Empire *****

Нам бы хотелось, чтобы наша жизнь была романом. А она — сборник рассказов. Один получше, другой похуже. А есть и совсем неудачные. Но жизнь — это то, что с нами случается, пока мы строим планы. Моя жизнь вернулась в режим "серые будни". если вы думаете, что полковник настойчиво добивался моего внимания, писал мне милые сообщения и интересовался моим самочувствием, посылал ко мне курьера с охапками роз, то я вам разочарую! Это жизнь. Здесь нет места единорогам! Только нарцисс и психопат будет преследовать вас и настойчиво добиваться вашего внимания. Ему жизненно необходимо доказать самому себе, что он всё ещё владеет контролем над вами и ситуацией. Вы для него — не объект любви, а объект самоутверждения. Ваше сопротивление для него — не сигнал остановиться, а вызов, который нужно сломать. Ему важно не ваше счастье, а подтверждение собственной власти. «...ему нужно не ваше "да", а ваше подчинение. Потому что для него любовь — это контроль, а отказ — это угроза его превосходству, которую он должен уничтожить». Я всё чаще стала задумываться, что Чёрный Оникс прав и книжонка то у меня дурацкая! История поверхностная. Я не смогла раскрыть тему, а герои прямолинейный, как шпалы! Они предсказуемые и сюжет развивается слишком быстро, словно я хочу привлечь внимание читателей и заслужить их одобрения! Все мои книги словно кричат "выбери меня! я хочу стать популярным автором!" Своими работами я, как нарцисс — хочу привлечь внимание аудитории, получить быструю славу и за счет этого самоутвердиться. Я тащю свои рукописи на рынок и жду аплодисментов. Я не хочу быть правдивой — я хочу быть значимой. Я не творю — я выпрашиваю признание... Но а пока, пока признание не спешило ко мне, я продолжала работать в гипермаркете продавцом. Там в отделе товаров для дома проходила большая часть моего времени. Работа была не очень интеллектуальной, что позволяло мне выполнять её на автоматизме, а самой витать в облаках и пребывать в своих мыслях, что были не очень радужными по жизни. Гипермаркет находился в торговом центре «The Shops at Columbus Circle». Он был прямо на юго-западном углу Центрального парка, в районе Мидтаун Вест, на границе с Верхним Вест-Сайдом. Это не пафосный Верхний Ист-Сайд, но и не далёкий Бруклин. Это престижно, но демократично. Вокруг толпы народу. Через этот ТЦ проходит весь город: уставшие офисные клерки, туристы с картами, богатые бездельники с собачками, уличные музыканты у входа. Это идеальное место, чтобы наблюдать за жизнью, которую я так ненавижу и от которой чувствую себя оторванной. Сегодня был не лучший день. На меня наорал мой босс — русский по имени Евгений. Мужик 45 лет, явно с проблемами в психике. Несмотря на внушительный рост около 2 метров - он не выглядел мужествено: худые руки, кривые ноги и выпирающий живот. Так вот, я написала ему на электронку, так как сам он в отпуске и попросила пару дней отгула за свой счет. Ответ был следующего содержания: "А мы чо у станка стоим?!? Производственный план есть?! Кому нечего делать и много свободного времени может в 9-00 уйти.. Мирина! Может есть смысл голову включить!? Заранее спасибо за понимание !" (Простите за текст! Он не очень красивый. Зато реальный 😟 ) Мне нечем прокомментировать. Да, шеф очень не воспитанный и кажется, даже не слышал про этику делового общения, о которой знаю даже я — обычный продавец без образования (да, в университете я не училась, денег не было на оплату учёбы). Я была человеком, который всё близко принимал к сердцу, так близко, что в нём не осталось живого места — только рубцы, присыпанные пеплом. Не получив согласование отгулов, мне придётся продолжить пахать без выходный, так как сезон отпусков народу не хватает. Так себе перспективка для человека с "поехавшей крышей". Что насчет препаратов, которые назначил мне психиатр, то я бросила принимать. Бросила в тот самый день, когда чуть не пор*зала себе лицо. Я знаю, что вы скажите, как люди далекие от этой темы — при чём тут лекарства?! Очень даже при чём! Они "перестраивают" химию в голове человека. Настраивая мозг, как инструмент. Видимо, моему мозгу не понравилось, как его "настроили" и он запустил программу самоликвидации. И сейчас, не имея денег на новый прием у врача, я осталась один на один со своими проблемами и страхами... Я знала только один проверенный способ не сойти с ума и выжить! У меня было мало талантов в жизни, но среди них — умение доставать рецептурные таблетки без рецепта! Был у меня один такой "костыль", который сильно успокаивал, но при этом не глушил эмоции и как следствие либидо. Плюс, он был для меня чем-то вроде... доппинга что ли?.. Я чувствовала себя на нём сверхчеловеком, который может всё! Абсолютно всё. И вот прямо сейчас я была на этом самом "костыле". Мне нравился он тем, что на нем я спала как убитая. Можно сказать, что у меня была сверхспособность — лечь и сразу же уснуть. Плюс выносливость. Я могла 24 часа работать, быть на ногах и не устовать. Но была и обратная сторона медали — таблетки медленно отнимали у меня память и "убивали" печень. Я передвигала сковородки с антипригарным покрытием, расставляла