Тени Нордвелла

      Когда Адель наконец выбежала на площадь, где они с Анной ранее разминулись с Мартой и Рейнаром, снег уже валил сплошной белой стеной. Ветер метался между домами, подхватывая снежную пыль и швыряя её в лица прохожих. Людей на улице становилось всё меньше. Торговцы торопливо закрывали лавки, а те, кто ещё оставался на рынке, старались поскорее укрыться от надвигающейся непогоды.       Рейнар и Марта ждали возле кареты, увидев Адель, главная служанка заметно выдохнула.       — Слава Богу... — начала Марта и тут же нахмурилась. — А где же госпожа Морвейн?       Адель машинально обернулась. Наверное, она ожидала увидеть Анну за своей спиной — всего в нескольких шагах, промокшую от снега, немного запыхавшуюся, недовольную. Любую. Но Анны там не было. Сначала пришло непонимание — короткое, почти безобидное, словно она просто не сразу заметила её в толпе. Затем что-то неприятно сжалось внутри груди. Адель снова посмотрела назад — на улицу, на перекрёсток, на снежную завесу, становившуюся всё плотнее. Пусто.       Она всматривалась ещё несколько секунд, ожидая, что знакомая фигура вот-вот появится из белой мглы, но ничего не менялось. Тогда тревога начала медленно расползаться внутри, как ледяная вода, поднимающаяся всё выше и выше. Сердце забилось быстрее. Она снова обернулась, уже почти судорожно, и только теперь поняла, что её руки дрожат — сначала едва заметно, а потом всё сильнее, пока на смену тревоге не пришёл настоящий страх.       — Госпожа Адель? — голос Марты звучал совсем иначе: настороженно и тревожно. Женщина быстро подошла к девушке и взяла её за руки. — Где Анна Морвейн?       Адель открыла рот, но слова не сразу подчинились ей. Она снова посмотрела через плечо, затем ещё раз, будто Анна могла появиться в любую секунду. Будто всё это было каким-то нелепым недоразумением, которое вот-вот разрешится само собой.       — Госпожа Адель, — уже жёстче произнесла Марта. — Куда вы ходили?       И тогда страх окончательно прорвался наружу.       — Мы... мы буквально на пару минут ушли... — голос предательски дрогнул. — Я не хотела... — Она судорожно вдохнула, слова начали сбиваться друг на друга. — Это моя вина...       — Госпожа...       — Я Анну позвала... я просто хотела показать ей море... — Теперь Адель говорила слишком быстро, слишком сбивчиво, глотая окончания и с трудом переводя дыхание. По её щекам уже текли слёзы, но она даже не замечала этого. — Мы возвращались... а потом снег... я обернулась...       Марта крепче сжала её ладони.       — Посмотрите на меня.       Но Адель почти не слышала.       — Я не хотела... правда не хотела...       Всё её лицо изменилось: исчезли привычная живость, лёгкость, улыбка. Перед ними стояла испуганная девушка, которая только сейчас начала понимать, что произошло на самом деле.       Рейнар до этого момента не произнёс ни слова. Он лишь внимательно слушал, не перебивая и не задавая вопросов. Слишком внимательно, как показалось Марте. Затем он поднял взгляд к небу, где снегопад становился всё гуще, посмотрел на быстро пустеющие улицы и только после этого наконец заговорил.       — Марта.       Главная служанка подняла голову.       — Отведите Адельхайд в карету.       — Но госпожа Морвейн...       — Снегопад будет только усиливаться. — Произнёс Рейнар ровным и спокойным голосом, почти холодным. — Если мы задержимся ещё дольше, дорога домой станет опасной.       — Но Анна...       — Я займусь её поисками.       Марта замолчала.       — Если потребуется, я найму людей.       Он уже застёгивал перчатки.       — У меня достаточно денег, чтобы поднять на ноги половину этого города.       После короткой паузы он добавил:       — Найти её сейчас важнее всего.       Адель резко подняла голову.       — Рейнар...       Он посмотрел на сестру и впервые за весь разговор в его взгляде мелькнуло что-то мягче привычной холодности.       — Не переживай.       Это были единственные слова, которые он ей сказал, после чего развернулся и шагнул в снежную бурю. Спустя несколько секунд его фигура растворилась среди метели, словно её никогда и не было.

