Empire *****

Чувствую как кто-то зовёт меня и осторожно теребит за плечо. Просыпаться совсем не хочется. Нехотя открываю глаза, но перед ними все ещё пелена. Проморгавшись, вижу Алекса и понимаю, что мы куда-то приехали. — Мирина, пора вставать, пошли домой, — в пол голоса говорил он, помогая вылезти из машины. Говорить совсем не хочется. Тело кажется таким тяжёлым. Скорее бы лечь и дальше спать. Как только мы зашли в квартиру, сон как рукой сняло. Полковник привёл меня... к себе!!! Квартира Алекса оказалась пугающе... идеальной. Пространство. Воздух. Свет. Ничего лишнего. Пол был выложен крупноформатным итальянским керамогранитом графитового оттенка с едва заметными прожилками натурального камня. Его безупречную геометрию подчёркивали тонкие плинтусы со скрытой тёплой подсветкой, из-за которой казалось, будто стены парят над полом. Панорамные окна от пола до потолка открывали ночной город во всём его великолепии. Миллионы огней отражались в стекле, превращая квартиру в смотровую площадку над бетонными джунглями. Стены — матовые, цвета холодного бетона. Потолок — высокий, с утопленными в него линиями света вместо привычных люстр. Минимализм. Настолько безупречный, что становилось не по себе. Никаких статуэток. Никаких семейных фотографий. Никаких сувениров. Широкий диван глубокого графитового цвета, низкий столик из чёрного камня, кресло из натуральной кожи, встроенный биокамин, длинные полки без единой лишней вещи и огромный телевизор, больше напоминающий чёрное зеркало. Даже кухня была частью общей композиции — матовые фасады без ручек, остров из цельного камня, встроенная техника, которую почти невозможно было заметить с первого взгляда. Здесь не пахло домом. Не пахло едой. Не пахло жизнью. Только дорогим деревом, холодным камнем и его парфюмом. Я медленно провела взглядом по комнате. Эта квартира не пыталась понравиться. Она предупреждала. Здесь жил человек, привыкший всё держать под контролем. Даже пустоту. В квартире повисла тишина. Полковник конечно пришёл, спас меня и всё такое, но... для меня этого было не достаточно. Увы. Я хотела, чтобы он впустил меня в свою душу. А без этого, всё было лишено смысла. Я устала от тайн, от того как он держит меня на расстоянии вытянутой руки. Как не договаривает о себе... Я первая нарушила молчание. — Где крики? Где оскорбления, что я шлюха и ты разочарован во мне? — я развела руками. — Ну, ударь что ли! Но он даже не дрогнул, просто наблюдал за мной своим проницательным, раздражающе спокойным взглядом. Он подошёл с тенью улыбки на лице, словно подогревая взглядом каждый дюйм моей кожи. — Мы оба знаем, что ты этого не сделала бы! Ты хочешь только меня! Я сглотнула и вспомнила, что испытывала, когда он входил в меня. Горячий и твердый. У него правда было невероятное тело! Мои губы разомкнулись, я отступила на шаг, другой, и сердце защемило, когда он последовал за мной и прижал к стене. Его рука легла рядом с моей головой, он придвинулся, скривив губы в полуулыбке. — Я не забыл, какой ты была влажной и горячей на моем члене и как просила еще, пока я мог думать только о том, чтобы раздвинуть границы возможного, чтобы дать тебе, что ты просишь. — Я всё ещё помню твои мягкие ноги на моих бедрах или как ты дышишь перед тем, как кончить! Алекс прикусил нижнюю губу, и потребовались все мои запасы воли, чтобы не потянуться к нему. Проклятье. Жар опалил мою кожу. Я хотела, чтобы он был ближе. Как в наши ночи... Его рваное дыхание касалось моих губ, и я едва сдерживала себя. Мысли запутались в лабиринте воспоминаний: его руки, губы, язык. Дыхание на моей коже и выносливое мужское тело. Единственное, которому я разрешу быть рядом с собой. "Нельзя быть таким красивым и желанным! Он моё проклятие!!!" "Он погубит тебя!!!": шептал мой внутренний голос. Его глаза вспыхнули, объятия сжались. Будь смелее. Теперь он был так близко, что я чувствовала жар его тела сквозь тонкую ткань платья. — Господи! Поцелуй меня и забери в свой плен!!! Алекс поцеловал меня так, будто я воздух, которого ему не хватало, будто от этого зависела его жизнь, – и по-моему, от этого явно зависела моя. — Алекссс... — выдохнула я, едва узнавая свой собственный голос. — Ты нужна мне, Мирина! Прямо сейчас! А я никогда ни в ком не нуждался, поэтому не знаю, что делать с этим чувством, но стараюсь как могу. И если ты не хочешь этого сегодня, то ничего страшного, но тогда уйди немедленно, потому что иначе через две минуты ты будешь лежать на кровати голой. Напор в его глазах, жесткость его слов должны были пугать, но не пугали. Я знала: этот человек, даже если бы утратил все самообладание, не причинил бы мне вреда. По крайней мере физического.