Интерлюдия (нет редактуры)
3 июня 2026 г., 14:00
Интерлюдия 1 — Прибытие
Под характерный скрип тормозов последний поезд дня наконец прибыл на вокзал Кантерлота. Уже стояла ночь, что было необычно для этого поезда — прибывать в столь поздний час. Но сегодня был особенный день, ведь проводилось самое престижное празднование во всей Эквестрии: Грандиозный Гала-Вечер. Поэтому в тот день движение поездов было увеличено из-за гостей со всех концов Эквестрии.
Последний поезд начал свой путь двумя днями ранее, отправившись из далёких южных регионов Эквестрии. Это было одно из самых долгих железнодорожных путешествий, и обычно пассажиры садились на какой-нибудь станции и сходили через две-три остановки. Однако на этот раз пассажирка оставалась в поезде с самой первой станции, из тех далёких земель, пока не добралась до конечной станции в Кантерлоте.
— Наконец-то… Как же я ненавижу поездки на поезде… — угрюмо произнесла Сансет Шиммер, медленно сходя с поезда и левитируя грязную старую дорожную сумку. Затем она подняла голову и увидела, что уже стемнело, отчего стала ещё более раздражённой. — Если бы поезд не остановился в том маленьком городишке, мы бы прибыли гораздо раньше… Поездам не следует останавливаться в таких ничтожных городках! — прорычала единорожка, с досадой вспоминая, что поезд, в котором она ехала, остановился в маленьком городке под названием Понивилль, чтобы забрать посылку.
Решив, что не может продолжать пребывать в плохом настроении, ведь в конце концов она наконец вернулась в столицу королевства, Сансет Шиммер глубоко вздохнула, чтобы впитать в себя ночной воздух родного города. С маленькой самоуверенной улыбкой она направилась в город, постоянно помня о своей цели — истинной причине, по которой она вернулась в столицу.
Проходя по улицам Кантерлота, Сансет с отвращением смотрела на здания вокруг, отмечая, как мало они изменились за десять лет с тех пор, как она видела их в последний раз, и думая, что если бы она была на троне, то позаботилась бы о том, чтобы Кантерлот стал самым современным городом в королевстве.
Свернув за угол, Сансет улыбнулась, узнав одну из главных улиц, ведь она сама множество раз ходила этим путём в детстве, направляясь в замок. При этом воспоминании Сансет подняла взгляд и увидела, что недалеко отсюда находится вход в замок. Хотя её цель и находилась именно в замке, и ей хотелось попасть туда как можно скорее, чувство ностальгии заставило её обернуться и посмотреть на боковую улочку, потому что именно этим путём она возвращалась из замка в детстве.
Стерев улыбку и приняв серьёзный вид, Сансет медленно изменила направление и пошла по той боковой улочке. Она шла, погружённая в свои мысли, не обращая внимания ни на кого из проходящих мимо пони, пока не дошла до огромного мрачного здания, на вывеске которого было написано «Приют». Там Сансет остановилась на несколько секунд с непроницаемым взглядом, затем снова посмотрела на дорогу и продолжила путь.
Наконец Сансет подошла к огромному дому в форме башни, двери и окна которого были заколочены из-за многолетнего запустения, что придавало башне очень мрачный вид. Не испугавшись, Сансет активировала свою магию и без особых усилий сорвала дверь с петель, чтобы войти. Оказавшись внутри, она медленно прошлась по дому, не обращая внимания ни на какие предметы вокруг. Затем она поднялась наверх, в маленькую тёмную комнату, скудно обставленную и с очень потрёпанной кроватью.
Оказавшись там, Сансет снова активировала магию и сломала несколько досок на полу, пока не нашла то, что искала, — маленькую спрятанную шкатулку. Она левитировала шкатулку, открыла её и улыбнулась, увидев, что содержимое не тронуто. Затем Сансет положила шкатулку в свою седельную сумку и спустилась обратно по лестнице башни. Однако, когда она уже собиралась покинуть дом, Сансет на мгновение остановилась и огляделась, вспоминая часть своего прошлого, затем левитировала одну из висевших там рамок с фотографией и посмотрела на снимок, что был внутри.
— Столько воспоминаний… — сказала Сансет Шиммер с тоскливой улыбкой.
Затем она уронила рамку, и та упала, разбив стекло. С равнодушным видом она использовала свою магию, чтобы поджечь все фотографии, что там были. И пока огонь начинал пожирать главный зал, Сансет спокойно покинула дом с довольной улыбкой.
Ностальгическая прогулка заняла больше времени, чем она предполагала, но наконец Сансет добралась туда, куда хотела, — ко входу в великий замок Кантерлота. И хотя была уже поздняя ночь, Грандиозный Гала-Вечер ещё не закончился, так что она всё ещё могла найти того пони, которого так сильно хотела увидеть.
«Пожалуй, я буду немного выделяться из-за отсутствия бального платья», — подумала Сансет с улыбкой, приближаясь к главному входу в замок и вспоминая, что на самом деле никогда в жизни не носила бальных платьев.
— Куда это ты собралась? — внезапно спросил стражник у входа, выступив вперёд, чтобы преградить кобыле путь, раздражённый тем, что эта неизвестная вознамерилась войти в замок как ни в чём не бывало. — Мне нужно увидеть твоё приглашение.
— У меня нет приглашения, — невозмутимо ответила Сансет, просто глядя на стражника холодным взглядом.
— Без приглашения вход запрещён, — ответил стражник, инстинктивно насторожившись при виде столь агрессивного взгляда.
Сансет прищурилась и на секунду замолчала. Затем она слегка засветила рог, что немедленно насторожило стражника, который выхватил копьё и также засветил свой рог.
— Ты бросаешь мне вызов?! — раздражённо спросил стражник, свирепо глядя на неизвестную кобылу за то, что она провоцирует его.
— Конечно нет, — ответила Сансет, отводя взгляд и вздыхая, когда её рог засветился яркой вспышкой.
Как только рог Сансет засветился, защитная магия стражника активировалась мгновенно, но, к полному удивлению стражника, его магия будто и не срабатывала… Разница в уровне магии была слишком велика, и стражник мгновенно упал без сознания.
— Ты даже не соперник… — добавила Сансет Шиммер, переступая через бесчувственного стражника и спокойно входя в замок.
Оказавшись внутри замка, Сансет сразу же перевела взгляд на главную лестницу большого зала, на вершине которой стояла Принцесса Селестия, приветствуя нескольких пони, всё ещё стоявших в очереди в ожидании её приветствия. Как только Сансет увидела принцессу, она прищурилась и медленно стала подниматься по лестнице туда, где та находилась.
Пока она поднималась, в одном из соседних залов послышался сильный переполох, из-за чего все пони в очереди, включая Сансет и Селестию, с любопытством обернулись в ту сторону, откуда доносился шум. С растерянным видом Селестия извинилась перед пони, которого уже собиралась поприветствовать, и удалилась, чтобы выяснить причину переполоха. Увидев, что принцесса уходит, Сансет на мгновение задумалась и решила скрытно последовать за ней.
Когда Селестия добралась до бального зала, она увидела весь этот хаос: повсюду в ужасе бегали пони, другие дрались и спорили, а животные из королевского сада заполонили зал. И пока Селестия наблюдала это странное зрелище, в нескольких шагах позади Сансет Шиммер приняла такой же изумлённый вид, как и принцесса, увидев тот беспорядок, что творился в большом бальном зале замка.
— Даск всегда писал мне в своих письмах, что вечеринки в Понивилле бывают немного безумными… Но я и не думала, что до такой степени, — сказала Селестия, говоря сама с собой. И как только Сансет услышала, как принцесса произнесла «Даск», она немедленно использовала заклинание, чтобы усилить звук перед собой и не упустить ни слова из речи принцессы, оставаясь скрытой. — Интересно, что же случилось… — задумчиво добавила Селестия.
— Думаю, всё это из-за… признания в любви. На самом деле, если быть точнее… из-за пяти признаний в любви, — внезапно произнесла Свит Крим, личная горничная Селестии, которую Сансет помнила ещё с тех пор, как видела много лет назад.
Пока горничная объясняла Принцессе Селестии, что произошло, глаза Сансет Шиммер расширились от ужаса и изумления от услышанного. Такого Сансет совершенно не ожидала по прибытии в Кантерлот. Она рассчитывала встретить Даск Шайна, но, похоже, пять кобыл явились, чтобы признаться Даску в любви этой самой ночью. Это рушило все её планы, а она ненавидела, когда что-то шло не по плану…
Пока Сансет всё ещё в шоке переваривала новую информацию, она вернулась к реальности, лишь когда почувствовала, как активировалась магия Принцессы Селестии. Затем Сансет увидела, как принцесса телепортировалась вместе с Даском и какими-то кобылами, и быстро догадалась, что это, должно быть, и есть те пять кобыл, что признались ему.
После исчезновения Принцессы Селестии Свит Крим с сожалением опустила глаза. Она рассказала принцессе, что произошло, но всё же не всё, и это заставляло её чувствовать себя очень виноватой. Но даже если бы она и хотела рассказать своей любимой принцессе всю правду, она просто не могла.
— Куда отправилась Селестия? — внезапно спросил чей-то голос, заставив горничную очнуться от своих печальных мыслей о вине.
Услышав, что кто-то достаточно дерзок, чтобы называть принцессу просто по имени, без титула, Свит Крим яростно подняла голову, чтобы дать отпор этой наглой пони.
— Кто посмел…?! — яростно начала горничная, но эта ярость мгновенно исчезла, когда она увидела кобылу перед собой. — Т-Ты… — слегка испуганно добавила Свит Крим.
— Куда отправилась Селестия? — снова спросила Сансет Шиммер, на этот раз подойдя к горничной ближе, чтобы оказаться лицом к лицу, и глядя на неё холодным и жестоким взглядом.
— Я… я не знаю… — ответила Свит Крим, тряхнув головой, чтобы отогнать неприятные воспоминания, и твёрдо посмотрела на Сансет, полная решимости не поддаваться запугиванию.
— Тогда ты никудышная горничная. Я думала, твоя семья очень гордится тем, что служит принцессе на высшем уровне… — сказала Сансет с насмешливой улыбкой, ни на секунду не отводя взгляда от глаз горничной. — Я знаю, ты что-то скрываешь от меня, так что лучше скажи мне правду.
На самом деле Свит Крим и правда думала, что знает, где может быть принцесса. Зная её величество так хорошо, она понимала, что принцесса постарается отвести Даска и его друзей куда-нибудь подальше от замка, чтобы никто не последовал за ними и не прервал их. И хотя Принцесса Солнца считала, что ни одна пони не знает её секрета, верная горничная с синей гривой знала, что её принцесса иногда сбегает по ночам в кафе Доната Джо, чтобы съесть несколько пончиков перед сном. Однако, даже если Свит Крим и угадала, куда именно отправилась принцесса, она не собиралась раскрывать это. Ей и так было достаточно плохо от того, что она утаила информацию от своей любимой принцессы, поэтому, как бы Сансет ни угрожала ей, она не предаст свою принцессу дважды за одну ночь.
Пока Свит Крим витала в своих мыслях, Сансет было достаточно одного взгляда в глаза горничной, чтобы понять, что та действительно знает, куда могла отправиться Селестия. Тогда Сансет улыбнулась и медленно наклонилась к уху горничной.
— Если ты не скажешь мне, куда отправился Даск Шайн, я раскрою твой маленький секрет принцессе… — прошептала Сансет, жестоко улыбаясь, отчего Свит Крим побледнела и испуганно посмотрела на неё.
Чувствуя, как сжимается сердце, с потерянным взглядом и дрожащей губой Свит Крим медленно опустила голову и крепко зажмурилась.
— Кафе… Доната Джо… — слабо произнесла Свит Крим с закрытыми глазами, роняя слезу от ощущения, что она снова предаёт свою любимую принцессу.
Наконец получив желанный ответ, Сансет Шиммер надменно улыбнулась, засветила рог и исчезла из замка.
Интерлюдия 2 — Полуночное разочарование
Всего несколькими минутами ранее Даск Шайн стоял за дверью комнаты Луны, и после долгих колебаний Принцесса Ночи наконец смягчилась и согласилась повидаться с ним до окончания Грандиозного Гала-Вечера.
«Только этой ночью… Только этой ночью!» — нервно думала Луна, начиная волноваться и снова примеряя свои бальные платья. Несмотря на то, что синяя аликорн пообещала себе больше никогда не видеть жеребца, по которому тосковало её сердце, звук его голоса и его мольба о встрече наконец позволили её взволнованному сердцу одержать победу над собственной решимостью не видеть его снова.
— Скажи мне, Свит Карамель, это действительно все мои бальные платья? — спросила Луна, поджимая губу при виде всех платьев на полу своей комнаты, думая, что она перемерила их все, но ни одно её не удовлетворило.
Не получив ответа, Луна была немного удивлена, так как её горничная всегда немедленно отвечала на всё. Обернувшись, она увидела, что её верная горничная, по-видимому, не слышала её. Свит Карамель всё ещё стояла у двери, с нервным и потерянным взглядом.