***

      Метель быстро превращала город в белый лабиринт. Первые несколько минут Анна ещё пыталась сохранять спокойствие. Она убеждала себя, что ничего страшного не произошло. Нужно просто найти знакомую улицу. Или лавку. Или кого-нибудь из слуг Эренвальдов, но очень скоро стало ясно, что всё не так просто. Снег валил всё сильнее. Ветер бросал его в лицо, заставляя щуриться и постоянно прикрывать глаза рукой. Дома вокруг казались одинаковыми. Узкие улицы переходили одна в другую, а редкие прохожие спешили по своим делам и не обращали внимания на потерявшуюся девушку.       Анна ускорила шаг. Потом ещё. Затем свернула в очередной переулок и почти сразу поняла, что допустила ошибку. Здесь было слишком тихо. Слишком пусто. Фонари встречались всё реже, а дома выглядели более старыми и запущенными. Из одного трактира доносились громкие голоса и грубый смех. Несколько мужчин стояли под навесом, спасаясь от снегопада. Один из них посмотрел в её сторону. Потом второй.       Анна тут же отвернулась и пошла быстрее. Сердце неприятно забилось где-то в горле. Она слышала шаги позади — может быть, ей только казалось, а может и нет.       Попытавшись свернуть на другую улицу, девушка не заметила покрытый снегом выступ камня. Нога подвернулась, резкая боль пронзила лодыжку. Анна невольно вскрикнула и едва удержалась на ногах.       — Проклятье...       Она опёрлась рукой о стену ближайшего дома и попыталась сделать шаг. Боль тут же вернулась, гораздо сильнее. В этот момент позади снова послышались шаги — теперь уже совершенно отчётливо. Анна резко обернулась. Сквозь снег она различила несколько мужских фигур. Они что-то говорили друг другу, смеялись, а один из них уже смотрел прямо на неё.       Страх пришёл мгновенно — холодный, настоящий. Она сделала шаг назад. Именно тогда рядом прозвучал знакомый голос.       — Госпожа Морвейн.       Негромко, но Анна никогда ещё не радовалась ему настолько сильно. Из снежной завесы появилась высокая фигура — Рейнар. Мужчины у трактира мгновенно потеряли всякий интерес к происходящему: кто-то отвернулся, кто-то поспешил зайти внутрь, будто их здесь вовсе не было. Рейнар подошёл ближе и остановился перед ней.       — Вы ранены?       Анна хотела ответить спокойно. Хотела сохранить достоинство, но вместо этого неожиданно для самой себя произнесла:       — Я потерялась.       Глупая фраза, совершенно очевидная, но почему-то именно её она смогла сказать первой. Несколько секунд Рейнар смотрел на неё, потом протянул руку.       — Вставайте.       Анна вложила пальцы в его ладонь. Сквозь плотную кожу перчатки она почти не чувствовала тепла его руки, лишь уверенную силу сжатия и лёгкую шероховатость материала. Рейнар без видимого усилия помог ей подняться, а затем его взгляд сразу скользнул вниз, заметив, как она осторожно переносит вес только на одну ногу.       — Вы подвернули лодыжку?       — Кажется.       — Идти сможете?       — Да, — ответила Анна, хотя это было неправдой.       Рейнар ничего не сказал, лишь крепче перехватил её руку, после чего они двинулись вперёд. Анна не знала, куда именно он её ведёт, да и не спрашивала. Сейчас ей было достаточно самого факта, что она больше не одна.       Сквозь метель она почти не видела его лица. Только тёмный силуэт впереди. Иногда порыв ветра приподнимал край его плаща. Иногда снег скрывал его полностью, но всё это время Рейнар не отпускал её руку. И шёл заметно медленнее, чем мог бы.       Из-за неё.       Из-за её ноги.       Из-за того, что она постоянно отставала. Почему-то именно это Анна замечала особенно остро.       Спустя некоторое время впереди показалась вывеска трактира, и тёплый свет в окнах показался почти чудом. Когда они вошли внутрь, Анна на несколько секунд замерла: после холода помещение казалось невероятно жарким. Горели лампы, потрескивал огонь в камине, пахло горячей едой, дымом и древесиной. Пока девушка пыталась привыкнуть к свету и теплу, Рейнар подошёл к хозяину.       — Нам нужны две комнаты, — сказал Рейнар, и последовал короткий разговор, который Анна слышала лишь обрывками.       — Осталась только одна, — виновато сообщил хозяин гостиницы.       — Серьёзно? — недоверчиво переспросил Рейнар.       — Метель. Все комнаты заняты, — развёл руками хозяин.       