их ровными рядами, и мысли текли вязко и медленно. Обычный день. Обычная смена. Пустота, прикрытая заученными движениями. Просто ровная, серая гладь. Я уже собиралась идти в подсобку за новым запасом штопоров, когда мой взгляд случайно скользнул по дальнему концу отдела. Там, у стеллажа с наборами полотенец, стоял мужчина. Я не сразу поняла, почему задержала на нём взгляд. Он не делал ничего особенного. Просто держал в руках комплект тёмно-серых полотенец и задумчиво щупал ткань, проверяя плотность. Жест был спокойным, хозяйским, каким-то слишком осмысленным для обычного покупателя. Он не метался между цветами, не сверялся с ценником. Просто стоял и оценивал качество, как человек, который точно знает, что ему нужно. А потом он повернул голову, и я узнала его. Алекс... Тот самый полковник с автобусной остановки. Я замерла. Просто застыла с пустой коробкой в руках, чувствуя, как внутри что-то слабо дёрнулось. Не радость. Не страх. Скорее, отголосок далёкого грома. Он был здесь, в супермаркете, в отделе товаров для дома, и выбирал полотенца. Какие, к чёрту, полотенца? Почему он не на задании? Почему не в камуфляже? Почему он, мать его, покупает полотенца в мою смену? Я стояла и смотрела, не в силах отвести взгляд. Он не замечал меня. Слишком был занят своим нейтральным, бытовым делом. И от этого его присутствие казалось ещё более нереальным. Как будто в мои серый, обесцвеченный мир случайно залетел кадр из чужого, более яркого фильма. Я не знала, сколько прошло времени. Может, секунда. Может, минута. Но он так и не обернулся. А я так и не двинулась с места. Только внутри, где-то очень глубоко, тихо-тихо зазвенела тонкая, почти забытая струна. Меня поразила внешность Алекса, когда я увидела его будучи не под действием мощных антидепрессантов, от которых была буквально овощ. У меня словно пелена упала с глаз! Он был высокий, с угольно-чёрными волосами и тёмными бровями. Смуглая кожа теплого оттенка, сильная линия челюсти, тронутая щетиной. А его глаза… Его глаза были цвета бездны. Контраст поразительный, у меня даже челюсть свело — все в нем поражало просто навылет. Черты его сурового лица казались высеченными из камня, и в то же время они были поразительно совершенны, словно творец работал над его скульптурой всю жизнь… И по меньшей мере год ушел на то, чтобы создать идеальный рот. Даже шрам, рассекающий его левую бровь по диагонали до самой скулы, делал его только горячее. Пламенно-горячим. Обжигающе. Горячим до уровня ты-попала-детка-и-тебе-это-по-вкусу. Как-то внезапно я забыла, почему мать запрещала мне трахаться с парнями до свадьбы. Он самый роскошный мужчина, которого я когда-либо видела. А я, живя в мегаполисе, видела много мужчин! Когда Алекс наконец заметил меня, в его взгляде не мелькнуло ни удивления, ни неловкости. Словно он с самого начала знал, что я здесь. Он спокойно положил полотенце обратно на полку и направился ко мне. Я резко отвернулась к коробке, сделав вид, что страшно занята. Очень страшно. Настолько страшно, что уже минут пять держала коробку вверх ногами. — Привет. Я подняла голову. — Привет. — Поможешь выбрать полотенца? Я моргнула. — Что? — Полотенца. — Ты серьёзно? — Абсолютно. Я посмотрела через его плечо. На стеллаж. На десятки одинаковых полотенец. Потом снова на него. — Ты руководишь вооружёнными людьми. — Бывает. — И не можешь выбрать полотенце? — Не могу. — Удивительно. — Поэтому пришёл за консультацией. Я фыркнула. И только потом поняла, что впервые за весь день мне захотелось улыбнуться. Совсем немного. Самыми уголками губ. Алекс заметил это сразу. Конечно заметил. Он вообще замечал слишком много. — Вот эти, — буркнула я. — Почему? — Потому что они нормальные. — Сильный аргумент. — Я продавец. Моё мнение экспертное. — Тогда беру. И он действительно взял именно их. Без споров. Без вопросов. Будто пришёл сюда вовсе не за полотенцами. Несколько секунд мы стояли молча. Я уже собиралась сослаться на работу и сбежать обратно к своим сковородкам, когда Алекс вдруг посмотрел на меня внимательнее. Не на бейджик. Не на форму. Мне в лицо. Его пристальный взгляд пробежал по мне, словно он запоминал каждую деталь или что-то выискивал. Слишком уж внимательно. — Что? — Ничего. — Тогда зачем так смотришь? Уголок его губ едва заметно дрогнул. — Проверяю одну теорию. — Какую ещё теорию? — Что ты умеешь улыбаться. Я закатила глаза. — Очень смешно. — Не сегодня. Я хотела съязвить. Честно хотела. Но слова почему-то застряли. — Плохой день? — Ну так... — Верю. И вот тут меня окончательно добило. Не вопрос. Не жалость. Не попытка залезть в душу. Просто это спокойное "верю". Будто ему не нужны объяснения и оправдания. Будто он и так всё увидел. Я отвела взгляд первой. — У тебя всё? Мне надо идти. — До какого часа ты сегодня работаешь? — ...до двадцати трёх... — растерялась я. — Понял. Буду ждать на остановке. И не дав мне времени, возможности возразить или просто что-то сказать, полковник развернулся и пошёл. Я тупо смотрела ему в след. Простая фраза: "я буду ждать тебя на остановке", а не "я заеду за тобой на кабриолете!" — заставила ожить моё давно умершее сердце.