Голод

Инка перечитывала свои заметки в третий раз за этот вечер, как и обычно, когда ей нужно точно убедиться в том, что она только что записала. На страницах были описаны иллирийские ритуальные символы, скопированные от руки из монографии 1974 года, распечатки форумных постов местных жителей, которые она нашла на каком-то краеведческом сайте, мутноватые, зернистые, почти неразличимые в деталях фотографии, сделанные предыдущим исследователем ещё на плёночный фотоаппарат. На снимках была церковь, которая казалась словно не построенной, а выросшей прямо из самой скалы и именно эта церковь стала главным объектом наблюдений Инки. Её офис в этот час был как и всегда тихим. Инка любила эту тишину, в которой только слабо гудел старый кондиционер, в помещении был тусклый свет настольной лампы и ощущение, что весь Загреб за окном существует где-то в другом измерении. В тридцать четыре года она научилась ценить такие вечера, когда не нужно ни с кем разговаривать и можно просто думать. Кровавые Карсты. Название было красивым в своей жестокости. Полгода она изучала этот регион, хотя изначально просто случайно заинтересовалась упоминанием в одном туристическом блоге. Потом её исследования стали всё глубже, всё серьёзнее. Известняковые плато на юге страны, которые почти не появлялись на туристических картах. Карстовый рельеф – особый, который описывали как живой, где земля буквально дышала, впитывала воду и время, хранила всё, что в неё попадало. Пещеры. Провалы. Подземные реки, которые исчезали в одном месте и появлялись в другом, за несколько километров. И церковь. «Голодная Церковь» как называли её в легендах, хотя официальное название, Церковь Святой Анны, было куда более скучным. Семнадцатый век, по всей видимости. Никаких записей об архитекторе нет, как и о процессе постройки. Известно лишь, что она встроена в карстовую нишу так органично, что непонятно было, где заканчивается скала и начинается сама церковь. По легендам туда нельзя заходить после заката, а тот, кто заходит либо не возвращается, либо возвращается, но другим. И это было то, что заинтересовало Инку больше всего. Что значит «другим»? Ни один источник не уточнял, и женщина решила, что должна раскрыть эту тайну. Она не верила в мистику, но верила в человеческие истории, в то, что за каждой легендой стоит что-то реальное – страх, травма, память о каком-то событии, которое произошло и которое люди не смогли объяснить иначе. Тёмно-коричневые глаза Инки остановились на фотографии на стене, где была она сама, несколько лет назад, с микрофоном на каком-то фестивале. Волосы тогда были светлее, высветленные солнцем, а улыбка немного свободнее. Сейчас она улыбалась реже и только в определённые моменты, когда действительно считала, что улыбка с её стороны уместна. Посидев над заметками ещё немного, она подумала о том, что это исследование было бы неплохим приключением, причём, не только для неё, но и для её подруг, которые очень любили необычно проводить время. Инка потянулась за телефоном. В это же самое время, в нескольких кварталах к западу, Юдита протирала стойку в своём небольшом, уютном, кафе с запотевшими стёклами и запахом корицы, который здесь почему-то держался круглый год. Двадцать пять лет, светло-каштановое каре с ровной чёлкой, серебристо-серые глаза, того оттенка, который в зависимости от освещения мог казаться то холодным, то почти нежным. Сейчас они были нейтральными, пока Юдита находилась в своём обычном состоянии лёгкой внимательной рассеянности, которую окружающие часто принимали за мечтательность, хотя на самом деле это было просто умение существовать в моменте, не цепляясь за него. – Юдита, ты опять улыбаешься в пустоту, – подколола её одна из коллег. – А почему нет? – Юдита пожала плечами. – День сегодня хороший И это было действительно так. День правда был хороший. Майское солнце под вечер стало золотым, в кафе приходили усталые студенты и пожилые пары, и Юдита любила этот поздний час, когда темп замедлялся и можно было просто наблюдать. Ей нравилась простота этой жизни и нравилось, что здесь, в кафе, всё было понятно: кофе, люди, улыбка, решение проблемы, следующий клиент. От мыслей её отвлёк телефон, который завибрировал в кармане фартука. «Девочки, есть предложение. Очень интересное. Встретимся у меня в пятницу