Несколько секунд стояла тишина, после чего Рейнар недовольно выдохнул и сказал:       — Хорошо, — сухо произнёс он.       Через минуту трактирщик уже протягивал ему ключ, и, забрав его, Рейнар вернулся к Анне, молча подошёл ближе и вложил холодный металлический ключ ей в ладонь, на мгновение задержав её руку в своей.       — Это ваша комната.       Только тогда они впервые посмотрели друг на друга с момента встречи в метели. Анна вдруг заметила то, на что раньше не обращала внимания. На тёмной одежде Рейнара всё ещё виднелись следы снега, не успевшего растаять до конца. Его чёрные волосы были влажными, а по лицу медленно стекали редкие капли растаявшего снега. И впервые за весь вечер ни один из них не знал, что сказать.       Несколько долгих секунд они просто смотрели друг на друга, пока хозяин трактира не нарушил тишину, предложив проводить госпожу в комнату. Анна лишь кивнула.       Лодыжка болезненно напомнила о себе, стоило сделать первый шаг. Боль была не такой острой, как раньше, но достаточно неприятной, чтобы заставить Анну невольно поморщиться. Она сразу поняла, что подъём наверх окажется не самым лёгким испытанием.       Каждая ступенька отдавалась тупой болью в ноге, заставляя двигаться медленнее и осторожнее. Анна старалась наступать так, чтобы лишний раз не тревожить повреждённую лодыжку, но полностью избежать неприятных ощущений всё равно не удавалось. Она осторожно держалась за деревянные перила, стараясь не показывать, насколько ей тяжело. Не хотелось выглядеть беспомощной, особенно после всего, что произошло за этот день. Поэтому она сохраняла ровную осанку и делала вид, будто подъём даётся ей гораздо легче, чем на самом деле.       Трактир был старым. Ступени тихо поскрипывали под ногами, стены пахли деревом, дымом и чем-то домашним, уютным. В воздухе витало приятное тепло, а приглушённые голоса снизу создавали ощущение спокойствия и безопасности. После бесконечной белой пустоты улиц это казалось почти невероятным. Ещё совсем недавно вокруг были только снег, ветер и холод, пробирающий до костей. Теперь же её окружали свет, тепло и человеческое присутствие.       На середине лестницы Анна невольно оглянулась. Ей самой было непонятно, зачем она это сделала, но взгляд всё равно скользнул вниз, в общий зал. Возможно, она просто хотела убедиться, что всё происходящее действительно реально.       Рейнар всё ещё стоял внизу. Он разговаривал с девушкой, работавшей в этой таверне, о чём-то спокойно уточняя, и выглядел гораздо менее напряжённым, чем на улице. Однако именно сейчас Анна вдруг заметила то, на что раньше не обращала внимания. Под глазами залегли едва заметные тени. Плечи были напряжены, а в его движениях появилась тяжесть, которой она прежде не замечала. Будто только теперь, убедившись, что она в безопасности, он позволил себе почувствовать накопившуюся усталость.       Анна быстро отвернулась и продолжила подниматься. Почему-то ей стало неловко от того, что она так внимательно его рассматривала. Поэтому она сосредоточилась на лестнице и оставшихся ступеньках впереди.       Через несколько минут хозяин открыл перед ней дверь комнаты. К этому моменту подъём наконец закончился, и Анна с облегчением переступила порог. Тёплый воздух и возможность наконец присесть показались ей настоящим спасением.       — Здесь будет тепло, госпожа.       Он поставил лампу на стол и, не сказав больше ни слова, вышел из комнаты. Через мгновение дверь закрылась за ним с глухим щелчком, оставив Анну в тишине.       Она медленно осмотрелась по сторонам, позволяя взгляду скользить по незнакомому помещению. Комната оказалась совсем простой и лишённой каких-либо излишеств.       У стены стояла небольшая кровать, рядом виднелся старый деревянный шкаф. Возле окна разместились стол и единственный стул, словно здесь никогда не рассчитывали принимать много гостей. Никаких украшений на стенах не было, как и намёка на роскошь или желание произвести впечатление. Всё выглядело скромно, даже немного сурово, но здесь было тепло. По-настоящему тепло, настолько, что Анна сразу поняла: хозяин заранее растопил комнату для гостей и позаботился о том, чтобы в ней было комфортно.       