Nanako

Нанако думала, что Гето-сама кого-то нашёл. Даже не так. Она была в этом совершенно уверена. Гето-сама всегда был человеком, который проводил время с людьми только потому, что это шло на пользу его делам или его семье. На дружеские отношения ему было плевать. Время от времени Нанако заставала Гето-сама, когда он был один, и хотя ничего в нём этого не выдавало, она чувствовала, что он одинок. И она была уверена, что это не было её фантазией. Поэтому Нанако была на седьмом небе, узнав, что Гето-сама нашёл кого-то.

-----

Это был мужчина, и его звали Чика.

-----

Чике было двадцать четыре. На год старше Гето-сама, на пару сантиметров повыше. Светлые волосы были игриво взлохмачены, а стройное, крепко сложенное тело выглядело достаточно сильным. В его походке всегда чувствовалась лёгкость, как будто ничего в этом мире его не тревожило. Ну а глаза… Нанако думала, что это самые красивые глаза, которые она когда-либо видела, ведь они были голубыми. Познакомились с Чикой они несколько недель назад. Он был из какого-то другого японского города, родился во влиятельной семье, но в итоге сбежал оттуда. Весь этот путь до Токио он проделал, основываясь на распространяющихся с недавних пор слухах о том, что у Сугуру Гето был чёткий план по искоренению всех людей без магии и последующему перестроению мира с нуля. Первая встреча произошла во вторник. Чика появился на крыльце их штаб-квартиры, приветственно помахал рукой и спросил с широкой ухмылкой на лице: «Это здесь живёт человек, который глотает проклятия?» Нанако показалось, что Гето-сама сразу же проникся к нему симпатией. Общий язык они нашли довольно быстро. С тех пор Чика наведывался к ним по несколько раз в неделю, в основном, чтобы поддержать идеи Гето-сама. Однако Нанако понимала, что за этим кроется больше. Она знала, что у Гето-сама не было проблем с общением. Он умел привлекать внимание аудитории, если ему это было нужно, и правильно подбирал слова для каждого человека. Чике тоже было не чуждо обаяние. Он был громким и энергичным, и со стороны это смотрелось органично. Чика частенько заглядывал к ним, чтобы провести время вместе. Ещё он составлял им компанию на охоте, всегда готовый протянуть руку помощи. Нанако видела, что Гето-сама нравится его общество. И вёл он себя с этим человеком иначе: мягче, спокойнее. Нанако не могла винить его за это. Несмотря на то, что Чика иногда говорил что-то не к месту и был попросту бестактен, с ним было прикольно. Он ей нравился. «Он такой смешной, — сказала ей как-то Мимико. — Я бы хотела, чтобы он был моим дядей». Нанако усмехнулась. Что ж, подумала она, это что-то да значит. Уж если саму Нанако было трудно очаровать, то Мимико и вовсе невозможно. «Ага. Никогда не видела, чтобы Гето-сама разговаривал с кем-то с таким удовольствием». «Он даже улыбается искренне. Ставлю триста йен, что в течение двух недель Гето-сама что-то предпримет». Нанако посмотрела на неё. Губы растянулись в самодовольной ухмылке. «Ставлю пятьсот на одну неделю». Они действительно хорошо ладили. Чика пытался отпускать шутки в адрес Гето-сама (идиотские, по мнению Нанако, но на безрыбье и рак рыба), Гето-сама вежливо смеялся в ответ. Потом Гето-сама говорил что-то шутливое, и Чика расцветал от радости и с удовольствием поддерживал разговор. Цикл повторялся снова и снова. Никто из них не озвучивал ничего конкретного, но Нанако чувствовала это. Между ними искрилось напряжение. Это абсолютно естественное предположение, думала Нанако, глядя, как Гето-сама улыбается Чике с нехарактерной для него нежностью. Были высокие шансы, что Чика нравился ему именно в таком плане.