вечером?» Юдита прочитала сообщение и улыбнулась чуть шире, чем когда улыбалась в пустоту. Инка всегда приносила приключения, хотя не все из них были удобными (некоторые требовали усилий, некоторые заканчивались неловко), но скучными они не были никогда. – Я за, – написала она и убрала телефон, не думая больше об этом. Решение было принято, а всё остальное уже решится потом. Марина увидела то же сообщение, сидя в своём офисе. Она смотрела в окно уже минут пять до этого, не думая о чём-то конкретном, а просто в перерыве между отчётом, который уже был закончен и следующим, который пока ещё не начат, и эти несколько минут между задачами казались ей наиболее свободными для размышлений несвязанных с работой. Двадцать шесть лет. Чёрные блестящие волосы, тёмные глаза, взгляд прямой. Она работала как финансовый менеджер с хорошей зарплатой, перспективами, уважением коллег. Всё было именно так, как должно было быть, если смотреть снаружи. Внутри всё было немного сложнее. Она откинулась на спинку кресла и подумала: «Опять что-то безумное» Инка не умела предлагать ничего слишком простого, даже если это была просто прогулка, то, как потом оказывалось, за ней стоял какой-то смысл или цель. Это был факт, с которым Марина давно смирилась, но в груди уже шевельнулось знакомое, лёгкое, почти нежное волнение и она не сразу поняла, на что именно реагирует – на предложение Инки или на мысль о том, что там будет Юдита. Она появилась в жизни Марины почти два года назад на одной из вечеринок Инки. Девушка стояла у окна с бокалом белого вина и смотрела на ночной Загреб с таким спокойным вниманием, будто город рассказывал ей что-то интересное. Марина тогда не подошла сразу. Она наблюдала минут десять, прежде чем решилась. Разговор получился лёгким, немного странным, об абсолютно свободных темах, словно ни о чём, но Марина потом долго не могла понять, почему этот разговор остался у неё в памяти так отчётливо. С тех пор она ловила себя на мысли о серебристо-серых глазах чаще, чем хотела бы. Они подружились почти сразу, узнав, что у них есть очень много общих интересов и с момента знакомства обе девушки всегда с нетерпением ждали их встреч. Корина в это время болтала по телефону, сидя на скамейке в университетском парке. Двадцать четыре года, высокая, с длинными тёмно-каштановыми волосами и тёплыми карими глазами, которые умели моментально загораться от любого нового импульса. Она заканчивала социальные коммуникации и жила этим буквально: встречи, проекты, новые люди, идеи, которые она не всегда доводила до конца, но всегда начинала с полной отдачей. – Да, мам, я в порядке. Нет, не голодная. Нет, не забыла про воскресный обед. Мам, я правда...Ой. Инка пишет! Потом перезвоню! Она нажала отбой, не дожидаясь ответа, и уже печатала: – Я за!! Когда и где?? – потому что вопрос о том, что именно предлагает Инка, казался ей вторичным. Если предлагает Инка, то это точно будет интересно. Логика была простой и работала безотказно. Корина любила быть частью...да чего угодно. Не потому что боялась одиночества, она вполне умела быть одна и наслаждаться этим, а потому что группа давала ей особое ощущение мира, когда всё вокруг казалось насыщеннее и реальнее. Лара прочитала сообщение позже всех уже дома, лёжа на кровати поверх нераскрытого конспекта по теории коммуникации. Двадцать лет, мягкие карие глаза, черты лица открытые и добрые, которым хочется верить просто из-за того, как они выглядят. Она училась на связях с общественностью и искренне, без иронии, верила, что мир можно сделать лучше, даже если не глобально, не политически, то просто быть добрее и отзывчивее, говорить честнее, слушать внимательнее. – Поездка? Звучит круто! Я с вами!!! – написала она и добавила сердечки, как делала очень часто, когда писала сообщения. Она закрыла телефон и уставилась в потолок, уже предвкушая предстоящее приключение. Она ещё не знала куда отправится, ещё не знала зачем, но знала, что они поедут вместе, и этого было достаточно. Пятница наступила быстро. Они собрались к восьми а квартире Инки, как и договаривались. Инка расставила бокалы, выложила на деревянную доску сыр, виноград и инжир. Юдита сразу же потянулась за бутылкой. Лара устроилась на полу у дивана, поджав ноги. Корина выбрала высокий стул, сидела развернувшись боком и закинув ногу