От печи исходил приятный жар, постепенно прогоняя холод, въевшийся под кожу. Лишь теперь она по-настоящему почувствовала, насколько замёрзла: пальцы плохо слушались, волосы промокли от снега, лодыжка продолжала неприятно ныть при каждом движении.       Она осторожно сняла плащ и опустилась на край кровати. Матрас оказался жёстким, но сейчас это совершенно не имело значения.       Некоторое время Анна просто сидела, вытянув руки к теплу. Постепенно возвращалась чувствительность в пальцах.       Постепенно отпускало напряжение.       Постепенно приходило осознание произошедшего.       Она действительно потерялась.       Действительно испугалась.       И действительно не знала, чем всё могло закончиться.       Перед глазами снова возникла белая стена метели. Она словно заслонила собой весь мир, оставив вокруг лишь холод и бесконечную белизну. В памяти всплыли пустые улицы, чужие лица и нарастающая паника, которая с каждой минутой становилась всё сильнее.       Особенно отчётливо Анна вспомнила тот момент, когда сквозь вой ветра услышала своё имя. Тогда этот голос показался ей почти нереальным, будто ей просто почудилось от усталости и страха. Но именно он заставил её остановиться и оглянуться.       Анна резко поднялась и подошла к окну. Стекло оказалось холодным, и она невольно коснулась его кончиками пальцев. За ним по-прежнему почти ничего не было видно — только сплошная белая завеса, скрывавшая город от глаз.       Снег кружился в темноте, словно весь мир исчез за пределами трактира. Ветер завывал так сильно, что временами казалось, будто кто-то пытается открыть ставни снаружи. От одного взгляда на эту бурю по спине пробежал холодок. Она могла остаться там — одна, без дороги, без помощи, без возможности вернуться.       Анна невольно обхватила себя руками. И если бы не Рейнар... Эту мысль она предпочла не заканчивать.

***

      Прошло около получаса. Тепло комнаты постепенно расслабило её, боль в ноге стала терпимее, а мысли перестали метаться. Именно тогда в дверь постучали.       Анна вздрогнула, и сердце почему-то забилось быстрее.       — Войдите.       На пороге появился Рейнар. В руках он держал свёрток ткани, небольшой пузырёк с мазью и бинты.       — Сухая одежда, — сказал он, положив свёрток на стол. — Хозяин трактира одолжил.       — Спасибо.       — Не благодарите меня, благодарите его.       Анна открыла рот, чтобы возразить, но дверь уже закрылась. Она так и осталась сидеть с невысказанными словами, раздражённо глядя на деревянную створку. В комнате снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием огня в камине.       Правда, длилось это недолго. Прошло всего несколько секунд, прежде чем тишину нарушил новый стук в дверь. Анна удивлённо подняла голову, не ожидая, что кто-то вернётся так скоро.       На этот раз Рейнар вошёл сам. Не дожидаясь приглашения, он спокойно переступил порог и закрыл за собой дверь. По его виду было ясно, что разговор ещё не закончен.       — Что случилось? — спросила Анна, заметив, что Рейнар внимательно смотрит на неё.       — Покажите ногу, — спокойно сказал он.       — Что?       — Вашу лодыжку.       Анна нахмурилась.       — Всё не настолько плохо, — возразила она.       — Вы хромаете, — сухо заметил Рейнар.       — Немного.       — Госпожа Морвейн, — произнёс он тем самым тоном, который ясно давал понять: спорить он не собирается. Этот тон уже начинал надоедать Анне.       — Со мной всё в порядке.       — Именно поэтому вы едва дошли до комнаты?       Анна почувствовала раздражение.       — Я прекрасно справлялась самостоятельно.       — Разумеется.       — Что это должно означать?       Рейнар поднял взгляд.       — То, что сегодня вы потерялись в незнакомом городе во время метели, уже должно было стать для вас достаточным уроком.       — Я не специально потерялась, — упрямо возразила Анна и скрестила руки на груди. Её раздражало, что Рейнар снова говорит с ней так, будто она совершила какую-то непростительную глупость.       — Нет, — сухо ответил Рейнар, не сводя с неё взгляда. — Вы просто решили уйти неизвестно куда, не подумав о последствиях.       — Я была не одна. Со мной была Адель, — тут же парировала Анна, словно это должно было поставить точку в споре.       — И что? — в голосе Рейнара прозвучало явное недовольство. — Это нисколько не улучшает ситуацию. Если бы вы обе заблудились, проблем стало бы только больше.       