Шрамы под школьной формой

      25 декабря 1977 год       Странная штука эта любовь.       Раньше мне казалось, что я прекрасно понимаю, что это такое: девушки, свидания, украденные поцелуи в пустых коридорах Хогвартса — да и тех, что были наполнены студентами, а иногда даже и в присутствии профессоров. Танцы на вечеринках, письма, надушенные духами.       Всё это было и не раз. Я нравился им, они нравились мне. С кем-то было весело, с кем-то — тяжело из-за постоянных препираний, с кем-то — просто интересно провести несколько недель, после чего менял старую перчатку на новую.       Но теперь, оглядываясь назад, на себя прошлого и такого… зелёного, я понимаю одну простую вещь — это никогда не была любовь.       Симпатия? Да, однозначно! Влюблённость? Возможно, не отрицаю. Желание быть рядом? Иногда да — так и хотелось оставаться с одной из них дольше обычного, пока что-то не происходило между нами: ссора или осознание, что мной или ей пользуются.       Но любовь… Нет, никогда.       Конечно же, дошло это не сразу — только когда начал ловить себя на мысли, что хочу знать, как чувствует себя другой человек. На автомате стал искать кого-то взглядом среди толпы. Начал ловить каждое изменение в голосе. Острее стал переживать за чужую боль, чем за собственную.       Все эти же чувства и действия были и раньше, и касались они друзей и тех немногих родственников, что были важны для меня.       Джеймс и Римус — два парня, которые с первого курса стали для меня настоящими братьями, хоть и не по крови. Верил до последнего, что и Питер… Увы, оказался предателем и даже побоялся сказать об этом нам сразу.       Регулус, Меда с её мужем и дочкой, дядюшка Альфред. И пусть с родным братом мы больше не общаемся от слова совсем, я не могу просто взять и выкинуть его из своей жизни, памяти, сердца. Да и об Альфреде вечно думаю: как он там? Что есть на самом деле после смерти? Прожил ли он жизнь так, как всегда мечтал, и сделал ли всё желаемое до гибели?       Этот круг стал самым важным для меня, о ком я действительно беспокоился. Но в последнее время, даже если друзья были рядом, я продолжал ждать одного человека.       Этим человеком являлась простая девушка, с которой мы до этого года, до начала ноября никогда не общались дольше пяти минут. Просто по учёбе в те редкие дни, когда попадали в одну группу или пару.       Кристель де Амора. Чистокровная волшебница со своей настоящей историей.       Когда мы с Кристель впервые столкнулись в коридоре после небольшой исповеди, я заметил, что когтевранка была намного тише, чем обычно. Словно чего-то боялась или грустила. Решил выяснить в чём же дело во время обеденного перерыва.       Де Амора не появилась в Большом зале, что дало ясный как день знак — с ней действительно что-то случилось? Вопрос лишь в том, что именно?       Очередные нелепые мысли в голове, как в тот вечер в Выручай комнате? Осенняя хандра или…       О последнем даже думать было страшно. Что если на её семью напали? А в газете ничего не написали? Сокрыли, понимая, что в таком случае придётся иметь дело с французским Министерством Магии.       Заглянул в карту, пока Лунатик с Сохатым что-то обсуждали с девочками — Марлин и Лили. Даже не вслушивался в их разговор во время поиска имени «Кристель де Амора». Джеймсу пришлось хлопком по спине, со всей силы возвращать в реальность, на что Римус с Цветочком — как мы прозвали Лили за её имя — в своей обычной «старосткой» привычкой сказали:       — Джеймс, ну зачем же так сильно?       — Ну, если бы ласковей, он бы вообще на нас никакого внимания не обратил, выискивая кого-то там. Кстати, за кем ты там следишь? — серьёзно спросил у меня Сохатый, заглядывая в пергамент.       К счастью, в тот момент я отыскал старосту Когтеврана, сидевшую в Библиотеке, и поспешно скрыл карту с поля зрения друзей, не желая сейчас раскрывать им всё. Когда ещё ничего непонятно.       — Секретик, Сохатый, секретик. Но мне придётся вас оставить, — вставая из-за стола, обратился я к компании.       — Неужели, наш Бродяга нашёл ту, что очень дорога ему? — в шутку задала вопрос Марлин, однако я предпочёл оставить его без ответа. Пока что, зная напор и любопытство друзей.       