на ногу. Марина запрыгнула с ногами на диван, стащив перед этим кусочек сыра со стола. Когда все наконец нашли себе место, Инка включила проектор. На стене развернулся карстовый пейзаж – известняковые плато, острые серые скалы, редкие искривлённые деревья, а потом та самая церковь. Серая, вросшая в скалу, с фасадом, покрытым барельефами, которые даже на фотографии было неудобно рассматривать долго. – Слушайте внимательно, – начала Инка, чей голос в этот момент был спокойный, чуть замедленный, такой, каким говорят люди, которые привыкли, что их слушают. – Я работаю над документальным проектом о забытых традициях Балкан и конкретно меня заинтересовал этот регион. Кровавые Карсты. Там есть старая церковь-усыпальница семнадцатого века, встроенная прямо в скалу. Местные называют её «Голодная Церковь» и по легендам, туда нельзя заходить после заката. Кто заходит либо не возвращается, либо возвращается другим Пауза. На экране сменился слайд – теперь на изображении фрагмент фасада был показан крупно и на нём можно было рассмотреть открытые рты на барельефах, протянутые руки, фигуры словно выросшие прямо в камне. – Что значит «другим»? – спросила Лара. – Этого ни один источник не уточняет, – ответила Инка. — Что само по себе интересно. Собственно поэтому я и выбрала это место, как раз, чтобы узнать то, что нет ни в одном источнике – Звучит как идеальное место для селфи, – в шутку сказала Корина. – Не только для селфи. – Инка позволила себе улыбнуться. – Я хочу снять атмосферный материал. Может, интервью с местными жителями, съёмки внутри и снаружи, история об иллирийских ритуалах, которые позже переплелись с христианскими. Материал может получиться очень сильным, но одной мне будет довольно сложно. Да и, честно говоря, я очень соскучилась по вам всем и в таком приключении хотела бы побывать именно с вами. Всё таки мы не виделись все вместе уже так долго, теперь наконец-то сможем наверстать упущенное время Последние фразы она произнесла чуть тише, так как это было печальной, но правдой, и все это знали. Юдита откинулась на диванные подушки. – Я за. Я очень долго думала о том, как давно мы не виделись и раз появилась возможность побыть всем вместе, то такую возможность нельзя упускать Марина посмотрела на неё сбоку. Юдита в этот момент смотрела на экран, и Марина пару секунд словно зависла, наблюдая за ней, но всё таки перевела взгляд на Инку. – Я не против, но только если это не закончится ночью в карстовой дыре без связи – Это немного безумие, – честно сказала Инка. – Но всё будет под контролем, рисковать мы не собираемся. Поедем днём, снимем, что нужно, переночуем в ближайшей деревне и вернёмся. Займёт максимум три дня – Я уже представляю, как мы сидим у костра и рассказываем страшные истории, – сказала Лара, и в чьём голосе было слышно только предвкушение. – Если мы действительно будем там только три дня и эти дни будут реально такими весёлыми, как ожидается, то конечно идём – добавила Корина. – Хотя опасения Марины насчёт того, что мы застрянем меня напрягли, если честно – А я то что? Я пошутила просто – защищалась Марина, не сдержав улыбки – Слишком у тебя точные шутки бывают иногда Они обсуждали план ещё почти два часа. Инка показывала карты, распечатки легенд, фотографии местных жителей, с которыми уже вела переписку. Постепенно разговор из осторожного превратился в азартный: Корина предлагала идеи для интервью, Лара записывала что-то в телефон, Юдита взяла у Инки несколько фотографий церкви, изучая её подробнее. Марина в это время планировала то, что обязательно нужно будет взять с собой в поездку. Когда все начали расходиться, Юдита задержалась. Она помогала Инке в тишине собирать тарелки. Когда они остались вдвоём на кухне, Юдита поставила бокалы в раковину и сказала, не оборачиваясь: – Ты уверена, что это хорошая идея? Инка помолчала секунду. – Я чувствую, что материал получится сильным. – Она слышала в собственном голосе что-то, что не было уверенностью до конца. – Но на самом деле я просто думала о том, как мы с вами долго не общались. Мы постоянно были заняты, откладывали встречи, теряли время...