Глава 55 — Признание (нет редактуры)
3 июня 2026 г., 14:00
Глава 55 — Признание
К счастью для Даска, горничные не унесли его слишком далеко после похищения, так что он предположил, что тот потайной коридор находился очень близко к залу, куда они его привели. Это подтвердилось, когда он телепортировался в то самое место в замке, где был до исчезновения.
Вернувшись в освещённые коридоры замка, Даск осмотрелся: казалось, нипони не заметил ни его исчезновения, ни того, что он только что появился здесь с помощью магии. Оглядевшись, Даск посмотрел в сторону гостиной, которую покинул, где Принцесса Селестия следовала своей монотонной рутине приветствия гостей, всё ещё стоявших в очереди только ради того, чтобы поприветствовать её.
«Интересно, что сказала бы принцесса, если бы я рассказал ей, что только что сделали горничные-близнецы…» — подумал Даск с лёгкой усмешкой. То, что совершили горничные, было безумством, но они не были по-настоящему злы и сделали это лишь потому, что хотели как-то защитить принцесс. «Я всё ещё не понимаю, почему они хотели, чтобы я перестал разговаривать с принцессами. Неужели они считают, что я дурно на них влияю?»
Пока Даск размышлял, часы на стене показали время, и, увидев, как уже поздно, Даск вспомнил, что обещал найти своих друзей, чтобы насладиться Грандиозной Галоп-Гала до её окончания. Так что Даск развернулся и пошёл по коридорам замка искать своих подруг.
Во время его «похищения» Даск осознал, насколько иначе он чувствовал себя с подругами по сравнению с другими кобылами. Однако, пока Даск шёл и обдумывал произошедшее, он понял, что, вспоминая то чувство, которое испытал, когда одна из его подруг поцеловала его, в его мыслях была и другая кобыла. Кобыла, которая не входила в число его пяти подруг и которую он не видел весь вечер, да что там — несколько вечеров подряд. Даск замедлил шаг, а затем и вовсе остановился с задумчивым видом.
«Есть… есть кое-кто ещё, кого я хочу увидеть сегодня ночью…» — подумал Даск, поднял голову, изменил направление и направился к лестнице, ведущей в верхние башни.
Пока Даск шёл, он не мог перестать думать о Луне и о том, как одиноко ей, должно быть. Настолько, что Даск подумал, что, возможно, именно поэтому она сказала сестре Селестии, что не уверена, стоит ли появляться на Грандиозной Галоп-Гала.
«Это первый Гала-вечер с тех пор, как она вернулась из изгнания. Может быть, она боится или в чём-то не уверена…» — думал Даск, поднимаясь по лестнице башни, где, как он предполагал, должна находиться комната Принцессы Луны. «Или, может быть, я просто придумываю оправдания, а правда в том… что я просто хочу увидеть её». Лавандовый жеребёнок покраснел, снова вспомнив поцелуй Принцессы Ночи после того печального прощания в их последнюю встречу.
Тем временем в комнате, куда он направлялся, Принцесса Луна боролась со своими внутренними противоречиями. Комната Принцессы Ночи была в беспорядке: десятки бальных платьев валялись на полу, а она стояла посреди комнаты на одном копыте, изогнув остальное тело, с закрытыми глазами и медленно дыша.
«Кто бы мог подумать, что пони нашего времени изобретут нечто настолько полезное», — прошептала Луна, размышляя вслух, практикуя ту технику расслабления, которой её обучили, под названием «йога». «Теперь я чувствую себя гораздо более расслабленной».
Безмятежный вид Луны резко контрастировал с тем, какой она была всего несколько минут назад, до того, как начала выполнять эти расслабляющие позы. Пару часов назад, когда её сестра Селестия спросила, появится ли она на Грандиозной Галоп-Гала, Луна сомневалась, стоит ли ей показываться. В конце концов она решила отказаться, понимая, что непременно забудет о своих королевских обязанностях, если снова встретит Даска Шайна. Однако после ухода Селестии Луна приказала своей горничной Свит Карамель остаться и помочь выбрать платье для Гала-вечера. И они провели несколько часов, пока Луна примеряла каждое платье и отвергала его, думая, что оно недостаточно красиво, чтобы появиться в нём перед Даском.
Закончив примерять каждый наряд и расстроившись из-за того, что не нашла идеального платья, Луна сердито вскрикнула и плюхнулась на кровать, словно капризная кобылка. Затем Луна взглянула на свою верную горничную и увидела, что та смотрит в пол с раздражённым видом.
— Прости, Свит Карамель. Я заставляю тебя мучиться здесь со мной, хотя ты должна наслаждаться Гала-вечером, — сказала Луна с грустной улыбкой.
— Н-нет, что вы, моя принцесса, это меня нисколько не беспокоит, — быстро и смущённо ответила Свит Карамель. Хотя ей и было немного досадно, это точно не было связано с её любимой принцессой. Скорее, причиной был тот надоедливый жеребёнок Даск Шайн, который, казалось, всегда приводил аликорна в смятение, стоило только заговорить о нём.
— Вздох… Ты можешь идти. В конце концов… думаю, я всё же решила не спускаться, — сказала Луна со вздохом, решив, что больше не позволит этим отвлекающим мыслям мучить её.
После этого горничная ушла, а Луна провела следующие несколько минут, пробуя разные позы йоги, пытаясь расслабиться, чего она не могла добиться почти целый час. Она не могла не думать, что в глубине души всё же хотела встретиться с Даском, пусть даже ненадолго. Но наконец, огромным усилием воли, Луна полностью расслабилась и больше совсем не думала ни о Грандиозной Галоп-Гала, ни о Даске Шайне.
*ТУК-ТУК! * В дверь Луны постучали.
— Х-х-х… Свит Карамель, это ты? — спросила Луна, выдыхая, принимая очередную позу и достигая абсолютной безмятежности.
— Это Даск Шайн, — ответил из-за двери голос жеребёнка.
Как только Луна услышала голос Даска, она полностью потеряла концентрацию, равновесие и тяжело рухнула на пол, произведя много шума.
— Что-то случилось? — спросил Даск, услышав её падение.
— Н-Н-НИЧЕГО! НИЧЕГО НЕ СЛУЧИЛОСЬ! ВСЁ В ПОРЯДКЕ! — закричала Луна, красная от смущения и настолько нервная, что в итоге ответила криком.
Придя в себя после потрясения, Луна быстро вскочила и немедленно бросилась к двери, чтобы помешать Даску открыть её и увидеть беспорядок в комнате. Затем она сделала дрожащий вдох после бега и медленно прислонилась головой к двери, пытаясь успокоиться.
— Ч-что ты здесь делаешь? — спросила Луна, немного успокоившись.
Услышав вопрос Луны, Даск замолчал на несколько секунд, не зная, что ответить.
— Я… хотел увидеть тебя… и снова поговорить с тобой, — сказал Даск, вздохнув и решив честно сказать, что чувствует.
По ту сторону двери Луна удивилась, услышав это, подняла голову от двери и положила копыто на ручку, чтобы открыть. Однако в последнюю секунду она остановилась и оглянулась: на другой стороне комнаты она увидела своё отражение в зеркале. Тогда аликорн грустно опустила голову и медленно убрала копыто с дверной ручки.
— Прости… Тебе не стоит меня видеть. Я ещё не восстановила все свои силы и… и я не та же кобыла, которую ты видел в своих снах, — печально сказала Луна.
— Не та же кобыла…? — повторил Даск. И тут он понял, что Принцесса Луна, должно быть, имеет в виду свою внешность в облике прекрасной «Леди Ночи». — Я… я знаю, что это была не твоя истинная внешность, но для меня это неважно. Я просто хочу поговорить с тобой.
— Нет, ты не можешь. Я не должна тебя видеть, — грустно ответила Луна, крепко зажмурившись и вспомнив о своей решимости поставить долг выше того, чего она действительно хотела. — Ничто не сделало бы меня счастливее, чем возможность быть с тобой и болтать вместе… И именно поэтому я не могу тебя видеть. Я… я не могу наслаждаться жизнью, это моё наказание. Я должна раскаяться в своих прежних поступках, — добавила Луна, произнеся последнюю мысль шёпотом. Она знала, что не может быть счастлива после всего того вреда, что причинила Эквестрии. Своей сестре.
— Но… — быстро сказал Даск.
— Пожалуйста! Уходи, — быстро прервала его Луна, чувствуя себя очень слабой эмоционально и понимая, что если поговорит с Даском дольше, то уступит и попытается быть с ним.
— Стоять! — внезапно крикнул третий голос.
Обернувшись, Даск увидел двух пони, приближающихся по коридору. Те самые горничные, что похитили его несколько минут назад. Увидев Даска перед дверью своей любимой принцессы, Свит Карамель пришла в ярость и быстро подбежала, чтобы встать между ним и дверью принцессы.
— Ты слышал принцессу. Тебе лучше уйти, — сказала Свит Карамель, сердито глядя на Даска.
— Я… мне нужно увидеть принцессу, — ответил Даск, также серьёзно глядя на неё. Затем они оба — он и красногривая горничная — несколько секунд молча смотрели друг на друга.
— Может быть, и неплохо, если ты поговоришь с принцессой. В конце концов… мы не можем отказать в приказе принцессы, если она этого хочет, — медленно произнесла другая горничная, Свит Крим, которая держалась позади сестры после того, как та побежала, а теперь медленно приближалась к Даску и своей сестре. — Но мы должны убедиться, что принцесса действительно этого хочет, — добавила Свит Крим, серьёзно глядя на Даска и бросив мимолётный взгляд на сестру, которая, будучи её близнецом, быстро поняла, что ей делать.
— Х-х-х… слушай внимательно, Даск. Были определённые… события, которые заставили нас изменить своё мнение насчёт того, чтобы мешать тебе говорить с принцессами, — прошептала Свит Карамель, чтобы её голос не был слышен за дверью; её глаза слегка сузились, когда она вспомнила того пони, с которым они говорили в тайных коридорах замка после исчезновения Даска. — Я уговорю принцессу выйти и поговорить с тобой. Но сейчас тебе нужно уйти.
После слов красногривой горничной Даск пристально посмотрел на неё, ища хоть какой-то признак обмана на её лице. Однако, сколько бы он ни смотрел, казалось, что она говорит правду.
— Пойдём со мной. Пока моя сестра говорит с принцессой, мы спустимся вниз и подождём её в главных залах, — любезно сказала Свит Крим, приглашая его спуститься с башни вместе с ней. Однако, прежде чем последовать за голубогривой горничной, Даск сделал шаг ближе к двери и заговорил громко, чтобы Принцесса Луна могла его услышать:
— Неважно, как ты выглядишь, ты всё равно Луна, — сказал Даск с лёгкой улыбкой, случайно забыв добавить почтительное «принцесса» и просто назвав синего аликорна по имени. — Я просто… хочу, чтобы ты пообещала мне, что мы встретимся снова, — добавил Даск, чувствуя, что не может уйти, не прояснив, чего он действительно хочет: чтобы Принцесса Луна забыла своё обещание никогда больше с ним не видеться.
