Nanako

Нанако было восемь, когда это случилось впервые. Минуло уже три года с тех пор, как Гето-сама вытащил их с Мимико из той жуткой ржавой клетки. Пробравшись между неподвижными рядами залитых кровью тел местных жителей, они покинули деревню. Гето-сама снял номер в гостинице, набрал для них горячую ванну и приготовил постель. Когда они улеглись, подоткнул одеяло и сказал, что всё будет хорошо. Это было странно. Было неуютно. И хотя на тот момент Нанако ещё не пришла в себя после побоев и мучилась от боли в незаживших ранах, она точно знала: Гето-сама спас их. С тех пор минуло три года. За тридцать шесть месяцев Гето-сама обзавёлся изрядным количеством как проклятий, так и последователей, чьи деньги обеспечивали им безбедную жизнь. В приобретённом местном храме на окраине Токио у Мимико и Нанако была своя комната, у Гето-сама своя. Потом к ним присоединились новые люди: Лару, Суда, Неги. Они тоже разместились в жилых помещениях храма. Всё было спокойно. Всего было в достатке. Они были семьёй — крепкой, счастливой и любящей. Повседневная жизнь была полна улыбок и объятий. О большем Нанако и мечтать не могла. Именно поэтому ей никогда и в голову не приходило, что Гето-сама будет нужен кто-то в другом плане.

-----

В первый раз это случилась, когда к ним пришла Химари Хасе. Изредка, примерно раз в несколько недель, в их храм в поисках Гето-сама наведывались пользователи проклятий. Они были либо наслышаны о его планах и амбициях, либо им хотелось узнать о сбежавшем маге особого уровня, который был приговорён к смертной казни. Эти люди приезжали отовсюду, иногда даже из других стран. Хасе, насколько знала Нанако, была родом из Иокогамы. Она прославилась тем, что в одиночку расправилась с семерыми магами во время сражения с группировкой Q. Какая красивая, подумала Нанако. Светлые длинные волосы, накрашенные красной помадой губы, элегантное, совсем как у королевы, платье ниже колен. Из всех женщин, нога которых ступала в их храм, Хасе, без сомнений, была одной из самых невероятных. И сейчас она была здесь. Гето-сама расположился на татами, по правую сторону от него смиренно сидели Мимико и Нанако. На безопасном расстоянии от него стояла Хасе. Последние полчаса она путано говорила что-то об объединении сил, о своём глубоком восхищении и тому подобном. Нанако не особо вслушивалась, да и в целом ей было всё равно. Единственное, что она отметила, — в словах Хасе было много лести. Но ничего страшного в этом не было. Гето-сама давно привык к таким вещам. Однако было в этой встрече что-то не так. Нанако почувствовала необъяснимую тревогу. Было что-то странное в том, как Хасе смотрела на Гето-сама, а его движения, в свою очередь, были более спокойными и сдержанными, чем обычно. Происходило что-то странное. Нанако вопросительно посмотрела на сидевшую рядом Мимико, но в ответ та лишь пожала плечами. — Какое немыслимо огромное место для такого важного человека, — сказала Хасе, делая шаг вперёд и окидывая взглядом комнату. — Не могу представить, что же здесь есть ещё. Гето-сама приподнял бровь. Нанако достаточно хорошо его знала, чтобы понять, что этот взгляд отличается от тех, которые у него были, когда кто-то говорил или делал то, что ему нравилось. Сейчас в нём сквозило предостережение. — Со временем привыкаешь, Хасе-сан. Приблизившись ещё на шаг, Хасе улыбнулась. По всей видимости, она не обратила внимания на странное выражение лица Гето-сама. — Вам, должно быть, очень одиноко в этом храме. — Она заправила прядь волос за ухо и наклонила голову. Под этим углом свет отбрасывал на её лицо необычную, на удивление красивую тень. — Пожалуйста, простите, если я захожу слишком далеко, но вы всегда можете рассчитывать на мою компанию, Гето-сан. Нанако уставилась на неё во все глаза. Она не очень понимала, что происходит. Сердце застучало быстро-быстро, от нарастающей тревоги скрутило внутренности. В этом разговоре что-то было не так. Не только из-за томного голоса Хасе или того, как уставился на неё Гето-сама… К ним каждый день приходили люди. Самые обычные люди. Обезьяны, как любил называть их Гето-сама. Они приходили за помощью. Для того, чтобы избавиться от боли, от странных снов и прочих недугов, с которыми не могла справиться современная медицина. Женщины и мужчины, дети и старики со всех уголков мира приходили к Сугуру Гето. Этого человека в церемониальных монашеских одеждах почитали за то, что он мог излечить практически всё. Уже были случаи, когда женщины принимались говорить с ним именно таким тоном. Иногда это делали мужчины. Но Нанако была уверена, что Гето-сама нет никакого дела до обычных людей, и сама мысль о том, что кто-то из них останется дольше оплаченного времени, была абсурдна. Но вот Хасе не была обычным человеком. Она была магом… — Благодарю за ваше беспокойство, Хасе-сан — с ледяной улыбкой сказал ей Гето-сама. — Но вы действительно заходите слишком далеко. Хасе удивлённо распахнула глаза. По крайней мере, не одна Нанако чувствовала недоумение. Улыбка сползла с лица Хасе. — Наверное, будет лучше, если Мимико вас проводит, — спокойно продолжил Гето-сама, не давая ей времени прийти в себя. Нанако быстро скосила глаза на Мимико, у которой тоже пропал дар речи. — Хорошо. — Хасе неловко закашлялась. Её щёки залил розовый румянец, а глаза смотрели куда угодно, но только не на Гето-сама. Она низко поклонилась и сказала слегка охрипшим голосом. — Да, мне… мне жаль. Мимико сразу же подскочила на ноги. Она повернула голову, чтобы вопросительно посмотреть на Гето-сама, и неловко поспешила к Хасе. Та не сказала ни слова на прощание. Выпрямила спину, развернулась и последовала за Мимико к выходу. Как только двери за ними закрылись, Гето-сама тихо вздохнул. Поднял руку и устало потёр пальцами затылок. — Гето-сама? Рука замерла на мгновение. Он повернулся, и Нанако почувствовала огромное облегчение, потому что на его лице снова было то выражение, к которому она привыкла: мягкое, тёплое, доброе, отеческое. Он всегда берёг его для неё и Мимико. Больше не осталось и следа от того до ужаса холодного и пренебрежительного взгляда, которым он смотрел на Хасе всего несколько минут назад. — Мм? — Это правда… — Нанако сглотнула комок в горле и замолчала. Затем собралась с силами и тихо продолжила: — Это правда, что Гето-сама одинок? Настала его очередь удивлённо смотреть на неё. Нанако любила утверждать, что они с Мимико были теми, кто понимал Гето-сама лучше всего, и очень этим гордилась. Они были единственными, кто знал его вдоль и поперёк, и любили его несмотря ни на что. Безусловной любовью. Но бывали моменты, подобные этому, когда ни одна из них не могла понять, что он чувствует. В его жизни были многие годы, может, даже десятилетия, о которых они не знали ничего. Были вещи, о которых он умалчивал. И восьмилетняя Нанако, в которой бурлила обида за то, что он не раскрывал свои секреты им, двум девочкам, которые заботились о нём больше всего на свете, уже осознавала, что туда, как бы сильно они ни просили, доступа не будет. — Конечно, нет, — мягко сказал Гето-сама. Он протянул руку и нежно погладил её по голове. — Ведь у меня есть ты и Мимико. Нанако недовольно фыркнула и отвернулась. За спиной раздался смех Гето-сама.