а времени не так много, как может казаться, так что лучше проводить его вместе. А вместе мы справимся, мы всегда справляемся вместе Юдита обернулась и внимательно посмотрела на неё. – Хорошо, – сказала она наконец. – Тогда я точно не против Подготовка заняла две недели. Инка занималась разрешениями – региональный комитет по культуре, местное самоуправление, разрешение на съёмку в охраняемом объекте. Арендовала микроавтобус на три дня, заказала оборудование: дополнительные фонари, стабилизатор для камеры, запасные аккумуляторы. Марина список того, кто что должен взять (они перепутали кто какие вещи берёт уже 4 раза). Юдита помогала с планом и организацией съёмок. Смотря на уже имеющиеся фото, она предполагала какой ракурс будет лучше, какая техника для какого места подойдёт и сколько дополнительного освещения понадобится. Корина составила список вопросов для интервью с местными. Лара взяла на себя закупку еды для дороги, которую уже спланировала взять Марина и составила плейлист для поездки ради которого она несколько вечеров провела, выстраивая последовательность песен, которая, понравилась бы всем пятерым, учитывая их абсолютно разные музыкальные вкусы. В день отъезда небо было таким синим, каким оно бывает только в начале лета – насыщенным, почти ненастоящим, как и зелень на холмах, которая тоже казалась ненастоящей тоже, слишком яркой. Они сели в микроавтобус в семь утра. Инка, как наиболее ответственная, знающая маршрут и умеющая водить была за рулём. Юдита села на пассажирское сиденье, поставив между ног рюкзак с зарисовками. Марина устроилась сразу за ней. Корина и Лара заняли задние места. Через пятнадцать минут после выезда они уже спорили о чём-то, что начиналось с вопроса о музыке и незаметно перешло в обсуждение теорий об абсолютно всех легендах, связанных с их местом назначения. Первые два часа дорога была обычной: трасса, развязки, придорожные заправки. Потом пейзаж начал меняться. Поля уступали место известняку, горизонт становился резче, а растительность выглядела жёстче. Деревья здесь были скрученными, будто что-то тянуло их к земле и не давало расти вверх. – Необычно, – сказала Лара, глядя в окно. – Но как-то пусто – Карст, – объяснила Инка. – Земля здесь особенная, она буквально впитывает воду, уходит в трещины, в пещеры, в подземные реки. И, как говорят легенды, не только воду – А что ещё? – спросила Лара. – Время. Эмоции. Чувства. Людей иногда В салоне стало тише после этих слов и Корина, почувствовав это напряжение включила музыку – лёгкий chill r&b, именно то, что Лару попросила поставить Юдита в самое начало списка, – и напряжение растворилось. Девушки подпевали, смеялись, передавали термос с кофе. На полпути они остановились у маленького придорожного кафе с деревянным навесом, пластиковыми стульями. Старик за стойкой, смотрел на них так, будто они были не первыми городскими девушками с камерами, проезжавшими через эти места, но, может быть, первыми, которые ему нравились. Пока Корина и Лара делали заказ, а Инка изучала распечатанную карту, Юдита и Марина вышли на воздух. Было тихо, по-настоящему тихо, без фона, такая тишина, к которой уши, привыкшие к городскому шуму, не сразу приспосабливаются. – Ты как? – тихо спросила Юдита. – Нормально. – Марина помолчала. – Просто немного волнуюсь. Просто странное ощущение от этого места. Как-то мне не по себе. Странно чувствовать себя так... – Как? – Словно ты слишком маленькая. Конечно, со своим ростом я и так это постоянно ощущаю, но тут....тут это ощущается слишком давяще Юдита посмотрела на известняковые склоны вдалеке. Потом перевела взгляд обратно. – Мне кажется, это именно то ощущение, которое здесь и должно быть, – сказала она и мягко коснулась руки Марины. – Если станет совсем некомфортно, то просто помни, что я всегда рядом Марина не ответила, но и руку она не убрала. К вечеру они добрались до деревни, которая оказалась довольно небольшой – несколько десятков домов, старый колодец на площади. Гостевой дом – каменный, с деревянными ставнями, с запахом лаванды и старого дерева был в конце главной улицы. У ворот их встретила хозяйка дома, маленькая пожилая женщина с тёмными глазами и движениями, которые казались немного слишком аккуратными. Она осмотрела их всех по очереди, потом осмотрела их оборудование. – Значит в церковь собрались? – спросила она, когда Инка объяснила цель поездки. – Да, для документального проекта. Съёмки будем вести как внутри так и снаружи Женщина покачала головой, медленно, без