После долгого молчания, во время которого Даск и горничные замерли, наконец раздался слабый голос:
— Хорошо… я обещаю, — медленно ответила Луна из-за двери.
Удовлетворённый этим ответом и тем, что позже на вечеринке он сможет снова поговорить с Принцессой Луной, Даск улыбнулся с облегчением и пошёл вместе со Свит Крим вниз по лестнице, возвращаясь в главные залы замка.
— Свит Карамель! Ты мне нужна! — крикнула Луна некоторое время спустя, убедившись, что Даск ушёл.
Зная, что её ждёт, Свит Карамель развернулась и вошла в комнату своей любимой принцессы, понимая, что ей снова придётся смотреть, как принцесса будет примерять все бальные платья, прежде чем выберет одно, чтобы спуститься на вечеринку.
Со своей стороны, Даск Шайн и Свит Крим спокойно спустились по лестнице, пока не вернулись в залы, где проходило торжество. Оказавшись там, Даск заметил, что Свит Крим почему-то высоко подняла голову, словно высматривая кого-то конкретного. И прежде чем Даск успел что-то спросить, она потянула его за копыто, приглашая следовать за ней.
— Ты ведёшь меня куда-то конкретно? — спросил Даск, несколько сбитый с толку, видя, что они продвигаются по коридорам, полным гостей, без видимого направления.
— Я просто ищу лучшее место, чтобы вы с принцессой могли спокойно поговорить, — ответила Свит Крим, не оборачиваясь на Даска, лишь увлекая его за собой во что бы то ни стало. Затем горничная внезапно остановилась у коридора, примыкавшего к одному из замковых садов. — Здесь хорошее место, — серьёзно добавила Свит Крим. Затем, к удивлению Даска, она использовала магию и телепортировалась прочь.
После внезапного исчезновения Свит Крим Даск остался в замешательстве, размышляя, почему она оставила его именно в этом месте. Конечно, если бы он ждал встречи с Принцессой Луной, в замке было много других мест, более уединённых или живописных. Даск огляделся и увидел, что этот коридор был таким же обычным, как и другие, с прогуливающимися гостями. Единственное, что выглядело иначе — небольшая группа пони, которые, судя по их одежде, казались гораздо богаче остальных. Эти пони, похоже, агрессивно спорили перед небольшим яблочным ларьком — маленьким деревянным строением, которое было Даску очень знакомо.
— Пссст! — внезапно прошептал кто-то. Даск навострил уши, пытаясь понять, кто же это шепчет. — Пссст!
Поискав глазами источник шёпота, Даск остановился, увидев статую в саду рядом с коридором. За ней виднелся кончик стетсона, который Даск прекрасно знал. Тогда жеребёнок покинул зал и направился к статуе.
— Эпплджек, что ты тут делаешь, прячешься? — спросил Даск с лёгкой растерянной улыбкой, увидев свою подругу, сидящую за статуей.
— Я так и знала, что это ты, сахарок! Как ты тут оказался?! — спросила Эпплджек, которая заметила силуэт Даска и позвала его, не будучи до конца уверенной, он ли это. Затем она поджала губы и покосилась туда, где элегантные деловые пони спорили перед её маленьким ларьком с яблоками. — Я от них прячусь.
— Кто они? — спросил Даск, думая, что эти элегантные пони, возможно, как-то насмехались над его деревенской подругой. — Подожди-ка… это же Фэнси Пэнтс?! — удивлённо добавил Даск, узнав одного из споривших там жеребцов.
— Ты его знаешь? — с любопытством спросила Эпплджек.
— Все в Кантерлоте его знают. Это один из богатейших бизнес-пони в Эквестрии, — ответил Даск, садясь рядом с подругой. — Он тебя чем-то обидел?
— Нет. Как раз наоборот, — сказала Эпплджек с нервной улыбкой. — Оказывается, он и те другие пони очень заинтересовались яблочными сладостями, что я привезла на продажу. И теперь они… хотят стать моими деловыми партнёрами.
— Это… Это потрясающе! — взволнованно ответил Даск. Несомненно, деловое предприятие с одним из самых богатых пони Кантерлота принесло бы огромную пользу деревенской кобыле и её семье. — Тогда что же ты тут делаешь? Разве ты не должна вести с ними переговоры?
Видя, что Даск поддерживает её, Эпплджек опустила голову и на мгновение задумалась.
— Я не уверена. В смысле, я думаю, было бы здорово прославить яблоки с фермы моей семьи, но, возможно, это слишком большой шаг. Мне кажется, я бы предпочла что-то поменьше… — ответила Эпплджек с нервной улыбкой. — К тому же каждый раз, когда они говорили о бизнесе, они использовали такие мудрёные слова, которых я не понимала, и… я немного боялась, что они сочтут меня просто глупой деревенской кобылой.
— Ты не глупая деревенская кобыла! Уверяю тебя, ты знаешь об уходе за фермой больше, чем все они вместе взятые, хе-хе, — сказал Даск с широкой улыбкой. — В этом мире нет пони, который знает всё. Даже я, при всех моих познаниях в магии, ничего не смыслю в ведении бизнеса. Но я видел, как ты продаёшь яблоки в городе, и уверяю тебя, ты знаешь больше, чем думаешь. Может, ты и не знаешь каких-то технических слов, но опыт у тебя есть, — добавил Даск, коснувшись груди подруги, чтобы придать ей уверенности.
Эпплджек дотронулась до места, к которому прикасался Даск, когда он убрал копыто, и опустила голову, слегка покраснев.
— Это… это не вся правда, — медленно произнесла Эпплджек, не поднимая головы. — Я действительно спряталась от этих пони, потому что не была уверена, стоит ли мне с ними договариваться, но ещё и потому, что есть кое-что очень важное, что я должна сделать… Вообще-то, есть две важные вещи, которые я должна сделать, прежде чем думать о всей этой деловой чепухе…
— О. Ну, и что же тебе нужно сделать? Могу я чем-то помочь? — с любопытством спросил Даск. — Ты собираешься сделать это сейчас, когда тебе удалось спрятаться от тех пони?
Даск ждал, что его подруга ответит. Однако, сколько бы он ни ждал, Эпплджек оставалась неподвижной и молчаливой, не поднимая головы.
— Я знаю, что должна сделать эти две вещи, но… я не уверена, с чего начать, — наконец ответила Эпплджек; её уши слегка покраснели. Затем она внезапно подняла голову с решительным видом. — Лучше сразу покончить с самой смелой!
Эпплджек встала и сделала пару шагов вперёд, и, увидев, что подруга встала, Даск сделал то же самое. Затем Эпплджек повернулась и пристально посмотрела на Даска слегка нервным, но полным решимости взглядом. Потом она медленно подняла копыто и нежно коснулась щеки Даска, отчего лавандовый жеребёнок покраснел. Затем Эпплджек нежно посмотрела на Даска и медленно приблизила губы, чтобы поцеловать его.
Как только он почувствовал прикосновение губ Эпплджек, Даск стал совершенно красным от удивления, но не сделал ни малейшего движения, чтобы отстраниться. Вместо этого Даск медленно закрыл глаза и ответил на поцелуй своей любимой подруги.
«Я был прав… Этот поцелуй совсем не похож на поцелуи горничных…» — вдруг подумал Даск, чувствуя, как его сердце забилось от волнения, и огромное счастье разлилось по телу, пока его чувства бушевали. Его разум молил, чтобы это сладкое ощущение прекрасного момента длилось вечно.
Сколько прошло времени, ни Эпплджек, ни Даск Шайн не знали, потому что в их сознании само понятие времени исчезло на этот краткий миг. Пока наконец Эпплджек медленно отпустила губы Даска и перестала касаться его щеки.
— Кажется, я наконец смогла подарить тебе… тот поцелуй, который всегда хотела, — застенчиво прошептала Эпплджек, полностью красная, опуская голову и робко поглядывая на Даска.
— П-почему… ты меня поцеловала…? — спросил Даск, такой же красный и совершенно ошеломлённый, когда его мозг снова начал реагировать.
— Это была одна из тех вещей, что я должна была сделать, — ответила Эпплджек, медленно дыша, чтобы отдышаться и набраться сил для того, что должно было последовать. — Потому что второе, что я должна была сделать, это… сказать тебе, что я тебя люблю.
Услышав признание подруги, Даск медленно открыл рот. Хотя слова не шли, так как его разум всё ещё пытался осознать под толстым слоем низкой самооценки то, что он только что услышал. Однако его сердце уже давно научилось принимать такие реальности — что его любят — и позволило Даску полностью осознать то, что только что сказала Эпплджек.
— Ты… — медленно произнёс Даск, борясь с собой и думая, что, возможно, ослышался.
— Я тебя люблю, — быстро прервала его Эпплджек, продолжая смотреть на него, зная, что в этом признании не может быть двусмысленности. Это был ЕЁ момент, и даже упрямая голова Даска не отнимет его. — Я… я долгое время сомневалась в том, что чувствую. Я боялась испытывать это чувство и что оно как-то навредит другим. Но теперь я понимаю, что моя нерешительность была ошибкой, и я хочу её исправить. Я люблю тебя, Даск Шайн. Сама того не замечая, я потеряла голову с тех пор, как ты по-глупому упал с того дерева в день нашей встречи, и… и постепенно ты заставлял меня чувствовать всё больше и больше к тебе, пока наконец отрицать это стало бесполезно, и мне пришлось признать… что я тебя люблю, — сказала Эпплджек на грани слёз, в то время как в её памяти проносились все моменты с Даском, которые привели её к этому самому мгновению.
— Даск, мы прошли через многое, и… и я не знаю, изменит ли то, что я говорю, наши отношения к лучшему или к худшему. Но моё сердце больше не могло это скрывать. Я люблю тебя, Даск. Неважно, сколько раз я это повторю или сколько раз ты усомнишься, что ослышался, но это моя честная правда. Такова я. Перед тобой самая честная кобыла, которую ты только можешь найти, кобыла, которая любит тебя всем своим существом, — добавила Эпплджек, всё ещё краснея, но отбросив всякую тень сомнения из своего сердца и глядя уверенным взглядом на любимого жеребца.
Всю эту речь Даск оставался совершенно неподвижным, с потерянным взглядом. Но даже в таком состоянии его разум принимал каждое слово, сказанное ему Эпплджек. Как она и сказала, сомнений не было: его разум и его низкая самооценка больше не могли этого отрицать, особенно перед этим полным уверенности взглядом Эпплджек. Она действительно его любила, и она наконец призналась ему в этом.
— Вот ты где! Зачем Свит Крим привела тебя сюда?! — внезапно произнёс третий голос. Обернувшись, Даск увидел Свит Карамель, которая быстро подошла к нему и схватила за копыто. — Мы должны идти, принцесса ждёт нас, — добавила красногривая горничная, зажигая свой рог магией, как только коснулась Даска Шайна.