Заметив, что принцесса смотрит на неё, Свит Карамель быстро повернулась и взглянула на свою принцессу, сожалея, что ненадолго отвлеклась.
«Это нечестно, что Свит Карамель здесь, со мной… Она хочет пойти и наслаждаться Гала-Вечером, как и все», — подумала Луна с грустной улыбкой, решив, что именно поэтому её верная горничная отвлеклась. Ещё одна волна вины накрыла аликорна; она ставила своё счастье выше чувств других.
— Дорогая Карамель, думаю, на сегодня всё. Можешь идти, — сказала Луна с нежной улыбкой.
— А?! Нет, я… — тут же начала Свит Карамель, желая снова извиниться перед своей принцессой за невнимательность и побыть с ней ещё немного. Однако горничная прикусила язык, вспомнив, что, даже если она и не хочет, ей действительно нужно уйти, потому что она должна выполнить другое поручение в другом месте. — В-вы уверены, принцесса? — медленно спросила Свит Карамель, не в силах не беспокоиться о своей любимой принцессе.
— Не волнуйся, мне только и нужно, что выбрать платье, вряд ли это сложная задача для меня. Иди на праздник, я встречусь с тобой позже, — ответила Луна, добро улыбаясь.
Поблагодарив принцессу за её огромную доброту, Свит Карамель быстро покинула комнату, снова оставив Луну одну.
— Что ж, пора выбрать подходящее платье для встречи с Даском. Что может быть сложного? — сказала Луна, глядя в зеркало и левитируя все свои бальные платья.
Секунды и минуты медленно превратились в час; Луна всё ещё не могла решиться. Перемерив все платья во второй раз, Луна наконец снова примерила в третий раз то самое первое платье, которое она примеряла сегодня вечером: длинное тёмно-синее платье с лёгкими лавандовыми оттенками, украшенное сияющими звёздами на юбке. Инстинкт подсказал Луне выбрать именно это платье в первую очередь, потому что оно идеально сочеталось с гривой Даск Шайна, однако её неуверенность заставила её перемерить все платья, прежде чем окончательно остановиться на первом выборе.
— Ладно… Это будет оно. Если я сейчас не выберу платье, Гала-Вечер закончится до того, как я спущусь, — сказала Луна, вздыхая и нервно улыбаясь, глядя на своё отражение в зеркале и уделяя особое внимание своей гриве.
«Я всё ещё не вернула свои силы… Всепони увидят меня такой… Всепони будут разочарованы… Особенно Даск!» — испуганно подумала Луна. Это был бы первый раз, когда пони за пределами замка увидят её с момента её возвращения, чего она хотела избежать, пока не восстановит свои силы. Однако Луна сильно тряхнула головой и вспомнила слова, сказанные ей Даск Шайном перед уходом. «Нет! Даск прав. Как бы я ни выглядела, я… Я всё ещё я!» — подумала Луна, решительно глядя на себя.
Наконец Луна вышла из своей комнаты и неровным шагом стала спускаться по лестнице башни, потому что каждые пять секунд её неуверенность возвращалась, и все сомнения брали над ней верх. Тем не менее, каждый раз, когда она полностью останавливалась, желание её сердца побуждало её продолжать путь.
«Всё будет хорошо; ты не отказываешься от своих обязанностей… Ты увидишь Даска только этой ночью, только этой ночью!» — повторяла Луна в уме снова и снова, каждый раз, когда рациональная часть говорила ей, что она не должна видеть Даска, что ей следует запереться и нести своё самовольно наложенное наказание. Всё это для того, чтобы придать себе решимости и смелости наслаждаться жизнью хотя бы одну ночь.
Достигнув главных коридоров замка, Луна удивилась, увидев, как мало там пони. Странное зрелище для этой ночи, ведь Луна знала, что на Грандиозный Гала-Вечер были приглашены сотни пони. Затем Луна услышала сильный переполох, доносившийся из большого бального зала, и медленно приблизилась, чтобы увидеть, что же вызвало такой скандал.
Дойдя до большого бального зала, Луна была потрясена, увидев, что зал забит до отказа, словно все гости собрались там по какой-то причине. Но самым впечатляющим было зрелище великого хаоса: повсюду спорили и истерично бегали пони, животные носились из стороны в сторону, а стражники тщетно пытались успокоить толпу. И прежде чем Луна успела лучше понять, что происходит, большая вспышка замерцала в разных частях комнаты, отчего суета и неразбериха среди гостей только усилились.
Пока пони перешёптывались между собой, пытаясь понять, что случилось, Луна оглядывалась повсюду, пытаясь найти кого-нибудь знакомого, кто объяснил бы произошедшее. Так Луна увидела, что недалеко от неё, возле большого окна, стоит её горничная Свит Карамель, которая, в отличие от других пони в зале, похоже, не была заинтересована в разговорах с другими. Она лишь печально смотрела в пол. Луна медленно подошла к красногривой горничной и нежно коснулась её бока, чтобы привлечь внимание.
— Свит Карамель, что здесь произошло? — спросила Луна, сбитая с толку тем, что вызвало такой хаос.
Свит Карамель немного подпрыгнула от неожиданности, увидев, что к ней обратилась её любимая принцесса.
— Прошу прощения, моя принцесса! Я не заметила, как вы подошли, — неловко сказала горничная, по привычке кланяясь, что привлекло внимание некоторых пони вокруг.
— Что здесь произошло? — снова спросила Луна, приподняв бровь, так как было очень странно видеть свою горничную такой нервной, ведь обычно она была спокойнее из двух близнецов.
В этот момент Свит Карамель слегка отвела взгляд, почему-то неуверенная. Затем она вздохнула и начала рассказывать Принцессе Ночи, что произошло с Даск Шайном этой ночью с тех пор, как он ушёл от двери комнаты Луны. Начав с признаний его пяти подруг и закончив бедствием в большом бальном зале. Свит Карамель старалась рассказать своей любимой принцессе как можно больше, как того требовала её преданность. Однако, как и её сестра с Принцессой Селестией, Свит Карамель также умолчала о своём участии во всей этой ситуации, включая то, почему обе сестры сделали то, что сделали.
Услышав рассказ Свит Карамель, Луна не могла не расширить глаза, узнав, что все подруги Даск Шайна признались ему в любви в одну и ту же ночь. Услышав эту новость, Луна была потрясена, и на секунду ей показалось, что у неё перехватило дыхание, она почувствовала, как холод пробежал по телу, а пустота потянула её изнутри собственного желудка. Несмотря на все эти чувства, внешне она оставалась невозмутимой, как статуя, не проявляя эмоций.
— Принцесса…! Принцесса! — внезапно крикнул кто-то, возвращая Луну к реальности после того, как её разум на мгновение отключился.
Услышав, что её зовут, Луна несколько раз моргнула, словно её разум на несколько секунд затерялся в тумане. Затем Луна увидела, что перед ней стоит капитан королевской стражи, Шайнинг Армор, слегка кланяясь ей.
— Д-да? В чём дело? — спросила Луна, сохраняя самообладание, но чувствуя, как пересохло во рту, а глаза начинают щипать.
— Ваше Величество, Принцессы Селестии, кажется, нигде нет, — почтительно произнёс Шайнинг Армор, так как, хотя он и видел Принцессу Ночи раньше, это был первый раз, когда он говорил с ней напрямую. — Я хотел узнать, каковы будут ваши приказы, чтобы действовать после… этого бедствия.
Тогда Луна подняла голову и огляделась вокруг, и только тогда вспомнила обо всей этой катастрофе, о которой почти забыла, узнав, что случилось с Даск Шайном.
Оглядываясь, Луна также заметила, что теперь все пони в комнате смотрели на неё и перешёптывались между собой, удивлённые и сбитые с толку. Как только Шайнинг Армор произнёс слово «принцесса», они все обратили внимание на единорожку с синей гривой и только тогда поняли, что на самом деле это аликорн, что привело их всех в изумление.
Это была таинственная Принцесса Ночи! Потерянная сестра Принцессы Селестии, вернувшаяся несколько недель назад, но не появлявшаяся в обществе до этой самой ночи. И пока взгляды всех благородных пони были устремлены на таинственную принцессу, большинство не могло сразу не провести сравнение между ней и её старшей сестрой, великодушной Принцессой Солнца, чья фигура была гораздо более величественной и внушительной, чем у этой красивой, но гораздо более приземлённой аликорни.
Как только взгляды всех пони упали на Луну и начался шёпот, Свит Карамель сразу поняла, что творится в головах этих неуклюжих пони, и её лицо наполнилось гневом. Она была в ярости на тех пони, которые не понимали истинной элегантности и королевского достоинства, присущих её любимой принцессе.
«Это не тот способ, которым моя принцесса хотела предстать перед своими подданными… Пока она не восстановит все свои силы!» — в отчаянии подумала Свит Карамель, вспоминая, как, будучи хорошей доверенной, она несколько раз говорила об этом со своей принцессой.
— Принцесса Луна, я думаю, нам следует… — обратилась Свит Карамель к аликорни, готовая уйти от этой неловкой ситуации, но остановилась на полуслове. Горничная была удивлена, увидев, что Принцесса Луна сохраняет спокойное достоинство, излучая ауру власти и благородства.
— Капитан, мы завершим Грандиозный Гала-Вечер сегодня. Вы и ваши стражники сопроводите гостей, чтобы обеспечить их спокойствие и безопасность, — элегантно произнесла Луна, затем высоко подняла голову и вдохнула, чтобы говорить традиционным Королевским Голосом, как полагалось при обращении к подданным. Однако она вспомнила, что сестра говорила ей об отказе от этого давнего обычая, и в последний момент изменила тон — выше обычного, но не переходя на крик, что сделало её голос более торжественным и поразительным. — Дорогие гости, я ужасно сожалею об этом бедствии. Уверяю вас, мы с моей сестрой чрезвычайно опечалены случившимся. Пожалуйста, примите мои извинения и обещание этой принцессы, что в будущем мы сможем вновь провести спокойный и приятный вечер, как того заслуживают пони вашего положения, — вежливо произнесла Луна, говоря с изяществом и элегантностью, слегка склонив голову в знак уважения.
Столкнувшись с таким проявлением класса и утончённости, все помпезные гости в большом зале зааплодировали прекрасному жесту принцессы, что заставило всех быстро изменить своё первое впечатление об этой аликорни, продемонстрировавшей врождённое достоинство, достойное королевской особы. Медленно и тихо гости начали покидать замок, всё ещё сбитые с толку странным переполохом, но довольные тем, что сама сестра Принцессы Селестии признала их частью эквестрийской элиты.
И из всех пони, очарованных элегантностью принцессы ночи, никто не был очарован больше, чем Свит Карамель, которая смотрела на свою принцессу сияющими глазами, потому что теперь все узнали, насколько возвышенна её принцесса, способная проявлять выдержку, класс, изящество и элегантность, даже находясь в таком беспорядке.
Когда Свит Карамель подошла поговорить со своей принцессой, Луна медленно обернулась, расправила крылья и вылетела в окно позади себя, оставив красногривую горничную в замешательстве.
Ночной ветер развевал её гриву, Луна летела к одной из замковых башен, где висели большие колокола, в которые звонили, чтобы объявить о важном событии, празднуемом в замке. Затем Луна приземлилась рядом с ними, опустила голову и тяжело задышала.
«Принцесса должна быть сильной… Принцесса должна быть элегантной и внимательной… принцесса должна быть идеальной…» — быстро шептала Луна, тяжело дыша, чтобы успокоиться. Однако её самообладание в конце концов иссякло, и она сильно ударила по одному из колоколов, чтобы выплеснуть разочарование, отчего другие колокола тоже закачались и начали звонить.
Гул колоколов был оглушительным, стоя прямо рядом с ними, но Луне было всё равно, она просто наклонилась и закрыла лицо, радуясь, что звон колоколов заглушает её плач. После того как она подумала, что сможет сохранить хорошее воспоминание об этой ночи, всё рухнуло. Мало того, что она провалила своё появление в обществе и все пони увидели её слабой и бессильной, какой она была сейчас, — то, что она пыталась скрыть месяцами, — она узнала, что действовала слишком медленно. Подруги Даск Шайна опередили её, и теперь сердце лавандового жеребца принадлежало одной из них.
«Что же мне теперь делать…» — рыдала Луна с тоской в сердце, пока тёмный голос из её прошлого шептал ей на ухо: «Это то, что ты заслуживаешь… Это твоё наказание — быть одной… Вернись в тени…»
Интерлюдия 3 — Жеребцы
Замковые колокола зазвонили посреди ночи, оповещая всех пони в замке, что Грандиозный Гала-Вечер этого года окончен, и он запомнится как самый необычный и хаотичный гала-вечер в истории Кантерлота.
— Как странно… Обычно колокола, возвещающие об окончании гала-вечера, звонят после заключительного шоу Вандерболтов, — сказала Флаффи Кейк, одна из кобыл, работавших на замковой кухне. Находилась она не на своём обычном рабочем месте, а в зоне стоянки экипажей замка.
— Эх, я бы на твоём месте не волновался. К тому же я едва слышу звон этих колоколов из-за биения своего сердца, когда смотрю на тебя. Ну, и из-за твоего мелодичного голоса, — кокетливо произнёс Карамель. Кобыла растаяла и обняла жеребца, влюбившись в этот чрезмерно сладкий комплимент.