-----

Как же она жестоко ошибалась. Три недели спустя к ним заглянул Чика. Время близилось к ночи, уже было пора ложиться спать. Мимико и Нанако лежали в кровати с телефонами в руках и крепко обнимали плюшевых медведей, когда — внезапно и без предупреждения — услышали, как открывается входная дверь. В прихожей раздались голоса. Приглушённые, но достаточно отчётливые, чтобы разобрать, кому они принадлежат. — Что он здесь делает? — шёпотом спросила Мимико, удивлённо подняв брови. — Это же Чика, да? Тебе не кажется, что это странно? Нанако прислушалась. В тусклом освещении их комнаты голос Гето-сама звучал тише, чем обычно. — Нет. Всё в порядке, — ответила она. Если бы что-то было не так, его голос не был бы настолько спокойным. А значит, этому могло быть только одно возможное объяснение. Нанако повернулась к Мимико с медленно расползающейся на губах коварной улыбкой. — Готова поспорить, что это то самое. — То самое? — Мимико широко распахнула глаза. — Да, — закивала Нанако. — Послушай. Они замолкли. Разговор в прихожей стих через минуту, и раздались шаги по деревянному полу. Затаив дыхание, Нанако и Мимико прислушивались изо всех сил. Шаги приблизились к их комнате, после чего начали отдаляться. Дальше по коридору со скрипом открылась дверь в гостиную. Звук шагов стал тише и в конце концов оборвался совсем. Хлопнула дверь. Мимико и Нанако переглянулись. — Ты… ты правда думаешь, что… — Есть только один способ узнать, — широко улыбнулась Нанако. А так как они были умными девочками, то выждали по меньшей мере десять минут. Если бы Гето-сама и Чика беспокоились о том, что могут ненароком разбудить Нанако и Мимико, то десяти минут им хватило бы за глаза, чтобы ослабить бдительность, перестать прислушиваться к каждому звуку и спокойно вернуться к своим делам, не опасаясь, что им помешают. Так что Нанако и Мимико ждали. Через пятнадцать минут они медленно сползли с кровати и бесшумно направились в гостиную. Почему-то Гето-сама имел привычку никогда не закрывать дверь до конца. Оставлял её приоткрытой хотя бы на сантиметр. Сейчас было то же самое: двери были задвинуты не полностью, и в коридор просачивалась тонкая полоска бледно-жёлтого света. Прижавшись к двери, Нанако и Мимико заглянули внутрь. Гето-сама и Чика расположились за столом друг напротив друга. Между ними стояла открытая бутылка саке и две чашки. Судя по количеству жидкости в бутылке, выпили они достаточно, чтобы захмелеть. — Почему они пьют в такое время? — шёпотом поинтересовалась Мимико. — Тсс. Какая разница? Гето-сама всё равно не напивается. Это было правдой. За проведённые вместе годы Нанако видела, как Гето-сама выпивал со множеством людей как днём, так и вечером, и хотя она никогда не видела, чтобы это происходило так близко к полуночи, по отсутствию румянца и трезвости в его глазах она могла с уверенностью сказать, что он и близко не был пьян. А вот Чика, напротив, накидался моментально. — Обязан сказать это ещё раз, — со счастливой улыбкой на раскрасневшемся лице произнёс он. — Я удивлён, что ты пустил меня, Гето! Думал, ты более консервативен. — А почему бы мне не открыть дверь приятелю? — усмехнулся Гето-сама. — Приятелю? Так вот кто мы друг другу? Несмотря на свою наивность в таких делах, Нанако уловила, как изменился его тон в конце вопроса. Будто он пытался что-то скрыть за этой непринуждённостью и преувеличенной добродушностью. Обычно Чика так не разговаривал с Гето-сама. Нанако остро чувствовала, что он сделал важный шаг, но не понимала, хороший он или нет. Гето-сама не изменился в лице. — А кто мы друг другу, по твоему мнению? — со смешинкой в глазах спросил он. И в ожидании ответа подпёр подбородок костяшками пальцев. — Ты скажи, — пожал плечами Чика, не переставая улыбаться. Он излучал такую уверенность, что Нанако было трудно сказать, нервничает ли он вообще. — Разве я выразил свои намерения недостаточно ясно за последние несколько недель? — Возможно, тебе следует выразить их яснее. Чика засмеялся. Он потряс головой, потянулся за бутылкой и, наполнив чашки саке до краёв, сделал внушительный глоток. — Тебе просто нравится морочить мне голову, — миролюбиво сказал он. Гето-сама улыбнулся. За разворачивающейся у неё на глазах перепалкой Нанако наблюдала с полным спокойствием. И хотя чутьё уже несколько раз её подводило, она подчерпнула из этого разговора достаточно информации, скрытой между строк. То, как Гето-сама разговаривал с Чикой, поддразнивал его, намекал на отношения, чего никогда не делал ни с кем другим… Было очевидно, к чему всё идёт. Но потом… — Я знаю, что у тебя кто-то был. Гето-сама оцепенел. Перестала дышать и сама