— Нет! Подожди! — закричал Даск, узнав заклинание, которое активировала Свит Карамель. Однако было слишком поздно. Магия Свит Карамель сработала, и с большой вспышкой они оба исчезли оттуда, появившись в другом месте замка.
Как только Даск понял, что его телепортировали прочь от Эпплджек, он растерянно огляделся, а затем сердито посмотрел на горничную.
— Что ты сделала?! — воскликнул Даск, хотя это было бесполезно. Повернувшись к виновнице своего исчезновения, он увидел, что горничная снова активировала телепортацию и испарилась оттуда, оставив его в полном одиночестве.
Столкнувшись с этим новым одиночеством, первым делом Даск хорошенько осмотрелся, чтобы понять, в какой именно части замка он находится. Первое, что пришло Даску на ум — что горничная телепортировала его прочь из замка, так как вокруг не было гостей. Более того, не было ни залов, ни коридора, ни потолка — только несколько красиво цветущих деревьев и кустарников. И тут Даск наконец понял, где он находится, и что, хоть это и не похоже на то, он всё ещё в замке.
— Это же… королевские сады, — прошептал Даск, оглядываясь по сторонам. Затем он прокрутил в голове всё, что произошло за последние несколько минут, и покраснел от смеси радости, досады и замешательства. — Великая Селестия! Это действительно происходит? — добавил лавандовый жеребёнок, держась копытом за лицо, всё ещё поражённый признанием Эпплджек и раздосадованный тем, что его подруга осталась одна, не получив от него ответа.
Внезапно Даск отвлёкся, услышав шум неподалёку, словно десятки животных мурлыкали и пели одновременно. Очень странная симфония, которую Даск не мог не услышать и не заинтересоваться, поэтому он медленно приблизился к месту, откуда доносился весь этот шум. Наконец Даск оказался за кустом и копытом раздвинул ветки, чтобы увидеть, что там происходит, удивившись увиденному.
Перед ним была одна из самых нежных картин, что он видел в своей жизни. Лёжа на траве, перед небольшим прудом, залитым лунным светом, была его прекрасная подруга Флаттершай; она смеялась, а десятки маленьких милых зверюшек обнимали её и настойчиво искали её копыта, чтобы она их любила и баловала.
— Хи-хи! Я знаю, вы не хотите, чтобы я уходила, но я правда должна настоять, — сказала Флаттершай, нежно глядя на своих маленьких новых друзей, которые каждый раз, когда она говорила, что покинет их, начинали плакать и обнимать её сильнее. — Пожалуйста, я обещаю, что вернусь, — добавила пегаска, тщетно пытаясь проявить твёрдость, но каждый раз, когда зверюшки плакали, она сдавалась и возвращалась к игре и смеху с ними.
— Похоже, ты завела много новых друзей, — сказал Даск с нежной улыбкой, глядя на пегаску.
Услышав, что здесь кто-то есть, Флаттершай с потрясённым видом посмотрела, кто же пришёл. Увидев, что это именно её любимый Даск Шайн, она густо покраснела и попыталась закрыть лицо копытами, чтобы не показывать, как ей стыдно, что её застали в таких обстоятельствах.
«Не может быть! Как Даск сюда попал?!» — подумала Флаттершай, красная от стыда, лёжа на спине в траве; затем она быстро встала и копытом разгладила складки платья, проверяя, всё ли ещё выглядит элегантно.
Убедившись, что платье в порядке, а в длинной гриве нет ни листьев, ни травы, Флаттершай улыбнулась и начала говорить с Даском. Однако, как только Флаттершай открыла рот, маленькие зверюшки, почувствовавшие, что потеряли внимание нежной кобылы, начали хныкать и своими маленькими лапками тихонько тянули Флаттершай за платье, чтобы она снова села с ними.
— Нет… Пожалуйста, вы должны понять… Мне правда нужно идти, — взмолилась Флаттершай, опуская голову к зверюшкам, чтобы они наконец поняли, что она должна уйти.
— Что случилось? Что-то не так? — обеспокоенно спросил Даск, видя, как Флаттершай умоляет зверей отпустить её.
— Эм… что-то вроде того, — ответила Флаттершай с грустной улыбкой, оглядываясь на Даска. — Мне было трудно, но в конце концов я добилась, чтобы все милые маленькие зверюшки в саду меня приняли. Но, кажется, они пристрастились к моим ласкам, хе-хе, — улыбнулась она, чтобы не волновать Даска.
— О! Но… я думал, тебе бы это понравилось, — сказал Даск, вспоминая, какой счастливой и очаровательной он увидел свою подругу, играющую в окружении этих маленьких зверюшек. — Я слышал, что садовые животные очень стесняются незнакомцев. Даже когда я здесь жил, они всегда прятались, стоило мне пройтись. Но неудивительно, что ты им так быстро понравилась… В конце концов, ты пони с самым добрым сердцем во всей Эквестрии. Да и кто бы не захотел, чтобы его поласкала ты? Ха-ха! — рассмеялся Даск, представляя, что ни одно животное не устоит перед ласками его подруги. И только тут, вообразив, как десятки разных зверей получают ласки Флаттершай, Даск представил и себя на их месте и покраснел от этой мысли.
Услышав комплимент Даска, Флаттершай залилась румянцем, опустила голову, чтобы нежно посмотреть на Даска, и вспомнила, что ей нужно сделать кое-что очень важное. Теперь, когда лавандовый жеребёнок был здесь, всё стало проще. Однако оставался один большой вопрос… Хватит ли у неё смелости сделать то, что она хотела?
Пока Флаттершай начинала сомневаться, хватит ли ей храбрости, звери снова принялись настаивать и тянуть кобылу за платье, чтобы она их не бросала.
— Почему бы тебе не использовать «Пристальный Взгляд»? — спросил Даск, немного нервничая при виде того, что животные, похоже, не хотят оставить его подругу в покое.
— Я не могу. Мне стоило большого труда завоевать их доверие, и я… я не хочу их пугать, и не хочу быть с ними злой, ведь они просто показывают мне, как сильно меня любят, — сказала Флаттершай, нежно улыбаясь своим маленьким друзьям.
— Хех, ты права, — сказал Даск, с восхищением глядя на свою драгоценную подругу. — Всякий раз, когда я вижу тебя с животными, я поражаюсь, как тебе удаётся понять, что они чувствуют, не зная, что они говорят.
— Ну, это мой особый талант, хе-хе. Но дело не только в том, что я понимаю животных, они тоже понимают мои чувства, и так мы можем понять друг друга, — ответила Флаттершай, пока не осознала, что то, что она только что сказала, было именно тем, что ей нужно было в этот самый момент: дать животным понять, насколько важен для неё этот момент. Тогда Флаттершай снова присела и с любовью посмотрела на своих новых маленьких друзей. — Пожалуйста, я хочу, чтобы вы все почувствовали то, что чувствую я… Тот пони, что только что пришёл, очень важен для меня, я знаю, вы можете это почувствовать. Вот… вот почему я прошу вашей помощи, пожалуйста, позвольте мне сказать ему то, что я должна сказать; если я не сделаю этого сейчас… думаю, у меня никогда не хватит на это смелости, — прошептала она зверюшкам, касаясь своего сердца и желая всем своим существом, чтобы её чувства и желания достигли сердечек маленьких созданий.
Увидев умоляющий взгляд пегаски, её глаза, наполненные сильным чувством любви, маленькие зверюшки наконец поняли, насколько важна эта ночь для этой кобылы. Все они сделали несколько шагов назад, давая Флаттершай пространство, затем посмотрели на Даска и улыбнулись. После этого зверьки направились к ближайшим деревьям и кустам, чтобы оставить обоих пони наедине и в то же время занять места в первом ряду, чтобы наблюдать за тем, что, как они чувствовали, должно было произойти.
Даск не мог слышать, что Флаттершай сказала зверюшкам, но был удивлён, увидев, что всего несколькими словами она наконец заставила их оставить её в покое. Хотя вскоре некоторые из этих животных вернулись, делая вещи, которые удивили Даска ещё больше. Обезьянки и белки начали раскачиваться на ветвях высоких деревьев, роняя лепестки цветов на него и Флаттершай. В то же время птицы, казалось, волшебным образом скоординировались, чтобы одновременно запеть мягкое щебетание, очень приятное для слуха, а десятки светлячков начали летать и кружиться в танце вокруг обоих пони.
— Ты попросила их всё это сделать? — спросил Даск, наблюдая за прекрасной сценой, которую создавали вокруг них животные, затем посмотрел на свою дорогую подругу и осознал, что это зрелище было самым прекрасным из всего, что он видел за этот вечер.
— Нет… Я не просила их этого делать. Они просто… наконец поняли мои чувства, — застенчиво сказала Флаттершай, искоса глядя на Даска и краснея. Затем она закрыла глаза и глубоко вздохнула, собирая всю ту небольшую храбрость, что у неё была, чтобы наконец сказать то, что хотела, жеребцу, которого любила. — Я… … … — сказала Флаттершай, открывая глаза и шевеля губами, чтобы говорить. Однако, сколько бы она ни шевелила губами, из горла не выходило ни звука.
— А? Ты что-то сказала? — спросил Даск, немного приблизившись к подруге, так как не был уверен, сказала она ему что-то или нет.
Видя, что, несмотря на всю решимость, она не в силах выразить свои чувства, Флаттершай начала тяжело дышать, впадая в панику от ощущения, что упускает свой великий шанс.
— Даск… Даск! Я… я… … … — пробормотала Флаттершай, снова пытаясь произнести те три слова, что выражали всё, что она чувствовала. К несчастью, её нервы были таковы, что, как бы она ни старалась, эти слова не шли из её уст. Тогда Флаттершай закрыла рот, и её глаза заблестели от маленьких слёз разочарования.
«Беги! Спасайся! Ты не сможешь этого сделать!» — сказал голос в сознании пегаски, голос её здравого смысла. Однако другой голос тоже заговорил в её мыслях. Голос, который был явной противоположностью здравому смыслу, продолжая призывать её остаться: любовь. «Нет, это наш момент, и я не убегу от него!»
— Флаттершай? — обеспокоенно спросил Даск, видя свою подругу такой встревоженной.
— Это несправедливо, — наконец сказала Флаттершай, медленно дыша и собирая всю свою храбрость, чтобы посмотреть Даску в глаза, пока говорила, решив, что если не может сказать те три слова, что хотела, то объяснит, что чувствует. — Другим так легко говорить, что они чувствуют, но не мне. И сейчас мне больно оттого, что я не могу, кажется, произнести слова, которые по-настоящему выражают мои чувства… Я… я хочу, чтобы мои чувства достигли твоего сердца, чтобы ты смог почувствовать хотя бы каплю того чувства, что я испытываю каждый раз, когда ты говоришь со мной, когда смотришь на меня, когда прикасаешься ко мне.
