Empire *****

Судьба всегда преподносит нам сюрпризы, когда мы ждём этого меньше всего. А хорошие они или плохие — зависит от нашего отношения к жизни. Дни потянулись бесконечной чередой — одинаковые, серые, как старая плёнка. Мысли метались от Алекса к Чёрному Ониксу и... понадолгу задерживались на кое-ком, о ком я вам не расскажу. Не сейчас. Я не знала, увижу снова полковника или нет. Но он мне начал казаться... интересным. Это было для меня куда важнее, чем красивый или горячий. Хотя, я отдавала себе отчёт, что Алекс скорее всего — токсичный. Куда более "тёмной лошадкой" был Чёрный Оникс, он по-прежнему не ответил ни на мой выпад, ни на моё извинение. Может, он вообще ушел с сайта? Аккаунт во всяком случае не удалил. Когда в один из самых обычных дней я работала смену в супермаркете, то не думала, что меня настигнет эффект бумеранга. Официантку помните? Так вот, судьба, видимо, тоже. Я расставляла несчастные сковородки на нижней полке, когда услышала до боли знакомый голос. — Да. Вот эта. Сначала я не обратила внимания. Потом подняла голову. И замерла. Возле кассовой зоны стояла она. Та самая официантка из бургерной. Только теперь улыбалась уже не Алексу. Мне. И эта улыбка мне совершенно не понравилась. Через несколько минут в отдел вошёл старший менеджер. Ещё через секунду я поняла почему. — Мирина, подойди сюда. Голос был сухим. Официальным. Плохой знак. Я поставила коробку на пол и подошла. Официантка стояла рядом с менеджером с выражением святой мученицы на лице. — Эта сотрудница мне нагрубила, — сообщила она. — Я просто попросила помочь выбрать товар. Я моргнула. — Что? — Она разговаривала со мной в хамской форме. — Мы вообще не разговаривали! — Разговаривали. — Нет! — Да!!! Менеджер поднял руку. — Хватит. Я посмотрела на него. Он даже не собирался разбираться. Это было видно сразу. — Мирина, на тебя и раньше поступали жалобы. Ложь. — Поэтому на этом всё. Тишина. — Что значит «всё»? — Ты уволена. Мир будто стал очень далёким. Словно звук убрали. Словно кто-то выключил половину реальности. Уволена. Вот так просто. После всех переработок. После всех выходов без выходных. После криков Евгения. После всего. Уволена. Официантка едва заметно улыбнулась. Именно это меня добило. Не увольнение. Улыбка. Моя рука сама легла на ручку тяжёлой сковородки. Холодный металл приятно лёг в ладонь. — Мирина... — начал менеджер. Я не слушала. Шаг вперёд. Короткий, как выдох. Официантка даже не успела перестать улыбаться. Звон. Тяжёлый, глухой, чугунный. Сковорода вошла ровно в скулу — не насмерть, но так, чтобы эта сука запомнила на всю оставшуюся жизнь. Брызнула кровь из рассечённой брови. Официантка взвизгнула и рухнула на пол, зажимая лицо. Менеджер отшатнулся, побледнев как его собственная рубашка. В отделе повисла звенящая тишина. Кто-то ахнул. Кажется, покупатель. Я медленно опустила сковородку обратно на полку. Вытерла руку о форменную одежду. — Теперь можешь вызывать охрану, — сказала я менеджеру спокойно, почти лениво. — И копов заодно! Он открыл рот. Закрыл. Снова открыл. Я уже шла к выходу. Полицейский участок встретил меня запахом хлорки, несвежего кофе и чьей-то безнадёги. Меня усадили на жёсткий стул в углу, но наручники не надели — видимо, сковородка в качестве орудия не тянула на особо опасную преступницу. Передо мной сидел детектив — уставший мужик лет пятидесяти с мешками под глазами и видом человека, который видел всё. Он листал какие-то бумаги и явно не горел желанием разбираться в драме двух баб в гипермаркете. — Итак, — он отложил папку и посмотрел на меня поверх очков, — Вы, Мирина Колман, ударили гражданку Х сковородой по лицу. Это так? — Да, — ответила я ровно. Детектив вздохнул, снял очки и потёр переносицу. Кажется, он ждал, что я начну оправдываться, плакать или врать. Но я не собиралась. Я вообще ничего не чувствовала, кроме глухого, злого удовлетворения. — Она намеренно