После того как четверо жеребцов, тянувших карету Даска, доели яблочные леденцы, которые дала им Эпплджек, они стали расхаживать по стоянке экипажей в поисках занятия. А точнее, в поисках кого-нибудь, с кем можно поговорить. В конце концов, будучи четырьмя молодыми жеребцами прямо рядом с большой вечеринкой, у них была только одна цель на уме: найти красивую кобылу, чтобы поболтать и сделать ночь приятнее. К счастью, им не потребовалось много времени, чтобы найти группу из четырёх кобыл, вышедших через чёрный ход замка, и по их униформе было очевидно, что они работают на замковой кухне.
Следуя рутине в таких ситуациях, жеребцы позволили Тандерлейну подойти к кобылам первым, так как он обычно был самым успешным в общении с кобылами; за ним следовал Лаки Кловер, который приближался с широкой спокойной улыбкой. Затем шёл Карамель, с неловкой галантной улыбкой, самый жаждущий пообщаться с красивой кобылой; и, наконец, Балк Бицепс, который, несмотря на свою устрашающую внешность, был самым застенчивым из четырёх жеребцов.
Увидев приближающихся жеребцов, ведущая кобыла в своей группе быстро толкнула локтем одну из подруг, заставив остальных тоже обратить внимание. Затем четыре кобылы игриво рассмеялись и стали ждать с кокетливыми взглядами, пока жеребцы подойдут, начиная таким образом игру в любовное завоевание.
Разговор потёк быстро, и Карамель взял инициативу в беседе, как только почувствовал себя более расслабленно. А со стороны кобыл Флаффи Кейк, кобыла с белой шерстью и розовой гривой, поощряла своих подруг тоже болтать с красивыми незнакомцами. Тогда-то жеребцы и узнали, что у кобыл был перерыв в готовке множества блюд, которые они приготовили для Грандиозного Гала-Вечера, и что потом им нужно будет вернуться, чтобы убраться до окончания Гала-Вечера. И по мере того как разговор продолжался, продолжалась и их игра в кошки-мышки, и медленно, но естественно каждая кобыла начала сосредотачивать свой разговор на определённом жеребце, и стали образовываться пары.
— Ого… Я никогда не видела никого настолько мускулистого… Ты, наверное, много упражняешься. Твоей кобылке очень повезло, — кокетливо сказала Вайолет Глоу, кобыла с лавандовой шерстью и красной гривой, положившая глаз на Балка Бицепса.
— Э-э, ДА! В смысле… Нет! Я… — нервно заикаясь и краснея, пробормотал Балк Бицепс, не в силах смотреть кобыле в глаза. — У меня… у меня нет кобылки… пока.
— Пока? Хочешь сказать, что у тебя уже есть особенная пони в сердце? — снова спросила Вайолет Глоу, немного забавляясь над мускулистым жеребцом.
На вопрос кобылы Балк Бицепс замолчал и густо покраснел, отчего остальные кобылы и жеребцы рассмеялись над его робкой реакцией. Все, кроме Карамеля и Флаффи Кейк, которые как раз в этот момент обнялись под звон замковых колоколов.
— У Б.Б. нет кобылки, но некоторое время назад он влюбился в одну таинственную кобылу, которая приехала в Понивилль, — добавил Лаки Кловер, перестав смеяться.
— О… И она очень красивая? Как её зовут? — снова спросила кобыла, взволнованная разговором о «тайной любви».
— Её… её звали Твайлайт Спаркл… — застенчиво ответил Балк Бицепс. — Она была очень красивой и… И если я увижу её снова, я признаюсь ей в своих чувствах! — добавил Балк Бицепс, набравшись храбрости и напрягая мышцы для уверенности, что заставило кобыл рассмеяться над этим забавным жестом.
— Ну, если она красивая, тебе стоит поторопиться. Красивые кобылки обычно не остаются одни надолго, — внезапно произнёс новый голос, заставив четверых жеребцов и четверых кобыл обернуться, чтобы увидеть, кто это сказал.
Позади них стоял молодой пегас с бледно-оранжевой шерстью и синей гривой, одетый в характерные золотые доспехи замковой стражи. Как только пегас увидел, что все пони повернулись к нему, он галантно улыбнулся, отчего жеребцы посмотрели на него с отвращением, а кобылы — с восхищением.
— Флэш Сентри! — произнесли четыре кобылы одновременно. Все четверо покраснели, так как хорошо знали этого красивого молодого стражника. Включая Флаффи Кейк, которая сразу же перестала обниматься с Карамелем и уставилась на молодого стражника, к удивлению и страху бедного Карамеля.
— Прошу прощения, что беспокою вас, дамы, но я пришёл сообщить вам, что Грандиозный Гала-Вечер окончен. Думаю, вам лучше вернуться на кухню, пока шеф-повар не разозлился на кого-нибудь из вас. Вы знаете, какой он, — сказал Флэш Сентри, приветливо улыбаясь кобылам, затем поднял голову и посмотрел на четверых жеребцов. — А вам следует вернуть свою карету ко входу; гости сейчас расходятся, — добавил стражник, серьёзно глядя на жеребцов.
Затем Флэш Сентри повернулся и медленно удалился, а четыре кобылы последовали за ним, настолько очарованные сопровождением красивого стражника, что совершенно забыли о четверых понивилльских жеребцах и ушли, даже не попрощавшись. Оставив жеребцов в шоке, особенно Карамеля, который на мгновение поверил, что наконец-то нашёл свою долгожданную родственную душу.
— П-п-подожди… — произнёс Карамель, вытягивая копыто в воздух, глядя, как уходит его новая любовь. Затем он грустно опустил голову с видом полного смирения, чувствуя, как его сердце снова разбито. Но, к счастью, его друзья были рядом, чтобы утешить его…
— Вахаха! Снова продинамили! Хахаха! — насмехался Лаки Кловер, в то время как Тандерлейн хлопал в ладоши, а Балк Бицепс подбрасывал в воздух конфетти, как и полагалось по ритуалу, который они всегда исполняли, чтобы подшутить над Карамелем, когда какая-нибудь кобыла отвергала его. — Флаффи Кейк, Аметист Стар, Рэрити, Чирили, Дейзи… Боже! Определённо, этот год был для тебя неудачным, ха-ха, — добавил Лаки Кловер, начиная перечислять кобыл, которые недавно отвергли его друга, и это лишь немногие из длинного списка неудач Карамеля в поисках любви.
— Уф! Заткнись! Я не виноват. Я не могу конкурировать с этим красавчиком в золотых доспехах, — раздражённо ответил Карамель, но быстро оправился от своей любовной депрессии. Что было для него уже обычным делом, так как у него была дурная привычка влюбляться слишком легко. — Может, мне записаться в замковую стражу, кобылы любят жеребцов в доспехах!
— Не-а! Ты видел этих парней? Они все на одно лицо, — добавил Лаки Кловер, мягко похлопывая Карамеля по спине, чтобы подбодрить его.
— Не волнуйся, ты в конце концов найдёшь ту самую кобылу, — добавил Тандерлейн с улыбкой, будучи самым зрелым в группе, но не мог не смеяться над несчастьями своего друга.
— ДА! — крикнул Балк Бицепс, подбадривая друга.
Затем четверо друзей вернулись к карете, готовые разыскать Даска и его подруг и наконец вернуться в Понивилль. Думая, что, несмотря на внезапное окончание, ночь в Кантерлоте была очень весёлой для всех. Хотя, конечно, Даск и его подруги, вероятно, провели время на Грандиозном Гала-Вечере гораздо лучше… Или им так казалось.
Со своей стороны, Флэш Сентри шёл обратно в замок в сопровождении четырёх кобыл, которые не сводили с него глаз. Это доставляло ему огромное удовлетворение, зная, что он достаточно красив, чтобы без всяких усилий завоевать сердце любой кобылы, отчего его эго и самооценка взлетали до небес, хотя, конечно, на гораздо более скромном уровне, чем эго других казанов, вроде Принца Бладблада. Но даже так, Флэш чрезвычайно гордился своим непревзойдённым рекордом никогда не быть отвергнутым кобылой.
— Флэш! Ты уже сказал пони на стоянке, чтобы возвращались забирать гостей? — внезапно произнёс с одного из балконов вдалеке другой замковый стражник, в таких же доспехах, как у Флэша Сентри, но с маленькой звездой на боку.
— Так точно, сержант! — немедленно ответил Флэш Сентри, вытягиваясь по стойке смирно и по-военному приветствуя своего начальника.
— Хорошо. Как закончишь обход, принцесса просила поговорить с тобой, так что поторопись, — добавил сержант, прежде чем уйти с балкона.
— Есть, сэр! — быстро ответил Флэш. Затем жеребец вспомнил, кто был рядом с ним, и взглянул на кобыл. — Но сначала я провожу этих прекрасных дам, чтобы убедиться, что они благополучно доберутся до места назначения, — галантно добавил Флэш, заставив четырёх кобыл покраснеть и захихикать от комплимента.
После того как Флэш проводил кобыл до замковой кухни, он ушёл продолжать свою работу, но не раньше, чем пообещал четырём кобылам навестить их снова. И хотя Флэш Сентри был в восторге от идеи пофлиртовать с четырьмя кобылами и принять сладкие десерты, которые они дадут ему при следующем визите на кухню, его мысли сейчас были заняты другим — тем, что привлекло его внимание до того, как он разлучил ту группу кобыл и жеребцов на стоянке.
«Итак, таинственная красавица ходит по улицам Понивилля… Возможно, я мог бы попросить назначить меня туда с миссией, чтобы посмотреть, действительно ли есть красивая кобыла, ускользнувшая от моего радара», — произнёс Флэш Сентри, проходя по коридорам замка и вспоминая свой последний визит в Понивилль, когда им пришлось охранять ученика Принцессы Селестии, пока тот выгонял дракона из гор. — «Да… В этом маленьком городке много красавиц…» — добавил Флэш, вспоминая пять красивых подруг Даск Шайна.
Идя по коридору, Флэш внезапно остановился с потрясённым лицом, осознав кое-что очень важное.
— Проклятье! Я не спросил сержанта, какая принцесса просила меня, — сказал Флэш Сентри, расширив глаза и ударив себя по голове за такую небрежность — не спросить такую очевидную вещь.
Думая о том, каким же он был неуклюжим, Флэш заметил кое-что ещё, увидев краем глаза, что одна из дверей, ведущих в один из внешних дворов замка, была распахнута настежь. Он подошёл к открытому дверному проёму, чтобы выяснить, в чём дело.
Продвигаясь по двору, Флэш сердито взглянул, подтверждая свои опасения.
— О, отлично… Мало того, что в бальном зале случилась катастрофа, вандалы ещё и двор атаковали, — пробормотал Флэш Сентри, остановившись перед каменным постаментом, на котором до начала гала-вечера стояла статуя. Но теперь там был только постамент да несколько осколков камня на земле.
Флэш не особо ценил искусство, особенно ту статую, что здесь была. Это была статуя какого-то странного существа, и, по правде говоря, она всегда вызывала у него неприятное чувство, когда он находился рядом. Тем не менее, его чувства к статуе не имели значения, когда речь шла о вандализме. Кем бы ни был этот вандал, у него будут неприятности за порчу королевской собственности.
— Хм? Как странно… — добавил вдруг Флэш, посмотрев внимательнее и увидев, что на земле слишком мало осколков, чтобы они были останками такой большой статуи. — Может, какой-нибудь пони украл её? Но кто стал бы красть такую уродливую статую? Хмм… Может, статуя просто распетрифицировалась и ушла сама по себе, ха-ха.
Затем Флэш повернулся и пошёл обратно в замок, думая, что теперь к своему докладу ему придётся добавить, что пропала старая статуя.
«Определённо, самый хаотичный гала-вечер в истории», — произнёс Флэш на ходу, возвращаясь к своей работе, не осознавая, что эти слова были пророческим предвестником хаоса, который должен был обрушиться на Эквестрию.
Интерлюдия 4 — Следующее утро
Селестия проснулась с громким зевком, готовая поднять солнце и начать новый день в своём королевстве.
Усталость этим утром была больше, чем обычно. После событий прошлой ночи на Грандиозном Гала-Вечере и того, что случилось потом, Селестия провела большую часть ночи, размышляя, как всё закончилось именно так, и что теперь будет с этим новым «персонажем», входящим в мир её верного и любимого ученика.
Подняв солнце и глядя на себя в зеркало до тех пор, пока не убедилась, что её изменчивая грива хорошо расчёсана, Селестия вышла из своей комнаты, готовая начать день с завтрака. Ежедневное событие, которое она научилась любить за последний год, так как это было одно из немногих мгновений, когда она могла разделить трапезу со своей сестрой. И именно о Луне думала Селестия, приближаясь к столовой. К лучшему или худшему, её младшая сестра пропустила весь хаос, случившийся на гала-вечере, и Селестия была уверена, что той понравится узнать, как садовые животные проникли внутрь и устроили переполох с этими чопорными благородными пони кантерлотской элиты.