Анна резко поднялась с кровати, собираясь ответить что-нибудь колкое. Однако стоило ей опереться на повреждённую ногу, как лицо исказилось от боли, и она невольно поморщилась. Рейнар заметил это мгновенно. Его взгляд скользнул к её ноге, а затем снова вернулся к лицу девушки.       — Сядьте, — спокойно, но твёрдо сказал он, указав рукой на кровать.       — Не приказывайте мне, — огрызнулась Анна, хотя сама чувствовала, что долго стоять не сможет.       — Тогда перестаньте вести себя так, будто сегодняшний день ничему вас не научил, — холодно ответил Рейнар. Его голос оставался ровным, но именно это спокойствие раздражало Анну сильнее всего. Казалось, он уже заранее решил, что прав, и не собирался даже выслушивать её возражения.       — А вы перестаньте разговаривать со мной как с ребёнком! — резко бросила она в ответ. Раздражение, которое копилось весь вечер, наконец прорвалось наружу, и сидеть на месте Анна больше не могла.       Она сделала уверенный шаг в сторону Рейнара, словно собираясь бросить ему вызов и доказать, что не нуждается ни в его заботе, ни в его указаниях. Однако почти сразу поняла, что совершила ошибку. Стоило перенести вес на повреждённую ногу, как лодыжку пронзила острая боль.       Анна невольно пошатнулась и успела сделать лишь ещё один неуверенный шаг. Мир на мгновение качнулся перед глазами, а пальцы судорожно сжались в попытке сохранить равновесие.       Рейнар оказался рядом раньше, чем она успела что-либо предпринять. Его реакция была настолько быстрой, что Анна даже не заметила, когда именно он пересёк разделявшее их расстояние. Только что он стоял у противоположной стороны комнаты, а в следующий миг уже был рядом.       — Отпустите меня, — резко потребовала Анна и попыталась выдернуть руку из его хватки.       Попытка оказалась бесполезной. Холодные пальцы Рейнара лишь крепче сомкнулись на её запястье. Анна невольно отметила эту странность: они уже давно находились в тепле, а сам он, возможно, успел подсушить одежду у камина внизу трактира. И всё же его прикосновение оставалось холодным, не причиняя боли, но ясно давая понять, что сейчас он её не отпустит.       — Госпожа Морвейн, — произнёс он с заметным усилием, словно пытался сохранить терпение.       — Отпустите, — повторила Анна, вскидывая подбородок.       — Вы даже стоять сейчас нормально не можете, — ответил Рейнар. Его голос оставался спокойным, но в этой спокойности уже чувствовалось напряжение.       — Не ваше дело, — отрезала Анна и снова попыталась выдернуть руку из его хватки. Безуспешно. Пальцы Рейнара по-прежнему крепко сжимали её запястье, не причиняя боли, но и не оставляя ни малейшего шанса освободиться.       — Отпустите меня, — потребовала она уже жёстче.       Рейнар ничего не ответил. Он лишь смотрел на неё своим привычным спокойным взглядом, словно её слова не требовали ни объяснений, ни реакции. Раздражение внутри Анны вспыхнуло ещё сильнее.       — Я серьёзно, — сказала она, стараясь говорить ровно. — Отпустите мою руку.       В ответ снова последовало молчание. Ни одного слова, ни одного движения. Несколько долгих секунд Анна смотрела на него, ожидая хоть какой-то реакции, но её не последовало. Что-то внутри неё окончательно сорвалось.       Свободной рукой Анна резко ударила его по щеке.       Звук пощёчины прозвучал неожиданно громко в тесной комнате. Анна сама тяжело выдохнула после удара, чувствуя, как бешено колотится сердце.       На щеке Рейнара медленно проступило красное пятно, отчётливо выделяясь на его светлой коже. Скулу пересекла тонкая алая полоса от её ногтей. Лицо осталось почти неподвижным: ни дрогнувшего мускула, ни вспышки гнева. Только челюсть на мгновение напряглась, обозначив резкую линию под кожей, а в серых глазах мелькнуло что-то тёмное и быстро исчезло. Однако он даже не вздрогнул и не попытался ответить тем же. Несколько мгновений он просто смотрел на неё. Затем его взгляд стал чуть внимательнее, чуть тяжелее, словно он впервые за весь разговор действительно сосредоточился на ней.       — Вы действительно считаете, что это не моё дело? — переспросил Рейнар.       Впервые за всё время Анна услышала в его голосе настоящее раздражение. Не обычную сухую сдержанность и не колкую иронию, которыми он обычно прикрывался, а искреннее раздражение человека, которому её поступок действительно не понравился.       — Вы потерялись в незнакомом городе, — начал Рейнар и сделал шаг вперёд.       Анна невольно отступила назад, но тут же поморщилась: его пальцы крепче сомкнулись на её запястье, не позволяя увеличить расстояние между ними. Его тон оставался ровным, но каждое слово звучало всё жёстче.       — Во время метели, — продолжил он и снова приблизился.       Теперь между ними почти не осталось места. Анна невольно задержала дыхание. Отступать было неудобно, вырываться — бессмысленно, а близость Рейнара вдруг заставила её почувствовать себя неловко. Анна почувствовала, как её сердце начинает биться быстрее.       — Одна, — закончил Рейнар, не отводя от неё взгляда.       Его голос звучал ровно, но от этого почему-то становилось только неуютнее. Анне казалось, что с каждым словом он всё сильнее загоняет её в угол, заставляя снова и снова вспоминать сегодняшний день.       — А потом оказались в квартале, где вам вообще не следовало появляться, — произнёс Рейнар низким, напряжённо-сдержанным голосом и сделал ещё один шаг ей навстречу.       Она почувствовала, как край кровати упёрся ей в ноги. Отступать дальше было некуда, но упрямство не позволяло ей отвести взгляд.       Рейнар сделал ещё один шаг вперёд.       Слишком близко.       — Но ничего ведь не произошло, — тихо и неуверенно произнесла Анна.       Она машинально попыталась отступить ещё, забыв о кровати за спиной. Её нога зацепилась за край, равновесие мгновенно исчезло, и она с тихим возгласом рухнула назад на покрывало. Матрас мягко прогнулся под её весом.       Анна даже не успела подняться на локтях, когда Рейнар оказался рядом. Уперевшись рукой в край кровати, он навис над ней, перекрывая часть света от лампы.       На несколько секунд Анна просто замерла.       Сердце почему-то забилось быстрее.       Рейнар смотрел на неё сверху вниз всё тем же тяжёлым, сосредоточенным взглядом, и от этого близость ощущалась ещё острее.       — А если бы произошло?       Анна открыла рот и не нашла ответа, потому что впервые за весь вечер задумалась над этим вопросом всерьёз. Рейнар медленно выпрямился. До этого он нависал над ней, опираясь локтями на кровать по обе стороны от её плеч, но теперь перенёс вес с рук на колени и расправил спину. Расстояние между их лицами стало больше, хотя сам он по-прежнему оставался на кровати перед ней.       — Вы привыкли считать, что мир будет относиться к вам так же вежливо, как люди в гостиной моей матери.       Его голос снова стал спокойнее, но от этого почему-то не легче. Анна напряглась.       — Что вы...       Не ответив, он чуть отодвинул край её длинной юбки ровно настолько, чтобы открыть повреждённую лодыжку. От неожиданности Анна замерла. Для неё, воспитанной в строгих правилах приличия, даже такое действие казалось слишком личным.       Затем Рейнар опустился на одно колено рядом с кроватью и, не спрашивая разрешения, осторожно взял её за лодыжку. Его движения были уверенными и спокойными, словно он уже не раз имел дело с подобными травмами. Анна хотела возмутиться, но не успела ничего сказать: он уже снял с её ноги обувь и отставил её в сторону.       Холодный воздух сразу коснулся разгорячённой кожи. Анна невольно поёжилась и сильнее сжала пальцами ткань пледа, которым была застелена кровать, наблюдая за тем, как Рейнар внимательно осматривает её ногу.       Его лицо оставалось совершенно спокойным. Сосредоточенным. Почти бесстрастным. Лишь слегка нахмуренные брови выдавали раздражение, которое ещё не до конца исчезло после их спора.       А потом его пальцы сомкнулись вокруг больной лодыжки, и Анна резко втянула воздух: боль вспыхнула мгновенно — не настолько сильная, чтобы закричать, но достаточно резкая, чтобы всё тело напряглось.       — Ай...       Она поморщилась и попыталась отдёрнуть ногу, но безуспешно. Пальцы Рейнара удерживали её уверенно, хотя и без грубости, словно он точно знал, сколько боли ей полагается за собственное упрямство, и не собирался добавлять ни капли сверх этого, и не позволяя ей вырваться.       От его прикосновения по коже пробежала дрожь, заставив Анну ещё сильнее нахмуриться. Она и сама не могла понять, что раздражало её больше — боль в повреждённом суставе или холод его рук, который ощущался слишком отчётливо.       