Сломанная связь

Святилище встретило Атею привычной тишиной. Она пришла на рассвете, как делала каждые несколько дней. Тело ныло после долгой дороги, но это была та боль, к которой она привыкла. Та, что говорила: «Ты жива. Ты ещё нужна». — Здравствуй, — прошептала она, опускаясь на колени перед каменной чашей. Нетейям лежал в воде — спокойный, неподвижный, как в первый раз. Его лицо не изменилось. Губы сжаты. Ресницы опущены. Казалось, он просто спит. Атея коснулась его щеки. Холодный. — Я скучаю по тебе, — сказала она. — Каждый день. Каждую ночь. Она замолчала. Слова застревали в горле. — Я не знаю, слышишь ли ты меня. Эйва говорит, что твоя душа между мирами. Что ты ждёшь. Что ты вернёшься, когда придёт время. Она наклонилась и поцеловала его в лоб. — Но время не идёт. А я… я больше не выдержу, Нетейям. Я устала. Я хочу, чтобы ты проснулся. Я хочу слышать твой голос. Я хочу видеть твои глаза. Слеза упала в воду. — Пожалуйста. Вернись. В воде что-то дрогнуло. Атея почувствовала это — лёгкую вибрацию, едва уловимую, как трепет крыльев бабочки. Она замерла. — Нетейям? Ничего. Она уже хотела отстраниться, когда заметила — его палец. Мизинец на левой руке. Он дрожал. Совсем чуть-чуть. Но дрожал. — Ты слышишь меня? — прошептала Атея. Палец замер. Потом снова дрогнул. Она заплакала — тихо, без звука, чтобы не спугнуть это чудо. — Я здесь, — сказала она. — Я рядом. Я не уйду. Атея уснула у чаши. Не хотела — тело подвело. Дорога, бессонные ночи, постоянное напряжение. Она лежала на камне, свернувшись калачиком, и дышала в такт воде, в которой плавало тело Нетейяма. И пришёл сон. Пустота. Серая, бесконечная, как океан перед бурей. Атея стояла в центре, не чувствуя ног. Ветер — если это был ветер — дул отовсюду сразу. — Ты снова здесь, — раздался голос. Король. Он вышел из темноты, как всегда — медленно, уверенно, с той холодной грацией, от которой хотелось бежать. Его маска блестела. — А ты снова угрожаешь, — ответила Атея. — Не надоело? — Мне не надоедает побеждать. — Ты ещё не победил. Король шагнул ближе. Атея не отступила. — Ты умрёшь, — сказал он. — Я убью тебя. Твоих друзей. Твою семью. Твою Эйву. — Ты умеешь только угрожать? — усмехнулась Атея. — Почему тогда сам не придёшь и не убьёшь меня? Король замер. — Боишься? — продолжала она. — Боишься, что я сильнее? Боишься, что Эйва поможет мне? Боишься, что ты проиграешь? — Молчи, — сказал Король. — Или что? Ударишь меня? Давай. Попробуй. Король шагнул вперёд — и вдруг Атея почувствовала тяжесть. Не физическую — духовную. Она давила на грудь, на плечи, на голову. Заставляла падать на колени. — Ты не знаешь, с кем говоришь, — сказал Король. — А ты не знаешь, с кем связался, — прохрипела Атея. Она кашлянула. Изо рта потекла кровь — синяя, густая. В реальном мире её тело тоже закашлялось. Кровь капала на камень, смешиваясь с водой из чаши. Король наклонился. — Я был запечатан, — сказал он. — Эйва и её подопечные — те, кто верил в неё, те, кто жертвовал собой — они заперли меня здесь. В пустоте. В тишине. В одиночестве. — Хорошо сделали, — прошептала Атея. — Но печать слабеет. Каждый год. Каждый месяц. Каждый день. Скоро она рухнет. И тогда… — Тогда я убью тебя. Король рассмеялся. — Ты? Ты, которая не может спасти любимого? Ты, которая не может защитить своих друзей? Ты, которая умрёт от собственной силы раньше, чем приблизится ко мне? — Посмотрим. Атея поднялась. Кровь текла по подбородку, но она стояла. Прямо. Твёрдо. — Ты боишься, — сказала она. — Боишься, что я смогу. Боишься, что Эйва поможет мне. Боишься, что я сломаю твою печать и запру тебя там, откуда ты не выберешься никогда. Король сделал шаг назад. Это был маленький шаг. Почти незаметный. Но Атея увидела. — Убирайся, — сказал он. — Уйду. Но я вернусь. Как и ты. И в следующий раз — я буду сильнее. Она проснулась. Святилище было тихим. Вода в чаше успокоилась. Нетейям лежал неподвижно — но Атее показалось, что его дыхание стало глубже. Она вытерла кровь с лица. — Я вернусь, — сказала она ему. — Я обещаю. Она поцеловала его в губы — холодные, неживые — и вышла из святилища. Солнце вставало над горами.