«Интересно, стоит ли мне рассказать Луне и о том, что случилось с Даском и его подругами…» — задумчиво пробормотала Селестия, не в силах перестать думать о своём дорогом ученике и о том, чем он сейчас занимается. Потому что, по правде говоря, после событий прошлой ночи даже Селестия не была полностью уверена, где в данный момент находится Даск. Но, зная своего ученика и неожиданную гостью, которая набросилась на него, у Селестии было предчувствие, где он может быть этим утром.
Поняв, что у неё обеспокоенный вид, Селестия на мгновение остановилась и покачала головой.
«Я не могу… Я не могу пойти к нему…» — подумала Селестия, закрывая глаза от досады и продолжая путь. «Я принцесса Эквестрии, правительница этого королевства. Я и так достаточно вмешивалась прошлой ночью. Я не могу постоянно вмешиваться в жизнь Даска. Я просто… должна доверять ему, что он поступит правильно», — подумала Селестия, решив перестать думать о Даске хотя бы на время завтрака. Однако она не могла выбросить из головы испуганный взгляд Даска при виде Сансет Шиммер прошлой ночью, как и вызывающий взгляд Сансет перед тем, как они обе исчезли.
Наконец Селестия добралась до столовой, где, как обычно, Свит Крим и Свит Карамель уже принесли все блюда с кухни для их королевских высочеств и терпеливо ждали их прибытия.
Подойдя к своему месту, Селестия не могла не приподнять бровь, заметив, что вместо Свит Крим её обслуживает Свит Карамель, которая обычно прислуживала Луне за завтраком. Сев, Селестия притворилась, что не придала этому значения, и просто начала потягивать чай из чашки, пока красногривая горничная раскладывала сладкие пирожные по её тарелке.
— Свит Крим, дорогая, что-то случилось? — наконец спросила Селестия, сделав пару глотков из чашки и глядя на свою верную горничную, которая неподвижно стояла у стола.
Услышав своё имя, Свит Крим крепко сжала губы и слегка опустила голову, в то время как её сестра-близнец занервничала.
— Я… Прошу прощения, Принцесса, — быстро сказала Свит Карамель с улыбкой. — Это… просто сегодня мы хотели поменяться местами, чтобы не привыкать… — Однако она остановилась, увидев, что Селестия пристально смотрит на неё, без гнева или раздражения, просто смотрит. И тогда Свит Карамель поняла, что лгать принцессе бесполезно, и печально опустила голову. — Простите, Принцесса. Я не хотела вам лгать… Я… это я предложила Свит Крим поменяться обязанностями сегодня.
— О, понимаю… — снова произнесла Селестия, закрывая глаза и изображая безразличие, потягивая чай. Свит Крим, зная, что принцесса делает так, когда ей действительно интересно, быстро подошла к сестре, чтобы вопросы не падали только на неё одну. — Итак, есть ли причина, по которой вы хотели это сделать? Может, Луна чем-то расстроила тебя?
— НЕТ! Ни в коем случае! — тут же воскликнула Свит Карамель, а затем смущённо опустила голову.
В этот миг Свит Карамель вспомнила прошлую ночь, когда Принцесса Луна вылетела в окно после того, как успокоила гостей, и только тогда горничная осознала, в каком душевном состоянии, должно быть, находилась её любимая принцесса, если вылетела в таком виде. Это заставило Свит Карамель чувствовать себя виноватой за то, что не остановила свою любимую принцессу от столкновения с толпой и не уберегла её от плохих чувств.
Свит Крим чувствовала нечто очень похожее этим утром, ей было очень плохо от того, что она не рассказала своей принцессе всей правды о том, что случилось с Даск Шайном прошлой ночью. Поэтому она сразу же согласилась, когда её сестра предложила каждой прислуживать другой принцессе. Так, по крайней мере, Свит Крим полагала, что сможет избежать взгляда своей любимой принцессы и чувства вины.
Снова отпив чаю, Селестия закрыла глаза и на мгновение задумалась. Она сказала себе, что постарается не думать о Даске хотя бы за завтраком, чтобы немного отстраниться от него и не показывать, что у неё есть особый интерес к своему любимому ученику. Однако горничные сделали это невозможным, потому что с тем отношением, которое они проявили этим утром, все кусочки мозаики начали складываться. Селестия поняла, что теории, которые она обдумывала прошлой ночью, начинают подтверждаться. Теперь оставалось только получить доказательства.
— Свит Крим… Откуда Сансет Шиммер узнала, куда я телепортировала Даска и его подруг? — спросила Селестия, спокойно продолжая завтрак. Свит Крим мгновенно запаниковала и испуганно опустила голову.
— Я… это я сказала ей, куда вы могли их перенести… — произнесла Свит Крим, чувствуя укол вины в сердце.
— Понимаю… — сказала Селестия, держа глаза закрытыми и снова отпивая чай. — Свит Карамель, ты знаешь, что случилось с моим учеником Даск Шайном и его подругами прошлой ночью?
На этот раз настала очередь красногривой сестры дрожать. Затем она взглянула на сестру, вздохнула и рассказала о том, что случилось с Даск Шайном прошлой ночью, — в точности то же самое, что она рассказала Луне прошлой ночью, и в точности ту же историю, слово в слово, которую Свит Крим рассказала Селестии прошлой ночью.
— Точь-в-точь та же история, которую рассказала мне Свит Крим. А вы двое никогда мне не лгали. Так что у меня нет причин сомневаться в том, что вы мне говорите, — сказала Селестия, допивая чай и медленно ставя чашку на стол, открывая глаза и добро глядя на обеих сестёр. — Знаете, есть кое-что, о чём я всё думала. Вы обе сказали, что пять подруг Даска признались ему в любви одновременно. Однако, когда я телепортировала их в кафе Доната Джо, ни одна из кобыл не смотрела на других. Они также ничего не говорили, их взгляды были сосредоточены только на Даске, как будто они просто ждали от него ответа. В тот момент я поняла… Ни одна из кобыл не знала, что все они также признались Даск Шайну в любви той же ночью.
Услышав это, сёстры ничего не ответили. Они лишь опустили головы от стыда, не в силах смотреть Селестии в глаза.
— Тогда я подумала, как такое возможно, чтобы все пять его подруг признались ему в любви сразу? Зная Даска, если бы одна из его подруг призналась ему в любви, каким бы испуганным, сбитым с толку или нервным он ни был, Даск не убежал бы, он слишком галантен для этого. Он был бы не уверен, но остался бы с той кобылой, чтобы дать ей ответ, — сказала Селестия, продолжая свои умозаключения. — Единственный способ, которым Даск мог услышать другое признание в любви, а затем ещё три, — это если какой-то пони намеренно прерывал каждое признание кобыл до того, как он успевал ответить… Скажите, так всё и было на самом деле?
В этот миг сёстры робко подняли глаза, где увидели лишь добрый взгляд Принцессы Солнца, отчего их сердца затрепетали и закричали от желания признаться в том, что они действительно сделали. Однако, несмотря на желание, обе сестры остались безмолвными.
— Свит Крим и Свит Карамель, это вы прерывали кобыл до того, как Даск мог ответить на их признания? — спросила Селестия, удивлённо приподняв бровь, так как была поражена, что, несмотря на разоблачение, её верные горничные всё ещё молчат. — Пожалуйста, я хочу, чтобы вы рассказали мне, что именно произошло прошлой ночью.
— Я-я… Простите, Принцесса, — робко произнесла Свит Крим, которая была менее пугливой из двух сестёр, так как лучше знала свою любимую принцессу и знала, что та никогда не причинит им вреда. В то время как её сестра в глубине души всё ещё верила, что Принцесса Селестия способна сослать их на луну, если они её разозлят. — Простите, но… мы не можем вам сказать.
Услышав это, глаза Селестии расширились от удивления. Такого ответа она точно не ожидала услышать от своей верной горничной. Затем Селестия ощутила странное чувство досады. Отчасти вызванное ответом Свит Крим, но главным образом тем, что она чувствовала, как что-то ускользает от её понимания, и теперь она идёт по пути, который не может осмыслить: Свит Крим отказалась отвечать на её вопросы, Сансет Шиммер появилась из ниоткуда и прервала любовное признание Даска, а будущее, которое она предвидела для своего любимого ученика, теперь висело на волоске, потому что появились варианты, которых она не могла видеть! И на секунду… Селестия стала серьёзной. Не настолько, чтобы разозлиться, но достаточно, чтобы использовать старые титулы и немного напугать горничных, чтобы наконец раскрыть правду.
Тогда Селестия встала и подошла к обеим горничным.
— Я Принцесса Селестия, Та, Что Зажигает Солнце. Правительница великого королевства Эквестрия и его заморских провинций. Защитница жизни и справедливости, Хранительница гармонии и древней магии. И своей властью я приказываю вам рассказать мне, что случилось прошлой ночью! — произнесла Селестия, стоя перед двумя горничными, без тени гнева, но серьёзно глядя на обеих пони, показывая своё положение, чтобы они поняли, что её просьба — больше не просьба, а приказ.
Когда принцесса оказалась перед ней, да ещё и заговорила таким тоном, Свит Карамель начала так сильно дрожать, что не могла вымолвить ни слова, думая, что её вот-вот сошлют на луну или отправят в темницу. Свит Крим тоже дрожала, но меньше, чем сестра, что было странно, ведь обычно её сестра была храбрее; однако Свит Крим дрожала по другой причине, нежели сестра.
— Я… Простите, Принцесса. М-мы не можем вам сказать, — медленно произнесла Свит Крим, не в силах встретиться взглядом с принцессой, дрожа от беспомощности, что не может сказать своей любимой принцессе то, что она просит.
Тогда Селестия подошла к Свит Крим и нежно приподняла её лицо, чтобы посмотреть на неё. Подняв глаза, Свит Крим с удивлением увидела, что принцесса смотрит на неё с милой улыбкой.
— Прости, что напугала тебя. Просто мне нужно было подтвердить то, что я подозревала, — сказала Селестия, также погладив мордочку Свит Карамель, чтобы извиниться за испуг, оставив красногривую кобылу в изумлении. — Можете продолжать свои обязанности, — добавила Селестия, повернулась и снова села на свой стул, оставив обеих сестёр-горничных в полном замешательстве, уставившихся друг на друга.
— Но… Мы же ничего ей не рассказали. Что она подтвердила? — растерянно прошептала Свит Карамель.
— «Мы не можем вам сказать…» — задумчиво повторила Свит Крим, пока не осознала кое-что. Она посмотрела на принцессу, и та ответила ей взглядом с улыбкой. Тогда Свит Крим поняла. — Мы не можем вам сказать! — взволнованно воскликнула Свит Крим, осознав, что сама того не замечая, эти слова были самой большой подсказкой, которую она могла дать своей любимой принцессе.
Обнаружив это, Свит Крим наконец снова обрела бодрость духа и продолжила накрывать на стол с широкой улыбкой. Счастливая от того, что сбросила груз веры в то, что предала свою принцессу, не рассказав ей правду, и поражённая тем, какой умной может быть её любимая принцесса. Свит Карамель тем временем была очень сбита с толку, не понимая внезапной перемены в настроении сестры.
Видя улыбку Свит Крим, Селестия тоже улыбнулась, понимая, что разгадала загадку. И пока она левитировала кекс, чтобы продолжить завтрак, она одновременно продолжала размышлять о том, что только что узнала.
«Из всех горничных, что были во дворце, я считаю «сладких близнецов» самыми преданными из всех, кого я встречала. Никто из них никогда не обманет и не солжёт мне, особенно Свит Крим», — подумала Селестия, прикрыв рот копытом и распутывая тайну. «Однако, даже получив прямой приказ от принцессы, она продолжала говорить, что не может рассказать мне то, о чём я прошу. Она не сказала «я не хочу» или «я не буду», она сказала «я не могу», что означает, что кто-то приказал ей не говорить об этом, но кто мог приказать им не разглашать информацию, если даже ПРИНЦЕССА приказала им раскрыть эту информацию? В королевстве нет никого, кто обладал бы большей властью, чем принцесса, и это означает… Есть только один возможный ответ!»
Удовлетворённая тем, что наконец разрешила загадку, Селестия продолжила есть с задумчивым видом.
«Почему ОНА это сделала?»
Затем дверь в комнату открылась, впуская Луну, которая почему-то казалась немного подавленной этим утром. И пока Луна подходила, чтобы сесть, Селестия продолжала смотреть на неё, жуя кекс и думая, что, возможно, было бы неплохо поговорить с Луной на определённые темы.
Интерлюдия 5 — Интервью
Звёздная журналистка «Кантерлотского Солнца», Нози Ньюс, тихо улыбалась за своим столом, так как наконец-то получила интервью, которого так сильно желала. Напротив неё сидел Шайнинг Армор, капитан Королевской стражи Кантерлота. Единственное, что мешало Нози начать долгожданное интервью, был старый уборщик, который именно в этот момент решил подмести пол в кабинете Нози Ньюс, поднимая тучу пыли своей старой метлой.
— Кхе! Кхе…! Хватит! — наконец неохотно произнесла Нози Ньюс, видя, как медленно метёт старый жеребец. — У меня важное интервью, так что, пожалуйста, подмети в другой раз!