Сердце же почему-то билось быстрее, и это смущало её куда сильнее, чем хотелось бы признать. Всё происходящее казалось неловким, неправильным и даже немного постыдным. Она жила в доме людей, которые дали ей приют и обучали правилам высшего света, чтобы в будущем Анна могла позволить себе лучшую жизнь, чем была у её родителей. А теперь сын хозяйки сидел так близко, держал её за ногу и, казалось, совершенно не замечал, насколько смущающей была вся эта ситуация.       Анне хотелось возмутиться, хотелось потребовать, чтобы он немедленно отпустил её, но вместе со страхом и раздражением внутри появилось ещё одно чувство. Это было тревожное любопытство, от которого никак не удавалось избавиться. Она не понимала, что он собирается делать дальше, и именно эта неизвестность почему-то будоражила сильнее всего. Чем дольше тянулось молчание, тем сильнее становилось это странное ощущение.       Рейнар поднял взгляд на её лицо. Его выражение оставалось спокойным и невозмутимым, будто её смущение, учащённое дыхание и внутреннее напряжение существовали только для неё одной. Он выглядел так, словно происходящее совершенно не выбивало его из равновесия.       От этого становилось ещё более неловко. Анне казалось, что чем спокойнее он держится, тем очевиднее становятся её собственные эмоции. И это раздражало её не меньше, чем вся ситуация в целом.       — Мир не будет к вам так приветлив, как моя сестра. Не будет таким же добрым и снисходительным, как Готфрид и Розамунда.       Не отводя взгляда, Рейнар протянул руку к столу, где лежали свёрток с одеждой и баночка с мазью. Он взял баночку, медленно отвинтил крышку, и в воздухе сразу разлился терпкий травяной запах. Рейнар зачерпнул немного мази кончиками пальцев и осторожно коснулся повреждённой лодыжки Анны. Прохладная мазь легла на разгорячённую кожу, а его уверенные, удивительно бережные движения заставили Анну невольно затаить дыхание.             После короткой паузы он добавил уже тише:       — И однажды подобная ошибка может стоить гораздо дороже подвернутой лодыжки.       Анна опустила взгляд и продолжала молчать, пытаясь подобрать хоть какой-нибудь ответ. Но слова почему-то не находились. Не потому что согласилась и не потому что собиралась сдаться. Просто впервые за весь спор она почувствовала, что он злится не из желания унизить её или доказать своё превосходство. Именно это оказалось самым неприятным и одновременно самым тревожным.       Рейнар ещё несколько секунд удерживал её взгляд, словно хотел убедиться, что она действительно услышала каждое его слово. Затем отвернулся первым, будто посчитав разговор завершённым. Однако сказанное всё ещё тяжёлым эхом висело между ними.       Тишина, повисшая в комнате, больше не была такой напряжённой, как прежде. Острые углы их ссоры словно немного сгладились, оставив после себя лишь усталость и неловкость.       Закрыв баночку с мазью, он принялся заканчивать перевязку. Его движения оставались уверенными и спокойными, словно недавнего спора вовсе не было.       Анна сидела неподвижно, стараясь не мешать. Иногда она морщилась, когда его пальцы задевали особенно чувствительные места, но больше не пыталась спорить или отдёрнуть ногу. Вместо этого она просто наблюдала за ним. За его руками, ловко и аккуратно работающими с бинтом, за сосредоточенным выражением лица и за тем, как внимательно он следит, чтобы не причинить ей лишней боли.       Когда перевязка была закончена, Рейнар поднялся. Несколько секунд он ещё осматривал результат своей работы, после чего отступил на шаг.       — Завтра будет болеть меньше, — сказал Рейнар, поднимаясь на ноги.       Анна скептически посмотрела на него.       — Вы врач?       — Нет.       — Тогда откуда знаете?       Рейнар пожал плечами.       — У меня тоже бывали травмы.       Анна хотела спросить, какие именно травмы он имеет в виду, но вовремя остановилась. Почему-то ей показалось, что это не тот вопрос, который стоит задавать сейчас. Да и вряд ли Рейнар захотел бы на него отвечать.       Рейнар убрал оставшиеся бинты. Его движения были спокойными и привычными, словно он проделывал подобное уже не раз. Закончив, он отложил всё в сторону.       