Отыскав девушку, сидящую за высокой стопкой книг, поставив левую руку, как опору для головы, я направился к ней и плюхнулся на соседний стул.       — Внимательно тебя слушаю, Блэк, — сосредоточенно сказала де Амора, быстро записывая себе что-то в пергамент.       — Просто хотел узнать как ты, — произнёс я в ответ, закинув ноги на стол и скрестив руки за головой, будто разговор был самым обычным.       Сказанное её смутило. И довольно сильно, раз тут же замерла и медленно перевела на меня неуверенный, сконфуженный взгляд. Левая рука легла на стол, подальше от меня, но что-то в ней привлекло моё внимание.       — Кажется, мы друг другу пообещали, что то, что было в Выручай комнате пару дней назад, там и останется. — Заметила Кристель, возвращаясь к своему занятию. И вот снова девушка приняла ту же позу, что была всего несколько минут назад.       Тогда я и увидел те самые изменения. Говорить об этом сиюсекундно не хотел, стараясь прежде завершить начатый ею диалог.       — Разве? Мне казалось, что речь шла только о наших воспоминаниях, разве нет? А наши отношения…       — Наши отношения, Блэк, закончились спустя пару часов в тот же день. Нам обоим нужно было услышать независимое мнение, что мы и получили. Дальнейшее наше общение будет связано с тем, что кому-то хочется пожалеть второго.       — Кажется, ты сама говорила, что жалость — не слабость.       — Когда ты стал таким неуверенным? Только и слышно «разве», «кажется». Смени пластину, если ещё хочешь обменяться колкостями, а то так как-то неинтересно.       Мы оба замолчали. Она продолжала выполнять задание, а мой взгляд сам собой возвращался к её ладони. К костяшкам на левой руке, где виднелись совершенно свежие ссадины. Будто битва произошла от силы пару часов назад.       Словно почувствовав мой взгляд на себе, де Амора поспешила спрятать ладонь под рукавом школьной рубашки. Сделать это не составило труда — те оказались с запасом, идеально скрывая повреждения.       Этим жестом она явно дала понять, что не хочет говорить об этом или показывать, стараясь справиться самостоятельно. Мне же никак не хотелось этого допускать.       Сев на стуле как прилежный ученик, я протянул к ней свою ладонь.       — Покажи, — тихо произнёс я.       — Что? — то ли не поняла, то ли не услышала Кристель, посмотрев на меня слегка нахмурившись.       — Руку. — Головой показал на кисть, что всё-также была подле её лица.       — Всё нормально, — отмахнулась девушка.       — Кристель.       Она тяжело вздохнула.       — Ты иногда бываешь невозможным.       — Спасибо за комплемент, — мягко улыбнулся я, чем вызвал ещё больше вопросов у неё, — обычно мне говорят, что со мной всегда невозможно просто спокойно поговорить.       Поиграв в гляделки с минуту, она всё-таки сдалась и протянула ладонь. Я осторожно взял её в свою.       Первое, что я заметил, — та была холодной, хотя в помещении было жарко! Неужели, ей было холодно? Второе — костяшки были сильно разбиты и вряд ли до этого обработанные.       — Это пустяки. Просто упала на лестнице утром, вот и всё!       — Перестань, — рыкнул я, чувствуя, как девушка лжёт. И она замолчала.       Мне не было больно, что девушка передо мной меня обманывала. Мы не были с ней должным образом знакомы. Мы друг другу никто, и один вечер не сможет так просто изменить наши отношения. Просто понимал, что такие раны могут быть только от драки.       От этого всё внутри закипело — что решили устроить битву с простой девушкой, за которую никто не постоял. Были это другие девушки? Что ж, устроив им подлость можно было простить. Если же парни… Тут только ответка один на один.       Я молча начал обрабатывать ссадины, достав из кармана мантии бадьян. Чему и научила меня Лили Эванс, так это всегда хранить при себе самый минимальный и простой набор лекарств. Всегда и везде. Кто знает, что может случиться.       За этим процессом я вдруг понял, что ненавижу слово «пустяки». Пустяками называют вещи, которые болят сильнее всего. Знаю по себе: сам много раз отмахивался, взять тот же пример нашего с братом «расставания».       Кристель наблюдала за мной с каким-то странным выражением лица. Чувствовал это, терпел. И всё же не выдержал, решив поинтересоваться:       — Что?       — Ничего, — в который раз безразлично ответила де Амора.       — Тогда перестань смотреть, — хмыкнул я.       