— Я… чувствую это, даже… даже если не могу их произнести, эти три слова, которых недостаточно, чтобы выразить всё то, что я к тебе испытываю. Этот жар в моей груди, что душит меня, опьяняет меня и делает безмерно счастливой, то странное чувство, что я узнала… когда встретила тебя…
— Так долго я его чувствовала, но не была уверена, что это за чувство, потому что никогда раньше его не испытывала. Нипони никогда не видел меня так, как ты, нипони не заботился обо мне так, как ты, нипони не заставлял меня чувствовать то, что ТЫ заставляешь меня чувствовать… Это чувство желания отдать всё ради кого-то, это чувство, что горит в моей груди и которое я больше не могу держать лишь в себе… Это чувство… Это моя любовь! Потому что я… Потому что я… Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ! — закричала Флаттершай, наконец-то сумев произнести те три слова, которые не могла выговорить; чувствуя освобождение, когда они были сказаны, кобыла наконец потеряла всякую толику страха, сумев смотреть на Даска с абсолютной решимостью, чувствуя, что, хотя она боится многих вещей, того, чего она больше не боялась, — так это своих чувств к Даску.
После того как Флаттершай высказалась и прокричала своё признание в любви во всеуслышание, Даск замер, удивлённый больше, чем когда-либо в жизни. Не только тем, что он только что услышал, но и поведением Флаттершай. Даск никогда не видел её такой уверенной в себе и сразу же понял, какую огромную храбрость должна была проявить его застенчивая подруга, чтобы признаться таким образом.
— Это… это реально? — прошептал Даск в изумлении, пока его низкая самооценка пыталась заставить его поверить, что невозможно, чтобы две его прекрасные подруги влюбились в него. И всё же перед ним стояла Флаттершай, глядя на него, с покрасневшим лицом, но со взглядом, полным решимости и любви.
— Почему ты здесь?! Это не то место, где я тебя оставила! — внезапно крикнул кто-то, пробираясь сквозь кусты к Даску.
Чувствуя лёгкое дежавю, Даск обернулся посмотреть, кто приближается, и увидел, что к нему снова идёт горничная, только на этот раз это была Свит Крим, а не Свит Карамель. Единорожка подошла к Даску и быстро активировала магию телепортации, прежде чем Даск успел среагировать.
— Что?! — вскрикнул Даск, увидев, что внезапно оказался в одном из залов замка. — Зачем ты привела меня сюда?! — в отчаянии закричал Даск, обернувшись к горничной, которая, как и её сестра, не стала дожидаться ответа и просто снова активировала магию, чтобы исчезнуть оттуда.
Одна и та же ситуация произошла уже дважды: его внезапно уносило прочь сразу после того, как одна из его подруг признавалась ему в своих романтических чувствах. Даск опустил взгляд, полный смятения и досады, тяжело дыша, в то время как вихрь эмоций бушевал в его груди.
— Мне нужно вернуться к Флаттершай, — прошептал Даск, думая, что его застенчивая подруга заслуживает ответа на свои чувства после всей той смелости, с которой она призналась ему в любви. Но, хотя Даск и знал, что должен дать ей ответ, его разум всё ещё не задавал себе самого важного вопроса: каким должен быть этот ответ?
Пока Даск сосредотачивался, чтобы телепортироваться обратно в королевские сады, какой-то пони внезапно коснулся его спины, отчего единорог отвлёкся.
— Прошу прощения, — произнёс очень элегантным голосом жеребец, тронувший спину Даска. — Я ищу… — добавил тот, но тут же осёкся, когда Даск повернулся и он узнал его.
— Принц Бладблад? — удивлённо произнёс Даск, увидев, кто с ним говорит, и ещё больше удивившись тому, что тот говорит с ним столь уважительно. Чего никогда не случалось за те несколько раз, что они виделись в замке, когда Даск там учился.
— О! Это ты, — неохотно произнёс Бладблад, отбросив всю формальность, которую использовал ранее. — Моя ошибка, вообще-то я принял тебя за какого-то пони благородного происхождения. Невероятно, как упало качество гостей на Грандиозной Галоп-Гала в этом году, — добавил Бладблад с претенциозной улыбкой, пользуясь случаем поиздеваться над Даском.
— Да… конечно… ты хотел спросить меня о чём-то… «Ваше Высочество»? — спросил Даск, нехотя добавив почтительное обращение в конце, поскольку в окружении знатных пони Бладблад мог поднять шум, если бы тот не обращался к нему подобающим образом в соответствии с его титулом. Такое случалось не впервые.
— Ничего, что тебя касается. Я просто ищу любовь всей моей жизни, — ответил Бладблад, улыбаясь при мысли о кобыле, похитившей его сердце.
— Ты влюблён? — спросил Даск, скептически подняв бровь. Было известно, что Бладблад — казанова, он никогда не был помолвлен, и более того, Даск никогда раньше не слышал, чтобы он говорил о влюблённости.
— Тебе не понять, — быстро и раздражённо ответил Бладблад, догадываясь, о чём Даск, должно быть, думает. — Я никогда раньше не влюблялся, потому что раньше не появлялось идеальной кобылы, но я наконец-то нашёл её. Я влюбился в благородную кобылу огромной красоты, элегантности и грации, подобной которой нет. Очень отличающуюся от тех простых городских кобыл, с которыми ты сейчас живёшь, как мне рассказывали!
— Эй! — резко ответил лавандовый жеребёнок. — Так уж вышло, что я дружу с некоторыми из этих «простых городских кобыл», и я был бы признателен, если бы ты относился к ним с чуть большим уважением! В глубине души Даск не мог не разозлиться на то, как Бладблад косвенно оскорблял тех прекрасных, добрых и замечательных кобыл, которых он узнал и, ну… полюбил.
— Ты… с друзьями? Ха! Ну, теперь я всё слышал! А теперь прости, простолюдин, — наконец Бладблад решил, что недостойно тратить время на пони, который был на этой вечеринке лишь по просьбе принцессы, в отличие от всех других знаменитостей и особых пони. Затем он пошёл своей дорогой, повышая голос и восклицая: «Где же ты, моя прекрасная муза?»
Когда Бладблад ушёл, Даск в досаде опустил голову, но не смог сдержать сардонической усмешки. Прожив так долго среди дружелюбных пони Понивилля, он почти забыл, насколько неприятны ему были знатные пони. Он не мог не издать мрачный смешок при мысли о том, что, несмотря на всё сказанное Бладбладом, принц был одним из самых любезных по сравнению с другими дворянами, которые даже смотрели на Даска с отвращением за то, что он не принадлежит к благородной семье.
Пока разум Даска отвлекался на прошлое, он внезапно забыл обо всём, когда его нос уловил очень особенный сладкий аромат.
— Я… узнаю этот парфюм, — прошептал Даск, узнав тонкий, но пьянящий аромат, витавший в воздухе рядом с ним.
Чтобы лучше сосредоточиться на других чувствах, Даск прикрыл глаза и пошёл по коридору, чувствуя, как мягкий аромат усиливается. Пока наконец Даск не подошёл к столу с закусками и не наклонил голову, чтобы заглянуть под скатерть.
— Рэрити?! — удивлённо произнёс Даск, увидев, что его подруга сидит там, спрятавшись под скатертью.
— Ш-ш-ш! — пискнула Рэрити, приложив копыто ко рту, чтобы заставить Даска замолчать, и быстро жестом подозвала его к себе.
Посчитав это странным, но нисколько не не доверяя подруге, Даск приподнял скатерть и быстро спрятался рядом с Рэрити, сев возле неё.
— Почему ты прячешься?! — спросил Даск шёпотом, чтобы их не обнаружили. — Ты была одной из тех, кто больше всех хотел попасть на Грандиозную Галоп-Гала! Я думал, ты будешь показывать своё прекрасное платье и беседовать с высокородными пони, что приходят сюда.
— Ну да, мои планы немного изменились после того, как я столкнулась с одним принцем, — сказала Рэрити слегка смущённо. — Кажется, сама того не заметив… я заставила его влюбиться в меня.
— Так это ты была той «музой», которую искал Бладблад?! — ещё более поражённо спросил Даск. — Как ты заставила влюбиться в себя величайшего казанову королевства?
— Я не знаю! Похоже, он привык к тому, что его окружают кобылы, которые просто делают то, что он хочет, но я заметила, что он почему-то начал заставлять себя быть милым со мной, и, кажется, это привлекло его внимание, — ответила Рэрити с застенчивой улыбкой.
— Х-х-х… что ж, думаю, я не могу его винить. Кто бы не влюбился в тебя? — сказал Даск, размышляя вслух, увидев свою подругу, улыбающуюся так нежно, элегантную и сияющую, как всегда. И тут Даск осознал, что сказал это вслух, и быстро покраснел. — Н-ну, в смысле, т-ты красива… Я-я уверен, что любой жеребец был бы счастлив иметь такую кобылу, как ты, хе-хе, — нервно добавил Даск, пытаясь замаскировать только что сказанное.
Видя, как Даск краснеет после этого комплимента, Рэрити улыбнулась ещё шире и покраснела при мысли, что ей нравится видеть нервное лицо Даска.
— Итак… что ты думаешь о Принце Бладбладе? — спросила Рэрити, отводя взгляд от Даска и глядя прямо перед собой, делая вид, что этот вопрос её не заботит. — Как думаешь, мы бы составили красивую пару?
— А?! Н-ну… — протянул Даск, удивлённый этим вопросом, затем последовало неловкое молчание, пока он думал, что ответить, пока наконец не решил быть полностью честным. — По правде говоря, Бладблад — избалованный жеребец, которого заботит только социальный статус. Однако я думаю, что в глубине души он хороший пони, и я уверен, что, будь он с такой замечательной кобылой, как ты, ты бы даже изменила эту его плохую сторону. Потому что это один из твоих даров: видеть внутреннюю красоту всех вещей и заставлять сиять то, что другие сочли бы неприятным… К тому же он принц, и я уверен, что он мог бы дать тебе прекрасную жизнь, полную роскоши и гламура. И нет другой кобылы, которая любила бы всё это больше и при этом сохраняла бы свою щедрую душу нетронутой так, как ты. Так что, возможно… вы бы и правда составили хорошую пару. — Даску было трудно заставить себя произнести последнее — принять мысль о Рэрити как о подруге другого жеребца; он почувствовал странную боль в груди, произнося это, и ему пришлось смотреть в ту же сторону, что и Рэрити. Он не мог вынести вида своей подруги и представить её в копытах другого жеребца.
Выслушав Даска, Рэрити снова улыбнулась, устремив взгляд на скатерть, как и Даск, не решаясь посмотреть на сидящего рядом жеребёнка. Затем она вздохнула и покраснела, прежде чем заговорить.
— Возможно, мы бы составили хорошую пару. Он тот принц, о котором я мечтала с детства, — сказала Рэрити, улыбаясь при воспоминании о прошлом. — Единственная проблема в том… что я уже влюблена.
Услышав это, Даск почувствовал, как его грудь сжалась ещё сильнее, и, хотя он попытался что-то спросить, страх перед ответом при мысли о Рэрити с другим жеребцом заставил Даска промолчать.