осуждения, скорее с усталостью человека, который говорил одно и то же на протяжении долгого времени – Днём можно, пока ещё светло. Но после заката лучше не надо. – Она помолчала. – Земля там голодная, она помнит – Что помнит? – спросила Корина. Женщина посмотрела на неё. – Всё, что в неё попало Корина открыла рот, явно готовясь к следующему вопросу, но что-то в лице хозяйки заставило её промолчать. Шутку, которая уже была на языке, она решила оставить при себе. Ночь прошла за ужином и разговорами. Хозяйка накормила их довольно простым, но сытным ужином: мясо с фасолью, хлеб, слегка кислое вино. Они говорили о разном, смеялись, и постепенно странное ощущение после предупреждения старой женщины растворилрсь в тепле комнаты и усталости от дороги. Юдита и Марина выбрали одну комнату на двоих, как это обычно и случалось, когда в редкие случаи им всем удавалось куда-то поехать вместе. Комната была маленькой. Внутри были две кровати, сдвинутые почти вплотную, чтобы занимать меньше пространства, деревянное окно, за которым было видно только тёмное небо и несколько деревенских домиков. Когда все разошлись и дом затих, они остались вдвоём. Марина сидела на краю своей кровати. Она ещё не собиралась готовиться ко сну, а просто сидела, держа в руках телефон, и смотрела в экран, на котором не было ничего важного. За окном было темно и тихо, но даже тишина здесь отличалась от той, что была в городе. Она была более плотной, более поглощающей и ощущалась совершенно иначе. Через некоторое время к ней сзади медленно подошла Юдита. Она легко и аккуратно обняла её за плечи и положила подбородок на макушку Марины. – Всё будет хорошо, – прошептала она. – Знаю, просто... какое-то странное напряжение внутри. Оно мне не нравится. Не понимаю откуда это чувство – Просто помни, что ты не одна. Ты здесь со своими подругами, со мной. Мы тебя не оставим, что бы не случилось – она обняла Марину чуть крепче, чтобы та почувствовала, что действительно была не одна Марина повернулась к ней и несколько секунд они смотрели друг на друга после чего Марина действительно немного расслабилась. – Спасибо, без тебя я б, наверное, уже давно в психушке оказалась из-за своих переживаний – Всегда пожалуйста – улыбнулась Юдита. – А теперь ложись спать, завтра у нас тяжёлый и очень насыщенный день Они легли рядом поверх одеяла, одетые, легко держась за руки. Юдита что-то тихо говорила, уже зная, что Марина любит засыпать, слушая её голос. Она говорила что-то незначительное, про завтрашние кадры, про то, что утро здесь будет другим. Марина слушала её голос больше, чем слова, и засыпала медленно, ощущая тепло рядом. Утро было туманным. Но туман здесь был не такой мягкий, как в городе, здесь он лежал плотно, как слой, как что-то, что намеренно поглощало цвет и расстояние. Деревня в нём казалась меньше, холмы ближе, а небо будто вообще отсутствовало. Девушки завтракали в тишине, думая о том, какой день из ожидает. Хозяйка дома поставила перед ними хлеб и масло, кофе, варёные яйца и ушла, не сказав ничего. Когда Инка попросила её показать кратчайшую дорогу к церкви на карте, старуха ткнула пальцем в нужное место и добавила, не поднимая глаз: – Обязательно возвращайтесь до темноты – Мы вернёмся, – пообещала Инка. Хозяйка ничего не сказала, лишь только взглянула на неё усталым взглядом, будто уже что-то знала. Девушки выехали в девять. Дорога сначала была узкой асфальтовой полосой, потом стала более неровной с покрытием, которое явно давно не меняли. В конце концов они оставили микроавтобус у начала тропы и шли пешком. Шли они сорок минут по карстовому плато, мимо острых известняковых выходов и провалов, которые темнели в камне без предупреждения. Марина держалась чуть ближе к Юдите, чем нужно было. Корина снимала весь их путь на телефон. Лара молчала, что было необычно для неё, и Инка заметила это, но не стала спрашивать причину. Спустя некоторое время пути они увидели церковь, которая, казалось, появилась словно из ниоткуда. Её не было видно с тропы, она открылась только когда они обогнули каменный выступ. Серая постройка в нише скалы по которой с первого взгляда было понятно, почему её называли «голодной». Не потому что она выглядела пустой, потому что создавала ощущение, словно чего-то ждёт. Или кого-то. Фасад был покрыт барельефами, которые