Она тихо усмехнулась.       — Уже и смотреть нельзя! Мистер Блэк, Вы у нас здесь, в Хогвартсе, экспонат, который руками не трогать и фотать нельзя?       — Единственный в своём экземпляре! — Послышалось от меня шуточное заявление, заставив Кристель рассмеяться. Тихо, помня о том, где мы сейчас находились.       — Ты заботишься так, будто я фарфоровая.       — Ничерта подобного, де Амора. Давай вторую, — потребовал я, закончив с левой кистью.       После этого подобных моментов стало слишком много. И чаще касались меня, чем её, если требовалось залечить раны: не смог спустить рук той драке, найдя обидчиков из Слизерина. А потом случилось ещё несколько битв — во время занятий в дуэльном клубе, полнолуния, когда Римус вёл себя особенно агрессивно.       Я также следил за ней и заботился, как об этом повествуется во многих женских романах.       Впервые это случилось с предложением покататься по ночному городу, спустя две недели после первого упоминания о таком путешествии. Когда она рассказала о своём проклятии, что наложила моя чёртова кузина. Сделал всё, чтобы снять его с неё.       Дальше поступки были самыми простыми. Замечал, когда она уставала и еле сдерживала себя от попадания в царство Морфея, а под глазами ложились тени бессонных ночей. Когда забывала поесть, выпивая простой кофе даже без тоста или десерта!       Её улыбка-маска исключительно ради окружающих. Кристель этого никогда не любила, но иногда приходилось так поступать. «Не хочется привлекать внимание других, вот и всё», — спокойно пояснила когтевранка. И ей удавалось обмануть всех, включая Маккиннон и Эванс.       Только один человек не попадался под эти чары — почему-то на меня они не распространялись. Вызывало это и вопросы, и тёплое чувство в груди одновременно.       Иногда я приносил ей кофе с чем-то сладеньким. Просто так, не спрашивая. Даже если видел, что была на перекусе. Иногда забирал тяжёлые книги, хотя она неизменно говорила:       — Я и сама справлюсь.       — Конечно, справишься. — Уверенно подтверждал я её слова, зная об упорстве девушки.       И всё равно нёс их сам до места, на которое она укажет: соседний стол, стол в другом конце библиотеки, башня Когтеврана.       Зачастую в хранилище книг и знаний просто садился рядом. Бывало, что это происходило и на уроке, если кто-то из друзей отсутствовали. В такие моменты мы не разговаривали, не смеялись. Просто сидели, занимаясь своим делом, в спокойной атмосфере, без какого-либо напряжения.       Поймав себя однажды на мысли, что, если потребуется, без раздумий поменяюсь с ней местами, я понял, что Кристель стала для меня своим человеком. Как Сохатый с Лунатиком.       Любая опасность, любое заклинание, любая боль лишь бы не ей. Лишь бы она не попала под этот удар. Хотелось стать для неё щитом, оберегая от всех невзгод.       Сегодня было Рождество — самое магическое время года, которое только можно представить! Хоть и понимал, что это последнее Рождество в школе, решил провести его у себя дома. В компании одной девушки, что так быстро влезла в мою жизнь.       Пригласил к себе на ужин, над которым начал трудиться ещё утром! Столько всего нужно было сделать, а времени буквально в обрез!       Ещё одним челленджем для меня стало найти подарок именно для неё. С друзьями гадать долго не приходилось никогда, а вот для Кристель пришлось, ибо я совершенно не понимал, что дарят человеку, которого любят.       Не той девчонке, с которой встречался всего пару месяцев, а именно ей — своей первой любви. Подарок должен был сказать больше любых слов, причём стараясь не напугать. Вдруг она не была готова к такому шагу?       Это оказалось сложнее любой шалости. Да взять то же создание карты! И то написать её, включить все необходимые заклинания, чтобы работала как надо было намного легче!       — Бродяга, ты уже купил подарки? — с милыми глазками спросил Джеймс за две недели до праздника.       — Нет, — недовольно ответил я. В какой-то момент этот вопрос уже просто начал бесить! Заставлял задуматься о том, а не слабак ли я, раз не могу придумать подарок девушке?       — Странно. Обычно ты первым всё находишь, — после небольшого молчания, наступившего в комнате, удивлённо подметил Римус.       — В этот раз всё иначе, — сквозь зубы прошипел, стараясь отогнать желание узнать больше у друзей.       Лунатик это понял — за что ему огромное спасибо! — и уткнулся обратно в свою книгу. А вот Сохатый решил выведать у меня всю интересующую его информацию.       Он прищурился и начал строить догадки:       — Ты никогда не думал над подарком для каждого из нас слишком долго. Либо ты лгал, либо так оно и есть. О таких вещах ты не можешь обманывать, значит правда. Выходит, что у тебя проблема с поиском подарка для кого-то другого. Для кого?       — Не твоё собачье дело, — специально выделил предпоследнее слово, пытаясь усмирить этого оленя. Поттер это проигнорировал и продолжил:       — Для Кристель?       Я промолчал, что говорило яснее слов. Джеймс довольно улыбнулся.       — Так и думал.       — Исчезни, — я кинул в него подушку. Но Джеймс не был бы капитаном команды по квиддичу, если бы не смог без проблем увернуться от неё.       За неделю до каникул, когда большая часть студентов переживает об экзаменах за семестр, я продолжал крутить в голове мысли о той самой вещи для де Аморы. Каждый вечер, после уроков, заходил в одну магическую лавку, выходил из неё, возвращался. Опять уходил в другое место.       Книгу? У неё библиотека лучше, чем в половине книжных магазинов! А в лоб спросить об интересующей её книге сразу выдаст меня и испортит весь сюрприз!       Украшение? Слишком банально. К тому же, дорогое. Меня-то может и не смущает цена, а вот от Кристель потом придётся выслушивать нотацию: «С дубу рухнул такие подарки дарить?! Мы не взрослые, Сириус, и такие украшения… Ты же понимаешь, что просто на выход надеть не получиться? А на балы я хожу также, как и ты сам, то есть — я там не появляюсь».       Духи? Шарф? Артефакт?       Мерлина ради, почему никто не пишет инструкций, что дарить девушке, если она — самое дорогое, что появилось в твоей жизни за всю жизнь?!       Ответ пришёл неожиданно, когда я уже перестал искать. Совсем случайно, стоило Лунатику пнуть меня перед экзаменом по Астрономии.       Я вспомнил один из недавних вечеров, что мы провели вновь в Выручай комнате.       Мы сидели на балконе, наблюдая за ясным ночным небом. Она рассказывала о небесных телах, а я внимательно слушал. Кристель не просто называла созвездия и перечисляла звёзды, состоящие в нём. Она говорила о них так, будто знала каждую лично, рассказывала легенды о них.       И улыбалась. Не той вежливой улыбкой, которую показывала почти всем. По-настоящему улыбалась, будто самый счастливый ребёнок на свете.       — Откуда ты столько знаешь? — приобнимая за плечи, спросил я. — Даже я, рождённый в «звёздной семье», впервые слышу эти легенды!       — Теперь понятно, что ты забил на Астрономию, — Кристель прижалась ко мне ближе.       — Мы ведь оба в курсе, что мы этого не проходили в школе.       — Мой отец с самого детства рассказывал эти истории, — открылась девушка мне, вспоминая о том счастливом времени, что осталось в памяти.       И это стало моим озарением!       Я несколько дней искал старого мастера, который создавал волшебные астролябии. Не оружие, не украшение, а маленькое чудо: стоило открыть крышку, как над ладонью возникало миниатюрное ночное небо именно того вечера, которое человек хотел сохранить в памяти. Звёзды медленно двигались, кометы оставляли серебристые следы, а луна светила так мягко, будто её можно было коснуться.       Именно такое небо было над Хогвартсом в ту ночь, когда мы впервые перестали быть просто двумя людьми, случайно оказавшимися в одной комнате, и начали по-настоящему узнавать друг друга.       Сложно было найти человека ещё потому, что такую работу пришлось делать в скором времени. Пришлось заплатить около сотни золотыми, чтобы заказ выполнили. Но мне было не жалко.       Когда я наконец держал подарок в руках, то и сам походил на довольного кота.       Занимаясь приготовлением жаркого, я внимательно смотрел на коробочку, где лежал астролябий и думал над тем, скажу ли ей когда-нибудь о своих чувствах. Возможно, уже и сама обо всём догадалась, ведь была умной ведьмой. Это вызывало описание за отказ от отношений.       Но даже если так, именно де Амора да понять одну вещь: все мои прежние романы научили меня флиртовать, и только Кристель научила любить.       