Старый уборщик раздражённо посмотрел на молодую журналистку и вышел из кабинета, ворча, наконец оставив обоих пони готовыми начать своё интервью, а точнее, свою дуэль…
— Вы не представляете, как я рада, что вы наконец приняли мою просьбу об этом интервью, капитан, — сказала Нози Ньюс, улыбаясь и поправляя очки, которые обычно носила, что делало её вид ещё более профессиональным.
— Да, ну, это было трудно игнорировать… — неохотно ответил Шайнинг Армор. По правде говоря, ему совсем не хотелось давать интервью, но Нози Ньюс преследовала его месяцами. Навещая его дома, беря интервью у его родителей, вламываясь на его рабочее место… так что у Шайнинга Армора не оставалось выбора, кроме как согласиться на встречу.
— Да, полагаю, после катастрофы на Гала-Вечере прошлой ночью, у вас не было выбора, — самодовольно произнесла Нози Ньюс, зная, что Капитан Стражи обязан дать заявление в газету, чтобы объяснить случившееся прошлой ночью. — Но о том, что случилось прошлой ночью, мы можем поговорить и позже. В конце концов, утро ещё только началось, и есть много интересных вещей, о которых мы могли бы поговорить, прежде чем перейти к этой теме!
Увидев истинные намерения Нози Ньюс, Шайнинг Армор не мог не хмыкнуть, так как именно по этой причине он и избегал давать интервью до этого момента.
— Я пришёл только для того, чтобы объяснить, что случилось прошлой ночью. Я не сплетничаю о своей личной жизни, — серьёзно ответил Шайнинг Армор.
— Сплетни — такое уродливое слово. Я просто говорю, что кантерлотским пони хотелось бы узнать немного больше о том, что скрывается за галантной фигурой Капитана королевской Стражи. Что ему нравится, что не нравится… был ли он когда-нибудь влюблён… — объяснила Нози Ньюс, озорно улыбаясь и бросая взгляд на белого единорога при последнем вопросе.
— Не притворяйтесь, что вас интересует моя жизнь! Всё, чего вы хотите, — это чтобы я рассказал вам о Принцессе Каденс и о той фотографии, что была в журналах на прошлой неделе! — парировал Шайнинг Армор, не в силах сдержать лёгкий гнев.
Несколько дней назад на первых полосах всех развлекательных журналов Кантерлота появилась размытая фотография Принцессы Ми Аморе Кадензы, третьей принцессы королевства, целующей жеребца из своей королевской стражи в одном из дворцовых садов. Но из-за размытости снимка, а также того, что доспехи стражников были очень похожи, и того, что в страже было много белых единорогов, не было абсолютной уверенности, кем был тот жеребец, которого поцеловала принцесса.
Как следствие, это стало великой загадкой, будоражившей все кантерлотские журналы в последние дни. Что затем заставило десятки папарацци пытаться сфотографировать принцессу и её тайного партнёра в любое время. Шайнинг Армор пришёл в ярость от такого поведения кантерлотских журналистов и особенно от ТОЙ журналистки, что сидела перед ним в данный момент.
— Это вы сделали ту фотографию, не так ли? — сказал Шайнинг Армор, с раздражением глядя на Нози Ньюс.
— Это вы изображены на той фотографии, не так ли? — спросила в ответ Нози Ньюс, пристально глядя на Шайнинга Армора. Они оба замолчали во время этой игры в гляделки. Оба знали, что правы, но ни один не мог признать этого.
Нози Ньюс была профессиональной журналисткой, и как таковая, она первой прослышала о слухах про роман Принцессы Ми Аморе Кадензы с Капитаном Стражи Шайнингом Армором. И с того дня она шпионила за принцессой день и ночь, пока наконец не сумела сделать снимок, где та целует Шайнинга Армора, и как раз в тот момент, когда она делала снимок, на миг взгляды Шайнинга Армора и Нози Ньюс встретились.
К счастью для Шайнинга Армора, фотография Нози Ньюс была размытой. А журналистка, будучи настолько профессиональной, насколько была, хоть и сама видела целующихся пони, не могла опубликовать историю без доказательств. Однако хитрая журналистка продала фотографию бульварным журналам, чтобы на Шайнинга Армора оказывалось ещё большее давление, вынуждающее раскрыть секрет.
Таким образом, хотя оба пони узнали друг друга в тот день, ни один не мог признать этого. Ведь если бы Шайнинг Армор сказал, что видел её, это означало бы признание, что ОН и есть «таинственный жеребец»; а если бы Нози Ньюс сказала, что видела их в тот день, это означало бы признание, что ОНА сделала и продала эту фотографию.
Итак, они оба молчали, ожидая, пока другой признает правду.
— Довольно! — наконец раздражённо сказал Шайнинг, резко вставая и серьёзно глядя на Нози Ньюс. — Я пришёл сюда, чтобы поговорить о том, что случилось вчера на Грандиозном Гала-Вечере. Вчера, когда Гала-Вечер был в самом разгаре, перед заключительным шоу Вандерболтов, некоторые гости устроили беспорядок и волнения в бальном зале, в результате чего большой занавес на сцене упал на нескольких гостей. В этом хаосе, по причинам, которые выясняются, животные королевского сада проникли в зал и набросились на еду со шведского стола… Как Капитан Королевской Стражи, я приношу соответствующие извинения всем, кто пострадал от этого происшествия. Это всё, — Шайнинг Армор закончил свою речь, в последний раз раздражённо взглянув на Нози Ньюс, и повернулся, чтобы покинуть кабинет.
— Подождите, капитан! Мы ещё не закончили интервью! — воскликнула Нози Ньюс, вскакивая со стула, испуганная тем, что упускает свой большой шанс получить сенсацию.
— Я пришёл только поговорить о Гала-Вечере. А не о своей личной жизни или чьей-либо ещё, — сказал Шайнинг Армор, не оборачиваясь, уже у двери кабинета.
— Но вы не можете говорить об одном, не говоря о другом! — быстро произнесла Нози Ньюс. — Вы знали, что ваш брат присутствовал вчера на Грандиозном Гала-Вечере?
Услышав это, Шайнинг Армор мгновенно остановился, словно кто-то заморозил его.
— Да, я знал, что он был среди гостей, но я не видел его всю ночь, так как был на дежурстве, — сухо ответил Шайнинг Армор, свирепо косясь на Нози Ньюс.
Увидев, что она снова привлекла внимание Шайнинга Армора, Нози Ньюс улыбнулась и села обратно за свой стол.
— Вашего брата зовут Даск Шайн, не так ли? Он личный ученик Принцессы Селестии… Это удивительно, что вы с братом достигли таких известных должностей в столь юном возрасте… Тем более, зная, что вы не из знатной семьи, — сказала Нози Ньюс, улыбаясь, пока тайком левитировала блокнот и ручку, чтобы записывать ход интервью, наблюдая, как Шайнинг Армор реагирует на её замечания.
— Я достиг своего положения не благодаря удаче. Всё, чего я добился, — это результат усилий и тяжёлой работы, — ответил Шайнинг Армор, снова с раздражением глядя на Нози Ньюс, потому что знал: то, что говорила журналистка, думали о нём и многие пони из аристократии.
— Только вы? Значит, вашему брату пришлось положиться на удачу, чтобы достичь своего положения? — коварно спросила Нози Ньюс.
После вопроса Нози последовало долгое молчание, во время которого Шайнинг Армор не отвечал, лишь продолжал смотреть на Нози раздражённым взглядом.
— Вы знали, что это ваш брат спас Принцессу Селестию в ночь кануна Празднования Дня Солнца? И не только это, он также помог вернуть Принцессу Луну из её изгнания, — сказала Нози Ньюс, просматривая заметки в своём блокноте и поправляя очки. — Он также спас маленький городок под названием Понивилль от нападения Урсы и прогнал дракона из гор, который угрожал накрыть Кантерлот и его окрестности дымом своего храпа… Но знаете, что самое необычайное?! — добавила Нози Ньюс, откладывая блокнот и пристально глядя на Шайнинга Армора. — Самое необычайное то, что ни об одном из этих подвигов до сих пор не писали в газетах…
Под пристальным взглядом Нози Ньюс Шайнинг Армор был невозмутим, как статуя. Он продолжал хранить абсолютное молчание; лишь слегка прищурился, глядя на журналистку.
— Это определённо подвиги, которые должны быть признаны по всей Эквестрии, но каждый раз, когда я хочу опубликовать историю о Даск Шайне, мой начальник говорит, что у него есть приказ не публиковать их, — сказала Нози Ньюс со вздохом и снова уставилась на Шайнинга Армора. — Был бы скандал, если бы стало известно, что принцессы цензурируют свободу прессы… Или, возможно, это не принцесса приказывает не публиковать эти новости, а какой-то пони, более близкий к Даск Шайну… Какой-то пони, который также занимает высокое положение в кантерлотской иерархии и может завидовать достижениям своего младшего брата… Достижениям, которые сделали бы должность Капитана Королевской Стражи чем-то малозначительным.
— Вы обвиняете меня во вмешательстве в дела газеты? — бесстрастно спросил Шайнинг Армор.
— Нет, конечно нет. У меня нет доказательств, это всего лишь простые предположения, — ответила Нози Ньюс, пожимая плечами. — Мой начальник настаивает, чтобы я не публиковала ничего, связанного с Даск Шайном. Поэтому он поручил мне сделать репортаж о Грандиозном Гала-Вечере этого года.
Эти последние слова Нози Ньюс показались неважными, так Шайнинг Армор и подумал на мгновение. Но затем он осознал, к чему клонит журналистка, и на секунду его глаза слегка расширились, но он быстро вернул самообладание. Что не ускользнуло от Нози Ньюс, которая победно улыбнулась.
— Всё верно, мой начальник приказал мне сделать статью о Гала-Вечере этого года, а Даск Шайн был одним из гостей. Он прибыл со своими подругами и, по-видимому, провёл очень насыщенную ночь, — сказала Нози Ньюс, хитро улыбаясь. — Скажите, капитан, вы знаете, кто устроил весь этот переполох на Грандиозном Гала-Вечере?
— У нас уже есть несколько свидетелей, которые дали нам некоторые приметы того, как выглядел зачинщик беспорядков. Однако ни имён, ни фотографий нет, — серьёзно сказал Шайнинг Армор.
— Да, жаль, что никто не смог сфотографировать виновников… что никто, кроме МЕНЯ, не смог сделать единственные фотографии виновников, — сказала Нози Ньюс с грязной усмешкой, которая стала ещё шире, когда она увидела, что Шайнинг Армор наконец сменил раздражённый взгляд на удивлённый и даже испуганный. — Полагаю, как только фотография виновника будет опубликована, всем пони будет интересно узнать, кто этот жеребец и откуда он… Насколько это было бы хорошо для вашей карьеры?
В этот момент Нози Ньюс слегка наклонилась, всё ещё с улыбкой глядя на Шайнинга Армора, открывая ящик своего стола и ища фотографии.
— И когда весь мир захочет узнать о том жеребце, что устроил хаос на Гала-Вечере, даже сама принцесса не сможет помешать мне опубликовать всё, что связано с… — произносила Нози Ньюс свою речь, ища фотографии копытом, но заметив, что её копыто не может найти то, что она ищет, она резко оборвала себя и наклонилась, чтобы заглянуть в ящик. Затем Нози начала открывать все ящики своего стола, пока её улыбка угасала, и она начала паниковать. — Фотографии… Где фотографии?! — исступлённо воскликнула Нози Ньюс.
Увидев потрясённое лицо Нози Ньюс, Шайнинг Армор не смог сдержать улыбку, так как раздражённая журналистка, казалось, потеряла свой козырь.
— Что ж, если интервью окончено, я удалюсь, — сказал Шайнинг Армор, снова поворачиваясь, открывая дверь кабинета и медленно выходя оттуда.
— П-подождите! — вскрикнула Нози Ньюс в испуге, вскакивая из-за стола и бегом бросаясь к двери кабинета, чтобы догнать Шайнинга Армора до того, как он уйдёт. Однако она случайно столкнулась лоб в лоб со старым уборщиком, который как раз в этот момент подметал прямо за дверью её кабинета.
После резкого удара Нози Ньюс свирепо посмотрела на старого уборщика за то, что он помешал, и быстро встала, лишь для того, чтобы заметить, как Шайнинг Армор выходит из здания.
— Отлично! Я только что упустила свой шанс на интервью, которое сделало бы меня знаменитой… — произнесла Нози Ньюс, в отчаянии хлопнув себя по мордочке, вставая и неохотно возвращаясь в свой кабинет. — Спорим, он забрал фотографии, пока я не заметила… Проклятье! Если бы не страх начальника перед возмездием принцесс, я бы опубликовала всё, что знаю, даже без доказательств! — вскричала Нози Ньюс в отчаянии, захлопывая за собой дверь, оставив всех остальных пони в редакции в полном недоумении, не понимающими, что произошло в том кабинете.