— Честно говоря, я и сама этого до сих пор не понимаю. В отличие от Бладблада, жеребец, которого я люблю, не типичный красивый мускулистый жеребец, о котором мечтают кобылки. Скорее, я бы сказала, он больше милый и приятный. К тому же он, конечно, не идеальный принц, на самом деле, он далёк от совершенства, хе-хе, — сказала Рэрити, краснея и хихикая, раскрывая своё сердце. — Он вечно совершает ошибки и делает такое забавное лицо, когда нервничает. Но… именно эти самые ошибки я и люблю в нём больше всего. Я люблю, когда он делает это глупое и милое лицо, когда сбит с толку. Я люблю, когда он нервничает и краснеет до самых ушей. Я люблю, когда он ошибается и изо всех сил пытается всё исправить, я люблю его неровно подстриженную гриву и его красивые фиолетовые глаза, такие насыщенные и полные искренности, что моё сердце трепещет каждый раз, когда он смотрит мне в глаза.
Пока Рэрити говорила, Даск начал осознавать, о ком может идти речь, но затем его логический ум отчаянно попытался отрицать это.
— Это не ты! Это невозможно! Такая красивая кобыла, как Рэрити, никогда не заметила бы такого, как ты! — кричала его низкая самооценка в его сознании. Однако сердце Даска, бившееся с бешеной скоростью, боролось с этой низкой самооценкой и заставило жеребёнка наконец перестать смотреть на скатерть и повернуться к подруге.
Повернувшись, Даск с изумлением увидел, что Рэрити тоже повернулась и теперь смотрит на него напряжённым взглядом, её испуганные голубые глаза открылись навстречу пони, которого она любила.
— Этот жеребец… это ты, Даск. С тобой я наконец узнала, что такое настоящая любовь. Я… так долго искала любовь, так долго, что даже совершила серьёзные ошибки, оставившие шрам на моём сердце… И когда это случилось, я думала, что больше никогда не смогу полюбить. До того самого знаменательного дня, когда ты появился в Понивилле, — сказала Рэрити, выглядя более беззащитной, чем когда-либо, вспоминая своё прошлое и слегка дрожа, прижимая копыта к груди. — Даск, моё сердце принадлежит тебе и будет принадлежать тебе вечно. Я безумно влюблена в тебя, и ничто в мире никогда не сможет изменить этот прекрасный новый след, что ты оставил на моём сердце.
Как только Рэрити закончила говорить, она не смогла сдержаться и вытерла слёзы, которые так долго сдерживала, и, зная свою подругу так хорошо, Даск прекрасно понял, насколько эмоциональной и уязвимой она себя чувствовала в этот момент. В отличие от Флаттершай, которая была чрезвычайно застенчива внешне, но имела огромную храбрость внутри, Рэрити была полной противоположностью. Она носила надёжную броню, чтобы скрыть рану в своём сердце, которую нанёс ей некий злой жеребец, породив огромную внутреннюю неуверенность. И всё же она была здесь, перед ним, рискуя и показывая себя полностью уязвимой, зная, что жеребец перед ней заслуживает её абсолютного доверия и, что важнее, её полной любви.
— Рэрити… — произнёс Даск, тронутый прекрасным признанием подруги. Однако Даск не мог ничего сказать, так как внезапно копыто проскользнуло сквозь скрывавшую их скатерть и крепко схватило Даска. В третий раз за этот вечер Даск исчез с помощью магии, мгновенно появившись в другом зале.
Замешательство Даска было огромным, когда он увидел, что, несмотря на то что они прятались под скатертью, одна из горничных, на этот раз снова Свит Карамель, коснулась его и снова активировала телепортацию, даже не спросив его.
— Зачем вы это делаете?! — яростно спросил Даск, попытавшись ухватить Свит Карамель за платье, прежде чем она сбежит.
— Я не понимаю, о чём ты, — сказала красногривая горничная, отводя взгляд, чтобы не смотреть на Даска. — Я оставила тебя в другом месте, это ты переместился оттуда, куда я тебя поместила, — добавила раздражённая горничная, стряхнув копыто Даска, и снова использовав телепортацию, чтобы скрыться.
После того как Свит Карамель исчезла, Даск в досаде опустил голову и осмотрелся. Он снова был в другой части замка, а именно в одном из небольших внутренних двориков, довольно далеко от коридора, где минуту назад разговаривал с Рэрити.
— Хватит отвлекаться, я должен это исправить, — быстро проговорил Даск, закрывая глаза и сосредотачивая магию, чтобы вернуться к Рэрити.
— Поберегись! — внезапно раздался голос издалека.
Как только Даск повернулся посмотреть, откуда доносится голос, было уже слишком поздно. Обладательница голоса врезалась в него и повалила на землю, и они оба упали в куст.
После первоначального ошеломления Даск открыл глаза и с удивлением увидел, что столкнувшейся с ним была его подруга Рэйнбоу Дэш, которая теперь стояла на четырёх копытах над ним, не давая Даску подняться, и обеспокоенно смотрела туда, откуда прилетела.
— Что ты…?! — начал Даск, но Рэйнбоу Дэш быстро приложила копыто к его рту, заставив замолчать. Затем пегаска повернулась и немного высунула голову, чтобы посмотреть сквозь куст.
Не получив ответа, Даск медленно приподнялся, оставшись в сидячем положении, как и его подруга, и медленно высунул голову из куста вместе с пегаской. Наблюдая, Даск с удивлением увидел, что неподалёку находятся двое незнакомых ему пегасов. Но больше всего поражало то, что на обоих была легко узнаваемая форма знаменитых Вандерболтов; они, казалось, что-то искали, но, не найдя, раздражённо фыркнули и покинули дворик, вернувшись во внутренние коридоры замка.
— Ф-фух… Наконец-то удалось от них оторваться, — сказала Рэйнбоу Дэш с облегчённым вздохом.
— Ты убегала от Вандерболтов?! — изумлённо спросил Даск, не веря словам подруги. Затем он приблизился к лицу подруги и приложил копыто к её лбу. — Ты в порядке? У тебя нет жара?
— Эй, прекрати! — воскликнула Рэйнбоу Дэш, жарко краснея и быстро убирая копыто Даска со своего лба, отводя взгляд.
— Прости, просто… почему ты убегала от Вандерболтов? Разве они не твои кумиры? — сбитый с толку, спросил Даск.
— Да, всё ещё кумиры. Просто они хотели, чтобы я помогла им с трюком, но мне… нужно было сделать кое-что другое, — сказала Рэйнбоу Дэш, почёсывая голову и искоса поглядывая на Даска. Её румянец всё ещё ярко горел на лице.
— Они пригласили тебя летать с ними?! — изумлённо спросил Даск. — Что же тебе нужно сделать настолько важное, что ты отказалась лететь со своими героями?
— Ага, ну… были дела поважнее, и… ну… понимаешь… — смущённо запиналась Рэйнбоу Дэш. — Мне нужно было встретиться с этим пони, потому что… знаешь, иногда бывают вещи, которые… и потом я… должна была сказать… понимаешь… — добавила Рэйнбоу Дэш, нервничая больше, чем когда-либо.
— Прости, я не понимаю, — сказал Даск с нервной улыбкой, заметив, что речь Рэйнбоу Дэш ни к чему не ведёт и полна пробелов.
В ответ на это Рэйнбоу Дэш покраснела ещё больше, сделала сердитое лицо и закрылась копытом.
— Ох! Почему это должно быть так сложно… — прорычала Рэйнбоу Дэш, убирая копыто от лица и снова глядя на Даска. — Я же Рэйнбоу Дэш, чёрт возьми! Это не должно быть так сложно! Ты… ты неуклюжий, и яйцеголовый, но… но это ничего, потому что ты классный, и мне… мне не то чтобы не нравятся такие пони, как ты, — сказала пегаска, серьёзно глядя на Даска.
— Ээ… да, ты мне тоже не то чтобы не нравишься. Я думал, поэтому мы и друзья, потому что нравимся друг другу, хоть мы и немного разные, — сказал Даск, в замешательстве подняв бровь, находя странным, что Рэйнбоу Дэш сомневается в их дружбе в такой момент.
— Я-я это и так знаю! Но… Но я не хочу быть твоим другом! — победно улыбаясь, заявила Рэйнбоу Дэш.
От этой последней фразы Даск почувствовал, как в животе образовалась пустота, ощутив огромную подавленность, отразившуюся на его лице. И только когда Рэйнбоу Дэш увидела грустное лицо Даска, она поняла, что он неправильно истолковал то, что она хотела ему сказать.
— Н-нет! Нет! Это не значит, что ты мне не нравишься! Я хочу быть твоим другом! — испуганно поправилась Рэйнбоу Дэш, нервничая ещё больше, отчего её речь снова стала полна пробелов. — Я хочу продолжать быть твоим другом, но… знаешь, это случилось… и я чувствую это… и мы… Ох! Я не могу! — в отчаянии закричала Рэйнбоу Дэш, сердито ударив копытом по земле.
— Если ты не хочешь, чтобы я был твоим другом, думаю, мне лучше уйти, — пробормотал Даск, так как не понимал, что подруга хочет ему сказать, и всё ещё не был уверен, хочет ли она быть его другом или нет.
— Стой! Я знаю, о чём ты думаешь! — быстро приказала Рэйнбоу Дэш, прежде чем Даск успел сдвинуть копыто, чтобы встать. Затем она пристально посмотрела на него, на секунду забыв о смущении и отложив своё признание. — Посмотри мне в глаза! Кто самый верный пони, которого ты знаешь? Думаешь, я бы бросила друга? — серьёзно спросила она.
От слов Рэйнбоу Дэш Даск расширил глаза и понял свою ошибку.
— Ты… ты права, ты бы никогда меня не бросила, — сказал Даск, улыбаясь и вспоминая, с кем он говорит. — Ты Рэйнбоу Дэш, ты никогда не бросаешь никого, особенно своих друзей. Прости, что запутался, просто… иногда мне трудно понять, как такая смелая, уверенная в себе, верная и надёжная кобыла может дружить с таким, как я, ха-ха, — добавил Даск, пользуясь случаем немного польстить своей невероятной подруге.
— И крутая! Не забудь, какая я крутая, — добавила Рэйнбоу Дэш с гордо раздутой грудью, слегка покраснев от лести Даска.
— Ага, не волнуйся, я никогда не забуду, какая ты крутая, — сказал жеребёнок, закатывая глаза на характерную «великую скромность» подруги. — Но тогда, если ты не хочешь переставать быть моим другом, почему ты это сказала? — спросил Даск, вспоминая, что всё началось из-за слов самой пегаски.
— Ээ… я… запуталась… т-точно, — нервно произнесла Рэйнбоу Дэш, отводя взгляд и натягивая глупую улыбку, пытаясь издавать беззаботный смех.
Пока его подруга нервно смеялась, Даск расширил глаза, вспомнив, что ему нужно сделать кое-что очень важное: вернуться и поговорить с другими подругами.
— Ну, тогда, прости, думаю, мне пора. Мне нужно сделать кое-что важное, — серьёзно сказал Даск, резко меняя выражение лица и поворачиваясь, чтобы встать.