Нанако. Мимико, на чью голову она положила свою, чтобы было удобнее подсматривать, тоже не шевелилась. Однако Чика, похоже, не заметил накалившейся обстановки. Упрекать его за это было нельзя: лицо Гето-сама было по обыкновению доброжелательным. Распознать малейшие изменения в его мимике было трудно. Это было под силу только Нанако и Мимико, прожившим с ним бок о бок целых пять лет. Они видели, как лицо Гето-сама застыло, улыбка окаменела, как у статуи, а глаза перестали мигать. — Я знаю, что у тебя кто-то был, — повторил Чика. Нанако нестерпимо захотелось ворваться в гостиную и зажать ему рот рукой. — Много лет назад. Когда ты учился в старшей школе. Так? — Полагаю, слухи обо мне не ограничились моей репутацией. — О, слухи о тебе ходят фантастические, — стрельнув глазами, сказал Чика. На эти слова Гето-сама не отреагировал никак. Он спокойно смотрел на Чику. Так смотрят, пока выжидают, когда бродячее животное войдёт в клетку. Нанако не могла оторвать от них глаз. Сердце колотилось всё громче и громче, стало трудно дышать. Сохраняя гробовое молчание, Мимико неуклюже съехала по стене. Здесь что-то не так, подумали они, однако Нанако не понимала, что именно. Это было правдой? У Гето-сама кто-то был? От долгих минут неподвижного стояния ноги Нанако затряслись. Это могло быть правдой. Это должно было быть правдой! Стоило только посмотреть, как Гето-сама мгновенно ощетинился и стал совсем не похож на того общительного, обаятельного человека, которого все они знали. Но она понимала, что здесь должно было быть что-то ещё — что-то, о чём он не хотел, чтобы кто-то из них догадывался. — Я вижу, как ты смотришь на меня, — сказал Чика. Он медленно наклонился вперёд и мягко улыбнулся, глядя на Гето-сама из-под прядей волос. — Я напоминаю тебе его? Гето-сама этот вопрос застал врасплох, но вида он почти не показал. Выдавали его только чуть больше обычного раскрытые глаза и приподнятые брови. — Нет, — будто повинуясь инстинкту, ответил. В голосе прорезалась сталь. Бархатные нотки, присущие ему, исчезли без следа. — Нет. Вы не похожи. Казалось, Чика не заметил холодности, скрывавшейся за этими словами. Он пренебрежительно махнул рукой. — Да знаю, знаю, — вздохнул он, выдавив из себя смешок. Он говорил так, будто не мог поверить, что ему в принципе приходится это озвучивать. Была ли его смелость вызвана алкоголем, Нанако не знала. — Конечно, я не он. Но могу гарантировать, что я лучше. На его губах снова появилась улыбка. На этот раз навевающая определённые мысли. — Я могу стать лучше, чем он когда-либо был. Это, по всей видимости, и стало последним гвоздём в крышку его гроба. Лицо Гето-сама затянуло непроницаемой маской. Чёрт, в панике подумала Нанако. Назад! Назад! Ей отчаянно хотелось вмешаться и засунуть последние слова обратно Чике в глотку… но в этом уже не было смысла. Глаза Гето-сама превратились в ледышки, а челюсть сжалась так, что стало кристально ясно: пути назад нет. — Я полагаю, — тихо сказал Гето-сама тоном, который у него прорезался каждый раз, когда он был близок к тому, чтобы нанести проклятию последний удар, — твои намерения вытекают из этого… ничем не обоснованного предположения? — Мои намерения, — слегка заплетающимся языком ответил Чика, — основаны на тех вещах, которыми люди обычно занимаются ночью. У Нанако отвисла челюсть. Чика больше не жилец. Он ничего не понимал и был слишком пьян, чтобы уловить ледяные нотки в голосе Гето-сама. Поэтому он не останавливался: — Но если тебе больше подходит утро, то я уверен, что мы сможем договориться и по этому вопросу. Гето-сама улыбнулся ему. Какой бы храброй она ни была, в этот момент Нанако захотелось отшатнуться. Господи, да она кожей чувствовала, к чему всё идёт. А ещё она знала — по тому, как Гето-сама опустил подбородок, по его позе, ленивой и неподвижной, по взгляду, который появляется у человека, готового применить насилие, — что исправить это было невозможно. В этот раз Гето-сама наклонился над столом. Он взял бутылку и, наполнив чашку в руках Чики доверху, невозмутимо откинулся назад. — Вот. Выпей. Чика поднял на него взгляд. Улыбка, с которой Гето-сама смотрел в ответ, была мягкой. В ней не было ни недовольства, ни лжи, ни двойного дна. Казалось, что Гето-сама было приятно находиться рядом с другом. У Нанако и Мимико ушло три года, чтобы понять, что эта улыбка была фальшивой. Разумеется, Чика не мог этого знать. Он улыбнулся в ответ и поднёс чашку с саке к губам. Выпил её залпом, после чего удовлетворённо выдохнул. И вот так постепенно от его внимания стало ускользать, как Гето-сама вновь и вновь брал бутылку, чтобы налить ему очередную порцию.