Со своей стороны, старый пони-уборщик, с которым столкнулась Нози Ньюс, отложил метлу и медленно вышел из здания газеты. Оказавшись на улице, старый уборщик засунул копыто в один из карманов своей уборочной формы и вытащил фотографии, которые он тайком взял со стола Нози Ньюс. Там было шесть фотографий: пять с кобылами и одна с лавандовым жеребцом, соответственно. И из того, что уборщик подслушал, подглядывая за дверью во время разговора Нози Ньюс с Капитаном Стражи Шайнингом Армором, эти шестеро пони и были причиной бедствия на Грандиозном Гала-Вечере. Один из них даже был как-то связан с Шайнингом Армором.
«Кажется, я был прав, взяв эти фотографии… Они могут пригодиться для наших целей», — пробормотал старый уборщик, пряча фотографии обратно в форму и оглядываясь на здание, из которого только что вышел. «Так значит, даже журналисты не публикуют все новости из страха перед тем, что могут сказать принцессы…»
Затем пони-уборщик пошёл дальше и надел тревожную улыбку.
«Что ж, у меня такой проблемы нет. Потому что я не служу принцессе», — добавил старый уборщик, чьи глаза на секунду вспыхнули интенсивным и неестественным зелёным светом. «Я служу королеве!»
Интерлюдия 6 — Влюблённые
Шайнинг Армор беспокойно ходил по коридорам замка. После того как ему пришлось выдержать это раздражающее интервью с журналисткой из «Кантерлотского Солнца», Шайнинг немедленно вернулся в замок, чтобы исполнять свои обязанности Капитана Королевской Стражи.
«Мы слишком долго это скрывали. Может… пришло время обнародовать наши отношения…» — нервно думал Шайнинг, не зная, какое решение принять. В то время как десятки сомнений заполняли его голову.
До интервью у Шайнинга уже было много сомнений по разным вопросам, а после интервью все эти сомнения только усилились. Над ним нависла неуверенность, не сделает ли Принцесса Селестия ему выговор за то, что он не обеспечил порядок на Грандиозном Гала-Вечере, потому что, хотя принцесса ещё не требовала его присутствия, его репутация и даже должность капитана могли быть под угрозой! К тому же… был вопрос его тайных отношений с Каденс; если он не будет осторожнее, папарацци сумеют сделать их совместную фотографию, и это будет скандал на весь Кантерлот… Как долго ещё они смогут хранить это в секрете…? И наконец, ко всем этим заботам теперь добавилась необходимость беспокоиться о своём младшем брате, Даск Шайне.
«Значит, это действительно был он, кого я видел прошлой ночью», — раздражённо пробормотал Шайнинг Армор на ходу, вспоминая, что в ночь Гала-Вечера он заметил пятерых кобыл, когда гости указали на виновников бедствия. Когда он пошёл посмотреть на шестого виновника, ему удалось лишь заметить, что это лавандовый жеребец, прежде чем все они исчезли. «Как я не понял этого раньше?! Телепортация — его лучшее заклинание! Проклятый трус сбежал, даже не извинившись за весь тот беспорядок, что устроили он и его подруги… Гррр… От него одни неприятности!» — прорычал Шайнинг Армор.
Пройдя по главным коридорам замка, Шайнинг вышел в один из открытых садов, где все его сомнения и гнев исчезли при виде прекрасного видения, которое всегда заставляло его забывать обо всех проблемах.
Рядом с большим розовым кустом стояла Принцесса Ми Аморе Каденза, или, как называли её друзья, Каденс. Розовая аликорн с длинной фиолетово-розово-жёлтой гривой и кьютимаркой в виде хрустального сердца, она также носила золотые регалии на копытах и груди, которые сочетались с маленькой золотой короной на голове. Её регалии были гораздо менее внушительными, чем у двух других принцесс, но идеально ей подходили. К тому же, больше всего в этой принцессе выделялись не её одеяния или её размер, а её впечатляющая красота.
Как только Шайнинг Армор добрался до сада, он на мгновение остановился у входа и лишь смотрел на принцессу с лёгкой улыбкой, всегда повторяя в уме, как ему повезло быть жеребцом такой замечательной кобылы. Шайнингу потребовалось мгновение, чтобы осознать, что Каденс не одна, а разговаривает с Флэшем Сентри, молодым кадетом стражи, которого Шайнинг считал очень многообещающим, если бы не большое эго молодого пегаса.
Заметив, что Шайнинг Армор прибыл, Принцесса Каденс улыбнулась и сказала несколько последних слов Флэшу Сентри, который затем поприветствовал её типичным военным салютом и ушёл, также почтительно поприветствовав Шайнинга Армора, когда выходил из ворот сада.
— О чём ты говорила с Флэшем? — спросил Шайнинг Армор, медленно приближаясь к принцессе после того, как Флэш Сентри удалился.
— О, ни о чём. Я просто… поручала ему маленькую миссию, — сказала Каденс своим мелодичным голосом, тоже приближаясь к Шайнингу. Затем Каденс приняла задумчивый вид и посмотрела на Шайнинга с озорной улыбкой. — Мой большой, красивый стражник ревнует?
— Никогда бы не стал, принцесса, — равнодушно ответил Шайнинг, останавливаясь перед Каденс и делая небольшой поклон. И пока он кланялся, его глаза оглядывали окрестности, пытаясь понять, нет ли здесь ещё кого-нибудь.
— Спокойно, я уже поставила щит вокруг сада. Ни одна пони за нами не наблюдает, — сказала Каденс с немного грустной улыбкой.
Как только Шайнинг услышал это, он поднялся и страстно поцеловал свою кобылку, которая, в свою очередь, тоже с жаром ответила на поцелуй. В конце концов, хотя они виделись каждый день, у них не всегда была возможность побыть наедине и разделить такой интимный момент, как этот.
— Через несколько минут мне нужно идти открывать новое крыло больницы, но у нас достаточно времени, чтобы немного прогуляться по саду, — сказала Каденс, улыбаясь после того, как оторвалась от поцелуя, но всё ещё обнимая Шайнинга.
— Было бы замечательно, — с радостью ответил Шайнинг. Затем оба пони начали прогуливаться очень близко друг к другу по прекрасному дворцовому саду. — Ты стала довольно хороша в заклинаниях щита.
— Ну, у меня был хороший учитель, — ответила Каденс, с любовью глядя на Шайнинга, ведь именно он научил её, так как это было его лучшее заклинание. — Никогда не знаешь, когда может понадобиться хороший щит, я считаю, это очень важное заклинание.
— Да, возможно, однажды оно будет использовано, чтобы остановить великую угрозу, а не только чтобы прятаться от папарацци… — добавил Шайнинг Армор, хмурясь.
— Итак, как прошло интервью? — спросила Каденс, на что Шайнинг ответил лишь преувеличенной гримасой отвращения. — Настолько плохо, да? — удивлённо добавила Каденс.
— Ну, по крайней мере, у этой журналистки всё ещё нет доказательств, что это я на той фотографии целую тебя, — ответил Шайнинг со вздохом.
В этот момент улыбка Каденс медленно угасла, сменившись грустным взглядом.
— Шайнинг… Как долго ты ещё хочешь скрывать нашу любовь? — спросила Каденс, останавливаясь.
— Каденс, ты знаешь, я люблю тебя, но… Я не хочу, чтобы всепони начали преследовать нас ещё больше, чем сейчас! — ответил Шайнинг, любовно касаясь мордочки своей возлюбленной. — Я не хочу, чтобы сотни журналистов пришли спрашивать тебя, почему ты встречаешься с обычным жеребцом… — добавил Шайнинг, печально отводя взгляд.
— Ох, Шайнинг! Ты слишком много волнуешься. Ты не просто какой-то там жеребец, и не только потому, что ты Капитан Королевской Стражи, — сказала Каденс с улыбкой. — Ты храбрый, умный, любящий и второй самый милый жеребёнок во всей Эквестрии… Ты смог завоевать моё сердце, и это всё, что для меня важно! — добавила Каденс, любовно обнимая своего жеребца.
Пока прекрасная аликорн обнимала его, Шайнинг утешался любящими словами своей кобылки. Но через некоторое время, пока они всё ещё держали друг друга, Шайнинг не мог не вспомнить кое-что, что его любимая кобылка всегда говорила ему, и что всегда его немного раздражало.
— Ты правда собираешься продолжать говорить, что я только «второй самый милый»? — спросил Шайнинг, приподняв бровь.
— Каким бы потрясающим ты ни был, ты не можешь соперничать с этим милашкой! — быстро произнесла Каденс, отстраняясь от объятий и используя свою магию, чтобы призвать маленький золотой медальон в форме сердца, который Шайнинг хорошо знал, так как она всегда носила его с собой. Она открыла медальон, чтобы показать фотографию маленького лавандового жеребёнка. — Посмотри на это маленькое личико! Он тако-о-ой милый…! Ты можешь быть самым красивым жеребцом, но Даск всегда будет самым милым маленьким лапочкой во всей Эквестрии! — добавила Каденс, обращаясь к фотографии Даска так, будто это был младенец, всегда вспоминая, каким милым был молодой жеребёнок, когда она присматривала за ним.
Видя, что Каденс впала в «режим няни», Шайнинг лишь вздохнул, когда его кобылка вернулась в норму. По правде говоря, Шайнинг знал, что Каденс видит в Даске только жеребёнка, а не взрослого жеребца, несмотря на его возраст. Однако это соперничество, которое было у них, братьев, раздражало Шайнинга из-за того, какое большое место занимал Даск в сердце его кобылки.
— Кстати о том недоумке… Тебе удалось поговорить с ним вчера на Гала-Вечере? — спросил Шайнинг, немного посерьёзнев. Что застало Каденс полностью врасплох, и, услышав этот вопрос, она немедленно вышла из «режима няни» и вернулась в норму.
— Мне не удалось, вчера я была… немного занята, — ответила Каденс, отводя взгляд и вспоминая, что она делала прошлой ночью.
Видя, что у Каденс обеспокоенный вид, Шайнинг винил себя, думая, что, возможно, тот факт, что он скрывает их ухаживания, влияет на неё сильнее обычного. В конце концов, Каденс имела добродетель быть одной из самых счастливых и радостных пони в Эквестрии, и если она казалась отвлечённой или обеспокоенной, это означало, что что-то действительно не так.
— Знаешь… Я немного подумал об этом и думаю… возможно, было бы не так уж плохо объявить о нашей помолвке, — сказал Шайнинг с нервной улыбкой, не будучи полностью уверенным в своих словах, но это того стоило, если могло избавить Каденс от обеспокоенного вида.
— Правда?! — спросила Каденс, почти подпрыгивая от волнения, снова озаряясь своей прекрасной улыбкой. — Разве ты не говорил, что боишься преследования журналистов?
— Да, ну, они и так уже это делают, это не то, чему я могу помешать, — ответил Шайнинг, почёсывая затылок, понимая, что его предложение Каденс навсегда изменит то, как мир видит их. Но рано или поздно все пони узнают правду, и великий момент был уже близок! — Если эта журналистка продолжит расследование, рано или поздно она получит доказательства. Так что, возможно, было бы лучше, если бы мы объявили об этом до того, как это появится в каком-нибудь глупом журнале, — добавил Шайнинг с покорным вздохом.
— О, Шайни! — воскликнула Каденс, чувствуя себя безмерно счастливой, и подарила своему любимому жеребцу ещё один страстный поцелуй.
Видя Каденс такой счастливой, Шайнинг наслаждался поцелуями и разделял с ней свою любовь, довольный тем, что может сделать свою кобылку такой счастливой. Хотя, конечно, Каденс почти всегда была в таком настроении, очень редко она чувствовала грусть, и ещё реже он видел её злой. Как Принцесса Любви, Каденс всегда ходила с улыбкой на мордочке, и Шайнинг позаботится о том, чтобы даже он не стал причиной исчезновения этой прекрасной улыбки.
Как раз в тот момент, когда оба пони целовались, они услышали, как открываются ворота сада, что мгновенно заставило их отстраниться и создать некоторую дистанцию между собой, так как они не могли позволить, чтобы их увидели вместе до большого объявления.
Когда ворота сада открылись, вошёл единорог-стражник с серой шерстью и чёрной гривой, в своих обычных золотых доспехах. Приблизившись к Шайнингу, оба жеребца поприветствовали друг друга типичным военным салютом.
— Сержант, — сказал Шайнинг Армор.
— Капитан, — произнёс серый единорог, левитируя магией какие-то бумаги. — У меня рапорт от ночной стражи.
— Я возьму это, — сказала Каденс с доброй улыбкой, левитируя рапорт своей магией, прежде чем Шайнинг успел взять его.
Это привлекло внимание Шайнинга, так как обычно Каденс не интересовалась рапортами стражников. Почему она хотела прочесть его сейчас? Она что-то искала? И в этот момент Шайнинг вспомнил, что Каденс сказала ему о том, что была «немного занята» в ночь Гала-Вечера… Занята чем?
— Есть что доложить? — спросил Шайнинг, приподняв бровь, заметив, с каким интересом его кобылка читает рапорт.
— Кроме бедствия, устроенного в конце Гала-Вечера, ничего особо значительного, о чём бы мы уже не докладывали на ночном собрании, — ответил серый единорог, пока не вспомнил что-то важное. — Хотя этим утром мы узнали о странном донесении… Стражник у главного входа, Сильвер Спир, был обвинён в нарушении обязанностей за то, что заснул прошлой ночью. Но сегодня утром он говорил со мной и настаивает, что всё было не так, что кто-то вырубил его без сознания — какая-то кобыла.
