставят их в покое. — продолжил он мысль жены, в согласии кивая с прикрытыми глазами. Слово «жена» вызвало у него лёгкий смешок наравне с таким тёплым чувством в груди. Стоит только обернуться — и там будет женщина, которая любит и вдохновляет его каждый день, оставаясь с ним через каждую ссору, через любые по тяжести времена. И всего-то это стоило ему года ожидания, одного ребёнка и, наверное, сотни ситуаций, где он был покрыт кровью от головы до ног. — Тогда нам остаётся лишь положить это в чемодан и спрятать в доме. — Энни с улыбкой пожала плечами, опускаясь в объятия мужчины, а тот продолжал говорить: — Я люблю тебя. — прозвучало почти шёпотом, и пара после лёгкого нежного поцелуя синхронно посмотрела влево. — И тебя я тоже люблю, малышка. Поэтому надеюсь, ты не будешь лезть в мои вещи и по ошибке начинать суицид суперов. Жена прыснула от его слов, пока в их сторону из другого края комнаты вылупилась маленькая девочка, не имея представления о масштабе вещей, происходивших прямо в её комнате. Время шло, и девочка росла. Семья Кэмпбэллов жила вполне спокойной жизнью, разбавляя будни походами в Диснейленд и просмотром того, как мама Энни вяжет очередных грабителей или террористов в образе Старлайт. Финансовая часть была слегка затруднительной, так как вести бизнес для Хьюи было сложно, а Энни участвовать в шоубизнесе за счет своих сил напрочь отказывалась (угадайте почему?). Но родители никогда не срывались на ребёнка, оставались верными друг другу и со всеми трудностями справлялись. Сама Робин росла довольно послушной, хоть и энергичной. Девочка умудрялась подружиться со всеми, кого встречала. Однажды родители застали её за общением с бомжом, где они пытались решить, кто лучшая фея «Винкс». Суперсилы за всё это время у неё так и не проявились, и не то чтобы Хьюи и Энни этого для неё хотели. Это проклятие — и ни в коем случае не дар. Первый класс она закончила вполне неплохо, и всё, чего они хотели для Робин, — это спокойной жизни. На удивление, долгая жизнь в бегах и скрытии от закона ничуть не помешала им ассимилироваться к спокойной - жизни обычных людей. Она им ничуть не скучила и, будем честны, с их прошлым это был практически шестилетний курорт. Наверное, этот курорт продлился бы ещё очень долгое время, если бы 1 июня, когда семья праздновала первый учебный год, который завершила Робин, в их дверь не постучали. Улыбка на лице старшего Кэмпбэлла, видимо реакция на какие-то слова дочки, резко испарилась, когда, открыв дверь, он увидел перед собой человека. В этой длинной кожанке, хоть и полностью порванной, с этой бородой, хоть и сильно заросшей, с этим взглядом, хоть в нём и было больше усталости, чем жажды крови, Хьюи ни с кем бы не спутал покойного Билли Бутчера, стоявшего на пороге его дома. — Слышь! Не дашь перекантоваться у тебя? — не дожидаясь ответа, Мясник прошёл мимо друга, предварительно похлопав его по плечу. — Знаю, вопросов у тебя много, клянусь, я на все отвечу. Но сначала дай мне бритву.