Видя, что Даск уходит и что она упускает свой большой шанс, Рэйнбоу Дэш начала проклинать себя в уме за то, что была такой неуклюжей и такой нервной, выражая свои чувства. Хотя её жизнь была полна дерзких подвигов, выражение романтических чувств казалось ей одним из самых сложных испытаний в жизни. Однако, увидев, что Даск собирается встать, её тело среагировало инстинктивно, и она бросилась обнимать Даска со спины, прижавшись головой к его спине, чтобы помешать ему встать и уйти.
— Пожалуйста, не уходи… мне тоже нужно сделать кое-что важное, — прошептала Рэйнбоу Дэш мягким голосом, красная от смущения, прижимаясь головой к спине Даска. Однако то, что ей не нужно было встречаться с ним взглядом, наконец позволило ей говорить, не нервничая так сильно.
— Р-Рэйнбоу Дэш? — запинаясь от удивления, произнёс Даск, оглядываясь назад и видя лишь разноцветную радужную гриву подруги. Из всех своих друзей Даск никогда не думал, что когда-нибудь почувствует, как Рэйнбоу Дэш обнимает его вот так.
— Я жалкая, правда? Всего несколько минут назад ты говорил, какая я смелая, а на самом деле… прямо сейчас я так напугана, что даже не могу посмотреть тебе в лицо, — медленно произнесла Рэйнбоу Дэш. — Даск… я тебя люблю.
Услышав это, Даск снова побледнел от этого признания, но, несмотря на удивление, его сердце быстро оправилось и начало бешено колотиться, услышав эти три прекрасных слова.
«Ты что, не помнишь? Она уже говорила тебе это однажды… Это шутка!» — закричал голос в голове Даска, напомнив ему тот случай на Забеге Листьев, когда Рэйнбоу Дэш обманула его, чтобы отвлечь. Однако, думая об этом, Даск опустил взгляд и увидел, как копыта Рэйнбоу Дэш дрожат от страха, затем почувствовал жар лица Рэйнбоу Дэш на своей спине и её нервное прерывистое дыхание — подлинное проявление истинных эмоций… «А что, если… в тот раз это не было шуткой?» — подумал Даск, пока его сердце изо всех сил пыталось принять такие чувства любви и счесть себя достойным их.
— Я… всегда хотела показывать себя крутой кобылой, которую не интересует эта штука под названием любовь. Но… как бы я ни старалась, моё сердце больше не может этого отрицать, — сказала Рэйнбоу Дэш, тяжело дыша и наконец рассказывая жеребцу, что она на самом деле к нему чувствует. — Даск… я думаю о тебе, перед тем как заснуть. А когда просыпаюсь утром, ты первое, о чём я думаю. И каждый раз, когда мне одиноко, одна лишь мысль о твоей улыбке поднимает мне настроение, и я… я сказала, что не хочу быть твоим другом, потому что… Потому что я хочу быть больше, чем другом! — добавила Рэйнбоу Дэш, выкрикнув последнее и высунув голову из-за спины Даска, отчего Даск упал на спину в траву. Затем радужная кобыла оказалась сверху лавандового жеребёнка и встретилась с ним лицом к лицу.
Упав на землю и подняв взгляд, Даск наконец смог увидеть лицо подруги, которая напряжённо смотрела на него своими прекрасными пурпурными глазами, с румянцем на щеках, с застенчивым видом, так близко, что он чувствовал тёплое дыхание её прерывистого дыхания.
— Даск, я люблю тебя! — сказала Рэйнбоу Дэш, глядя на своего избранника. — Я люблю тебя, люблю, люблю! Я больше не хочу это скрывать, мне всё равно, если меня назовут сентиментальной, если так… ты увидишь во мне кобылу и сможешь почувствовать хоть немного всей той любви, что я к тебе испытываю, — сказала Рэйнбоу Дэш, слёзы наворачивались на уголки её глаз, так как наконец смогла сказать то, о чём всё это время кричало её сердце.
Пока Даск в изумлении смотрел в ответ, снова ощущая вихрь эмоций в сердце, Рэйнбоу Дэш пристально смотрела на него, боясь ответа, который последует. Она поставила всё на карту, и теперь её хрупкое сердце страшилось ответа. Тогда Даск, с сердцем, бьющимся на полную мощь, поступил так, как диктовало ему его собственное сердце, и медленно поднял копыто, чтобы коснуться мягкой щеки пегаски и почувствовать её тепло. Каждая клеточка его тела затем говорила ему попытаться сократить расстояние между ними.
В это самое мгновение Рэйнбоу Дэш отвлеклась и подняла глаза, услышав, как кто-то проходит сквозь куст, за которым они прятались. Затем Даск тоже поднял глаза, и всё, что он увидел, была огромная вспышка, а когда он моргнул во второй раз, он увидел, что снова находится в одном из замковых залов.
Зная, что произошло, Даск вскочил и начал искать виновницу, которая снова его телепортировала. Тут Даск увидел, что на этот раз это была голубогривая горничная, Свит Крим, которая прервала его момент с подругой.
Глядя на Свит Крим, Даск заметил, что у неё был обеспокоенный вид, но это его не волновало, так как он понял, что её рог загорается, чтобы снова уйти. При виде этого Даск тут же подумал схватить её, чтобы прервать заклинание, однако он осознал, что не должен снова совершать ту же ошибку и должен прежде всего вернуться к своей подруге. Поэтому, как только Свит Крим исчезла, Даск сделал то же самое и активировал магию, чтобы телепортироваться обратно к Рэйнбоу Дэш… И в это самое мгновение Даск почувствовал странное давление на себе.
— Кто-то… Кто-то заблокировал мою магию? — удивлённо прошептал Даск, осознав, что это короткое, но сильное давление привело к отмене его заклинания телепортации, оставив Даска ошеломлённым. — Кто мог сделать нечто подобное?
Даск обернулся, чтобы осмотреться, и обнаружил, что рядом нет никого, кто мог бы сделать нечто подобное. Более того, теперь, хорошенько разглядев зал, где он находился, его поразил тот факт, что зал был пуст, тем более что это был бальный зал замка, который во время Грандиозной Галоп-Гала должен был быть полон гостей.
Пока Даск размышлял, где же все, из глубины зала появилась хорошо знакомая фигура — розовая кобыла, медленно идущая к нему.
— Пинки Пай? — сбитый с толку, спросил Даск, увидев, что его подруга была единственной в этом зале. — Почему ты здесь одна?
— Я не одна, глупенький, — ответила Пинки Пай, нежно улыбаясь и краснея, беря Даска за копыто, чтобы пригласить на танец. — Я с тобой. Но хватит об этом. Потанцуем…?
Не дожидаясь ответа, Пинки Пай начала танцевать с Даском элегантный вальс, и тот просто по инерции поддался, удивлённый тем, что делала Пинки. Даск много раз видел, как Пинки Пай танцует, но никогда не думал, что она умеет танцевать медленный бальный танец. К чему он был хорошо привычен благодаря урокам этикета, когда жил в замке. Следующие пару минут они оба элегантно кружились в танце под звуки тихой классической музыки.
— Музыка? — подумал Даск, с опозданием заметив, что в зале играет музыка. Затем он посмотрел на центральную сцену, где обнаружил, что оркестр играет музыку. «Как странно… Я мог поклясться, что ещё минуту назад в зале никого не было…» — в замешательстве подумал Даск.
Пока Даск плыл по течению, танцуя с подругой, он внимательно смотрел на неё. Вместе с пустым бальным залом и оркестром, которого нигде не было видно, его беспокоило ещё кое-что. Пинки Пай хранила молчание на протяжении всего танца, с закрытыми глазами и лёгкой улыбкой. Розовая пони выглядела такой элегантной и более спокойной, чем Даск когда-либо её видел.
Наконец оркестр закончил мелодию, и Пинки перестала танцевать. Она немного отстранилась от Даска и сделала небольшой поклон, как это традиционно делалось в таких бальных танцах.
— Что скажете, мистер Даск? Вам понравился наш танец? — спросила Пинки Пай с маленькой и очень спокойной улыбкой, демонстрируя свою элегантность и утончённость.
— Эм… танец был… неплохим, наверное. Хотя, должен признаться, он ощущался немного неправильно, — объяснил Даск с неловкой улыбкой. — Пинки Пай, которую я знаю, не была бы большой поклонницей этих роскошных бальных танцев. Она захотела бы быть душой вечеринки и танцевать безудержно. Я определённо знаю здесь некоторых, кто счёл бы такое веселье нарушением порядка, но я знаю, что настоящей Пинки Пай было бы наплевать на такую чепуху. И ещё я знаю, что она точно не захотела бы танцевать совсем одна в тёмном зале. Она бы захотела пригласить как можно больше пони, чтобы как можно больше пони могли веселиться и смеяться вместе. Так вот, это та Пинки Пай, которую я знаю, и это та самая Пинки Пай, с которой я бы хотел потанцевать.
Услышав слова Даска, Пинки Пай начала терять свою спокойную маску, и её большая характерная улыбка начала расползаться по её покрасневшему лицу. Она услышала именно то, что и ожидала услышать, но просто хотела убедиться, что этот милый жеребёнок действительно тот, кто знает её лучше всех.
В это мгновение Пинки Пай посмотрела в сторону оркестра и громко свистнула. Тогда пони в оркестре кивнули и радикально сменили стиль музыки, начав играть гораздо более живую и ритмичную мелодию, в отличие от изящной медленной бальной музыки, звучавшей секунду назад. И под звуки этой праздничной музыки десятки пони, которые прятались за столами, ожидая этого сигнала, вышли из своих укрытий и быстро заполнили бальный зал перед изумлённым взором Даска.
— Раз, два, три, начали! — закричала Пинки Пай, как всегда весело, давая сигнал всем остальным пони начинать настоящее шоу.
С абсолютной уверенностью, что они следуют совету «советницы принцессы», все утончённые пони в зале начали танцевать друг с другом, следуя инструкциям, которые указала розовая пони. Каждый танцевал со своим партнёром, но по мере развития музыки они начали смешиваться с другими парами и выполнять в высшей степени скоординированный танец.
— ~ Что же я чувствую? Хотела бы знать ~ Что это за чувство? Что не могу сдержать ~ — начала радостно петь Пинки Пай, танцуя посреди зала, следуя весёлой мелодии. — ~ Его взгляд меня улыбаться заставляет, его губы мне сны навевают ~ Его поцелуи дарят чувства, и душа не перестаёт трепетать ~
— ~ О! О! Ох! О! ~ Что же это будет? ~ О! О! Ох! О! ~ Что же это будет? ~ — пели хором все в зале, постепенно воодушевляясь от весёлого представления, которое они ставили.
— ~ С маленького жеста мы познакомились ~ С одного взгляда мы понравились ~ С одних объятий мы полюбили ~ С поцелуя влюбились. ~ — пела Пинки Пай, краснея, хватая Даска за копыта, чтобы вовлечь его в танец.