— Хочешь сказать, что обычная кобыла вырубила его без сознания? — недоверчиво произнёс Шайнинг Армор. — Может, это просто оправдание, чтобы… — в этот момент Шайнинг замолчал, взглянув на Каденс и заметив, что она застыла, словно увидела призрака.
— Могущественная кобыла-единорог, с жёлтой шерстью, красно-золотой гривой… — медленно произнесла Каденс, читая рапорт того стражника и читая описание предполагаемой кобылы. Затем она подняла глаза и уставилась на сержанта со смесью изумления и гнева.
— Э-э… да, т-так точно, Принцесса, — удивлённо сказал сержант. Шайнинг был изумлён не меньше, так как никогда не видел, чтобы всегда улыбающаяся Принцесса Любви делала такое страшное лицо.
— Э-это всё, сержант. Можете идти, — быстро сказал Шайнинг, чтобы стражник оставил их одних.
Как только сержант ушёл, Шайнинг с беспокойством посмотрел на свою кобылку, которая теперь смотрела в сторону с задумчивым и обеспокоенным лицом.
— Что это было, Каденс? Я никогда не видел тебя такой расстроенной, — нежно сказал он, касаясь своей кобылки с обеспокоенным видом.
Переведя дыхание, чтобы успокоиться, Каденс медленно снова посмотрела на Шайнинга, но всё ещё не в силах улыбнуться.
— Не волнуйся, милый. Это просто… плохое воспоминание, — ответила Каденс, пытаясь улыбнуться, но безуспешно. — Плохое воспоминание, которое я позабочусь о том, чтобы оно больше не причиняло боль пони, которых я люблю, — добавила она, снова становясь сердитой при мысли, что, хотя она и Принцесса Любви, была одна кобыла, которую она не могла простить.
Интерлюдия 7 — Первая встреча
В Вечнодиком лесу стояла ночь. Господствующая тьма в сочетании с мрачными и ужасающими очертаниями деревьев и дикими зверями, рыскающими вокруг, позволяла с уверенностью утверждать, что ночь в Вечнодиком лесу равносильна пребыванию в самом страшном месте Эквестрии. Однако в эту конкретную ночь, казалось, в воздухе витало что-то ещё, словно странная пелена холода и страха пробегала по всему лесу, возвещая, что в него вторглось некое странное существо.
Извиваясь по тёмной лесной земле и перемещаясь в тенях больших деревьев, быстро скользила странная тень, продвигаясь к одной из самых узнаваемых точек леса: руинам старого замка двух сестёр.
— Хмм, полагаю, время и правда не стоит на месте… — внезапно прошептала тень, увидев руины старого замка, на мгновение остановившись перед ним, прежде чем продолжить движение.
Странная тень метнулась в руины замка, всё время держась земли, как обычная тень, с той разницей, что нормальная тень — это тёмное отражение чего-то на пути света. Однако эта тень была отражением ничего, что означало, что «нечто», которое должно было отбрасывать эту тень, нигде не было видно. Это была свободно движущаяся тень, и у неё была цель.
Тень быстро скользила, пока не достигла старого тронного зала — огромной залы с разрушенным потолком, куда лунный свет проникал лучше, чем в остальной части старого замка. Затем тень подобралась к стене и переползла на неё с пола, словно её двухмерная фигура поднялась на ноги. Благодаря этому лунный свет смог яснее отразить живую тень, что была там: странную фигуру, напоминающую огромную змею, с длинными непохожими друг на друга рогами и четырьмя ногами, которые, хотя и был виден только их силуэт, явно отличались друг от друга, словно были частями животных разных видов.
Всё так же держась стен старого замка, тень двигалась по тронному залу, пока не остановилась, увидев в центре алтарь. Структуру, которую он хорошо знал, ибо видел её тысячу лет назад.
— Как я и ожидал… Элементов здесь нет… — произнесла тень, подпирая голову одним из своих когтей в задумчивости. — Но это странно… Я не чувствовал, чтобы они были и в Кантерлоте.
Внезапно тень перестала отражаться, когда услышала, как что-то падает в неё. Затем маленький флакон ударился о стену, на которую она проецировалась, и мгновенно яркая вспышка осветила всю комнату на несколько секунд, заставив тень исчезнуть.
Как только тень исчезла, из другого конца зала выступила фигура в капюшоне, которая, почувствовав, как на неё падает лунный свет, сняла капюшон с головы, явив свою полосатую шерсть и своеобразную гриву в стиле ирокез.
— Зебра? Как забавно, как забавно! Я не видел ни одной уже много лет… Хотя, справедливости ради, я не видел ни одного существа более тысячи лет, — внезапно зазвучал по всему залу голос тени, которая после того, как эффект вспышки, вызванный флаконом, прошёл, снова начала формироваться на том же месте, где исчезла.
Лицо Зекоры оставалось бесстрастным после того, как тень вернулась к своей форме. Она знала, что зелье со столь простым эффектом не победит это существо, особенно если «это существо» было тем, о ком она думала. Но несмотря на то, что она провела годы, готовясь со своей матерью к встрече с этим существом, правда была в том, что она не знала, что действительно может повлиять на него. Поэтому ей придётся испробовать всё, прежде чем понять, как его одолеть.
— Ты и есть легендарный драконикус? — спросила Зекора, сохраняя дистанцию. Она не могла быть полностью уверена, действительно ли это существо было драконикусом, но тёмная магия, окружавшая его, была достаточной причиной, чтобы не приближаться.
— Я ОДИН из драконикусов. Не то чтобы я был единственным, — спокойно ответила тень, пожимая плечами. — А теперь… Не могла бы ты сказать мне, не знаешь ли ты, где находятся те крошечные камешки, что были внутри того алтаря? — добавила тень со злой улыбкой, указывая на алтарь посреди зала.
«Сомнений нет. Это существо хаоса, с которым сражались сёстры-аликорны», — обеспокоенно подумала Зекора, подтверждая свои опасения, когда услышала, что существо спрашивает об Элементах Гармонии. Без сомнения, это было то существо, которого она и её мать ждали, и теперь она должна была остановить его, насколько это вообще возможно.
— Ты отличаешься от того, каким я тебя представляла… Больше, чем существо, ты похож на живую тень, — медленно произнесла Зекора.
«Продолжай тянуть время. Анализируй его движения, его жесты, всё. Если истории правдивы, у меня нет шансов победить его в одиночку в прямом столкновении», — думала Зекора, пока говорила.
— Ну, я ещё не восстановил все свои силы, — сказала тень драконикуса, сгибая руки, словно показывая мускулы, но они комично сдулись в мультяшной манере. — Мне потребуется некоторое время, чтобы полностью восстановиться, так что пока я всего лишь тень самого себя, — беззаботно добавила тень, что удивило Зекору, поскольку это была определённо очень важная информация.
Затем тень драконикуса скользнула по полу и приблизилась к другой стене, около Зекоры, где поднялась и спроецировалась на вертикальную поверхность. Увидев тень рядом с собой, Зекора инстинктивно отпрыгнула назад, чтобы сохранить дистанцию. Не только из осторожности, но и потому, что её тело инстинктивно реагировало на огромное количество хаотичной магии, исходящей от ужасающего существа.
— И теперь, когда я был с тобой полностью честен… Как насчёт того, чтобы в ответ ты сказала мне, где находятся Элементы Гармонии? — спросила тень с широкой улыбкой, глядя на Зекору, которая изо всех сил старалась оставаться невозмутимой. — Я спрашиваю тебя уже во второй раз. Ты определённо знаешь, где они. Не пытайся обмануть меня. Лгать королю обмана было бы неразумно, — добавила тень, шевеля когтями, словно изображая призрака.
Казалось, это существо воспринимало всё как шутку. И именно это начинало ужасать Зекору.
— Если ты скажешь мне, каков твой план, я, возможно, скажу тебе, где они, — медленно произнесла Зекора, всегда оставаясь в обороне, не сводя взгляда со странного теневого существа.
— Пф-ф-ф! План? Разве я похож на то существо, у которого есть план?! Я — повелитель хаоса! Не то чтобы я провёл тысячу лет, планируя блестящую стратегию, — рассмеялась тень, насмехаясь над вопросом Зекоры. Затем тень перестала смеяться и приняла задумчивый вид, глядя вверх, в небо. — Хотя, похоже, есть и другие личности, у которых действительно есть большие злодейские планы на Эквестрию… — Сразу же после этих слов тень взглянула на Зекору и злорадно улыбнулась, обнаружив, что зебра, похоже, искренне заинтригована тем, что он только что сказал.
— Хе-хе! Вот и выигрышный номер! Я расскажу тебе, что знаю, а ты расскажешь мне то, что мне нужно знать, — добавила тень с весёлой улыбкой, снова скользя по полу, пока не спроецировалась на старую сломанную колонну замка, ещё ближе к Зекоре. — Я освободился лишь несколько часов назад, с тех пор как вернулся, но я вижу это… как меняется поток магии, — добавила тень, указывая на свои тёмные глаза, которые на мгновение, казалось, мимолётно засияли разноцветьем. — Ни одно магическое существо не видит магию так, как вижу её я. И поэтому я могу управлять ею, как никто другой. И я вижу то, чего не видит никто другой…
— Расскажи мне, что ты знаешь, — сказала Зекора с серьёзным видом, что заставило теневое существо злобно улыбнуться.
Затем тень начала рассказывать о том, что он обнаружил. Хотя, скорее, чем иметь доказательства тайного плана, тень обнаружил небольшие и едва уловимые следы в потоке магии. Маленькая подсказка здесь, другая там. Что, в сочетании с его огромным опытом в создании хаоса и встреч со всеми видами магических существ, было тем, что нужно было повелителю хаоса, чтобы догадаться, что кто-то очень изобретательный мог создавать. И сам того не осознавая, существо хаоса раскрыло правду — гениальный и ужасающий план кого-то, тайно дёргающего за ниточки во тьме, ужасающую правду, которая была скрыта у всех на виду.
Когда тень закончил рассказывать о том, что он обнаружил, лицо Зекоры побледнело. Не только из-за масштаба бедствия, о котором только что поведала тень, но и из-за вдохновителя, планирующего всё это.
«Не может быть… Если то, что говорит это существо, правда… В опасности не только пони, но и каждое существо в этом мире! И сами того не осознавая… Мы сами помогаем этой катастрофе свершиться!» — в ужасе подумала Зекора, чувствуя, что никогда в жизни не испытывала такого страха.
— Ну-ну, не смотри так мрачно. Жизнь слишком быстротечна для таких существ, как ты, чтобы волноваться о неизбежном! Это будет великое путешествие до того, как наступит этот грандиозный финал, — сказала тень, смеясь и делая вид, что празднует рядом с Зекорой. Незаметно для зебры тень подбиралась к ней всё ближе и ближе. — А теперь… твоя очередь, дорогуша. Не будешь ли ты так любезна сказать мне, где спрятаны Элементы Гармонии? — добавила тень, радикально меняя отношение и принимая злую улыбку, проецируясь на собственную тень Зекоры.
Зекора очнулась от своих тревожных мыслей при вопросе тени и вспомнила, что должна разобраться с непосредственной опасностью прямо перед собой, прежде чем начинать беспокоиться о грядущих угрозах.
«Я не могу сказать ему, где Элементы Гармонии. Это… Это хуже, чем я могла себе представить… Я должна предупредить всех пони об этом!» — в ужасе подумала Зекора.
Сменив испуганный взгляд на полный решимости, Зекора снова бросила световое зелье в теневого зверя, заставив его снова на мгновение исчезнуть. Затем, быстрая как молния, Зекора повернулась и побежала.
Часами ранее, когда Зекора почувствовала странное возмущение в хаотичной магии, окружавшей Вечнодикий лес, она поняла, что должна подготовиться к великой финальной битве. Поэтому вместо обычных флаконов с ингредиентами, которые она носила под капюшоном, зебра взяла с собой зелья с мощными эффектами для всего, что могло ей встретиться в битве, в дополнение к нескольким «зачарованным флаконам» — хитроумному и сложному способу хранения магии единорогов, который сам Даск Шайн помог ей подготовить в качестве эксперимента. Всё это должно было дать ей небольшой шанс против могучего повелителя хаоса, или так она думала до встречи с ним. Теперь же, прочувствовав огромную разницу в силе, и с новой информацией о грядущей катастрофе, новым планом Зекоры было сбежать оттуда как можно скорее.
«Щёлк!»
— Мы ещё не закончили разговор, — эхом разнёсся по замку голос тени в тот же момент, когда послышался щелчок пальцев. В то же мгновение из пола замка поднялась каменная стена и перекрыла выход из главного зала.
Зекора мгновенно остановилась и снова повернулась лицом к противнику — тени, которая быстро обрела форму снова, только на этот раз гораздо более крупную и внушительную. Готовая к бою, Зекора снова накинула капюшон, чтобы скрыть лицо, и достала два флакона из-под плаща. Они оба были готовы, и битва началась.