Анна невольно посмотрела на его щёку, вспомнив, как несколько минут назад полоснула его ногтями. Но сейчас на коже не было ни покраснения, ни заметных следов. Следы не могли исчезнуть так быстро. Скорее всего, царапины всё ещё были, просто в тусклом свете комнаты их оказалось трудно разглядеть.       — Рейнар.       Он поднял взгляд.       — Что?       Анна замялась и отвела взгляд. Извиняться ей по-прежнему не хотелось. Особенно после всего, что они наговорили друг другу несколько минут назад. Но и делать вид, будто ничего не произошло, тоже было невозможно.       — Ваше лицо...       Рейнар сначала не понял, о чём она говорит. Затем коснулся пальцами щеки и почти сразу вспомнил о царапине, которую она оставила ему во время их борьбы в переулке.       На мгновение его взгляд задержался на Анне. Потом он словно нарочно отвернул голову, скрыв ту часть лица, о которой шла речь, и небрежно махнул рукой.       — Не стоит беспокоиться. Всё быстро заживёт.       — Я не хотела...       — Хотели, — спокойно перебил её Рейнар. В его голосе не было ни упрёка, ни раздражения. Скорее констатация очевидного факта. — Просто тогда у вас были на это причины.       Анна нахмурилась.       — Это было не совсем...       — Хотели.       На этот раз в его голосе послышалась лёгкая насмешка. Совсем слабая, почти незаметная, но всё же вполне различимая.       Анна несколько секунд смотрела на него, не зная, стоит ли возмущаться или продолжать спор. Но этой короткой интонации оказалось достаточно, чтобы она окончательно поняла: обижаться он не собирается.       — У вас отвратительный характер, — буркнула Анна.       — Мне уже говорили, — спокойно ответил Рейнар.       — И довольно часто, полагаю.       — Регулярно.       К её удивлению, уголок его губ едва заметно дрогнул, одарив Анну короткой улыбкой. Впервые за всё время знакомства Рейнар показался ей не холодным наследником Эренвальдов, а просто человеком. Уставшим, раздражённым и временами совершенно невыносимым, но всё же человеком.       Анна сама удивилась этой мысли. Ещё недавно ей казалось, что между ними нет ничего общего и быть не может. Теперь же она впервые посмотрела на него немного иначе.       Он подошёл к двери. Уже взявшись за ручку, Рейнар остановился.       — Адель сейчас наверняка винит себя во всём произошедшем.       Анна тут же опустила взгляд. Она и сама думала об этом.       — Завтра первым делом скажите ей, что не сердитесь.       — Скажу.       — Хорошо.       Несколько секунд Рейнар стоял неподвижно у двери, не убирая руку с ручки. Анне даже показалось, что он собирается сказать что-то ещё, но в итоге он лишь коротко кивнул.       — Спокойной ночи, госпожа Морвейн, — спокойно произнёс он.       — Спокойной ночи, господин Эренвальд, — ответила Анна.       После этого Рейнар вышел из комнаты. Дверь тихо закрылась, и Анна осталась одна.       Некоторое время она сидела на кровати, не двигаясь и прислушиваясь к звукам за окном. Метель всё ещё не утихала, а снег с прежней силой бился в стёкла. Где-то внизу слышались приглушённые голоса постояльцев трактира и редкий скрип половиц.       Постепенно жизнь вокруг возвращалась в привычное русло. Люди разговаривали, занимались своими делами, готовились ко сну. Только мысли Анны никак не желали успокаиваться.       Она снова и снова прокручивала в памяти события этого дня. Утреннюю прогулку по рынку, холодное море, внезапный снегопад и нарастающий страх, когда она поняла, что заблудилась среди незнакомых улиц, но чаще всего она вспоминала не это. Перед глазами вновь возникал момент, когда сквозь завывания ветра она услышала знакомый голос. «Госпожа Морвейн».       Почему-то именно эти слова не давали ей покоя. Не сам факт, что её нашли, а то, как прозвучал его голос тогда — напряжённо, резко и с плохо скрываемым облегчением.       Анна недовольно нахмурилась от собственных мыслей. Затем потушила лампу, устроилась под одеялом и отвернулась к стене, даже позабыв о свёртке с сухой одеждой, который всё ещё лежал нетронутым на столе.       За окном продолжала бушевать зимняя буря. Однако впервые за весь день Анна почувствовала, что ей больше не страшно. На следующее утро снег всё ещё укрывал Астергард плотным белым покрывалом. Но худшее действительно осталось позади.