Пока Пинки танцевала с Даском, всепони в зале расступались перед ними и продолжали петь припев песни, улыбаясь и танцуя всё радостнее, танцуя не только потому, что верили, что радуют «советницу принцессы», но и потому, что им это действительно нравилось. Пинки вывела Даска на сцену, и к удивлению Даска, стоявшие рядом с ними пони подняли их на копытах и оставили на сцене, рядом с оркестром.
Оркестр заиграл ещё более оживлённо, в то время как другие пони в зале, следуя отрепетированной хореографии, начали выстраивать фигуры, танцуя и разбрасывая серпантин и конфетти, создавая грандиозное представление, которое Даск никогда не думал увидеть в замке, тем более от этих скучных светских пони, что заставило Даска ещё больше изумиться огромному положительному влиянию его подруги на других.
Пока Даск смотрел на свою весёлую подругу полными изумления глазами, Пинки Пай покраснела и продолжила второй куплет своей песни.
— ~ Что же я чувствую? Хотела бы знать ~ Что это за чувство? Что не могу сдержать ~ — продолжала петь Пинки, всё больше воодушевляясь. — ~ Наконец твоя дружба со мной, но теперь я ищу гораздо больше ~ Это правда, и я никогда не стану её отрицать ~
— ~ Чувство, что достигает звёзд ~ Эмоция, что превосходит небеса ~ Я хотела бы быть твоей дамой сегодня ~ И чтобы, услышав, ты не испытывал страх ~ — пела Пинки Пай, стоя напротив Даска и прекратив танцевать. — ~ Что же я чувствую? Скажу с отвагой ~ Что это за чувство? Оно зовётся ЛЮБОВЬ ~ — пропела Пинки Пай, завершая второй куплет, что было знаком всем танцующим, что песня закончилась, хотя они не знали, что есть скрытый третий финальный куплет.
С криком любви Пинки Пай розовая пони задёрнула занавес сцены, так что только она и Даск остались за ним. И пока оркестр доигрывал мелодию, а все пони по другую сторону зала смеялись и поздравляли друг друга с таким красивым представлением, Пинки Пай и Даск замерли, глядя друг на друга в тишине, совершенно красные.
Спустя несколько секунд Пинки Пай открыла рот, чтобы спеть последний куплет, но в последнюю секунду осознала кое-что важное и решила внезапно изменить план.
— Даск, я не хочу, чтобы ты думал, что это просто одна из моих случайных песен, или чтобы ты верил… что это просто очередная моя выходка, — застенчиво сказала Пинки Пай, нежно глядя на Даска. — Всё, что я спела, было по-настоящему, каждое слово. И я сделала это, потому что я такая. Это лучший способ выразить то, что я чувствую, ведь то, что я чувствую к тебе, настолько огромно, что я хочу разделить это счастье со всеми пони и дать им знать, как счастлива быть с тобой.
— Я знала это давно и хотела сказать тебе с тех пор, но не говорила, потому что… боялась того, что может случиться, когда я это скажу… Но больше нет! Как мы и говорили вчера, я хочу жить своей жизнью на полную! И для этого я хочу, чтобы жеребец, которого я люблю, был рядом со мной. Жеребец, который знает меня лучше всех. Жеребец, который смеялся и страдал вместе со мной. Тот единственный пони, который даже видел, как я плачу, но всё равно видел меня как пони, которая любит дарить счастье другим. Этот жеребец — ты, Даск! Никто, кроме тебя, не заставляет моё сердце биться так бешено каждый раз, когда я тебя вижу, нипони, кроме тебя, не заставляет меня чувствовать себя в такой безопасности и такой счастливой. Я знаю, что такой и должна быть любовь, и я… я хочу разделить её с тобой и… и всегда быть рядом, любя тебя, — закончила говорить Пинки Пай, тяжело дыша и ощущая смесь страха и радости после того, как наконец призналась в любви.
После признания Пинки Пай в любви Даск снова ошеломлённо замер. Даже в самых смелых мечтах он не мог представить, что одна из его подруг признается таким романтичным образом, как это сделали его подруги тем вечером, прилагая огромные усилия и проявляя огромную храбрость. И всё же то, что действительно замкнуло его мозг, так это то, что все пять его лучших подруг признались ему в одну и ту же ночь!
Пока Даск думал обо всём произошедшем, он вспомнил, что на этот раз должен любой ценой избежать того, чтобы одна из горничных телепортировала его прочь до того, как он успеет заговорить. Так что Даск быстро повернулся и осмотрелся по сторонам, магия его рога была наготове, думая, что так избежит повторного перемещения. Однако на этот раз ни одна из двух горничных не появилась рядом; были только он, Пинки Пай и дюжина пони-голов, которые неожиданно выглядывали из-за занавеса.
Увидев, что у них с Пинки неожиданно появились зрители, Даск в замешательстве уставился по сторонам занавеса. Пони в зале, которые помогли с признанием Пинки Пай в любви, наконец выглянули, увидев, что парочка задержалась за занавесом, желая узнать, смогло ли любовное признание заставить того жеребёнка влюбиться.
Когда Даск посмотрел на занавес, он увидел, что выглянуло подсмотреть лишь с десяток пони, но с каждой секундой число росло в геометрической прогрессии. Казалось, всем было любопытно, что случилось с признанием.
— Берегись! — внезапно закричал Даск, заметив, что всё увеличивающееся число пони, цепляющихся за занавес, заставило его дрожать.
Огромный занавес затем оторвался от потолка и рухнул на всех пони, что были на сцене: Пинки, Даска, оркестр и всех тех, кто шпионил за парой, вызвав огромный переполох в зале с криками страха и удивления, когда все оказались в ловушке под огромным занавесом.
Несколькими минутами ранее весь шум, вызванный хоровой песней и хореографией, устроенной Пинки Пай в бальном зале, привлёк внимание и любопытство всех пони в замке из-за своей громкости. Так что подавляющее большинство гостей, слуг и стражников замка приблизились к большому бальному залу, чтобы понаблюдать за происходящим. И все были потрясены и напуганы, увидев суматоху, вызванную падением огромного занавеса на сцене.
— Это Даск?! — удивлённо воскликнула Эпплджек, которая пришла в зал из любопытства и теперь увидела Даска, который первым выбрался из-под упавшего занавеса.
— А вот и мисс Эпплджек! — воскликнул Фэнси Пэнтс, бросаясь к ней, чтобы обеспечить свой многообещающий бизнес по продаже яблочных сладостей.
— Не в этот раз, Фэнси! Она будет вести бизнес со мной! — закричал другой богатый жеребец, который вместе с другими пони побежал, чтобы попытаться догнать Эпплджек и первым заключить сделку.
Увидев деловых пони, отчаянно бегущих к ней, Эпплджек запаниковала и побежала туда, где, как она видела, был Даск, вызвав ещё больше шума и беспорядка в большом бальном зале.
— Я же сказала, что занята! Мне нужно найти Даска! — внезапно закричала Рэйнбоу Дэш, влетая в бальный зал.
— Нет времени! Мы обещали завершить представление твоим Радужным Взрывом! — сердито закричала Спитфайр, летя так же быстро, как Рэйнбоу Дэш, влетая в зал вместе с Соарином.
С тремя пегасами, носящимися по залу, их быстрый полёт принёс с собой сильный порыв ветра, который сорвал с других пони шляпы, летавшие в воздухе, как и закуски со столов, создав ещё больший беспорядок в и без того хаотичном бальном зале.
— Что это за грохот? — удивлённо произнесла Рэрити, войдя в бальный зал.
— Вот ты где! Моя дорогая Рэрити! Моя истинная любовь! — закричал Принц Бладблад с другого конца зала, увидев, что наконец нашёл кобылу, по которой тосковал. — Стража! Освободите мне путь к моей музе! — приказал Бладблад нескольким стражникам, так как толпа пони мешала продвигаться.
Пока стражники неохотно начали продвигаться с Бладбладом, по залу начал расти другой слух — о десятках юных кобыл из знати, которые мечтали стать возлюбленными Принца Бладблада и только что услышали, как он прокричал, что уже влюблён.
— Кто эта кобыла?! Я красивее! Посмотрите на меня, Принц Бладблад! — начали кричать несколько кобыл, создавая ещё больше шума и беспорядка, пытаясь приблизиться к Бладбладу, чтобы потребовать объяснений, пока стражники пытались продвигаться в этой сутолоке.
Со своей стороны, Рэрити снова начала убегать, увидев, что Бладблад нашёл её. Однако несколько других кобыл, которые успели заметить, что именно ОНА была той кобылой, которую искал Бладблад, начали загонять её в угол и давить, требуя знать, как эта кобыла посмела влюбиться в самого желанного жеребца во всей Эквестрии.
Внезапно, когда казалось, что хаотичнее уже быть не может, весь зал начал медленно сотрясаться, всё сильнее и сильнее, пока наконец дверь, ведущая в королевские сады, не распахнулась, и в зал не вошла испуганная жёлтая пегаска.
— Пожалуйста! Не идите за мной больше! Мне правда нужно идти! — закричала Флаттершай, обернувшись, плача от горя, как раз когда тряска достигла максимума, и стадо разных животных ворвалось в зал, стремясь поймать милую пегаску.
Когда животные вошли в зал, они все пришли в восторг от всей еды и закусок, упавших со столов в результате хаоса. Затем звери бросились врассыпную, пытаясь съесть те вкусные деликатесы, к которым они не привыкли.
С появлением животных в зале элегантные пони больше не могли этого выносить и все начали бегать как безумные, потому что никто никогда не мог бы вообразить даже в самых кошмарных снах, что посреди Замка Кантерлота, на самой элегантной вечеринке года, в присутствии самой Принцессы Селестии, может произойти такой хаос.
С отчаянными криками десятков пони одной из последних, кто вошёл в зал, была Селестия, которая больше не могла сдерживать любопытство, слыша весь этот шум. Как только она увидела сцену перед своими глазами — разрушенную сцену и десятки пони под занавесом, Бладблада, пытающегося отдавать приказы страже, деловых пони, почти готовых ударить друг друга во время спора, Вандерболтов, летающих по залу и пытающихся исправить ущерб, и всех садовых зверей, носящихся по залу… — единственное, что неизбежно сделала Селестия, это прикрыла рот копытом, чтобы не рассмеяться. Никогда за более чем тысячу лет своего правления она не видела Гала-вечера столь хаотичного и весёлого, как этот. И, оглядывая зал, Селестия не могла не заметить, что прямо посреди зала стоял её любимый Даск Шайн, совершенно парализованный и бледный при виде того бедствия, которое, как догадалась Селестия, он так или иначе устроил.
— Даск всегда писал мне в своих письмах, что вечеринки в Понивилле были немного безумными… Но я не думала, что настолько, — сказала Селестия, обращаясь к себе, всё ещё изо всех сил пытаясь не рассмеяться над увиденным. — Интересно, что же произошло…
— Я думаю, всё это из-за… признания в любви, — внезапно произнесла личная горничная Селестии, Свит Крим, которая, увидев, что её принцесса направилась в бальный зал, быстро последовала за ней. — На самом деле, если быть точнее… пяти признаний в любви.