Юдита уже видела на фото: фигуры в странных позах, с раскрытыми ртами, с руками, вытянутыми вперёд или вверх. Деревянная дверь, которая была тяжёлая, потемневшая от времени и чуть приоткрытая. Не взломана, не сорвана с петель, а просто приоткрыта так, будто кто-то только что зашёл. Или вышел. – Красиво, – прошептала Юдита. – И жутковато. Ощущается совсем иначе, чем на фотографиях – Именно это нам и нужно – сказала Инка и включила камеру Они снимали около часа. Инка работала, двигаясь медленно и точно. Корина и Лара помогали с освещением, держали рефлекторы, двигали штатив. Юдита подсказывала, как лучше поймать удачный ракурс и как правильно установить свет, иногда останавливалась, чтобы просто смотреть. Марина следила за временем и за тем, чтобы все оставались в поле видимости и ни с кем ничего не случилось – Теперь можем заходить внутрь, – сказала наконец Инка. – Только заходите очень осторожно, пол может быть неровным Дверь открылась тяжело, со звуком, который нельзя было описать иначе как вздох. Внутри пахло камнем. Сыростью. И ещё чем-то сладковатым, металлическим, едва уловимым. В свете фонарей девушки увидели фрески. Они были другими, чем на фотографиях, словно в живом свете можно было почувствовать всю их глубину. Измождённые лица с запавшими глазами. Раскрытые рты. Символы вдоль карнизов, буквы какого-то неизвестного языка, не кириллица, не латиница, а что-то более старое и непонятное. – Потрясающе, – выдохнула Юдита. Она стояла у стены, поднеся фонарь к фреске вплотную. – Смотрите, здесь под верхним слоем есть ещё один. Намного старше. Марина стояла рядом и вдруг почувствовала, как их руки случайно соприкоснулись. – Юдита...– Марина не успела договорить В этот момент откуда-то снизу, из-под пола, послышался тихий, почти неразличимый звук, похожий на медленный треск камня, будто что-то сдвигается в глубине. Никто не сказал ничего, но напряжение между ними всё равно чувствовалось. Инка прошла к алтарю. Там была надпись вырезанная прямо в камне и она наклонилась ближе, чтобы прочитать – Здесь какая-то надпись.... Четыре девушки хотели подойти к ней, но вдруг пол под ними дрогнул. Сначала едва, а потом всё сильнее. Низкий гул поднялся из-под земли. Не снаружи, не из стен, а именно из-под пола, будто что-то внизу начало двигаться. – Назад! – крикнула Инка, выпрямляясь. Но известняк под ними разошёлся мгновенно. Пол провалился с оглушительным треском, камень раскрылся, как пасть и все пятеро полетели вниз прямо в темноту. Они кричали и хватались друг за друга и за воздух, за который невозможно было держаться. Падение было недолгим, они пролетели всего несколько метров, и приземлились на груду влажного щебня и старых обломков с таким звуком, будто земля приняла что-то, что давно ожидала. Наступила тишина. Вокруг была только пыль. В темноте был виден дрожащий свет двух фонарей, которые чудом уцелели. Инка первой поднялась на ноги. – Все целы? Отзовитесь. – Её голос, обычно спокойный и выверенный теперь дрожал. – Я здесь, – слабо ответила Юдита откуда-то справа. Она уже садилась, держась за плечо. – Я тоже, – сказала Марина. Она пыталась нащупать руками поверхность, чтобы понять, где она вообще находится, в темноте нашла руку Юдиты и не отпустила, держась за неё как за единственный ориентир в этой глубокой тьме – Вроде живая, – сказала Корина. В её голосе не было ни привычного юмора, ни лёгкости. Только факт. – Нога… – начала Лара. – Подвернула, кажется, но в остальном вроде целая Они собрались вместе, в круг. Свет фонарей был слабым, настолько, что в нём был виден только низкий каменный свод и стены подземного зала, уходящие в темноту коридоры в нескольких направлениях. Воздух здесь был тяжёлым и влажным, но тот сладковато-металлический запах, который они почувствовали наверху, здесь был сильнее. Инка медленно подняла голову. Над ними в нескольких метрах была дыра с рваными и острыми краями, через которую они упали. Сквозь неё просачивался серый дневной свет. Инка всматривалась в дыру и вдруг заметила движение, словно края дыры смещались. Не обрушивались дальше, а наоборот смыкались. Известняк по краям пролома медленно, почти незаметно сползал внутрь, как будто земля намеренно закрывалась. Инка смотрела вверх и понимала то, что осознавать ей не хотелось – выхода больше не было....