-----

Вопреки здравому смыслу, Нанако и Мимико оставались за дверью до самого конца. Он не заставил себя долго ждать. За следующие десять минут Гето-сама налил Чике несколько чашек саке. Каждую из них тот выпивал с таким удовольствием, будто это был гарантированный способ воплотить в жизнь все его планы на ночь с Гето-сама, какими бы они ни были. А потом всё закончилось. Чика завалился на стол, уложив голову на сгибе локтя. Его затуманенные, расфокусированные глаза ещё несколько раз моргнули, а затем медленно закрылись. Он погрузился в сон. Напротив сидел Гето-сама. Сам он за это время не выпил ни капли алкоголя. — Итак, — громко сказал он, лениво раскручивая бутылку из-под саке на столе. Вид у него был скучающий, но уголки губ всё равно изогнулись в непрошеной, весёлой улыбке. — Вы давно должны были лечь спать, девочки. Нанако в ужасе почувствовала бегущий по спине холодок. Это напугало их так сильно, что пытавшаяся встать Мимико запуталась в собственных ногах и упала, увлекая Нанако за собой. Пока они, повизгивая, возились на полу, из гостиной послышался смех Гето-сама. Только тогда Нанако почувствовала небольшое облегчение. — Гето… Гето-сама, как давно… как давно вы нас заметили? — Я ничего не могу поделать с вашим любопытством. Что, в общем-то, не было ответом на её вопрос. — Вы знали об этом с самого начала, — прошептала Мимико. Выглядела она совершенно подавленной. — Мне было интересно, когда же вы уйдёте, — улыбнулся Гето-сама. — Оказывается, любопытства в вас больше, чем желания спать. Нанако залилась краской. В итоге, когда они поднялись с пола и обиженно поплелись к нему, Нанако уже не думала о том, что услышала. Она не думала о том, что обсуждали Гето-сама и Чика. Точнее, о том, что подразумевалось под теми намёками о школьных годах Гето-сама. Нанако и Мимико пару раз стукнули его то, что он заставил их переживать, но Гето-сама рассмеялся и отвёл их обратно в постель. Подоткнул одеяло и долго сидел с ними в комнате, уверяя, что не винит их за любопытство и всё в полном порядке. А когда уходил, то бесшумно закрыл за собой дверь. Через какое-то время Чика очнулся на незнакомой улице в незнакомом районе. Он не помнил, как туда попал. Но Нанако и Мимико, конечно, знали, что это Гето-сама с ехидным видом приказал своим проклятиям вытащить его из дома и бросить там, где им заблагорассудится. После этого Чика посетил их штаб-квартиру лишь однажды. Просто для того, чтобы прояснить ситуацию. И после разговора с Гето-сама на крыльце здания — разговора, который сёстрам Хасаба, к сожалению, не дали подслушать — он ушёл и больше никогда не возвращался. Иногда Нанако по нему даже немного скучала. Он ей действительно нравился. Она жаловалась по этому поводу Мимико, жаловалась и Гето-сама. Чика был тем, с кем им обе любили проводить время. К тому же, до того самого разговора наедине Гето-сама тоже с ним прекрасно ладил. Так вот… После нескольких дней, проведённых в унынии, Нанако всё-таки вспомнила сказанные Чикой слова, которые превзошли все их ожидания. Я знаю, что у тебя кто-то был.