спровоцировала моё увольнение, — добавила я. — Оклеветала меня перед руководством. Улыбалась, когда меня вышвырнули с работы. Я не сожалею. Детектив открыл было рот, но его перебил шум в коридоре. Громкие, уверенные шаги. Чей-то возмущённый голос, который тут же осёкся. Дверь в допросную открылась, и на пороге появился он... Алекс. Полковник или просто самый горячий мужчина на земле!!! (Да, я позвонила ему! Алекс оставил мне свою визитку ещё в тот раз, когда поздно ночью привозил домой мой кулон) Он обвёл взглядом присутствующих и остановился на мне. — Полковник Коблан, — представился он ледяным тоном, хотя его имя явно уже знали. — Я забираю мисс Колман. — Но... — начал детектив, — она ударила гражданку... Полковник бросил испепеляющий взгляд на детектива. — Мирина! Посиди в коридоре. Я не стала спорить с ним и медленно поднявшись со стула, бочком обошла полковника, чтобы не попасть под раздачу. Сидя за дверью я не могла разобрать о чём говорят полковник и детектив. Слышала лишь напряжённые голоса и спор, который Алекс явно выигрывал. Алекс вышёл в коридор и матнул головой. — Пошли. Дело закрыто. Он вывел меня на улицу, и вечерний Нью-Йорк встретил нас огнями и шумом. Я остановилась, глубоко вдохнула и спросила: — Почему ты приехал? Я тебе никто. — Потому что ты позвонила. Я тупо и одновременно с восхищением таращилась на парня. Он выглядел усталым, но в тоже время, охуенно красивым! До дрожи в моих коленках... — А где мораль? Он повернул голову. — А что тебе басня? — Я стукнула дешёвую девку сковородкой! — Надеюсь, сковорода хоть была дорогой? — Ну так... — растерялась я. Алекс открыл передо мной дверь машины, и я села. Он закрыл дверь, обошёл автомобиль и сел за руль. Некоторое время мы ехали молча. — И всё же. Почему ты мне морали не читаешь за нападение на человека? — не выдержала я. — Почему? Он оторвал взгляд от дороги. — Я давно понял, что ты ураган. Но также уверен, что ты не нападёшь на человека первой, если тебя не довести. Так что я на твоей стороне. Я была мягко говоря шокирована. Мою сторону никто никогда не принимал. Ни мама, ни старшая сестра. — Спасибо... Правда... Он подмигнул мне. Я смотрела на его профиль — усталый, с тенью щетины на челюсти, с едва заметной красной прожилкой в глазу. Он был не просто уставшим. Он был вымотан до предела, как солдат после марш-броска. Но держался. Кажется, по другому он не умел. — Не сочти за грубость, но выглядишь ты... немного хреново... — Немного? — Ладно. Много. Ты не пробовал спать ради разнообразия? Он горько усмехнулся. — Пробую, когда выпадает случай. Машина мягко катилась по ночному городу, и я понимала: он отвезёт меня домой, высадит у подъезда, и поедет через весь город домой, потому что навряд ли он живет в такой глухомани, как я! А если он от усталости уснет по дороге? Нет уж! — Значит так! Ты остаешься ночевать у меня! У меня есть куда тебя положить, а тебе в таком состоянии не стоит больше садиться за руль! Алекс чуть приподнял бровь, не отрывая взгляда от дороги. — Есть куда меня положить? Звучит эротично! Я прищурилась. — Закатай губу! Дома я постелила ему в своей комнате — лучшее, что у меня было: чистая простыня, подушка, плед. Он снял куртку, оставшись в простой чёрной футболке, которая обтягивала его плечи так, что я на секунду забыла, зачем вообще пришла в эту комнату. — Почему не на диване, а на твоей кровати? — немало удивился полковник. — Диван мне ещё нужен, чтобы поработать за ноутбуком. (На самом деле я положила Алекса на своей кровати по другой причине — когда ещё моя невинная кровать почувствует на себе такого охуенно шикарного мужчину, его вес, мускулы, горячую кожу? Да и я не думаю, что он блохастый!) — Спи! — сказала я. — Если хочешь, то можешь храпеть. Мне побарабану! — Хорошо, — рассмеялся парень. — Утром накормлю яичницей и бутерами, — я захлопнула дверь, пока не передумала и не осталась с ним ночевать!