***

      Если бы кто-нибудь спросил меня несколько лет назад, верю ли я в первую любовь, я бы только усмехнулась и не задумываясь. ответила бы: нет. Считала это выдумкой, как говорила мать, потому что не понимала.       — Любовь сложная штука, Крис, — мягко начала маман, выслушав мой отзыв на новый роман.       — Всё сложное на самом деле простое! — не согласилась я. — Должен быть простой ответ, простое объяснение всему этому!       — Ты смотришь на неё так, будто это простой предмет. Нечто материальное. Но душа редко когда поддаётся объяснением.       Я люблю анализировать. Выстраивать разного рода стратегии, ход действий, не выходя за рамки разумного, правил и ожиданий.       Из книг любовь казалась мне… неразумной, нелогичной, в какой-то степени опасной. Взять тех же рыцарей, которые отправлялись на спасение принцесс! Рисковать жизни ради той, о ком практически ничего не знаешь? Серьёзно?       Нет.       В Шармбатоне те немногие мальчики, что учились здесь, почти не пересекались с девочками. Мы встречались только на общих мероприятиях — которые посещала редко из-за неприязни к ним, — но дальше вежливых поклонов дело редко заходило. Максимум пару танцев в тот же вечер. А на следующий день все вели себя так, словно ничего не было. Будто простой сон, ушедший навсегда.       В Хогвартсе абсолютно всё было иначе. Включая отношения.       Парочки образовывались буквально каждую неделю. Сегодня они держатся за руки. Через месяц уже делают вид, что никогда друг друга не знали, встречая нового партнёра.       Я всегда наблюдала за этим со стороны. Никогда не осуждала за легкомыслие и не завидовала, видя причинённую боль расставанием. Мне просто казалось — или же я надеялась, — что меня подобное никогда не коснётся. Наверное, потому что до определённого момента моя душа лежала к другому: стать для кого-то своей, найти друзей, общий круг, где не придётся доказывать собственную ценность.       Когда это наконец произошло, казалось, большего счастья мне и не нужно, однако жизнь, как выяснилось, любит удивлять, и вместо двоих подруг подарила мне ещё одного. Того, кто больше для меня, чем просто друг.       Сириус Блэк никогда не производил на меня хорошего впечатления: шумный, невыносимый, самоуверенный. Такой человек, которого слышишь раньше, чем видишь. Каждый раз, когда он проходил мимо, казалось, будто вместе с ним в помещение врывался ураган.       Я не понимала, как можно жить настолько легко! Где-то даже и негодовала: не думать, не переживать, не анализировать каждое сказанное слово. Наверное, именно это раздражало сильнее всего — то что был полной противоположностью меня.       Так я считала ровного до того самого вечера. Хэллоуин, Выручай комната, разговор, который никто из нас не планировал не то, что друг с другом, а с кем-то более родным.       В голове я продолжаю его воспроизводить. И больше не ради слов, что были сказаны, а ощущений, испытанных в тот момент. Впервые за очень долгое время рядом с человеком мне не приходилось подбирать правильные ответы. Не нужно было выглядеть сильнее или мудрее, как того хотели соседки по комнате, прося советов.       Я просто говорила и меня слушали. Не пытаясь как-то сбить, поторопить, оценить как личность, а где-то даже исправить, если что-то сказала не так. Не было никаких масок, лишь настоящая, открытая душа.       С того дня всё начало меняться. Почти незаметно, медленно, словно звукозапись воспроизвели на минимальной скорости.       Сначала я поймала себя на мысли, что улыбаюсь, когда просто вижу его в коридоре, в компании друзей, увлечённым разговором о новой шалости. Затем начала с охотой ждать наших случайных встреч, иногда специально подстраивая их.       Сириус удивительным образом научился замечать вещи, которые я старательно скрывала. Если я забывала пообедать, рядом неожиданно появлялось что-нибудь вкусненькое из кухни. Или же он сам отводил меня туда, даже если шёл урок.       