«Щёлк!» — Щёлкнув пальцами, массивный теневой зверь выпустил электрический разряд из другого когтя, который Зекора смогла избежать, отпрыгнув в последнюю секунду. Затем Зекора бросила два флакона, которые держала, на пол, отчего вся комната в мгновение ока наполнилась густым туманом, сделавшим невозможным что-либо увидеть.
— О, ну же. Это было бы не слишком захватывающим чтивом, если бы ты сделала всё так просто, — произнесла тень, злобно улыбаясь.
С очередным «Щёлк!» его пальцев туман начал быстро рассеиваться, так что тень смогла увидеть, что зебра пытается сбежать по одной из лестниц, ведущих на разрушенную крышу. Ещё одним простым щелчком пальцев ступени каменной лестницы исчезли, в результате чего Зекора поскользнулась и скатилась обратно в главный зал.
Тень быстро приблизилась, чтобы поймать свою добычу, как только она упала в зал, но Зекора предвидела это и бросила ещё один флакон в тень, пока та ползла по полу, отчего каменный пол зала быстро покрылся ветвями деревьев, ломая плиты замка и затрудняя тени прямое продвижение.
Снаружи замка можно было видеть мимолётные вспышки света и слышать грохот стен от битвы, что шла внутри. Снова и снова звук разбивающегося стеклянного флакона раздавался и повторялся, за которым всегда немедленно следовал характерный «Щёлк!» пальцев тени. На каждое зелье и зачарованный флакон, использованные Зекорой, тень легко уничтожала любой эффект простым щелчком. Зелья роста, огня, света — любая атака Зекоры давала ей лишь пару секунд преимущества для бегства, но тень мгновенно использовала свою магию и снова сокращала расстояние, заведя всю битву в тупик. Но эта патовая ситуация подходила к концу, ибо магия тени казалась неисчерпаемой, а флаконы с зельями и заклинаниями у Зекоры почти закончились.
Бросив флакон, заключавший в себе заклинание телепортации, которое сам Даск Шайн сохранил для Зекоры в одном из её флаконов, тень с удивлением обнаружил, что, получив удар флаконом, он поменялся местами с зеброй.
— Любопытно. Я не знал, что можно хранить такое заклинание во флаконах, — произнесла тень, оборачиваясь к зебре в капюшоне, которую он потерял из виду на секунду, но которая логически теперь была там, где секунду назад был он. — Но неважно, сколько зелий и заклинаний ты используешь. Ни магия единорогов, ни даже магия аликорнов никогда не могла победить меня!
И с этим последним криком тень метнулась к зебре в капюшоне, наконец сумев добраться до неё и возложить на её тело свои тёмные теневые когти. Но победная улыбка тени длилась лишь мгновение: почувствовав, что как только его когти схватили зебру, она распалась, обратившись в лужу воды, как только он коснулся её, оставив в его когтях лишь капюшон зебры.
Этой секунды абсолютного удивления от произошедшего было достаточно, чтобы Зекора наконец получила преимущество.
Та же вода, что вылилась из ложного тела, схваченного тенью, быстро собралась вновь, превратившись в высокий и тонкий ледяной лист, похожий на огромное ледяное зеркало, в котором теперь отражалась тень.
— Что это за магия? — спросила удивлённая тень, касаясь краёв ледяного зеркала, в котором он теперь оказался, понимая, что, кажется, попал в ловушку.
— Ты сказал, что знаешь всю пони-магию, поэтому мне пришлось использовать магию, чуждую пони-магии, — спокойно произнесла Зекора, выходя из-за каменной колонны, где она пряталась, без своей накидки, так как использовала её для приманки ложного водяного тела. — Это довольно приличная имитация магии, которую используют келпи на моей родине, — добавила Зекора, вспоминая часть своего прошлого, когда она в детстве общалась с келпи: водными лошадьми, которые управляли водой в своём теле по желанию.
Не теряя больше времени, Зекора взяла последний имевшийся у неё флакон и бросила его в когти тени, который с удивлением увидел, что флакон содержал липкую патоку, прилипшую к его пальцам и обездвижившую их.
— Теперь ты в ловушке в этом ледяном зеркале и не можешь использовать свою магию, — сказала Зекора с лёгкой улыбкой, наконец вздыхая с облегчением после этой жестокой битвы. — Каждый раз, используя магию, ты щёлкал пальцами. Теперь ты не сможешь этого сделать.
Пока Зекора говорила, казалось, что тень не обращал внимания. Зверь лишь продолжал смотреть на свои когти, пытаясь щёлкнуть пальцами, но безуспешно. Однако, несмотря ни на что, вместо обеспокоенного вида тень лишь озорно улыбнулся, словно наслаждаясь происходящим.
— А я-то думал, зебры держат слово… Я рассказал тебе очень важную правду, теперь ты должна сказать мне, где Элементы Гармонии, — спокойно произнесла тень, отчего у Зекоры по спине пробежал холод.
— Мы никогда не заключали сделку, я лишь сказала, что, возможно, скажу тебе, — ответила Зекора, снова начиная нервничать. Несмотря на победу в бою и пленение теневого зверя, обстановка вокруг неё всё ещё была мрачной и ужасающей, особенно с учётом извращённой улыбки тени. — Я не могу раскрыть местонахождение Элементов Гармонии такому опасному существу, как ты. Я вступила с тобой в бой только потому, что мне нужна была информация. Чтобы узнать твои секреты и слабости.
После слов Зекоры, вместо того чтобы разозлиться, тень начал громко смеяться, что звучало чрезвычайно ужасающе в этом одиноком и мрачном замке.
— Ха-ха-ха! Поздравляю, думаю, ты отлично поработала, — ответила тень, смеясь, снова безуспешно пытаясь щёлкнуть пальцами, так как прилипшая к ним патока мешала. Затем лицо тени радикально изменилось, уставившись на Зекору со злой улыбкой. — Ты только забыла одну крошечную деталь… Помнишь, когда я сказал тебе, что я — король обмана?
Как только тень произнёс это, из-под ледяного зеркала, где он был в ловушке, начала виднеться длинная и широкая тёмная форма. Длинная тёмная линия была не чем иным, как естественным продолжением самой тени, тени, которая никогда не была свободной, тени, которая никогда не была магической сама по себе. Эта тень была лишь естественным продолжением своего истинного хозяина, который лишь скрыл свою проекцию, чтобы казалось, будто тень живёт сама по себе.
Осознав правду, Зекора резко обернулась, чтобы увидеть истинного врага, которого узрела лишь на мгновение. В свете луны Зекора смогла увидеть странное существо перед собой, великого зверя, который, казалось, имел всё в своём теле, собранное из частей. Но что поразило Зекору больше всего, так это наконец увидеть истинные глаза зверя, страшные жёлтые глаза с ярко-красными зрачками, что было последним, что увидела Зекора, прежде чем потеряла сознание, когда коготь драконикуса коснулся её головы и погрузил в транс.
— Хе-хе! Что ж, это была восхитительная маленькая битва; я не веселился так уже много веков! Наверное, было нечестно лгать, что у меня ещё не все силы, но всегда нужно иметь козырь в рукаве, — произнёс драконикус, улыбаясь и закатывая воображаемые рукава, отчего его собственные руки сморщились, а когти остались висеть в воздухе сами по себе. Тем временем Зекора оставалась неподвижной, с потерянным взглядом, а её зрачки были заменены разноцветным вихрем, что означало, что она теперь загипнотизирована и полностью во власти повелителя хаоса. — Что ж, пора посмотреть, что ты прячешь в этой маленькой полосатой голове!
«Щёлк!»
Как только драконикос щёлкнул пальцами, макушка головы Зекоры раскрылась, словно баночка, и оттуда вырвались десятки образов, заполнив всю комнату, где они находились. Воспоминания Зекоры — её детство, прибытие в Эквестрию и всё, что она пережила вплоть до этого самого момента — парили в воздухе, словно видеозаписи, бесконечно повторяясь снова и снова. Затем драконикос неторопливо зашагал по комнате, разглядывая воспоминания зебры и выискивая то единственное, которое ему было нужно.
«Ой-ой! Спойлер!» — воскликнул драконикос, когда увидел воспоминание о том, как его тень рассказала Зекоре о секретном плане, который она раскрыла. Затем драконикос щёлкнул пальцами — и воспоминание исчезло. — Было бы скучно, если бы ты рассказала, что должно случиться. Всё будет гораздо веселее, когда это станет сюрпризом для всех. И, конечно же, к тому времени меня здесь уже не будет. — добавил драконикос с лёгкой дрожью, думая о том, что даже он не осмеливается вмешиваться в планы «той самой личности». Не потому, что у него не хватило бы сил остановить тот план, а потому, что он просто предпочитал не приближаться к тому существу.
Затем драконикос продолжал идти, пока не заметил воспоминание, которое светилось чуть ярче остальных. Когда он приблизился, на его лице заиграла зловещая улыбка: он увидел шестерых пони, беседующих друг с другом. Шестерых пони, источавших некую особенную магию.
— Так значит, Луна и Селестия больше не те, кто носит в себе элементы? — произнёс драконикос, а затем пригляделся к шестёрке поближе. — Хм… ничего необычного для этих хлипких пони. Тихоня-размазня, припадочная вечериночная кобылка, драматичная королева, простая ковбойка и эгоцентричная выскочка — какая скука! — Затем он посмотрел на фиолетового жеребчика в группе. — А вот этот… У меня прекрасное предчувствие, что его будет очень весело разрушить.
Как только его миссия была выполнена, повелитель хаоса щёлкнул пальцами — воспоминания вернулись обратно в голову Зекоры, и её голова приняла нормальный вид. Однако глаза её всё ещё оставались в трансе, наведённом драконикосом.
— Так-с… И что же мне теперь с тобой сделать? — сказал драконикос, задумчиво глядя на Зекору. — Я мог бы изменить твой разум так, чтобы ты стала врагом своих друзей… Нет, слишком предсказуемо! Знаю! Я превращу тебя в скучную офисную работницу, которая ненавидит природу и леса! — рассмеялся драконикос, словно жеребёнок, играющий с новой игрушкой, никак не решая, что же будет веселее всего сделать со своей новой жертвой.
Что касается самой Зекоры — как только она впала в транс, она потеряла все свои чувства. В своём сознании она оказалась в огромном озере, погружаясь всё глубже и глубже, теряя из виду свет на поверхности, пока бездна на дне озера затягивала её. Зекора не могла знать, что повелитель хаоса делает с её разумом, но даже не ведая о том, что этот дьявольский драконикос вот-вот изменит её личность в самой глубине её существа, она чувствовала: приближается нечто ужасное, и её разум — даже её душа — в опасности.
В тот самый миг, когда Зекора уже почти коснулась дна бездны, а её глаза готовы были окончательно закрыться — знак того, что она полностью сдаётся, — на поверхности того ментального озера, в которое она падала, появился маленький, но яркий огонёк. Словно магнит, он начал вытягивать её из бездны, наполняя всё вокруг уютным теплом. Этот свет и тепло росли и росли, пока их не стало достаточно, чтобы Зекора наконец очнулась от транса.
— Это было слишком опрометчиво, чародейка. Тебе не следовало встречаться с этим чудовищем в одиночку. — раздался мужской голос — голос, который Зекора не смогла узнать.
После того как она так внезапно вышла из транса, разум и тело Зекоры чувствовали себя невероятно истощёнными. Ей было трудно вспомнить, что произошло и что происходит в этот самый момент. Мало-помалу чувства возвращались к Зекоре, и зебра смогла ощутить ветер на своей мордочке и тёплую шёрстку спины, на которой она сейчас лежала.
Кто-то спас её. И теперь этот кто-то нёс её на своей спине и быстро скакал прочь от старого замка.
«Это… Это не поничий галоп» — это была последняя мысль Зекоры, прежде чем она потеряла сознание.
Что же до старого замка — повелитель хаоса оставался неподвижен, глядя, как незваный спаситель скрывается вдалеке вместе с его новой игрушкой. Всё случилось очень быстро: незнакомец прервал его веселье как раз перед тем, как он собрался изменить личность этой зебры, а затем, задержав драконикоса на несколько секунд, быстро убежал.
Несмотря на то, что спаситель с зеброй уже ускакали далеко, драконикос знал: стоит ему щёлкнуть пальцами — и в одно мгновение он окажется прямо перед ними, чтобы остановить их. Однако, когда он уже собрался это сделать и поднял коготь, чтобы щёлкнуть, драконикос замер и зловеще улыбнулся.
— Нет… Это было очень неожиданно. А я обожаю неожиданности! — сказал драконикос, улыбаясь с удовлетворением. Затем он поднял оба когтя и зловеще пошевелил пальцами. — Больше игрушек… Больше неожиданностей… Больше хаоса! Ха-ха-ха-ха! — добавил он, злобно смеясь.
Повелитель хаоса потянулся всем телом, словно собираясь размяться, поднял когти вверх и повернул голову из стороны в сторону.
— Ладно, хватит этой интерлюдийной ерунды. — сказал драконикос со зловещей улыбкой, поднимая один коготь и сводя вместе два пальца, готовясь щёлкнуть ими. — Время для главного представления.
«Щёлк!»