***

"Он сидел в темнице. Руки его были связаны чем-то отдалённо напоминавшим стебли роз, в чёрных шипах, таких острых, что они пробивали его плоть, в районе запястий. Хоумлендер орал, стонал, плакал, молил о пощаде, но никто не слышал. Его надзиратель, лысый бородатый мужчина, приходил каждый день с новыми идеями, и чем сильнее были крики падшего героя, тем шире становилась улыбка на его губах. — Умоляю, хватит! Я больше не выдержу! Прекрати! — ни стыд, ни желание сохранить репутацию не смогли бы остановить его от мольбы. — Я БЛЯТЬ ХОУМЛЕНДЕР! ТЫ НЕ СМЕЕШЬ МЕНЯ ТРОГАТЬ! Я ВЫЖГУ ТЕБЕ БАШК… Даже не дослушав, он схватил его двумя руками за верхний и нижний ряд зубов. Видимо, пытавшему не понравился такой тон. Хоумлендер прикрыл глаза в ожидании того, что сейчас случится — уже не первый раз с ним проворачивают этот трюк. Монстр, по-другому не назовёшь, надавив на череп рукой, которая держала большим пальцем его верхнюю челюсть, пробил в нём трещину. Громкий хруст, за которым последовали вопли. Его тело дрожало, трясясь в конвульсиях, пока лицевая часть черепа, или то, что от неё осталось, старалась из последних сил держать глаза на месте. Вопли уже превратились чуть ли не в животное хрюканье, пока Хоум смотрел в потолок, просто чтобы не дать своему лицу развалиться. Завтра всё чудом срастётся, но боль не уйдёт. Призрачная боль первых пыток до сих пор остаётся в каждой клетке тела, хотя сколько времени прошло с тех пор? Быть может, месяц? Полгода? Никто не даёт ему времени посчитать, отдых от пыток даётся просто, чтобы раны затянулись. Никто не даёт ему есть или пить, но он хочет. И он хочет к маме. Иногда он кричит об этом вслух. Это не имеет значения. Страж его клетки не слушает и не переживает. Иногда он бросает в его спину топор, пока Хоум спит — его версия ночных розыгрышей. И пока позвонки расходятся и мясо вылетает, Страж смеётся. Фальшиво, безэмоционально, так же, как супер смеялся на каждом интервью, куда его приглашали. Или когда он убивал простых людей и супергероев просто потому, что может. Каждое движение этого существа — его единственного соседа в этом месте — напоминало Хоумлендеру о том, что он сделал и что он такое. И это продолжалось бесконечно. Худшее во всём этом — что Хоум не привыкает, пытки не становятся рутиной, а нервы и чувства не притупляются. Он каждый день чувствует всё на сто десять процентов. Сегодня что-то изменилось. Его клетка, покрытая грязью и ржавчиной, открылась, впуская два силуэта. Первой реакцией были крики: «Не подходите!», дальше Хоум просто забивался в угол, закрываясь своим плащом как одеялом. Это никогда не спасало — это был просто способ оттянуть неизбежное на жалкие секунды. Но в этот раз страж не напал. Заняло пару секунд, прежде чем Хоумлендер решился поднять свой взгляд вперёд, чтобы увидеть… Билли, мать его, Бутчера. Страж ушёл, пальцем не тронув Хоумлендера, но ему было всё равно. Месяцы агонии, и всё из-за него. Одного маленького ничего не значившего человечишки. Как он вообще здесь оказался? Не важно. Взгляд теперь уже сокамерника, как только нашёл в комнате заклятого врага, наполнился тем же гневом и той же жаждой крови. Едва клетка закрылась, Мясник бросился на героя, а тот — на Бутчера. Но прежде, чем первый удар был сделан, розовые стебли, слишком гнилые на вид, чтобы быть естественными, захватили обоих. — Ну здравствуй, — Мясник улыбнулся своей фирменной улыбкой, выставляя своё лицо одним боком вперёд, как птица. — Соседушка. Герой улыбнулся, наверное, впервые за долгое время искренне, но глаза его были мокрые. Глаза Уильяма тоже были на мокром месте. Хоумлендер со слезами на глазах просто взревел на Бутчера, и так же поступил сокамерник. Это было горе, которое они разделят вместе. Вынужденные быть взаперти вместе, без возможности сбежать или убить друг друга. Чуть позже копьё пробьёт Билли насквозь, вырывая его первый стон боли, а Хоум горько усмехнётся. С ним начали нежно." Резкий вброс обратно в реальность. Джон резко начинает дышать, оглядываясь по сторонам. Пот стекает по его лицу ручьём. Джон