Если слишком долго сидела в библиотеке, он словно случайно заходил именно туда. Как же: выслеживал меня по своей карте.       — Ты вообще собираешься отдыхать?       — Я уже отдыхаю, — невозмутимо отвечала я, не отрываясь от работы.       — Нет. Кристель, знакомься — библиотека. Библиотека — это Кристель. Здесь люди ищут информацию для домашних заданий, то есть работают. Так что пошли отсюда.       Я закатывала глаза, на что он улыбался. И почему-то после этого действительно становилось легче.       Самым странным было другое — он никогда не пытался решить мои проблемы. Лишь единожды, из-за той драки, стоило мне насолить подружке Гринграсса. Когда увидел раненные костяшки и убедил их обработать.       Блэк никогда не говорил: «Не переживай. Всё будет хорошо. Отпусти и забудь эту ситуацию». Вместо этого он просто оставался рядом, предпочитая посидеть в тишине, или часами слушая мои размышления о книгах, политике, древних рунах или звёздах.       Сириус всегда слушал внимательно, с каким-то любопытством, но никогда не выглядел так, словно ему скучно. Взять, к примеру, последнюю нашу посиделку в Выручай комнате.       Я рассказывала ему о созвездиях и легендах, что связаны с ними. Он лежал на соседнем кресле, закинув руки за голову, и внимательно смотрел на меня.       — И ты действительно всё это помнишь? — поражённо спросил Сириус.       — Конечно! — радостно заявила я. Без гордости, с энтузиазмом.       — Это же невозможно! — не поверил гриффиндорец.       — Для тебя — возможно.       — Вот сейчас было обидно! — Парень выпрямился в кресле и принял серьёзное выражение лица. Я знала, что сейчас пойдёт шуточная тирада: — Я, между прочим, хоть и ненавижу это, но родился в семье, где отдают должное небу! Меня, если не в курсе, Сириусом звать — самой яркой звезда ночного неба и созвездия Большого Пса.       — Правда обидно? — прищурившись, спросила я после недолгой паузы.       — Нет, кончено. — махнул рукой Блэк, и мы рассмеялись одновременно.       И в тот момент я впервые подумала: «Как же спокойно рядом с ним.»       Спокойствие. Наверное, именно оно стало самым неожиданным проявлением любви для меня. Будто после долгих лет скитаний наконец нашёл место, где можно снять тяжёлый рюкзак с плеч.       Я долго сопротивлялась, пыталась объяснить всё дружбой, привычкой, привязанностью, да вообще чем угодно! Но однажды поймала себя на мысли о значимости Сириуса для меня.       Очередная поездка в город на его мотоцикле. Я отказалась, решив подготовиться к экзаменам, а он поехал. Один. Должен был вернуться вечером воскресенья, до отбоя. Мы договорились встретиться в холле.       По времени Сириус должен был быть в пути. Однако неожиданно налетела буря. В одно мгновение спокойное небо заволоклось чёрными тучами. Дул сильный ветер и шёл снег. Я надеялась, что упёртый Блэк решит всё же переждать непогоду или добраться через камин, если таковой попадётся. Но его всё не было.       Я начала паниковать. Побежала к башне Гриффиндора, надеясь застать кого-то из его друзей, но портрет Полной Дамы упирался и не пускал внутрь. Говорить профессорам боялась — может встать вопрос об исключении. Да, осталось-то полгода, но один из самых важных, ведь это последний шанс насладиться детством.       Постаралась успокоиться. Сказала себе, что если Сириус решил переждать непогоду, то будет только к утру. Поэтому пошла к себе. Уже на подходе к башне увидела его силуэт. Он улыбнулся своей невозможной улыбкой, и я впервые осознала, насколько сильно успела испугаться.       Отрицать реальность стало бессмысленно. Вот оно — нечто под названием первая любовь. Она сделала меня внимательнее к деталям. Не к тем, которые использовались при учёбе, а касательно дорогого человека.       Я замечала, когда Сириус уставал, хотя продолжал шутить. Когда улыбка становилась натянутой. Когда за маской скрывались тревога или боль. Наверное, остальные тоже могли это увидеть. Но почему-то мне казалось, что вижу немного больше. Особенно после разговоров у него дома. Точнее — после того самого, когда поделилась о случившемся три года назад. То, что он сделал для меня — снял проклятье, которое оказалось, к счастью, родовым Блэков. Да, наверное, я чувствовала себя обязанной ему за своё спасение, но никак не могла забыть о свершённым им для меня.       