После того как Селестия подняла бровь, не понимая, о чём говорит горничная, Свит Крим быстро рассказала ей о том, что случилось, о том, как пять подруг Даска Шайна признались ему в любви одновременно. Хотя в своём рассказе горничная опустила участие, которое она и её сестра-близнец приняли во всём этом.
— Довольно! — внезапно закричал стражник властным голосом. Это был белый единорог с синей гривой. Как только этот стражник вошёл в бальный зал и закричал, всепони в зале, включая других стражников, замерли и замолчали от его командного голоса. — Кто за это ответственен?! — закричал Шайнинг Армор, молодой капитан королевской стражи.
Услышав вопрос, десятки копыт поднялись, указывая на разных виновников, однако острый глаз капитана стражи заметил, что обвинения в основном были сосредоточены на шестерых пони: жёлтой пегаске с застенчивым видом, оранжевой кобыле в изящном платье в ковбойском стиле, пегаске с радужной гривой, белой единорожке с хорошо расчёсанной фиолетовой гривой, розовой кобыле, которая только что выбралась из-под огромного занавеса очень ошеломлённой, и…
— Что ж, думаю, пора вмешаться, — пробормотала Селестия, быстро активируя магию как раз в тот момент, когда Шайнинг Армор повернул взгляд к Даску Шайну.
В одно мгновение все шесть пони, на которых указывали в бальном зале, исчезли в огромной вспышке вместе с самой принцессой. И в ту же самую минуту в кафе, специализирующемся на продаже пончиков, недалеко от замка, появились семеро пони, к абсолютному удивлению владельца кафе.
— Как обычно, Донат Джо, — спокойно сказала Селестия, как будто ничего не случилось, проходя к стойке и удаляясь от шестерых пони, которые всё ещё стояли неподвижно, боясь даже пошевелиться.
— С-сию минуту, принцесса, — быстро ответил Донат Джо, жеребец, владелец того места, куда Принцесса Селестия всегда ходила по ночам за пончиком, когда хотела чего-нибудь сладкого и не хотела беспокоить королевских поваров; это было для него уже рутиной. Что не было рутиной для Джо, так это то, что принцесса появилась с шестью другими пони, и именно тогда, когда принцесса должна была быть на Грандиозной Галоп-Гала.
— П-принцесса… это вы нас телепортировали? — наконец робко спросил Даск, выйдя из ступора.
— Верно. Я подумала, так будет лучше. Я не хотела, чтобы какой-нибудь злобный журналист сфотографировал вас и обвинил в том, что вы испортили Грандиозную Галоп-Гала, — сказала Селестия, не поворачиваясь к Даску, просто сидя у стойки и сосредоточившись на вкусной тарелке пончиков, которую Джо поставил перед ней.
— М-мы испортили Гала-вечер… — медленно произнёс Даск, вспоминая хаос в бальном зале и чувствуя себя безмерно смущённым перед своей наставницей.
— Дорогой Даск, конечно, вы его не испортили. На самом деле, я бы сказала, это был самый забавный Гала-вечер на моей памяти! — сказала Селестия, пробуя первый пончик и поворачиваясь, чтобы улыбнуться Даску. — Но ты же знаешь бульварные газеты, они всегда всё преувеличивают.
Несмотря на улыбку принцессы, Даск лишь грустно опустил взгляд, зная, что не у всех такое особое чувство юмора, как у его наставницы, и что, несомненно, многие пони будут ненавидеть его ещё сильнее за то, что он испортил их светскую вечеринку. И хуже всего было то, что его собственный старший брат пришёл и видел тот беспорядок, который устроили он и его подруги, хотя Даск не был уверен, заметил ли его Шайнинг или нет, прежде чем принцесса использовала магию.
— Не беспокойся о том, что могут сказать другие о случившемся, — снова заговорила Селестия, поедая второй пончик, но на этот раз с более серьёзным видом, указывая взглядом на Даска, чтобы он посмотрел в ответ. — Думаю, у тебя есть кое-что гораздо более важное, о чём стоит побеспокоиться прямо сейчас, — добавила Селестия. Без ведома Даска, ЭТО и было настоящей причиной, по которой она телепортировалась вместе с ним, так как не хотела пропустить этот момент. Каким бы ни был исход, аликорн знала, что не может не увидеть столь особый момент для её маленького жеребёнка.
По жест Селестии Даск оглянулся туда, где были его пять подруг, которые переглядывались со смущённым видом из-за устроенного ими хаоса. Однако, заметив, что Даск смотрит на них, все пятеро уставились на него и покраснели.
Они впервые видели друг друга лицом к лицу с тех пор, как каждая призналась Даску, и, хотя никто не говорил, у всех пяти кобыл в мыслях был один и тот же вопрос: «Я уже призналась Даску в своих чувствах, теперь… Что же будет?» И это было то, что Даск прекрасно понимал: он должен был дать ответ на их чувства.
«Но… что же мне ответить?!» — подумал Даск, бледнея от страха и растерянности, потому что, сколько бы он ни думал, правильного ответа не было. «Если я отвечу, что не уверен в своих чувствах, это будет ложью и причинит им боль… Потому что правда в том, что я действительно что-то чувствую каждый раз, когда вижу их, но… если я скажу, что чувствую что-то ко всем им, я буду выглядеть самым бесстыдным жеребцом в мире! А если я выберу лишь одну, я никогда не смогу посмотреть в глаза остальным, предав их чувства… А если я скажу, что не хочу быть ни с одной из них, это будет выходом труса и будет выглядеть как насмешка над той храбростью, с которой они признались. Нет… Здесь нет правильного ответа!» — думал Даск, тяжело дыша, анализируя каждый возможный ответ и понимая, что нет логического пути, при котором все остались бы счастливы.
Пока Даск думал и начинал паниковать, ища путь к правильному ответу, при котором он не ранил бы ничьи чувства, он смотрел в глаза своим подругам. Несмотря на то, что они так же боялись того, что может произойти, как и он, Даск также чувствовал огромную любовь, которую они испытывали к нему.
«Всё привело нас к этому моменту, я… я люблю их всех», — медленно подумал Даск, успокаиваясь, глядя на своих подруг.
Каждый раз, когда его взгляд встречался со взглядом подруг, Даск вспоминал все моменты, прожитые с каждой из них. Счастливые моменты, напряжённые моменты, неловкие моменты, грустные моменты… Каждый опыт, записанный в сердце Даска, каждый момент сближал их, выковывая мощную связь, которая выходила за рамки простой дружбы. Теперь они все знали друг друга так, как не знал ни один другой пони, и, что было важнее, они дополняли друг друга. Теперь Даск осознал, что каждая из них была такой важной частью его жизни, что он не мог жить ни без одной из них… Даск больше не мог жить, не видя прекрасной фигуры Рэйнбоу Дэш, не мог жить, не чувствуя тёплых объятий Пинки Пай, не мог жить, не ощущая сладкого аромата Эпплджек, не мог жить, не видя прекрасных глаз Флаттершай, не мог жить, не слыша мелодичного голоса Рэрити… Но, какими бы замечательными ни были все пятеро, Даск знал, что нужно принять решение.
«Я не знаю, правильно ли это, я не знаю, не раню ли я кого-то тем, что скажу, но… впервые я буду честен в том, что чувствую», — подумал Даск, крепко зажмурившись.
— Я… — наконец произнёс Даск, краснея и нервничая больше, чем когда-либо. Затем Даск вздохнул и снова осознал, какую огромную храбрость должны были проявить его подруги, чтобы признаться в любви, но теперь настал его черёд. — Я…!
*Дзынь! Дзынь! * Колокольчики на входной двери зазвенели, когда дверь кафе открылась.
— Даск! Наконец-то я нашла тебя! — раздался от двери взволнованный голос кобылы.
Все были настолько погружены в то, что Даск хотел сказать, что им было трудно повернуться и посмотреть, кто прервал этот важный момент. Даск был последним, кто увидел, кто открыл дверь. Однако его глаза расширились до размеров обеденных тарелок, а лицо побледнело, когда он увидел одного из призраков своего прошлого в дверном проёме.
Не дожидаясь ответа, кобыла, открывшая дверь, быстро рванулась вперёд, словно красно-жёлтая молния, пересекла кафе и набросилась на Даска с объятиями, а тот, со своей стороны, был настолько удивлён и недоверчив к увиденному, что потерял опору на копытах и упал на пол, а кобыла на нём, обнимая его.
— Я наконец-то вернулась в Эквестрию… Ты не представляешь, как долго я ждала этого момента, — сказала новая кобыла с широкой улыбкой, в то время как Даск оставался с бледным и испуганным лицом.
— К-кто ты? — спросила Рэйнбоу Дэш, первая придя в себя. Как и остальные её подруги, она была парализована и сбита с толку, увидев эту незнакомую кобылу, прыгнувшую на Даска Шайна.
Только услышав вопрос, незнакомая кобыла отвела взгляд от Даска и бросила короткий, но холодный взгляд на Рэйнбоу Дэш и других кобыл. Затем она медленно встала и любезно улыбнулась.
— Простите, я не представилась, — ответила кобыла. Это была единорожка с жёлтой шерстью, красно-золотой гривой и кьютимаркой в виде красно-жёлтого солнца. — Меня зовут… Сансет Шиммер, — сказала кобыла, улыбаясь.
Услышав имя незнакомой кобылы, подруги Даска сохранили озадаченный вид, потому что это имя ничего не объясняло, и они думали, что та хотя бы объяснит им, почему она бросилась обнимать Даска с такой уверенностью. Однако, назвав своё имя, Сансет Шиммер ничего больше не сказала. Она просто продолжала улыбаться.
— Но почему ты…? — снова спросила Рэйнбоу Дэш после долгого молчания, но жёлтая единорожка прервала её, не дав закончить вопрос.
— А ещё я… — сказала Сансет Шиммер, которая специально замолчала, чтобы прервать Рэйнбоу Дэш, когда та заговорила. Затем она радикально изменила свою улыбку, заменив любезную улыбку на более высокомерную. — …невеста Даска Шайна, — добавила Сансет Шиммер, с вызовом глядя на пятерых кобыл перед ней.
Долгое и напряжённое молчание повисло в воздухе после этих слов; жёлтая единорожка зло улыбалась, а Даск лежал под ней, всё ещё бледный при виде этой кобылы, — той же бледностью, что теперь покрыла лица пятерых подруг Даска после заявления незнакомки.
— Ого… Этого я не ожидала… — прошептала Селестия, удивлённая не меньше всех.
Вдалеке замковые колокола звонили, возвещая окончание Грандиозной Галоп-Гала. И, словно в сказке, казалось, эти колокола также возвещали конец иллюзий Даска Шайна. Чей разум всё ещё был в шоке, он осознал, что с этого момента ничто уже не будет прежним.
~ КОНЕЦ ПЕРВОГО ТОМА~