быстро начинает перечислять вещи, которые может увидеть, унюхать, потрогать. К счастью, их много, потому что он в баре. На земле. Окружённый людьми, которые его ненавидят, но не будут пытать. Он тут, потому что они с Бутчером согласились, что к приходу Хоумлендера Кэмпбэллов надо подготовить, а ещё потому, что они выбрались на Землю, где ему ничего не угрожает. Он больше не там. Дыхание выравнивается, ритм сердца успокаивается, и Хоумлендер приходит в себя. — Мужик, с тобой всё в порядке? — его окликнули сзади. Это был парень среднего роста, чем-то напоминавший Фаррелла Уильямса, когда тот ещё снимался в клипе “Happy”. — А? А, да, нет, всё в порядке, спасибо, я просто… Вспомнил кое-что. — Уверен? Ты словно Дьявола увидел. — Джон горько усмехнулся на это. — Почти. — Слушай мы с друзьями видели, что ты зашел один и кого бы ты там не ждал, они видимо придут не скоро, поэтому посиди с нами! Я угощаю – сказал он, протягивая Джону кружку со светлым. В эту же секунду телефон в кармане Джона зазвонил, но тот не торопился его брать. Три условных гудка и сброс. Бутчер ждёт. — Спасибо большое за предложение. – Джон аккуратно поднялся. – но похоже меня уже ждут. — Дело твое брат. – парень легко пожал плечами. – надеюсь ещё увидимся! Джон тяжело вздохнул на выходе из бара, только предполагая какими сложными будут следующие пару часов, и направился в сторону дома, где живут враги его прошлого. И если бы он смотрел вверх чуть чаще, и что ещё важнее, взглянул бы вверх конкретно в тот момент он бы увидел, как далеко в небе загорается новая звезда, знаменующая проблемы глобального масштаба.

***

Последний проход лезвием по лицу. Бутчер смотрит на себя в зеркало и улыбается. Таким чистым и выбритым его видели, наверное, ещё при Бэкке. В другой жизни. Хьюи принял его радушно, дав свою одежду на смену и позволив принять душ. По словам Кэмпбэлла, к выходу Уильяма ужин будет готов, и, конечно, он от этого не откажется. Живя в условиях, в которых он жил, последний раз, когда он ел, был на прошлой неделе. Единственная проблема во всей этой ситуации — это рассказать о незваном госте на пути. Выйдя из ванной и проходя в гостиную, где на столе была зажаренная в духовке курица и родители семейства напротив, Бутчер взял стул и сел сбоку. По телевизору началась какая-то реклама от Войт, приглядевшись, Мясник увидел лицо, такое знакомое, но повзрослевшее. Парень — 20 лет, наверное, столько ему должно сейчас быть, — в обычной одежде был в рекламе какой-то программы V, словно сам не страдал от деяний этой корпорации годами: — Что Райан там делает? — вопрос скорее спокойно разочарованный, не озлобленный. — Не знаем. Он ни с кем не разговаривает уже очень давно. — первые слова, которые сказала Энни за всё время с возвращения Бутчера. — Пока тебя не было, ММ взял его под крыло, но даже ему Райан ничего не объяснил. Долгое молчание. Наконец старший Кэмпбэлл начинает: — Я рад, что ты жив, Бутчер. Честно. Но ты должен рассказать нам всю правду, если хочешь остаться. Где ты был? Как ты выжил? — голос отца семейства был жёстким, хоть и была понятна его лояльность к гостю. И гость решил сказать всё как есть. — В аду. — Не смешно. — Я говорю тебе серьёзно. — Кэмпбэллы встревоженно переглянулись. Между тем тихие шаги начали доноситься из прихожей. — Библейский ад существует, и такие черти, как я, действительно попадают туда. Оттуда не просто выбраться. Нужно уметь водить дружбу. И уметь прощать. — взгляд Мясника переходил с одного хозяина дома на другого, а фигура почти дошла до зала, где они беседовали. — Я бы не вышел без небольшой помощи, и я знаю, что это будет трудно понять, но Хьюи, — рассказчик взял друга за плечо, — сейчас мне нужно, чтобы вы доверились мне больше, чем когда-либо. После Уильям повернул голову назад и окликнул наблюдателя: — Слышь! Можешь войти! Кэмпбэллы смотрели в шоке на вход, пытаясь осознать, как и почему их заклятый враг из прошлого стоит в гостиной их дома? И когда напряжение дошло до пика, никто иной, как сам Хоумлендер, наконец решился сказать: — Как делишки?