Теперь уже его квартира постепенно стала местом, куда мы оба сбегали от войны. Чай, камин, книги и бесконечные разговоры.       Не стану скрывать: мы спорили до хрипоты, лишь потому, что боялись друг за друга. Сидели молча, наслаждаясь атмосферой. Иногда засыпали прямо в креслах, так и не договорив, так и не допив, так и не переместившись на более удобную поверхность.       Сегодняшним утром, двадцать пятого декабря, я улыбалась сильнее обычного. Лондон встречал меня пушистым снегом. На улицах пахло елью, корицей и свежей выпечкой. Та самая атмосфера Рождества!       Я крепче прижала к себе аккуратно перевязанную коробку. В этот раз подарок оказался неожиданно трудным выбором.       Я перебрала десятки вариантов. Книги отпали сразу — его библиотека была не меньше моей. Да и он особо не любил это дело, отдавая предпочтение книгам научной фантастике. Увы, самые интересные он уже прочёл.       Артефакты — слишком официальными. Он и сам умел их делать. Взять ту же карту — чем не артефакт?       В итоге я остановилась на вещи, которая показалась мне самой правильной. Старинный магический компас. Он не показывал север, зато указывал направление туда, где человека ждали. Когда-то давно отец рассказывал мне легенду, что подобные компасы дарили тем, кого хотели всегда видеть дома.       Рассказ Сириуса о своей семье показали, что семья для него важна, и он хочет быть ценен. Я очень надеялась, что Сириус поймёт смысл без слов. Осознает, что он мне не просто друг, а дорогой человек, с кем хочется быть долго рядом.       Подойдя к двери его квартиры, я глубоко вдохнула. В груди неожиданно стало тревожно. Я боялась собственных чувств, его реакции. Потому что впервые в жизни подарок значил для меня намного больше, чем просто рождественская традиция.       Я подняла руку, трижды постучала, и почти сразу за дверью послышались быстрые шаги. Замок щёлкнул, дверь распахнулась. Передо мной предстал Сириус Блэк.       Он выглядел совершенно по-домашнему: тёмный вязаный свитер с закатанными рукавами и немного в муке, слегка растрёпанные волосы и неизменная искра в серых глазах. Где-то за его спиной потрескивали поленья в камине — слышала даже из подъезда, — а по комнате разносился аромат горячего шоколада и свежего имбирного печенья.       — С Рождеством, де Амора, — широко улыбнулся Сириус, прислонившись плечом к косяку.       Я невольно улыбнулась в ответ.       — С Рождеством, Блэк.       — Проходи. — Он жестом пригласил меня внутрь. — Я почти убедил себя, что ты опоздаешь.       — Я пришла на две минуты раньше!       — Именно поэтому и говорю «почти».       Я тихо рассмеялась, переступая порог. Он забрал у меня пальто раньше, чем я успела возразить.       Внутри было тепло. Не из-за камина. Из-за него.       И в ту секунду, когда Сириус, не переставая что-то весело рассказывать, повёл меня в гостиную, я вдруг поняла удивительно простую вещь: иногда человек ищет своё место долгие годы и ему приходиться пройти через разные трудности: одиночество, потеря, разочарования, ошибки. Но это всегда того стоит, веди никогда не знаешь, какую награду приготовит тебе Судьба.       В эту самую секунду я верила, что чтобы ни случилось, мы будем с Сириусом вместе. От своей наивности стало самой смешно.       — Чему ты так улыбаешься? — спросил у меня Блэк, возвращая в реальность       — Тому, что ты мне рассказал, конечно! — соврала я ему.       — А если я попрошу тебя сказать последнюю сказанную мной фразу, и это не вопрос «чему ты так улыбаешься?».       — Давай уже просто насладимся ужином, который ты приготовил! — предложила я.       Сириус не стал больше пытаться выведать о моих мыслях, закрывая полностью вопрос. Вместо этого, он сменил тему на ту, как он познал сегодня мир кулинарии.